Текст книги "Топить печаль в бушующем пламени (СИ)"

Автор книги: Priest P大

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 122 страниц)

Прибыв в заваленный трупами дворец, Его Величество действительно ощутил «рождение» этого духа. Но, как бы он не искал, он так ничего и не нашел. Тогда ему казалось, что все это было лишь иллюзией, вызванной большим количеством неудач.

Неудивительно, что за тысячи лет существования Чжичуня никто и никогда не слышал об этом удивительном драгоценном мече.

В конце концов, он стал последним творением Вэй Юня.

Вэй Юнь не доверял ему. Даже умирая, он не отдал ему настоящий клинок. Но жизнь поистине непредсказуема. Кто знал, что через три тысячи лет он будет держать этот меч в руках. Судьбу не изменить.

Гу Юэси проследила за взглядом Шэн Линъюаня, ее зрачки превратились в две узкие щелочки. Внимательно осмотрев замерзшие тела, она вновь подняла глаза на Чжичуня. Сама не зная почему, она вдруг резко вскинула голову.

– Это же…

– Так тебя зовут Чжичунь, – мягко сказал Шэн Линъюань тоном, похожим на древнюю русалочью песню. – Это действительно в духе Вэй Юня. Неудивительно, что даже когда твое тело оказалось уничтожено, твой бессмертный дух не исчез.

Красные от усталости глаза Гу Юэси внезапно загорелись странным огнем:

– Ты хочешь сказать, что, даже если его лезвие сломано, Чжичунь все равно может жить в другом теле?

Шэн Линъюань улыбнулся, но ничего не ответил.

– Командир Янь, ты слышишь меня? Командир Янь, ты должен как следует постараться, ты…

– Жертвенные письмена, – стоявший посреди моря Чжичунь внезапно открыл рот. Казалось, он слишком долго молчал. Он запинался даже сильнее, чем Шэн Линъюань, когда впервые пришел в этот мир. – Это я их написал.

Лицо Янь Цюшаня стало таким, словно его ударили мечом.

– Яд призрачного острова разъел мой клинок. Лезвие сломалось, но я внезапно обнаружил, что все еще был жив... Однако, ты больше не мог меня видеть. Никто не мог меня видеть, а я, как не старался, никак не мог вспомнить, кто я такой... Мое сознание помутилось. – Чжичунь печально посмотрел на Янь Цюшаня и с трудом проговорил, – на самом деле… Я все это время следовал за тобой.

Стоило только Сюань Цзи услышать слова: «Никто не мог меня видеть, а я, как не старался, никак не мог вспомнить, кто я такой», – как до ушей всех присутствующих донесся тихий всплеск. Юноша разжал пальцы и случайно выронил холодный клинок в море.

Но все взгляды сейчас были устремлены на Чжичуня, никто и не заметил, как меч выскользнул у него из рук.

– Лишь недавно... я начал постепенно просыпаться и что-то чувствовать.

– Что чувствовать? – спросил Ван Цзэ.

– Мой… клинок. – ответил Чжичунь. – Порой он словно отдалялся от меня, порой приближался… Я последовал за ним... Я последовал за ним и оказался здесь. Однако, у меня не получалось проникнуть ни в один из мечей. Все клинки были запечатаны в стене, удерживаемые внутри каким-то сильным заклинанием. Я не мог больше ни о чем думать. Моя память погрязла в тумане. Я лишь смутно чувствовал, что кто-то ищет меня... Я хотел вернуться домой… Вернуться к нему. Я метался среди этих могил и постоянно кричал. Но не было никого, кто мог бы меня услышать. Холодные стены гробницы не пропускали ни звука.

Чжичунь медленно закрыл глаза.

– Вдруг, в моем сознании возникли жертвенные письмена. Я услышал голос, и голос сказал мне, что в этих стенах запечатано сто восемь клинков. Если бы я согласился пожертвовать ими, я смог бы вновь вернуться в этот мир.

