Текст книги "Топить печаль в бушующем пламени (СИ)"

Автор книги: Priest P大

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 122 страниц)

Мог ли владыка людей вести себя так непозволительно? Это ведь неприлично, слишком неприлично! Он должен был заснять все это на камеру и передать улики в полицию... Нет, он должен был поджарить этого старого дьявола до средней прожарки!

Сюань Цзи с ненавистью уставился на свои руки. Его пальцы все еще дрожали. Казалась, эта пара куриных лапок была всецело заодно с противником. Невзирая на желания хозяина, они позволили Шэн Линъюаню творить все, что ему вздумается. Ну, уж нет, теперь он точно не будет искать другую работу!

Юноша рухнул на больничную койку и закричал. Он лежал распластавшись, как труп, даже при включенном кондиционере его живот продолжал гореть.

Но кондиционер не подвел его ожиданий. Он дул изо всех сил, и вскоре юноша почувствовал, что замерз. Жар внутри него немного успокоился, Сюань Цзи бессознательно потянулся рукой ко лбу.

Но прежде, чем его пальцы коснулись кожи, Сюань Цзи услышал в ушах мягкий голос: «Сконцентрируйся».

– Твою мать! Ты кто?!

Но голос проигнорировал его и продолжил зачитывать, словно автоответчик: «Это «Суть воли небес», состоящая из трех глав. Ты должен научиться видеть море знаний и избавляться от всех отвлекающих мыслей...»

Сюань Цзи какое-то время внимательно прислушивался к словам, и его только-только затихшее сердце вновь вспыхнуло огнем. На этот раз он действительно рассердился. Этот старый дьявол оставил ему отрывок из курса по медитации! Для начального уровня!

Он что, вздумал смотреть на него свысока?

Разозлившись, Сюань Цзи ударил себя кулаком по лбу. Кто бы мог подумать, что он не сможет избавиться от подобной чепухи. Однако на эту штуку его действие не произвело никакого впечатления. Спокойный голос, казалось, читал священные писания.

«Черт возьми, – раздраженно подумал Сюань Цзи, почесывая затылок, – как мне это остановить?»

Но его персональный аудиокурс, похоже, знал, что он задаст этот вопрос. Прочитав предисловие, голос любезно напомнил: «Это наставление находится в море твоего сознания. Все, что тебе нужно сделать – это погрузиться в медитацию, войти в море знаний и избавиться от него».

Сюань Цзи обреченно замолчал.

То есть, если он не научится, эта ерунда так и будет звучать у него в голове.

Сюань Цзи потерял терпение.

– Ты сошел с ума?!

Летевший сквозь ночь Шэн Линъюань услышал голос, что донес ему ветер, и слегка улыбнулся.

Это было похоже на принцип «передачи звука в комнате». Минуя человеческое ухо, звук погружался прямо в море знаний. Этот прием был безвреден для людей и не мог вызвать у маленького демона вспышку силы Чжу-Цюэ. Этот способ лучше всего подходил для общения с таким невежественным ребенком, как он…

Когда-то…

Но как только Шэн Линъюань попытался вспомнить, его мысли разорвала острая боль. Его до того теплый взгляд внезапно застыл. Он нахмурился и погрузился в черный туман. Перед входом в ресторанчик, где он остановился несколько дней назад, его шаги слегка замедлились.

Ресторанчик был закрыт, и сквозь дверную щель виднелось слабое свечение. Должно быть, владелец пересчитывал выручку. Шэн Линъюань долго стоял у входа, держась за уличный фонарь. Пока, наконец, внезапная мигрень не прошла, унося с собой румянец.

Только тогда он подошел к двери и постучал.

Хозяин зевнул и поспешил открыть. Увидев Шэн Линъюаня, мужчина даже не удивился. Он не стал спрашивать, почему его не было двое суток, и заговорил так, словно они были старыми знакомыми:

– А, талантливый братец вернулся. Как закончу считать, налью тебе чаю. Сегодня много осталось.

Ресторанчик был маленьким и теплым. Желтый свет падал на деревянные столы и стулья. Шэн Линъюань вошел внутрь и сел туда, где обычно сидел. Несколько дней назад он также сидел здесь и вырезал для гостей маленькие фигурки. Он не делал этого уже много лет, и его навыки немного ухудшились. Однако посетители были так счастливы, что даже и не думали придираться к нему.

