Текст книги "Лоббист (СИ)"

Автор книги: Ost-Wind

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

– А ты не хочешь заниматься политикой?

– Я не верю в скорый слом классового общества в Британии и адекватно оцениваю свое положение, – усмехнулся юноша.

– Брось. Ты можешь сколько угодно смеяться, но ты – Блэк. Классовое общество Британии расстелится у твоих ног. Если у тебя есть идеи, у тебя будут все возможности, чтобы их осуществить.

Северус покачал головой, как будто услышал полную глупость. Верил он в это или нет, это было правдой. Наследником рода был Сириус, но это мало ограничивало позицию Северуса. Если он договорится с Орионом, уже через несколько лет сможет представлять интересы семьи в Визенгамоте или иметь головокружительную карьеру в любом отделе Министерства. Но об этом они еще поговорят в будущем – сейчас Альфарда гораздо больше волновало, что юноша серьезно рассматривал возможность «сражаться» за непонятно какие идеалы. «Мерлин и Моргана, куда же он влез?».

Комментарий к 4. Что происходит в Датском королевстве?

Мне очень важно мнение читателей, особенно критика. Я пишу этот фанфик по принципу “хочешь почитать сюжет, который тебе действительно нравится, – напиши его”. Поэтому мне очень интересно, что другие думают о такой вольной интерпретации канона. В дальнейшем планируется больший уклон в политику (красный диплом по политологии уже почти получен, лол).

Любой отзыв или комментарий значительно повышает мою мотивацию писать, поэтому, пожалуйста, хвалите, критикуйте, задавайте вопросы и просто говорите, если вам интересно.

Кто увидит отсылку на Маркса – тому приз)

========== 5. Темный лорд ==========

Не ходи за ним, не надо,

Хоть зовёт, ну и пусть,

С ним до рая и до ада

Я пойду и вернусь.

Ночь, дождь, дым от сигареты,

Вдаль уводят следы,

Ухожу гулять со смертью

Я, но лишь бы не ты.

Канцлер Ги

На следующее утро Альфард проснулся рано и, как мальчишка, сбежал по лестнице вниз. Было радостно и весело – как будто сегодня был день рождения, Йоль и Самайн одновременно. Потаенной болью в уголке сознание отзывалось только воспоминание об Эйлин, но по ней он отскорбел уже давно, и чувство, остававшееся с ним последние пятнадцать лет, было мягким, почти поэтичным и скорее напоминало элегическую грусть, чем всепоглощающее горе по усопшей любимой. Теперь же он чувствовал себя так, будто получил лучший из возможных подарков от мироздания.

Он приказал своему старому эльфу разбудить Северуса, дождался его прихода в столовую, а потом едва ли не с умилением наблюдал, как тот ест. Он и сам не ожидал от себя такой сентиментальности. Северус бросил на него пару непонимающих взглядов, свидетельствующих о том, что он заметил такое отношение и категорически не одобряет его, но не отвлекся от своей миссии хотя бы попробовать все, что было на столе.

Альфард мало разбирался в экономической стратификации магглов, но мог представить себе, что в том доме, откуда он забрал его накануне, на столе даже в праздники не водился сливочный сыр и красная рыба. Обычно он сам приказывал готовить одно блюдо, чтобы съесть все и не выбрасывать продукты понапрасну, но сейчас он дал указание приготовить всего и сразу, чем привел в восторг своей эльфа и о чем не пожалел сам. Северус ел с большим аппетитом, чем вчера, хотя, возможно, он просто использовал завтрак как предлог, чтобы не разговаривать с Альфардом.

Письмо пришло, уже когда они заканчивали есть. Его принесла сова Ориона – он переслал адресованное ему письмо с приглашением в поместье семейства Эйвери, прибавив только две строчки:

«Нужно сходить разобраться. Возьми мальчишку с собой – у него есть приличная одежда? Если нет, можешь одолжить у Регулуса. ОБ».