Всеми отвергнутый, он сохранил в своем сердце смутную тень настойчивости. Человек, который не мог его увидеть, стал для Чжичуня самой настоящей костью в горле. Он не был ни живым, ни мертвым. Как все это похоже на него самого... Сюань Цзи даже показалось, что кто-то пересказал его собственную историю.

А что, если бы они поменялись местами? Что бы случилось, будь у меча демона небес такая возможность?

Сюань Цзи спросил себя об этом, прекрасно зная, что ни секунды не колебался бы. Он бы не смог устоять перед таким искушением. Зная, как уязвима человеческая натура, юноша снисходительно относился к чужой трусости. Он сказал:

– Тогда твой разум пребывал в смятении. Ты ведь понятия не имел, что такое темное жертвоприношение, верно?

Чжичунь поджал губы, но не сказал ни слова, опасаясь, что это прозвучит как оправдание.

– Нет ничего удивительного в том, что ты ничего не знал. Кроме того, судя по твоему психическому состоянию, говоря юридическим языком, в тот момент ты был попросту «недееспособен». Я думаю, во всем виноваты те ублюдки, что заставили тебя написать эти слова, – сказал Сюань Цзи. – Когда яд с призрачного острова проник в твое тело, ты сбежал. Ты помнишь это? Тогда эти умники⁵ приняли решение уничтожить тебя. Но, когда я впервые услышал об этом, я подумал: как эти эксперты из Управления могли быть такими беспечными? Должно быть, все это было кем-то подстроено. Вероятно, они внедрили знания о ритуале в твой разум еще тогда, когда ты находился в беспамятстве. Ты тоже стал жертвой...

⁵ 篓子 (lǒuzi) – буквально бамбуковая плетёная корзина. На старопекинском диалекте так называли людей, отличавшихся особой любовью к какому-либо виду художественной самодеятельности. Например, «книжная корзина» – любитель книг; «шахматная корзина» – заядлый шахматист. 

Но прежде, чем он закончил говорить, Шэн Линъюань вдруг грубо прервал его.

– Нет смысла бесконечно повторять одно и то же. Согласившись написать эти строки, ты принес в жертву сотню свои тел, верно?

Чжичуню стало стыдно.

– Да, это я виноват...

– Нет… Ваше… Лин… – в сознании Сюань Цзи реальность смешалась с воспоминаниями. Он никак не мог понять, как должен был к нему обращаться. – Сперва выслушай меня, ты…

Но не успел он договорить, как прямо перед ним мелькнула белая тень. Шэн Линъюань спрыгнул с катера и ринулся вперед. Там, где его ноги касались воды, образовывалась прочная ледяная корка, надежно сковавшая Чжичуня. Шэн Линъюань протянул руку и в мгновение ока схватил Чжичуня за шею.

– Прекрати это!

– Линъюань!

Одновременно закричали Ван Цзэ и Сюань Цзи. Янь Цюшань схватился за бортик лодки.

Чжичунь инстинктивно отшатнулся назад и разом пришел в себя. Вероятно, он чувствовал, что заслужил все это за то, что он сделал. Он поднял голову и молча посмотрел в холодные и ласковые глаза императора, спокойно ожидая своей участи.

Шэн Линъюань встретился с ним взглядом и вдруг ослабил хватку.

– Темное жертвоприношение завершилось успехом. Пролитую воду обратно не соберешь⁶. Мне незачем убивать тебя, – Шэн Линъюань на мгновение замолчал. Опустив руку, он осторожно приподнял лицо Чжичуня за подбородок. – В конце концов, Вэй Юнь сделал все, что смог, чтобы помочь появиться на свет такому никчемному духу меча, как ты.

⁶ 覆水难收 (fù shuǐ nán shōu) – вылитую воду трудно собрать (обр. в знач.: сделанного не воротишь; прошлому возврата нет).

Чжичунь никогда не слышал таких слов. Он готов был провалиться сквозь холодную воду. Юноша весь дрожал.