Хозяин ресторанчика был беспечным и рассеянным человеком. Он утверждал, что попросту «влюблен в этот мир». Встретив приятного клиента, он нередко отдавал ему заказ бесплатно, потому в кассе постоянно была недостача. Каждый день, после закрытия ресторанчика, он вынужден был браться за дополнительную работу, чтобы прокормить семью. Вот и в тот раз, встретив незнакомца, он даже не спросил, как его зовут, окрестив его просто «талантливым человеком», «старшим братом» или «красавцем». Большинство посетителей были приезжими путешественниками. Покидая дома, они на время оставляли заботы о пропитании. Вокруг них царила ленивая атмосфера праздника, о которой Шэн Линъюань не имел никакого представления.

Шэн Линъюань сел и сказал:

– Ты никогда не спрашивал меня, откуда я.

– Наша встреча была случайностью, к чему столько вопросов? Я лавочник, а не собиратель историй, – безразлично ответил хозяин ресторанчика, попутно отправляя кому-то голосовое сообщение. Мужчина посмотрел на свой мобильный телефон и произнес, – что хорошего в Юйяне?… Зачем сюда приезжать?… Что я могу для вас сделать? Вы можете ненадолго уехать за границу, съездить в отпуск. Я все оплачу.

Положив телефон, он обнаружил, что Шэн Линъюань внимательно смотрит на него. Повеселев, лавочник рассмеялся, обнажив десны.

– Мои родители, пожилая пара, они думают, что я работаю программистом в большом городе. В прошлом году по стране прокатилась волна увольнений. Мне показалось, что здесь довольно неплохо, потому я обосновался в Юйяне и открыл этот ресторанчик. Но я не могу позволить им поехать сюда в путешествие, иначе произойдет конфуз. В конце концов, мы теперь очень известны в интернете. Спасибо тебе за это, талантливый братец.

Шэн Линъюань улыбнулся и произнес:

– Я ухожу.

Хозяин ресторанчика был ошеломлен.

– Спасибо, что приютил меня. Я пришел попрощаться.

– Ах, все правильно. Все мы здесь бродяги. Мы сходимся и расходимся, плывем по течению, – хозяин ресторанчика потер руки. – Тогда почему бы мне не приготовить тебе ирландский кофе? Только что узнал рецепт из интернета.

– Не стоит беспокоиться, – Шэн Линъюань перевел взгляд на полку перед входом в ресторанчик. – Если не сложно, можешь отдать это мне?

Лавочник проследил за его взглядом и, повернувшись, увидел на полке деревянную фигурку. Фигурка изображала пухлую птицу, гонявшуюся за бабочкой. Птица была чиби-версией⁹ какого-то мультяшного персонажа. Он купил ее в интернете за десять юаней. Работа была не слишком аккуратной, даже невооружённым глазом было видно, что ее сделал дилетант.

⁹  Q版 (Тиби, жарг. Чиби) – стиль рисунка аниме-персонажей с маленьким туловищем и большой, практически соразмерной ему, головой.

Вдруг, хозяин ресторанчика вспомнил, что, когда этот молодой человек впервые пришел сюда, его, казалось, сразу привлекла эта безделушка.

Он снял фигурку с полки, достал бумажное полотенце, вытер пыль и протянул ее Шэн Линъюаню.

– Это не антиквариат. Я не думаю, что она так же хороша, как твои импровизации.

– Это судьба, – Шэн Линъюань нежно коснулся пальцами головы птицы. – Я почувствовал себя намного лучше, когда увидел ее.

– Ты также можешь взять с собой сюнь. Никто другой все равно не сможет на ней играть. Уже уходишь? Эй, можно я поставлю твою фотографию вон на ту полку? Возвращайся как-нибудь в Юйян. Если мы не закроемся, ты всегда сможешь поесть здесь!

Шэн Линъюань забрал фигурку, помахал хозяину ресторанчика и направился к берегу.

Посреди ночи над морем пронеслась трель, сливаясь с шумом волн и теряясь где-то в зарослях кокосовой рощи. Птицы слетелись на пляж и расселись неподалеку от игравшего. Бриз разогнал невесомые облака, звезды опустились ниже, и в небе, как шарик, повис полумесяц, разбивая светом поверхность воды.