Настроение тут же испортилось. Он не хотел винить сына, видит Мерлин, сложно было ожидать от мальчика проницательности и рассудительности, но ему очень не нравилось все происходящее. Эйвери были из младших пэров, едва ли виконтами. По статусу им было положено оказывать Блэкам всевозможное уважение, но в письме Эйвери-старшего, хотя и безукоризненно вежливом, между строк читалось ожидание того, что его приглашение будет принято без промедлений. В другой ситуации брат бы проигнорировал такое послание только чтобы охладить наглость написавшего. То, что он не выразил ни малейшего неудовольствия, явно говорило о его личном участии в решении этой странной проблемы, и Альфард был искренне благодарен ему.

«Впрочем, если вчера он был прав, и Северуса привлекли специально, зная о его настоящем наследстве, так просто его никто не отпустит. Придется чем-то жертвовать».

Он надеялся, что брат останется таким же лояльным. Он имел собственное состояние и мог многое осуществить просто как младший член семейства Блэк, но возможности Ориона были несравнимо больше. Его помощь могла стать неоценимой.

– Северус, ты знаешь семью Эйвери?

– Я учусь с их сыном.

– И как ты его находишь?

Северус отпил чая, громко прихлебывая, и пожал плечами:

– Он чуть менее самовлюбленный, чем остальные чистокровные. Но не настолько, чтобы общаться с кем-нибудь вроде меня.

Альфард вздохнул. На Слизерине и правда даже младшекурсники были чопорными и зацикленными на себе, полукровкам поначалу всегда приходилось сложно. Но рано или поздно любой снобизм несколько ослабевал – к выпуску большинство из немногих случайно попавших на факультет маглокровок обзаводились связями, помогающими им занять прочную позицию в магическом мире. Северус и сам подружился хотя бы с его племянниками и Малфоем. Но он от природы казался необщительным, погруженным в себя и книги. Возможно, это тоже помешало ему построить близкие отношения со сверстниками. На Слизерине от полукровок ожидали некоторой почтительности и только прирожденные лидеры, как Том Риддл, могли позволить себе играть по собственным правилам. Но сейчас, когда тайна о происхождении Северуса стала известной, к нему наверняка начнут относится по-другому.

– Нас с тобой приглашают к ним на обед. Ничего слишком официального не будет – ты пообщаешься с одноклассниками, а я со взрослыми. Постараюсь разобраться, что к чему в этой вашей организации.

– Хорошо.

– Хорошо. Будь готов отправиться после полудня.

***

Северус вырос в Тупике Прядильщиков. Первые месяцы в Хогвартсе он ходил с раскрытым ртом, восхищаясь каждой статуей, балконом и лестницей. Замок, казалось, был построен, чтобы завораживать грязнокровок, видевших подобное только в кино. Дом Альфарда Блэка тоже его поразил, но теперь Северус лучше умел скрывать свои чувства. К тому же, из рассказов Регулуса он знал, что это была довольно скромная усадьба по чистокровным меркам – в самый раз для холостяка, не появлявшегося на родине годами.

Он никогда не был в других магических домах, не считая магазинов в Косом Переулке. Его однокурсники часто звали друг друга в гости на каникулы, но сам Северус не получал таких приглашений. Регулус всегда выглядел виноватым, собираясь домой: он был бы рад позвать приятеля, но его родители не были бы рады видеть у себя в доме полукровку. Нарцисса весь последний год то и дело начинала убеждать его рассказать все ее отцу, который мог бы «устроить его возвращение в мир, где он должен был быть по праву», но Северус отмахивался от этой идеи. Он никогда не хотел иметь ничего общего с Блэками, особенно после того, как был удостоен принятия темной метки. Если бы его отец не сбежал, если бы Нарцисса не решила назло родителям провести лето в его магловском доме, если бы он убрал портрет матери, как давно собирался…

А теперь он шагал по аккуратному до тошноты английскому парку к дому Эйвери, а Альфард Блэк так и не убрал руку с его плеча. Меньше всего на свете ему хотелось общаться с надутыми, самоуверенными чистокровными, пытаясь выдать себя за того, кем он не был. Но указания Люциуса были ясны. «Веди себя прилично» – коротко приказал он вчера, как только они вышли из дома Блэка, – «Альфард не даст тебя в обиду. Это партия в которой полукровка Снейп погиб бы ни за что в первые десять ходов. Тебе придется усмирить свою гордость и быть умнее». Как Северус ни ненавидел его за эти слова, он был вынужден признать их правоту.