– Командир Янь! – со стороны катера послышался голос Гу Юэси. Скрепленное металлом тело Янь Цюшань ударилось о палубу. В его глазах, казалось, загорались и гасли вспышки⁷. Мужчина упрямо боролся со смертью, но долго он бы не протянул. Янь Цюшань расфокусировано посмотрел на Чжичуня. Чжичунь тут же побледнел. Юноша хотел было броситься к нему, но жертвенные письмена намертво пригвоздили его к месту.

⁷ 回光返照 (huí guāng fǎn zhào) – светить отражённым светом (обр. о временном улучшении перед смертью).

– Лин... – Сюань Цзи вновь обратился к Шэн Линъюаню. – Ваше Величество, ты... вы можете заморозить его?

В отличие от представителей водного класса, чьих способностей хватало лишь на то, чтобы создать чашку дробленного льда⁸, черный туман Шэн Линъюаня был словно жидкий азот, он мог заморозить даже человека. Но одновременно с этим, его мощная восстанавливающая способность могла предотвратить повреждение клеток в процессе оттаивания. И действие ее длилось до тех пор, пока того желал сам Шэн Линъюань.

⁸ 刨冰 (bàobīng) – дроблёный лёд, строганый лёд (десерт). Своеобразное мороженное из тертого льда с соком. 

Но, конечно же, сейчас он не собирался этого делать.

Темная энергия Его Величества проникала в атомы. Он мог как разрушать, так и восстанавливать предметы. Обычно, ему приходилось прибегать к «переносу». Например, чтобы восстановить разгромленный гостиничный номер, ему пришлось пожертвовать цветами и деревьями.

Сюань Цзи добавил:

– Я могу поделиться с тобой своей жизненной силой. Он умирает. Мы не успеем добраться до берега. Ты...

Шэн Линъюань отвел взгляд и с улыбкой спросил:

– Но почему я должен его спасать?

Сказав это, он тут же посмотрел на Янь Цюшаня. В теле этого человека едва теплилась жизнь, он был так слаб, что ее невозможно было даже почувствовать. Металл, который поддерживал его, вышел из-под контроля и начал атаковать хозяина. Из семи отверстий тела Янь Цюшаня хлынула кровь. Его ждала не просто смерть, а мучительная и безобразная смерть.

Шэн Линъюань не делал различий между людьми и демонами. Он лично основал подразделение Цинпин. Кроме того, как древний дьявол, вынужденный вернуться на поле боя после стольких лет, он не испытывал к нынешнему поколению ни симпатии, ни неприязни. Он мог запросто спасти их. А мог убить, стоило только кому-то из них встать у него на пути. Исходя из здравого смысла, пусть Янь Цюшань и был связан с кланом гаошань, он все еще оставался человеком. Человеком, чьи способности встречались один раз из ста.

Поскольку он не предал «подразделение Цинпин», он все еще оставался на их стороне, и это немало способствовало его защите.

Но Шэн Линъюань и пальцем не желал пошевелить.

Неизвестно почему, этот Янь Цюшань пробуждал в нем только злость.

Едва увидев его, Шэн Линъюань проходил в ярость.

Его холодность сильно задела Сюань Цзи. Оперативники «Фэншэнь» не знали древних языков и никак не могли понять, о чем они говорили. Они все еще тщетно пытались спасти Янь Цюшаня. Вдруг, лед, покачивающийся на поверхности воды, тревожно затрещал. Под ним медленно расползлась огромная тень. Детские трупы пробудились и начали постепенно приходить в себя, скрежеща зубами.

Какая-то невиданная сила почти подбросила катер в небо. Темные воды, словно взбесившийся дракон, пробились сквозь лед, и запечатанные под ним демоны вырвались наружу. Черный туман Шэн Линъюаня почти разъел тела марионеток Вэй Юя. Их плоть расплавилась, обнажая кости, но они не обращали на это совершенно никакого внимания.