Это была тихая ночь.

Но директор Сюань все еще страдал в больнице от непрекращающегося онлайн-урока… Нет, этот учебник вызывал у него только желание умереть. Все было тщетно. Он перепробовал все, что только мог придумать, но так и не смог это прекратить.

Этот курс включал в себя только базовые знания, но каким бы невежественным ни был Сюань Цзи, причина определенно крылась в физическом дефекте, а не в незнании техники.

Старый дьявол просто издевался над ним.

Небо за окном начинало светлеть. Сюань Цзи, которого всю ночь преследовал злой голос, чувствовал себя поистине беспомощным. Наконец, он сдался и принял нужную позу.

За всю свою жизнь он успел поставить личный рекорд спокойствия: пять минут. По прошествии пяти минут его накрывала внезапная паника. Сюань Цзи посмотрел на висевшие на стене электронные часы, вздохнул и снова закрыл глаза. Он безуспешно пытался следить за голосом, чтобы избавиться от всех отвлекающих факторов. Его сердцебиение замедлилось, и весь окружавший юношу шум разом затих. Его дух очистился, и остался лишь спокойный звук, как проводник ведущий его сознание вниз.

Сюань Цзи чувствовал себя мертвой лошадью в руках ветеринара, он готов был в любой момент все бросить. Однако на этот раз его сердцебиение не сбилось. Его сознание погрузилось в место, в котором он еще ни разу не был. Будто все сопротивление разом исчезло, и он, наконец, оказался в море знаний.

Достигнув самой глубокой точки, Сюань Цзи увидел железные ворота. Он с удивлением обнаружил, что это были те самые ворота, что являлись ему во снах, но запиравшая их кроваво-красная печать исчезла.

Даже неглубокий след от нее исчез, стоило юноше только поднять на него глаза. Должно быть, это и была кнопка отключения раздражающего «учебника». Конечно же, как только след рассеялся, навязчивый голос затих.

Но Сюань Цзи это мало волновало. Он с осторожностью обошел ворота и подумал: «Раньше что-то всегда мешало мне погрузиться в медитацию. Но что это было? Неужели ворота имеют к этому какое-то отношение?»

Вокруг царило тревожное спокойствие. Там, где когда-то была печать, теперь виднелась лишь узкая щель. Казалось, по ту сторону что-то есть. Увидев эту щель, Сюань Цзи ощутил сразу два желания. Одно уговаривало его развернуться и бежать отсюда как можно дальше, в то время как второе заставляло его держаться поближе к воротам.

Сюань Цзи колебался. Но вдруг, из-за железной преграды, высившейся посреди моря знаний, раздался вздох, и тяжелые створки… открылись.

Глава 66

Вода и пламя нужны осиротевшему народу

«Я понятно объяснил?»

Сознание Сюань Цзи утонуло в белом тумане, в глазах потемнело, и до его ушей донесся детский голос.

Этот голос еще не успел сломаться, но звучал уже совершенно не по-детски. Он показался юноше знакомым. Из-за старых профессиональных привычек Сюань Цзи был очень внимателен к чужим речам. Услышав всего пару предложений, он сразу же понял, что этот ребенок слишком старался подражать взрослым. Мальчик говорил очень четко и в то же время намеренно подавлял финальные звуки, создавая иллюзию не по годам развитого чувства меры.

«Ты меня слушаешь?» – вновь спросил ребенок.

Вдруг, перед глазами Сюань Цзи прояснилось, и юноша увидел Млечный Путь.

Он пару раз моргнул и внезапно встревожился. Обычно моргание не доставляло людям никакого дискомфорта и уж точно не мешало обзору. Но Сюань Цзи сразу понял, что смотрел на звезды чужими глазами.

Затем раздался еще один рассеянный голос: «Слушаю, слушаю».

Мальчик, пытавшийся говорить как взрослый, вздохнул: «Чепуха, ты только что думал о еде. Ты будешь слушать меня или хочешь дождаться, когда Дань Ли применит свою секретную формулу в твоем море знаний? Я об этом не узнаю и никак не смогу ему помешать».