К вящему облегчению Северуса, обеда как такового не было. Их с Блэком дружески поприветствовал хозяин поместья, а затем сразу пригласил мужчину пройти с ним, отослав Северуса вместе со своим сыном «поиграть».

Эйвери почти взлетел по лестнице, болтая что-то о том, как он рад был снова встретиться. Северус, конечно, не верил ему ни на кнат, но вынужден был признать, что даже такая ложь была приятней холодного равнодушия, к которому он привык за пять лет учебы.

Они пришли не в комнату, а на открытую террасу без перил, выходившую на задний двор. В плетенном кресле вальяжно развалился Мальсибер – другой их однокурсник с жестоким лицом и копной светло-рыжих кудрей. Эван Розье, кузен Нарциссы, увидев его тут же расхохотался и подошел ближе:

– Ну ты и мастер хранить секреты, Снейп! Или мне следует говорить «Блэк»?

– Пошел к черту, – беззлобно отозвался Северус. Лицемерие однокурсников раздражало. Он в отличие от них не собирался менять своего отношения.

– Да бросьте вы, – Белами Нотт, на год старше, поднялся с пола. Он всегда был беззлобным и вечно пытался всех помирить, за что на Слизерине ему иногда доставалось. – Северус, мы и правда рады, что ты теперь по-настоящему можешь быть одним из нас.

Тот холодно усмехнулся. Оглядевшись, он заметил еще нескольких молодых людей, все его знакомые, чуть старше или младше, все чистокровные до тошноты. Снова, как будто ему было одиннадцать, он почувствовал себя не на своем месте. Блэк купил ему немного приличной одежды – ничего особенного, белые рубашки и классические брюки. Сейчас Северус как никогда был рад, что не стал чрезмерно упираться и воспользовался случаем засунуть собственную старую одежду в самых дальний угол шкафа. Его (вернее, отцовские ботинки), пусть и вычищенные домовым эльфом, сейчас, казалось, привлекали всеобщее внимание. Северус знал: у всех этих мальчишек с раннего детства в голове был настроен счетчик, безошибочно отличающий дешевые вещи от приличных по их меркам.

Приятели собрались вокруг него, будто кольцо акул. Даже взгляды их казались какими-то голодными. Наконец, Мальсибер не выдержал:

– Так это правда? Он правда… – такая неуверенность совсем не была ему свойственна. Осознав, что он имел в виду, Северус приободрился. Едва ли не впервые в жизни у него было то, чего не было у избалованных папенькиных сынков. Он планировал воспользоваться этим по максимуму.

Через несколько минут все юноши расположились на полу, у каждого в руке – стакан холодного лимонада, между ними – большая тарелка с закусками. Северус щурился от солнца, светившего прямо в глаза. Он поддался на уговоры показать все еще побаливающую темную метку и позволил себе несколько минут купаться во всеобщем восхищении, пока не отдернул рукав.

– Это невероятно, – прошептал Эван с ноткой зависти.

Мальсибер был гораздо откровеннее в своих чувствах:

– Все равно не понимаю, почему именно ты.

– Ты много чего не понимаешь, – насмешливо осадил его Эйвери, – Северус, ты и правда счастливчик. Надеюсь только, война не закончится до нашего выпуска.

– Да уж, – улыбнулся Нотт, – теперь эти гриффиндорские ублюдки наверняка пожалеют, что посмели поднять на тебя палочки.

– Ага, особенно его новоявленный кузен.

Северус помрачнел. Он знал, что Мальсибер был прав: ни Поттер, ни Блэк не прекратят своих домогательств, а скорее всего их «шутки» станут еще отвратительней. Он не надеялся на помощь Альфарда – тот наверняка будет пытаться помирить их, а вскоре окончательно встанет на сторону племянника. Но покровительство Темного Лорда могло заставить его обычно равнодушных однокурсников помочь ему. В конце концов, именно ради этого он и согласился на предложение Люциуса.