– Ваше Величество, – внезапно рассмеялась тень, – мы не виделись долгих три тысячи лет. Неужели, ты все-таки состарился и размяк? Тогда почему же у тебя такие мягкие руки?

Глава 61

Больше не было ни жертвенных текстов, ни Чжичуня.

Шэн Линъюань что-то произнес, и море откликнулось, поднимая бушующие волны и заставляя мертвые тела собраться вместе. Тени множества глубоководных рыб сложились в призрак давно умершей русалки, решившей вернуться из мертвых спустя тысячелетия, чтобы самолично почтить память¹ чудовища.

¹ 向水 (xiàngshuǐ) – рит. разбрызгивать воду перед могилой (в знак почитания усопшего).

Вэй Юй расхохотался.

– Русалочий язык! Вот он, грозный владыка людей!

Люди могут слышать и воспроизводить крайне ограниченное количество звуков. Не будучи потомком ни одной из великих родословных, человек может лишь имитировать иностранную речь. Все, что ему оставалось – полагаться на свою удачу. «Морские поиски» и многие другие уловки срабатывали не всегда. Так какой толк от русалочьего языка в серьезном бою?

Это было эквивалентно тому, чтобы, «научившись лаять по-собачьи, пытаться напугать врага злобным рычанием».

Воды собрались воедино, превратившись в фигуру огромной русалки. Существо выглядело грозным и опасным. Более дюжины детских трупов унесло волнами. Все они разом лишились своих тел и вновь стали безжизненными клинками, медленно опускавшимися на морское дно. Однако, на глубине в двадцать или тридцать метров, их вновь настигла тень. В мгновение ока вернув себе форму, клинки повернули назад. Обнажив острые зубы, они выскочили из воды и в ярости бросились на «русалку».

«Русалка» погрязла в телах. Лицо Шэн Линъюаня слегка помрачнело, и под его ногами образовался небольшой водоворот. Холодные воды превратились в древних морских чудовищ. Все они были похожи на стражей, охранявших трон морского бога. Однако их было слишком мало, они ничего не могли сделать с Бедствием.

– Демон небес скован законами этого мира. Ваше Величество, разве ты не видишь, что девять из десяти твоих пальцев связаны? Даже звук твоего дыхания может призвать Небесное Бедствие. Тот человек, что стоит рядом с тобой, пахнет Чжу-Цюэ. Он твой тюремщик? – рассмеялся Вэй Юй, ловко манипулируя детскими телами. – Когда-то владыка людей уничтожил клан шаманов, истребил мой род, уничтожил клан теней и заставил демонов склониться перед ним. Тогда в Поднебесной воцарился мир. Как благородно. Кто бы мог подумать, что на самом деле ты лишь оружие в руках человеческой расы. В конце концов, когда птицы истреблены –  лук прячут². Ты свил вокруг себя кокон³. Ха! После трех тысяч лет заточения в огненной тюрьме твои приспешники уничтожены, а твое тело все еще служит людям, не щадя живота своего. Ты так к этому привык, что позволил обвести себя вокруг пальца?

²  鸟尽弓藏 (niǎo jìn gōng cáng) – когда птицы истреблены, то лук прячут (обр. в знач.: забывать за ненадобностью после того, как дело сделано).

³ 作茧自缚 (zuò jiǎn zì fù) – свить кокон вокруг себя (обр. связать себя по рукам и ногам; запутаться в собственных сетях).

Катер вновь затрясло, и Гу Юэси отбросило в сторону. Но девушка совершенно не заботилась о себе, всеми силами пытаясь защитить Янь Цюшаня. Гу Юэси с размаху ударилась спиной о борт лодки, отчего у нее потемнело в глазах.

Один из оперативников «Фэншэнь» тут же бросился к ней:

– Капитан Гу!

От усталости глаза девушки наполнились кровавыми слезами. Несколько алых дорожек побежали по щекам к подбородку. Холодный морской бриз сбил температуру тела Янь Цюшаня, но Гу Юэси видела, как дыхание смерти поглощало его, сковывая сердце и разум. Сердце билось все медленнее и медленнее, сосуды сужались, и мышцы переставали сокращаться.