Сюань Цзи молчал.

Дело раскрыто. Инициатором этой странной аномалии, под названием «Суть воли небес», был не кто иной, как Дань Ли.

Стоило только мальчику упомянуть Дань Ли, как Сюань Цзи тут же опомнился. Эти детские голоса действительно были ему знакомы. Это был Его Величество и дух меча демона небес. Должно быть, он угодил в те времена, когда дух меча демона небес прятался у Линъюаня в спине, и они вынуждены были смотреть на мир одними глазами.

Похоже, он вновь оказался втянут в воспоминания духа меча.

Сюань Цзи ощущал себя крайне странно. Даже если это наследие  «Бессловесной книги» Хранителей огня, то чем же занимались остальные тридцать с лишним его предков при жизни? Каждый день протирали штаны на дне долины Чиюань?

Поколения отбросов. Могилы пришли в упадок, за всю жизнь ни единого слова о любви, наследию грош цена, неужели все, что они сделали, было настолько не примечательным? Ах нет, они ведь передали ему древнюю поваренную книгу!

Вот только он ничего не мог поделать с этим бесполезным наследием. Каждый день он проживал воспоминания ребенка, жившего три тысячи лет назад.

Сюань Цзи хотел было развернуться и уйти. Он не желал смотреть на воспоминания духа меча. Во-первых, они казались юноше слишком личными, и ему попросту было стыдно подсматривать за своими предками. Во-вторых, у него не было никакого иммунитета перед Шэн Линъюанем. Всепоглощающая любовь и глубокая ненависть духа меча могли передаться и ему, а это очень повлияло бы на его повседневную жизнь.

Сюань Цзи вновь закрыл глаза и обратился к своему разуму, силясь вспомнить, как он сюда «вошел». Он планировал уйти отсюда тем же путем.

Вошел сюда... но как?

Сюань Цзи на мгновение растерялся. Подождите-ка, разве это не самая глубокая часть его моря знаний?

Ему впервые удалось нырнуть так глубоко, чтобы вновь встретиться с этим таинственным «наследием». Но ведь, в итоге, оно принадлежало не ему. Так откуда в его сознании взялись воспоминания духа меча демона небес?

И эти таинственные железные ворота, что много раз являлись ему во снах...

У Сюань Цзи возникла странная догадка. И железные ворота, и кроваво-красная печать, казалось, были связаны с этими воспоминаниями.

А тем временем, лента чужой памяти двигалась вперед.

«Но я так голоден… Нет, это ты голоден. Ты так голоден, что даже мне плохо», – жалобно бормотал маленький дух меча. Его речь казалась совершенно бессвязной.

Сюань Цзи на время застыл и лишь после понял, что именно сказал этот сорванец. Владелец меча и дух меча все делили поровну. Они еще не научились скрывать свои чувства друг от друга, и голод, похоже, тоже был общим.

Дух меча печально спросил: «Брат Линъюань, тетя Мэн Ся еще не начала готовить?»

Юный Шэн Линъюань приподнялся и огляделся. Угол обзора изменился, и Сюань Цзи обнаружил, что они находились в разрушенной деревне, а место, где лежал Его Высочество, было стогом сена. Вокруг не было слышно ни шума кур, ни лая собак. Поблизости стояло лишь несколько домов с соломенными крышами. Ветхие, они едва не шатались от ветра. Повсюду виднелись следы пожара.

Лишь звездное небо над головой было чистым, как вода.

Юный Шэн Линъюань отвел взгляд от ночного неба и вернулся к окружавшему их миру: стог сена был так высок, что с него открывался отличный вид на ближайшие дворы и соломенные хижины.

Они поселились в самой приличной из крестьянских усадеб. В «самой приличной» означало, что у них над головой хотя бы имелась крыша. И пусть она не могла полностью защитить их от ветра и дождя но, по крайней мере, проснись они среди ночи, и взгляд не упирался прямо в небо.

Императорский наставник Дань Ли, чье лицо всегда было скрыто за маской, стоял во дворе усадьбы и о чем-то настойчиво просил стражника. Рядом с ним стояла девушка-служанка, с ног до головы закутанная в плотную одежду. Ее лица тоже нельзя было разглядеть. Она одолжила у местных печь, чтобы приготовить обед. Должно быть, это и была та самая тетушка Мэн Ся, о которой только что упомянул дух меча. Она всюду следовала за армией и заботилась о ребенке.