– Кстати, Северус, – Эйвери решил переменить тему, – мой отец – ты же помнишь, он работает в отделе образования – сказал, что ты можешь пересдать экзамены, которые пропустил. Попроси мистера Блэка написать ему, и он все устроит.

– Спасибо, – холодно ответил Северус. После того, что случилось у озера, он просто не мог заставить себя появится на практической части по защите и травологии на следующий день. Тогда он думал, что вообще не вернется в Хогвартс, но теперь, видимо, придется отрабатывать эту жалкую попытку отсидеться в подземельях. – А как у тебя с экзаменами?

Эйвери успел только пожать плечами, когда Мальсибер разразился трагическим стоном:

– Все просто ужасно. Родители готовы были выжечь меня с семейного древа, а сестра прямо наслаждается этим. Кстати, Снейп, хотел попросить тебя помочь мне с Чарами. Флитвик возьмет меня на курс к ТРИТОНам, но я потерял нить его повествования в середине четвертого курса.

Северус пожал плечами:

– Я не против, но Чары – не моя специальность. Может, тебе лучше спросить у Мелинды.

– Ну уж нет, заниматься с девчонкой, с которой не пытаешься переспать – худшее, что можно придумать. Я тоже в долгу не останусь. Устроим тебе почетный эскорт во всех коридорах, чтобы в неприятности не попадал.

Заметив кривую ухмылку Северуса, Нотт поспешил польстить ему:

– И не прибедняйся насчет Чар – то, что положено делать полукровке, выглядит как неуместное кокетство у чистокровного. Лучше поделись, что ты еще успел придумать.

После фиаско с левикорпусом, ставшим общешкольным достоянием в считанные часы, Северус зарекся рассказывать хоть кому-то о своих изобретениях. Но как раз перед появлением Блэка в Тупике Прядильщиков он пытался магией хоть как-то упростить жизнь в доме без центрального водоснабжения и абсолютно случайно получил крайне бесполезное, но эффектно выглядящее заклинание. Эту глупость даже такие кретины, как Мародеры, не смогли бы обратить против него. Поэтому он достал палочку и приготовился повторить заклинание раз сорок, чтобы выучил даже Мальсибер.

***

Альфард тем временем имел возможность оценить убранство дома Эйвери. Поместье было поздним подражанием классицизму и сейчас они с хозяином проходили по залитой солнцем анфиладе комнат. Дом был обставлен богато, но не вычурно, на видных местах красовались не самые дорогие, а самые старинные предметы как символы древности рода. По сравнению с этим домом, его собственное жилище выглядело скромно, а особняк на Гриммо – мрачно и эклектично. Но они были Блэками и поэтому были избавлены от необходимости доказывать благородство своего происхождения.

– Благодарю, что приняли мое скромное приглашение, – радушно улыбнулся Эйвери-старший. – Мальчики наверняка найдут общий язык.

– Безусловно, – кивнул Альфард.

– Ваш брат и лорд Волдеморт решили не обедать, поэтому мы присоединимся к ним за чаем. Вы ведь не голодны?

Чай подавали в музыкальной гостиной, отделанной голубым шелком. Войдя, Альфард сразу заметил брата, сидящего в кресле с непроницаемым лицом и только потом еще двух мужчин, расположившихся неподалеку. Первым был Абраксас Малфой, приветственно махнувший ему рукой. Альфард успел лишь заметить, что тот выглядел значительно старше, чем в его последний визит, когда его внимание переключилось на незнакомца. Впрочем, он тоже был ему известен: напротив его брата с королевским достоинством восседал никто иной, как Том Риддл, или лорд Волдеморт, как он теперь называл себя.

Немудрено, что Альфард не узнал его с первого взгляда. Он помнил его со школы изящным юношей с волнистыми черными волосами и точеным лицом, на котором даже дешевые перешитые мантии всегда сидели безукоризненно. С тех пор Риддл, разумеется, возмужал, его лицо выражало теперь не юную порочную прелесть, а настоящее совершенство порока. Он выглядел как человек, который попробовал и познал все, и которому наскучили удовольствия и страсти простых смертных.