Увидев выражение ее лица, оперативник едва не пал духом. Чжан Чжао сжал пальцами секундомер. Он хотел нажать на кнопку, но знал, что это бесполезно.

Ван Цзэ опустил голову, и мускулы на его плечах вздулись, как у большого рассерженного кота.

– «Фэншэнь»... «Фэншэнь», стройся! – с трудом выдавив из себя несколько слов, Ван Цзэ не задумываясь прыгнул в море. Множество маленьких пузырьков в мгновение ока окутали его тело, словно доспех. Ван Цзэ выхватил пистолет и выстрелил мифрилом прямо в лоб одному из мертвых детей. – К черту все! Какая разница тайфун или цунами?! Хрен ему!

Командир Ван был представителем водного класса. Пускай на дне морском от него было мало толку, но на поверхности воздух был полон влаги. Испарившаяся вода тут же собралась вместе. Падая, капли замерзали и превращались в бесчисленные ледяные стрелы и лезвия, беспорядочно атакуя трупы. Под прикрытием «ледяного дождя» мифриловые пули разом устремились к цели. Некоторым телам оторвало голову, а некоторых и вовсе разорвало пополам. Какое-то время спустя «Фэншэнь», наконец, удалось уничтожить окруживших их мертвецов.

– Ничтожества, – холодно усмехнулся Вэй Юй. В этот момент, растерзанные детские тела вдруг превратились в сломанные мечи, сплетаясь в огромную смертоносную сеть. Сеть тут же обернулась вокруг катера, и петля начала затягиваться.

Увидев, что они вот-вот превратятся в фарш, Чжан Чжао на секунду остановил время. Ван Цзэ немедленно обернул катер в несколько слоев водяной пленки, и та мигом застыла. Замерзший катер превратился в самый настоящий «ледяной цветок», временно укрыв людей от опасности.

Вдруг, небо прорезала вспышка яркого света, одним ударом разорвав смертоносную сеть.

Клинок в руках Сюань Цзи начертил в воздухе полную луну. Оружие было телом одного из мертвецов, но этот пустяковый клинок не смел его ослушаться. Юноша сжал в пальцах дымящуюся сигарету и провел ей по лезвию меча. Клинок тут же увеличился в размерах. Прежде, чем огонь достиг кончика меча, удар уже обрушился на трупы.

Это пламя, казалось, обладало душой. Оно могло гореть даже в море. Казалось, Вэй Юй, у которого было более ста тел, «пользовался преимуществом». Но вдруг, он ощутил исходящую от них жгучую боль.

Мертвые дети закричали в унисон, и железные осколки брызнули во все стороны, расцветая как цветы. Пауза длилась всего секунду, но все случившееся, казалось, происходило в режиме «замедленной съемки». На поверхности воды заиграли блики. Это было поистине захватывающее зрелище.

Внешний ледяной покров растаял, и катер снова оказался на волнах.

– Что это за огонь? – потрясенно спросил Чжан Чжао.

– Божественный огонь, изгоняющий злых духов. Когда вернусь домой, нужно будет обязательно его покормить... – Сюань Цзи снова поднес сигарету ко рту. Юноша щурился от дыма, скрывавшего печаль в его потемневших глазах. Он избегал смотреть на Шэн Линъюаня. Сюань Цзи хрустнул запястьем, словно клинок, что тысячи лет был завернут в ткань без возможности размяться. Он горько рассмеялся. – Кажется, он в ударе. Хочешь попробовать? Если не получится, я даже не возьму за это денег.

Крылатые создания, казалось, обладали особой функцией – независимо от того, что было у них во рту, скорость их речи не менялась. Неудивительно, что они так быстро щелкали дынные семечки.

– Нет-нет-нет, я еще слишком молод, меня пока еще рано кремировать, – поспешно сказал Чжан Чжао.