В этот момент из-за стога сена послышался чей-то разговор. Юный Шэн Линъюань тут же пришел в себя и тайком оглянулся назад. Казалось, в теле этого ребенка был какой-то переключатель, приводимый в движение чужим голосом. Увидев незнакомца, Линъюань моментально вышел из лениво-лежачего положения и за секунду вошел в «рабочее состояние».

Сюань Цзи видел, как он быстро и бесшумно соскользнул со стога и опустился на корточки. Ни слова не говоря, мальчик поднялся на ноги и принялся отряхиваться, приводя в порядок одежду. После этого он вытащил кинжал, окинул взглядом свое отражение в лезвии клинка, быстро стер с лица золу и вытащил сено из волос. Закончив, мальчик выпрямил спину и вскинул подбородок. Потребовалось меньше минуты, чтобы юный наследный принц привел себя в порядок.

Дух меча насмешливо залепетал: «Старший брат Линъюань смотрится в зеркало и любуется собой, как не стыдно¹!»

¹ 羞羞脸 (xiū xiū liǎn) – часто используется для описания милого выражения лица, когда ребенок чувствует себя застенчивым. Также используется, чтобы играючи поддразнить ребенка. 

«Отстань! В Гуань-цзы говорится²: «Твои слова и действия должны вызывать доверие, твои одежды должны быть опрятными, и тогда твои подчиненные будут относиться к тебе с уважением», – маленький наследный принц спрятал кинжал и состроил серьезную мордашку. Он с легкостью пересказал текст книги духу меча, живущему в море его сознания. – Учитель сказал, что вода и пламя нужны осиротевшему народу, мы не можем их подвести».

²  «Гуань-цзы» – название совокупности древнекитайских философских трактатов различных авторов, живших в основном в IV– III веках до н. э. Название дано по имени Гуань Чжуна, главного министра царства Ци.

«Что еще за «контрабанда»?»

«Не «контрабанда», а «вода и пламя». «Вода и пламя» это… – Его Высочество наследный принц запнулся. Вероятно, он попросту забыл слова, а потому с невозмутимым видом продолжил выдумывать, – это значит иметь возможность пить воду и готовить на огне еду».

³ 水火 (shuǐhuǒ) – огонь и вода, а 水货 (shuǐhuò) – контрабанда. Словосочетание 水火 (огонь и вода) также является частью фразы 救民于水火 (jiùmín yú shuǐhuǒ) – досл. спасти людей от невыразимых страданий. Кроме того, это же словосочетание имеет значение – жизненно необходимый, нужный как воздух; и в то же время может быть обозначением беды или катастрофы, непримиримой вражды.

– Пф, – фыркнул Сюань Цзи.

Будучи уже взрослым, Сюань Цзи не испытывал ненависти к детям. Он просто недолюбливал тех, кто вечно раскрывал рот в общественных местах и докучал всем своим нытьем. Стоило ему заслышать детский голос, как молодой человек тут же представлял себе сопливый нос, текущие изо рта слюни, неприятный молочный запах и стук ног по спинке автобусного кресла или сидения в поезде.

Это впервые, когда детский голос тронул его сердце.

Но вскоре он вспомнил о взрослой версии Шэн Линъюаня.

Как этот милый маленький мальчик мог вырасти и превратиться в старого дьявола?

Невероятные метаморфозы. Неужели великий педагог Дань Ли составил для него слишком асоциальный учебный курс?

Нарушительницей спокойствия оказалась деревенская женщина с пожелтевшим лицом. В одной руке она держала ребенка, завернутого в грязную пеленку, а другой тащила за собой такую же костлявую, как и она сама, овцу. Женщина о чем-то разговаривала с телохранителем принца. Юный Шэн Линъюань медленно обошел стог сена, негромко кашлянул и спокойно кивнул ей, а после обратился к своему охраннику:

– Маосань, в чем дело?

Стоило только женщине увидеть Шэн Линъюаня, как ее потухшие глаза, казалось, вспыхнули огнем. Она поспешно опустилась на колени и поклонилась до земли.