Серые внимательные глаза наконец обратились к вошедшим.

– Лорд Эйвери, мистер Блэк. Благодарю, что присоединились к нам. Прошу, присаживайтесь.

Альфард был с детства натренирован официальными обедами, но сейчас он не мог сделать ни глотка предложенного ему чая. Они обменялись взглядами с братом. Одним движением ресниц Орион приказал ему успокоиться.

– Пожалуй, мне следует еще раз уверить вас в том, что я только что сказал лорду Блэку. Я не собираюсь причинять юному Северусу никакого вреда. Метка, которую он получил, не станет источником проблем – я вообще не собираюсь активировать ее без особой необходимости. Это был лишь знак моего особо расположения к этому юноше – и, вы должны меня понять, я имел только лучшие намерения.

– Ни я, ни мой брат и не сомневались в этом, – коротко произнес Орион, и отсутствие титула в конце прозвучало как оскорбление. Он начинал игру. – Но и вам стоит понять наши опасения. Северус еще слишком юн, чтобы участвовать в политических играх.

Темный лорд серьезно кивнул и обратился к Альфарду, будто решив, что потратил достаточно времени на старшего Блэка:

– Будь у меня сын, я бы тоже пытался оградить его от всех опасностей. Вы, Альфард, станете замечательным отцом для мальчика. Поверьте, он еще поймет это и поблагодарит вас от всей души.

Альфард медленно кивнул. Он знал, чего нужно ожидать дальше.

– Но поймите и вы меня. Я был бы плохим политиком, если бы не привечал к себе самых талантливым молодых волшебников. Северус, безусловно, из их числа. Полукровка, Блэк или наследник самого Мерлина – для меня это не столь важно. Северуса никто не заставлял присоединятся ко мне.

– Ему пятнадцать лет! – не смог сдержаться Альфард.

Волдеморт, казалось, не обратил на его слова никакого внимания.

– Это не мешает ему видеть то, что многие взрослые волшебники предпочитают не замечать. Ваш сын своими глазами видел всю мерзость магловского образа жизни, но он смог понять, что магический мир в существующем виде не может предложить ему ничего лучше. Хогвартс – прекрасная модель нашего общества в миниатюре, со всей его несправедливостью и двуличием, вам не кажется?

Альфард хотел промолчать, но через несколько секунд тяжелой, переполненной смыслом тишины понял, что лорд ожидал его ответа. Он глубоко вдохнул. Собрался. Орион молчал, давая ему возможность самому выбирать стратегию. Сейчас только он был ответственен не только за себя, но и за невинного ребенка.

– Я согласен. Магический мир несовершенен. Возможно, положение моей семьи порой предотвращает меня от лицезрения всех его уродств, но никто не остается полностью слеп. К тому же, я бывал в магловском мире и понимаю, что мы не сможем скрываться вечно.

К его удивлению, Волдеморт сдержанно засмеялся. Это был приятный глубокий смех, делавший его чуть более похожим на обычного человека.

– Альфард, вы говорите прямо как юные фаталистичные гриффиндорцы. Маггловский мир давно знает о нас – те в нем, кто действительно имеет значение. И поверьте, они сами будут до последнего вздоха скрывать наше существование от своих собратьев. Нет, наша погибель придет не от магглов, мы можем разве что растворится среди них, когда сами уничтожим свой мир.

Альфард, конечно, догадывался, что многим магглам было прекрасно известно о магии – президентам, министрам, военным… Но он никогда не задумывался о том, как была устроена эта коммуникация и что она могла означать для обеих сторон.

– Так расскажите мне, – он готов уже был опуститься до мольбы, но сдерживал себя и по-прежнему говорил спокойно, так, как учил его отец. – Объясните, чего вы хотите добиться.