– Осторожно, – произнес Сюань Цзи. – Не дайте трупам сбежать, воспользовавшись хаосом.

Оперативники «Фэншэнь» содрогнулись от страха. Куда ни глянь, с востока на запад и с севера на юг, простиралось бесконечное море. Вокруг не было ни кусочка суши. Если пропадет хоть один труп, Вэй Юй воспользуется случаем и сбежит, скрывшись в толпе!

Шэн Линъюань и Сюань Цзи вынуждены были тщательно контролировать свои силы, пребывая в хрупком равновесии из-за взаимных ограничений. Шэн Линъюань не смел использовать черный туман, а Сюань Цзи в серьез опасался призывать силу Чжу-Цюэ, способную, по слухам, разрушить небо и землю. Чтобы одержать победу, они могли только поддерживать свои способности на более высоком уровне, чем остальные «особенные», полагаясь лишь на боевой опыт и собственную осведомленность.

Сюань Цзи и «Фэншэнь» общались на современном китайском языке, и Вэй Юй не мог понять, о чем они говорили. Но, похоже, ему в голову пришла та же идея.

Дети разделились на две группы. Огромное количество изломанных тел и белых костей внезапно образовали массив. Они окружили и катер, и Сюань Цзи. Несколько уцелевших трупов нырнули в воду и бросились врассыпную!

Бедствия были либо безрассудными дураками, либо безумцами, пойманными в ловушку собственной одержимости. При нормальных обстоятельствах такие люди вызывали лишь жалость, но Вэй Юй был особенным. Его нельзя было назвать «рядовым случаем». Он был самым настоящим дурным семенем.

Если бы в мире существовало божество, отвечавшее за жадность, то Вэй Юй непременно стал бы земным воплощением «Бога жадности».

Печальнее всего было то, что такие люди как он продолжали рождаться на свет даже в смутные времена. Во период войны в Цзючжоу стремления простого народа возросли до небес, и именно тогда на свет появился этот, никому не нужный, «ненавистный морской змей», гаошаньский правитель Вэй Юй.

При жизни Вэй Юй был крайне расточителен. В Восточном море был построен белый нефритовый дворец, также известный как «Сокрытый от непогоды, неподвластный времени». У Вэй Юя была дурная привычка – он никогда не носил обувь, поэтому все, на что ступала его нога, должно было светиться чистотой. Также, над его головой обязательно должен был быть потолок. Чтобы не превращать белый нефритовый дворец в «мрачный дом», Вэй Юй приказал разыскать мастера-ремесленника, чтобы тот построил для него рукотворное «небо», украшенное «лазурными морскими жемчужинами».

«Лазурная морская жемчужина» – была самым настоящим глубоководным сокровищем. Даже будучи владыкой людей Шэн Линъюань видел в своей жизни лишь сто тысяч из них. Одна украшала тиару его праздничного одеяния, доставшуюся ему от предков в день, когда он вступил на престол. Остальные сто тысяч находились в белом нефритовом дворце гаошаньского правителя Вэй Юя.

Хрустальный купол дворца был создан для того, чтобы свет русалочьих фонарей проходил сквозь бесчисленные лазурные жемчужины. Белоснежное сияние отражалось от жемчужин, от чего потолок дворца казался таким синим, что его легко было спутать с настоящими небесами.

Русалочьи фонари никогда не гасли, так что во дворце не было видно разницы между днем и ночью.

По прихоти правителя, для освещения этого дворца было сожжено огромное множество русалок.

Потому что этот человек не желал пачкать ноги, в очередной раз прогуливаясь по дворцу без обуви.

– Вэй Юй, разве мы разрешали тебе уходить? – холодно произнес Шэн Линъюань.

С его губ вновь сорвалась цепочка слов на русалочьем языке.

Кожа Сюань Цзи тут же покрылась мурашками.

Он понимал русалочий язык. Он слышал, что сказал Шэн Линъюань.