– Госпожа, пожалуйста, вставайте. Не нужно церемоний, – произнес Шэн Линъюань.

Маосань был усатым молодым человеком с прекрасной белозубой улыбкой. Он тут же наклонился к юному Шэн Линъюаню и сказал:

– Ваше Высочество, эта женщина хочет подарить вам молочную овцу.

 «У нас будет молоко, мы сможем напиться вдоволь!» – радостно воскликнул невежественный дух меча.

«Не шуми», – прикрикнул на него Шэн Линъюань, и его взгляд упал на тощее животное. Глаза овцы были влажными, как обсидиан после дождя. Они мягко поблескивали в свете звезд и горящих факелов.

Мальчик снова перевел взгляд на женщину. Старые лохмотья едва прикрывали ее тело, видневшиеся из-под них тонкие запястья были туго обтянуты кожей. Похоже, эта овца – все, что у нее было.

Юный принц произнес:

– Спасибо, госпожа. Но большинство моих генералов – совершенствующиеся, они не нуждаются в пище. У нас достаточно провианта. Разве можем мы позволить себе брать еду у стариков и жителей этой деревни? Кроме того, мы все равно не сможем взять ее с собой в дорогу, нам предстоит очень долгий путь. Госпожа так добросердечна. Пожалуйста, оставьте ее у себя.

Обычно дети его возраста и двух слов связать не могли. Если они здоровались с кем-то по собственной инициативе, это уже считалось чем-то из ряда вон выходящим. Пусть юному Шэн Линъюаню не доставало мягкости, но он говорил четко и слажено. Неизвестно, было ли это следствием обучения у Дань Ли или того, что юному принцу пришлось расти в смутные времена.

Юный наследник не принял дар. Увидев это, женщина так разволновалась, что у нее на глаза навернулись слезы. Она снова повалилась на землю и принялась отчаянно кланяться.

Маосань быстро заслонил собой Шэн Линъюаня.

– Госпожа, не делайте этого.

Глядя на это, Сюань Цзи подумал, что эта женщина просто сумасшедшая. Своими действиями она только сильнее пугала ребенка.

«Братец Линъюань, что с ней? Она меня пугает», – произнес маленький дух меча.

Сюань Цзи явственно почувствовал, как напряглась спина юного Шэн Линъюаня, но мальчик вынужден был сдержать свое желание отшатнуться прочь. Он храбро обошел Маосаня, обнял женщину за плечи и тепло сказал:

– Госпожа, давайте сделаем так. Заберите эту овцу обратно, а молоко отдайте своему малышу, хорошо?

Женщина вскинула голову и уставилась на него горящими глазами, как умирающий от голода на миску с кашей.

Но юный принц не стал убегать. Он наклонился и ласково погладил сверток в ее руках.

– Госпожа, вставайте скорее. Солдаты на ваших глазах проливают кровь, чтобы вернуть в страну мир и дать вашему ребенку возможность вырасти здоровым. Как вы можете отнимать у него еду?

Лицо женщины казалось совершенно высохшим. Она смотрела на мальчика своими огромными глазами, и с ее ресниц сорвалась мутная слеза. Маосань и еще один охранник помогли ей подняться. Женщина стиснула край пеленки и спросила:

– Ваше Высочество… наступит ли этот мир?

– Конечно, госпожа. Прошу вас, наберитесь терпения, – юный Шэн Линъюань с улыбкой посмотрел на нее. – Скажите мне, это мальчик или девочка?

Он на цыпочках подошел к державшей ребенка женщине. Но вдруг, стоявший рядом Маосань словно что-то почувствовал, выражение его лица тут же изменилось.

– Ваше Высочество…

Сюань Цзи тоже почувствовал неладное. Малыш был слишком тихим. Полусумасшедшая мать так долго трясла его, но он все равно молчал. Какой нормальный ребенок будет так себя вести?

Его сердце дрогнуло. Юноша увидел, как губы женщины растянулись в глупой улыбке. Она тут же распахнула пеленки, которые до этого постоянно прижимала в груди. Когда края тряпок разлетелись в стороны, из свертка показалась маленькая фиолетовая ручка. В ушах Сюань Цзи раздался пронзительный крик маленького духа меча. Среди грязных пеленок виднелось крохотное личико мертвого младенца. Малыш весь покрылся трупными пятнами, плоть начала гнить, но его рот до сих пор был открыт, словно он все еще пытался позвать на помощь.