– Я не оригинален. В первую очередь мне необходимо добиться власти. Но если вы спрашиваете, чего я хочу достигнуть с ее помощью, – тут лицо его как будто озарил какой-то внутренний свет. Том Риддл и без того оставался дьявольски красивым, но, стоило ему заговорить о своих целях, и от его лица уже невозможно было оторвать взгляд. – Иногда даже мои сторонники ошибочно называют меня консерватором. Это вовсе не так. Реформы, которые я предлагаю, будут весьма радикальны.

Он говорил коротко, складно и убедительно. На взгляд Альфарда, в его политике не было ничего чрезвычайно радикального. Кто-то даже мог назвать ее прогрессивной. Волдеморт хотел прекратить монополию чистокровных семей в Визенгамоте и сделать Британию представительной демократией. Он планировал реформировать министерство магии, известное своей неэффективностью. Налоговая система должна быть изменена и перенаправлена на финансирование публичных проектов – таких как расчистка Лютного Переулка, где крайняя нищета веками порождала преступность. Магия должна была стать свободной от моралистических ограничений – было видно, что эту тема особенно интересовала Волдеморта. Он говорил в первую очередь о научных изысканиях, но любому было понятно, что речь шла о Темных Искусствах. Самым радикальным из его предложений была окончательная изоляция от магловского мира через полную интеграцию маглорожденных с раннего детства и запрет волшебникам жить на два мира.

– Моя программа принесет пользу всем. Чистокровные волшебники, несколько потеряв в формальной власти, смогут легитимизировать свое положение через всеобщие выборы. Маглорожденные и полукровки получат равные права и возможность по-настоящему состояться в нашем мире, а не всю жизнь работать на низких должностях, совмещая их с мелким мошенничеством у магглов. Хогвартс наконец станет полноценной магической школой наравне с европейскими, а не захолустным училищем для ремесленников. Оксфорд и Кембридж впервые за триста лет снова откроют магические программы.

То, что он говорил, было в целом справедливо. Было заметно, что его ораторское искусство основывалось на глубоком знании внутренних проблем страны, уничтожавших любой прогресс на корню. Альфарду его слова казались как минимум разумными, хотя он и не позволял себе впадать в неуместный восторг, прекрасно понимая, что в подобных обещаниях всегда было больше риторики, чем фактов. Но вот его брату такой план не мог понравится. Будто читая его мысли, темный лорд обратился к Ориону:

– Лорд Блэк, вы ведь следите за событиями в магическом мире? Как вам кажется, долго ли еще Британия сможет существовать в нынешнем виде, когда волшебники переходят к радикальным реформам в одной стране за другой? Посмотрите на Советский Союз, Соединенные Магические Штаты, Китай, Францию… Наше ретроградство может продержаться еще десять, двадцать, может даже пятьдесят лет. Но потом система неизбежно будет разрушена.

– А вы, стало быть, предлагаете моей семье, пока не поздно, встать во главе этой революции? – в глазах старшего Блэка плясал огонь человека, которого впервые за долгое время наконец заинтересовали.

– Именно так. Блэки получат возможность участвовать в формировании нового порядка. Для людей вашего толка не станет проблемой упрочить свое положение – потерять от этого могут только те семьи, что уже давно забыли, что значит быть чистокровными. Так мы не только избежим революции по советскому примеру, но и обеспечим процветание для многих поколений.

Неожиданно в разговор вступил Абраксас Малфой, до этого лишь наблюдавший за беседой с довольным видом.

– Лорд Волдеморт не полностью согласен со мной в этом вопросе, но я считаю, что экономические проблемы должны быть нашим первым приоритетом. Посмотрим правде в глаза: в магическом мире фактически нет ни сельскохозяйственного, ни промышленного производства в достаточных объемах. Мы закупаем больше половины продуктов из Франции, а потребительских товаров хватает только потому, что многие маглорожденые пользуются магловскими аналогами. Предпринимательство существует в примитивном состоянии, крупных предприятий нет вовсе. Наше отставание от соседей становится все труднее игнорировать.