 «Небо обратится гробом, и море станет твоей могилой. Ведомые лютой ненавистью, миллионы обиженных духов уже выстроились в ряд».

Порой, будучи связанными по рукам и ногам, людям оставалось лишь «лаять, как собака», пытаясь словами уничтожить боевой дух своего врага. Над водой вновь заклубился черный туман, в котором изредка мелькал русалочий силуэт. Из моря облаков то и дело показывались и исчезали то человеческая голова, то рыбий хвост.

В этот миг, неупокоенные души всех, кто стал безвинной жертвой «геноцида», были потревожены владыкой людей. Они больше не могли покоиться с миром, вынуждены заняться делом.

Русалочий язык коварен. Он эхом разносился во все стороны, как если бы Его Величеству отвечали бесчисленные морские жители.

Самый быстрый из мертвых детей, плывущий впереди всех, внезапно выпрыгнул из воды и подлетел на несколько десятков метров вверх. Темное море под ним вновь приняло форму огромной русалки. В небо, словно цунами, взвился черный туман, впившись мертвому ребенку прямо в шею. Труп отчаянно сопротивлялся, но черный туман оказался сильнее, в два счета оторвав ему голову.

Из моря поднималась тьма, за которой следовали все новые и новые русалки. Одна из них поглотила тело мальчика, оставив на его месте лишь ржавую цзи⁴.

⁴ 戟 (jǐ) – цзи (древнее оружие, соединявшее в себе клевец и пику).

Бушующие волны начали замерзать. Шэн Линъюань находился в самом центре этого водоворота. Вдруг, в том месте, где сошлись климатические пояса, появился самый настоящий айсберг.

Находившийся неподалеку катер тут же налетел на лед и сел на мель.

Наполовину свесившийся за борт слепой моментально «вмерз» в айсберг. Пару мгновений спустя он очнулся и пронзительно закричал.

Все на борту были ошеломлены. Чжан Чжао пробормотал:

– Он… он действительно дух меча?

Русалочий язык оказался поистине странным оружием. Даже без использования темной энергии, гром все равно обрушился на голову Шэн Линъюаня.

Сюань Цзи не мог этого допустить. Он бросился вперед, намереваясь поймать Шэн Линъюаня, расправил крылья и укрыл его. С его пальцев разом слетели девять пылающих монет и устремились прямо в небо, силясь удержать яростную молнию менее чем в двадцати метрах от земли.

Молния столкнулась с огнем, и ярчайшая вспышка едва не ослепила всех присутствующих.

Огромная сила обрушилась на Сюань Цзи, и юноша рухнул на лед, едва не разбив колени. Отскочив от холодной глыбы, он тут же рухнул в море, полное трупов. Древние клинки разом обратились против него. Сюань Цзи крепче сжал руки, как если бы держал в объятиях собственную жизнь. Его спина выгнулась дугой, но огромные крылья по-прежнему защищали Шэн Линъюаня.

Стоило только Шэн Линъюаню увидеть огненно-красные перья, как у него снова разболелась голова. Молодой человек безжалостно сжал запястье Сюань Цзи и оттолкнул юношу прочь:

– Не лезь не в свое дело!

Вэй Юй взревел, тень обрушилась в море, и черный туман распространился во все стороны. Каждый из присутствующих чувствовал удушающее давление, будто что-то поглощало их жизненные силы.

Один из оперативников «Фэншэнь», охранявший Янь Цюшаня, в ужасе поднял голову.

– Командир Янь не дышит!

Сильный ветер с суровым воем промчался над морем, грозовые тучи неслись между небом и землей, и все окрестные рыбы в панике уплыли вдаль. Беспомощные и неспособные бороться, люди вновь оказались в ловушке.

Их жизни и смерть были столь незначительны, что не стояли ни единого упоминания.

В это время с моря донесся слабый голос:

– Помогите ему!

Шэн Линъюань опустил глаза и обнаружил, что молния ударила неподалеку от Чжичуня. Окутанный жертвенными письменами, дух меча находился на расстоянии в пять или шесть метров от Его Величества и грустно смотрел на него.