Даже закаленный в боях генерал не захотел бы увидеть во сне это ужасное лицо. Сюань Цзи почти выбросило из воспоминания. На губах юного Шэн Линъюаня застыла улыбка.

Маосань поднял руку, чтобы оттолкнуть женщину, но Шэн Линъюань вовремя схватил его за запястье.

Однако женщина будто и вовсе ничего не заметила. Она произнесла тихим и жутким голосом:

– В будущем, мой мальчик тоже сможет сражаться вместе с Вашим Высочеством.

Она была не в своем уме.

Вдруг, словно из ниоткуда, выскочил старик. Он в спешке оттащил сумасшедшую и рухнул на колени, пытаясь загладить свою вину. Сюань Цзи не хотел слушать его оправдания. Это лишь часть мировой истории, очередная смерть от рук клана демонов. Смутное время полнилось трагедиями, и все они звучали одинаково. Вдруг юноша почувствовал, что сознание юного Шэн Линъюаня исчезло из моря знаний, будто все его мысли теперь были заняты мертвым ребенком.

Дух меча тоже это понял и пробормотал, едва сдерживая рыдания: «...брат Линъюань?»

Дух меча трижды позвал его. Его Высочество потянул Маосаня за руку и внезапно вздрогнул. Затем он выпрямился и вновь посмотрел на женщину. Одной рукой женщина все еще держала овцу, она не сводила с него глаз:

– Ваше Высочество, мир...

Глядя сквозь призму юного принца на весь окружавший его хаос, Сюань Цзи внезапно осознал весь смысл того зловещего пророчества, которым ознаменовалось рождение императора У, а также слова самого Шэн Линъюаня: «Бедствие – надежда осиротевшего народа». Эти слова стали его бременем.

В мире было так много отчаявшихся и сумасшедших, таких, как эта женщина, державшая на руках мертвого младенца. У них не осталось ничего, кроме одной единственной идеи. Тогда Дань Ли создал живое воплощение этой «идеи», возложив на алтарь ребенка.

Но этот алтарь… разве это не жертвенник?

Сюань Цзи содрогнулся при мысли о церемонии, которую видел в море знаний.

Так что же такое, черт возьми, «демон небес»?

Юный Шэн Линъюань оттолкнул руку Маосаня и скрылся за ближайшим углом, где его и вырвало. Но его желудок был пуст, и изо рта на землю хлынула желчь.

Следующие несколько дней его преследовали кошмары. Порой Сюань Цзи видел целую стаю трупов, что гналась за Его Высочеством, словно чудовища из «Обители зла». Они тянули к нему свои гнилые руки, умоляя о мире. Казалось, это продолжалось целую вечность. Вдруг, мертвецы схватили его и подняли высоко к алтарю. Их костлявые челюсти зашевелились, и они заговорили в унисон:

– Ваше Высочество, вы – надежда всего народа.

Неужели в этом гребаном древнем обществе не было закона о защите прав несовершеннолетних?

Сюань Цзи был зол. Он знал, что здесь он всего лишь незваный гость и не в силах изменить историю. Он мог только смотреть, как юный принц раз за разом проваливался в кошмар.

В те времена дух меча и Его Высочество разделяли одно сознание. Днем они без труда узнавали мысли друг друга, а ночью видели одни и те же сны. Но если Шэн Линъюань мог это вынести, то маленький дух меча – нет. Он сильно пугался и тут же начинал плакать, вырывая Шэн Линъюаня из объятий ужаса и требуя немедленно поговорить с ним.

Как странно. Человеческая психика крайне хрупка, порой даже небольшая травма могла надолго сбить несчастного с ног. Но иногда она могла стать для него точкой опоры, и человек, подобно дикой траве, обретал способность раскалывать камни и пускать ростки. Как только рядом появлялось более слабое существо, человек невольно начинал играть роль более сильного.

Таким образом, из-за криков духа меча Шэн Линъюань научился каждый день перед сном зажигать палочку благовоний. Он успокаивался и заставлял себя не думать о фиолетовом детском трупе и изможденной женщине. Мальчик был сам не свой, словно пытался выковать нового себя.