– Спасибо, Абраксас, – спокойно прервал его Волдеморт. – Я думаю, вы с братом сами прекрасно понимаете всю глубину кризиса, засасывающего Британию. Как я уже сказал, для его разрешения мне необходимо сначала прийти к власти. Хотя моя армия уже сейчас может развернуть террор и взять все, что нам требуется, силой, я всеми силами пытаюсь этого избежать. Именно в этом, Альфард, мне и нужна ваша помощь.

Абраксас, Орион и Волдеморт теперь смотрели на него. Альфард пытался и не мог принять какое-то решение. Единственное, о чем он думал, была уродливая татуировка с черепом и змеей, чернеющая на белоснежном предплечье его сына.

– Вы хотите, чтобы я лоббировал за вас в обществе, – он дождался утвердительного кивка. – Почему именно я? Я не имею никакого отношения к политике, я много лет занимаюсь археологией.

– Именно это мне и импонирует. Вы представитель древнейшей чистокровной семьи, при этом не будете вызывать отторжение среди маглорожденных и полукровок. Свежее лицо в Британии дорого стоит. Я хочу, чтобы вы стали символом прогрессивных реформ.

– Чего конкретно вы ожидаете? – настороженно спросил Орион, но по тону голоса Альфард понял, что он не отвергал эту идею.

– Публичные появления, интервью в газетах, общение с волшебниками. С кулуарной политикой я вполне справляюсь сам, вам я бы хотел поручить несколько так называемых социальных проектов. Стоит нам раздать немного хлеба в Лютном переулке, и у нас будет массовая поддержка. Стоит дать денег на финансирование Мунго – задумаются все инертные массы полукровок и маглорожденных. Если сумеем эффективно реформировать Хогвартс – чистокровные окончательно станут на нашу сторону.

Альфард осушил чашку с остывшим чаем, к которому едва притронулся до этого. Подождав почти минуту, Волдеморт добавил:

– Это вовсе не означает, что вам придется посвятить всю оставшуюся жизнь политике. Через несколько лет вы сможете снова заниматься тем же, чем и раньше – если, конечно, не войдете во вкус. То же можно сказать и о юном Северусе. Если таково ваше желание, я могу не подпускать его ни к каким делам, даже после совершеннолетия. Я понимаю, как вам хочется его обезопасить.

Альфард встретился взглядом с братом. С детства они овладели искусством беззвучного общения – это порой спасало на официальных приемах, когда открыто выражать чувства было нельзя. Когда Орион был на последнем курсе, их дядюшка Ликорис научил их основам ментальных искусств. Сигнус преуспел в этом больше всех, но старший и младший тоже немного знали легилименцию. Слова Ориона сейчас ворвались в его разум энергично, было видно, что он потратил много на сил на это беззвучное сообщение.

«Соглашайся. Мы можем обернуть это в свою пользу».

***

Оказавшись с Северусом дома, Альфард мечтал только напиться, но, разумеется, не мог себе этого позволить. Вместо этого он вызвал через камин старшего брата. Следом за отцом из изумрудного пламени вышел улыбающийся до ушей Регулус, несущий в руках объемную кожаную сумку.

– Северус! – он закашлялся от каминной золы, – папа с мамой разрешили мне погостить у вас пару дней! Правда, здорово?

Северус тоже выглядел обрадованным, и у Альфарда потеплело на сердце. Регулус был спокойным и умным мальчишкой, пусть его сын лучше общается с ним, чем с кем-то вроде Люциуса Малфоя. Со спокойной совестью он отправил обоих наверх до ужина, надеясь, что они найдут, чем заняться. Он услышал приглушенное хихиканье племянника:

– Ты не представляешь, какое у него было лицо…

Они же с Орионом решили выйти на улицу. Солнце стояло высоко, но по аллее гулял ветер, поэтому идти там было приятно. Альфард вдруг вспомнил, как они вместе гуляли по лесу в глубоком детстве, еще до пожара в их старом родовом поместье. Конечно, с ними всегда был еще Сигнус – скоро придется и его посвятить в эту историю. Но сейчас были только они вдвоем – Орион и Альфард, звезды с разных сторон небосклона. Размеренно и спокойно они снова обсудили все, о чем говорил сегодня лорд Волдеморт.