– Я не знаю, кто ты, но ты можешь спасти его, верно? Прошу тебя...

Шэн Линъюань внезапно вскинул бровь. Этот дух понимал древний язык?

– Прошу, чего бы ты ни захотел, я отдам тебе все, даже будь это моя собственная жизнь... – произнес Чжичунь.

– Хорошо, –  ответил Шэн Линъюань. Черный туман поднял его над морем, избегая встречи со множеством клинков и трупов. Его длинные мокрые волосы делали его похожим на демона из бесчисленных легенд. – Тогда я заберу твою жизнь.

Чжичунь замер.

Одна половина сердца Сюань Цзи покрылась льдом, в то время как другая полыхала от злости. Огненный тотем у него на лбу, казалось, вот-вот прожжет кожу. Ему казалось, что он провел с этим человеком все свое детство, казалось, они делили одну душу. Но теперь, когда этот чертов сон развеялся, юноша понял, что у этой скотины нет души⁵.

⁵  На самом деле в оригинале стоит слово 肝 (gān) – печень (по старым представлениям – вместилище души).

– Шэн! Лин! Юань!

– Ритуал начался из-за тебя. Прежде, чем Бедствие достигнет предела, жертва еще может разорвать контракт, – Шэн Линъюань полностью проигнорировал Сюань Цзи и с интересом посмотрел на Чжичуня. – Осмелишься ли ты восстать и быть разрубленным на куски?

– Чжичунь, не надо! Не слушай этого дьявола...  – закричал Сюань Цзи.

Но его голос оборвался. Прямо у него на глазах тень Вэй Юя вновь нависла над водой, обретая форму.

Чжичунь издали посмотрел на людей на катере, и море вокруг него забурлило. В самом сердце глубокого водоворота рука духа меча превратилась в длинный меч без острия. Сияние клинка осветило бледное лицо Чжичуня. Его взгляд встретился со взглядом Сюань Цзи.

Он вежливо улыбнулся юноше и покачал головой.

В следующее же мгновение меч рассек окутавший его кокон.

Жертва отсекла жертвенные письмена, Чжичунь разорвал контракт!

Сюань Цзи успел лишь порезать палец, начертить кровью защитную решетку и обрушить ее на воду. В этот же момент Чжичунь внезапно вырвался из водоворота и взмыл в воздух. Призванное Шэн Линъюанем Небесное Бедствие поглотило его целиком.

Гнев небес разрушил шесть его человеческих чувств, силуэт Чжичуня бесследно исчез в ослепительном сиянии.

Жертвенные письмена, ползущие по поверхности моря, разлетелись на куски. Электрические разряды пронзали воздух, окружая все живое, не зависимо от того, бог то был или дьявол. Темная энергия загудела и рассеялась. Дрейфующий на волнах айсберг пошел трещинами, и застрявший во льду катер соскользнул на воду, поднимая холодные волны. Одна из них хлынула на борт, окатив находившихся на палубе людей.

Шэн Линъюань рассмеялся. Как рыба, пробивающаяся сквозь толщу воды, черный туман устремился к Янь Цюшаню и тут же заморозил тело умирающего.

Янь Цюшань застыл. Лишь металлические осколки на его груди испустили слабое свечение, образуя тонкий защитный слой, мягко окутавший мужчину.

Как и глупые русалки тысячи лет назад, он держал жемчужину во рту⁶.

⁶ 明珠 (míngzhū) – чистая жемчужина; драгоценность, сокровище (также обр. о золотом, талантливом человеке, о дорогой вещи).

Ответной реакции темного жертвоприношения удалось превратить в пепел даже воплощение Шэн Линъюаня, не говоря уже о маленьком духе меча.

Когда облака рассеялись, открывая усыпанное звездами небо, на волнах покачивались лишь обломки клинков и побитый катер.

Больше не было ни жертвенных текстов, ни Чжичуня.