Маосань, молодой усатый телохранитель Шэн Линъюаня, не мог на это смотреть. Он считал, что это его вина. Из-за своей оплошности он позволил Его Высочеству увидеть труп ребенка, поэтому он изо всех сил старался, вырезая из дерева фигурку тигренка, чтобы хотя как-то успокоить мальчика. Маосань хорошо разбирался в механических массивах. И пусть тигр получился не слишком изящным, но он, тем не менее, мог двигаться. Юного Шэн Линъюаня такие безделушки мало интересовали, но маленький дух меча был рад.

Избалованности духа меча не было равных в этом мире, а маленький Шэн Линъюань обладал довольно покладистым характером. В итоге, мальчику пришлось пообещать сделать для него птицу, которая непременно сможет летать. Каждый день перед занятиями он брат у Маосаня уроки резьбы по дереву. Возможно, он был еще слишком молод, и императорский наставник не слишком на него наседал. Пока эти занятия не шли во вред учебе, Дань Ли закрывал на это глаза.

Его Высочество с рождения был талантливым. За несколько дней он научился пользоваться резцом. Маосань был красноречивым человеком, он очень хорошо умел уговаривать детей. Он учил Его Высочество ремеслу и одновременно рассказывал ему историю о себе и своем брате, случившуюся с ними на заснеженной горе. Он рассказывал мальчику об опасной битве с демоном-тигром. История была полна взлетов и падений, а охранник все больше и больше походил на какого-то древнего сказителя. Дети были просто очарованы им.

Через море знаний Сюань Цзи мог слышать все их мысли. Наблюдая со стороны, он вдруг осознал, что именно дух меча демона небес значил для юного Шэн Линъюаня.

Юное Высочество с детства был очень осторожным ребенком, он не мог позволить себе дурачиться. Даже если в глубине души ему очень хотелось поиграть и хоть ненадолго сбросить с себя тяжелую ношу, он все равно не посмел бы этого сделать. Он не мог даже подумать об этом, иначе многочисленные кошмары тут же настигли бы его.

Лишь своенравный дух меча постоянно скучал и заставлял его слушать различные истории. Именно он заставлял юного принца практиковаться в резьбе по дереву, именно его плачь вынуждал того просыпаться среди ночи.

Живущий в сознании Шэн Линъюаня дух меча был его слабостью, которую он никому не осмеливался показать, и его детством, которым он никогда не мог насладиться.

Когда деревянная птица почти обрела форму, история о заснеженной горе и тигре достигла своей кульминации. Даже юное Высочество не смог удержаться, чтобы не остаться еще на некоторое время, пока императорский наставник не поторопил его, потребовав явиться на урок игры на флейте.

Маосань закончил свою поделку и подбоченился, ожидая похвалы. Он сказал со смехом:

– Ваше Высочество, завтра эта маленькая деревянная птичка полетит. Не хотите ли дать ей имя?

«Мое! Назови ее мои именем!» – закричал дух меча.

И юный Шэн Линъюань ответил Маосаню:

– Я назову ее «Сяо Цзи»⁴.

⁴ 小鸡 (xiǎojī) – цыпленок. Созвучно с именем Сюань Цзи.

Это было прозвище духа меча.

– Ха-ха, – Маосань давно знал Шэн Линъюаня, но это впервые, когда он видел юного принца таким ребячливым. Он поднял мальчика на руки, посадил на свое широкое плечо и приготовился доставить его прямиком к Дань Ли. – С именем, дарованным Его Высочеством, эта птица обязательно обретет душу. Как знать, возможно, ей удастся достичь девяти небес⁵.

⁵  九重天(jiǔchóngtiān) – девять небес (в китайской философии девять частей или слоёв, на которые разделена небесная сфера).

Сердце юного принца дрогнуло. Он посмотрел на Маосаня и спросил:

– Ты ведь из рода Бянь, что живет в Северных землях? У тебя есть второе имя?

– Я всего лишь ничтожный подчиненный. Однажды меня призвали следовать за Вашим Высочеством и я вступил в отряд. В семье я третий сын, поэтому меня назвали Маосань, какое уж тут второе имя, – сказал Маосань.