– Ты знаешь, а ведь это не самая худшая ситуация, – задумчиво произнес Орион.

Альфард уставился на него с непониманием.

– Ну, не глазей так. Я не говорю, что мне чрезмерно импонирует его личность или планы. Но такую силу тоже нельзя не брать в расчет. Я говорил с людьми и все до одного уверяли меня, что он мог обойтись и без нашей помощи – судя по слухам, его армия растет с каждым днем. Но, согласись, он ведь не просит тебя убивать грязнокровок или брать магглов в рабство? То, что он предлагает, выполнимо и может быть выгодно нам – если правильно сыграем.

– А если он проиграет, то что тогда?

– Ну, тогда мы позаботимся о том, чтобы вовремя вытащить твоего парня, а все репутационные издержки падут на тебя, – он засмеялся совсем как мальчишка, глядя на вытянувшееся лицо младшего брата. – Я даже почти серьезно. В Британии тебя толком никто не помнит, но у тебя есть фамилия и голова на плечах. Если что – снова уедешь, Азкабан тебе в любом случае не грозит.

Похвала от брата отозвалась в груди приятным теплом. В детстве он боготворил Ориона. С отъездом из страны они неизбежно отдалились друг от друга, но стоило ему нагрянуть в Лондон, как они снова могли говорить обо всем. Статус главы семьи со временем сделал Ориона холоднее, расчётливей, циничней, но Альфард по-прежнему видел в нем своего старшего брата, недостижимо умного и храброго. Сейчас как никогда осознание того, что он не был один, что ему и Северусу готова была помочь вся семья, придавало ему сил. В конце концов, это было далеко не самой смелой интригой, в которой Блэки участвовали за последнюю тысячу лет.

Орион принялся рассказывать ему о школьных успехах сыновей. Альфард слушал вполуха. Сириус был одним из лучших на экзаменах СОВ, а Реджи стал ловцом слизеринской команды. Стоило купить им обоим подарки (Альфард слегка гордился своим талантом угодить многочисленным племянникам и племянницам).

Он думал о своем. Хотел ли он когда-нибудь заниматься политикой? Конечно же, нет. Был ли у него выбор? Тоже нет. Стоило ли оно того? Перед глазами возник уже ставший знакомым образ мрачного худого подростка, глаза которого будто заглядывали прямо в душу. Он догадывался, что это беснующееся внутри чувство, эта готовность уничтожить весь мир, если понадобиться для его благополучия, было любовью. По крайней мере, такой была любовь в семействе Блэков.

Комментарий к 5. Темный лорд

На тему политического устройства магического мира можно много спорить. Моя интерпретация политики ТЛ строится, среди прочего, на том факте, что он приглашал Лили Эванс присоединится к нему во время войны. Поэтому, собственно, я привыкла считать его популистом, который чистокровным говорил одно, полукровкам – другое, грязнокровкам – третье.

Очень жду комментариев по главе. Не слишком ли скучно? Какие моменты показались классными находками, а какие наоборот глупостями? Есть ли мысли о том, как должен развиваться сюжет?

========== 6. Тайное всегда становится явным ==========

Италия, конечно, меньше всего напоминала привычные Альфарду дикие места, но она все равно ему нравилась. Для семейного отдыха эта страна подходила замечательно: теплое море, вкусная еда, дружелюбные волшебники и много развлечений начиная от магического крыла Колизея до скрытых от магглов галерей с сотнями говорящих портретов. Впрочем, эти вещи в основном можно было найти в крупных городах, а Блэки в этом году сняли виллу на почти безлюдном побережье. Дом принадлежал старой чистокровной семье, только это и убедило Вальпургу, что жить здесь не будет смертельным нарушением этикета. В просторном поместье с огромной морской террасой хватило места всему их многочисленному семейству, особенно после того, как все племянницы отказались ехать под благовидными предлогами (Альфард снова захотел убить Малфоя, услышав, где собиралась провести две последние недели каникул Нарцисса), а Северус с Регулусом изъявили желание делить комнату.