Текст книги "Оторва 14 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Он подумал несколько секунд и добавил:
– И поаккуратнее с ней. У неё пулевая рана свежая на руке. Не переусердствуйте. Давай, капитан, и мы пройдём на стройку, где здесь вход?
– Так это там, – указал старший лейтенант в сторону, – метров двести.
И, спрыгнув вниз, проворчал себе под нос:
– С ней поаккуратнее… Пусть это Галкину скажет, как она его отдубасила за две секунды. Хоть бы сказали, кто это такая и что от неё можно ещё ожидать.
Глава 18
Начальник Управления внутренних дел Николаевского облисполкома Николай Васильевич Дзюба обвёл присутствующих хмурым взглядом. Он возглавлял николаевскую милицию на протяжении десяти лет и впервые осознал, что его кресло, в котором он так прочно закрепился, внезапно дало трещину.
Даже когда он был заместителем председателя одной из официальных комиссий обкома и прикарманил себе партийные деньги в немалом количестве в обход самого председателя, он не чувствовал себя так обречённо.
Евгений Илларионович Лагода, полковник милиции, с которым он столкнулся буквально десять минут назад в коридоре, глянул на него с усмешкой. Он давно метил на его место, и создавалось впечатление, что этот час настал.
Взгляд Николая Васильевича остановился на начальнике уголовного розыска майоре Куртогло.
– Докладывайте, Андрей Вячеславович. Будьте так добры, поставьте нас всех в известность, как можно на ровном месте угодить в дерьмо!
– Никто и предположить не мог, – майор скривился, но не стал задираться. В конце концов, он пока руководит УВД Николаевского облисполкома. Вот встанет на это место Лагода, тогда можно будет развернуться во всю ширь, а не ходить по струночке и исключительно по прямой.
Дзюба его, как всегда, перебил:
– Предположить он не мог. А должен был. Какая-то соплячка провела прожжённого жизнью начальника уголовного розыска. Ладно, докладывай, что известно на данный момент.
– Пистолет Макарова, из которого пока ещё неизвестная (так как точно установить ни возраст, ни данные не удалось) произвела выстрел на трассе Николаев – Одесса в двадцати километрах от нашего города, был выдан два года назад капитану, в данный момент пониженному до старшего лейтенанта, Погорелову Игнату Семёновичу. Проживает он в деревне Баланово, где служит участковым в этой и ещё трёх ближайших деревнях. Связи с Баланово нет: пьяный тракторист снёс столб, перебил провода на прошлой неделе и до сих пор телефонная линия не восстановлена. Известно следующее: прошлой ночью в деревне Баланово вспыхнул пожар, но об этом стало известно только утром от случайного свидетеля, поэтому пожарная бригада выехала в деревню только к обеду, и пока что сведений о том, что там произошло, не поступало. Сам участковый тоже об этом не сообщал, и где он находится в данный момент и каким образом его табельное оружие оказалось в руках подозреваемой – неизвестно. Сегодня утром, около восьми часов, подозреваемая и неустановленный ребёнок приблизительно девяти лет оказались на дороге в двадцати километрах от города Николаева, причём обе с огнестрельным ранением, предположительно из табельного оружия старшего лейтенанта Погорелова. Опергруппа уже выехала в деревню. Совпало так, что я в это самое время двигался в Одессу по служебным делам, но оказался на пути у этой парочки. Угрожая оружием, она потребовала покинуть автомобиль. Я, увидев состояние девочки, сам вызвался доставить их по месту назначения. По приезду в больницу скорой медицинской помощи…
– Кстати, – перебил начальник управления, – а почему не поехал в детскую? Это было гораздо ближе. Ты не мог не понимать, что девочка находится в критическом состоянии.
– Именно это и хотел сделать, но девушка, угрожая пистолетом, потребовала от меня ехать в «скорую», и, как оказалось, она была права. Если бы мы свернули на Дзержинского, мы бы оказались заперты в пробке. Впереди произошла авария двух автобусов, и движение было полностью перекрыто. Пришлось бы нести девочку пешком более двух километров, и шансов, что я бы доставил её живой, – никаких. Врач «скорой» подтвердил: опоздай мы на пять минут, её бы уже спасти не удалось. Причём похвалил того, кто перевязал девочку и следил за её состоянием всю дорогу. Если бы не это – ребёнок скончался. У девушки тоже оказалось пулевое ранение, прошло по мягким тканям. От обезболивающего отказалась и, стиснув зубы, терпела. А вот после перевязки сделала то, чего никто не мог ожидать: выбила стекло и угнала автомобиль скорой помощи. От удара об ворота машина опрокинулась, и девушка, покинув автомобиль, перебралась на стройку, где показала чудеса эквилибристики. Карабкалась по отвесным стенам и совершала немыслимые прыжки через провалы длиной более семи метров. При задержании применила, со слов капитана Галкина, неизвестные приёмы, сбив с ног и его, и лейтенанта Сердюкова, и буквально испарилась. Прочёсывание стройки ни к чему не привело. Поступило мнение, что подозреваемая работает в цирке. И действительно, связавшись с руководством, мы выяснили, что у них есть Реброва Ева Анатольевна, акробатка. И что любопытно, сегодня она звонила и отпросилась на три дня – очень болит рука. Опергруппа уже выехала, – он замолчал, глянув на начальника управления.
– Кроме этого, – взял слово Дзюба, – карты с разбивкой на квадраты уже розданы. Перекрыты все ключевые дороги из города. Привлечены все силы патрульно-постовых служб. Оповещены все подразделения. К делу подключился Комитет государственной безопасности. Ранен ребёнок из огнестрельного оружия, а это не просто ЧП. Завтра, вероятнее всего, прибудет комиссия из Москвы. Поэтому, товарищи, у нас всего сутки, чтобы силами УВД разыскать подозреваемую.
В этот момент двери в кабинет открылись, и на пороге появился капитан Старостин Владимир Олегович.
– Разрешите? – спросил он. – Появилась оперативная информация.
– Выкладывай уже, – рявкнул Дзюба.
– От бригады пожарных поступило известие. В деревне Баланово на месте сгоревшего дома найдены десять трупов.
Начальник управления почувствовал, как у него закололо в левом боку. Он перевёл разъярённый взгляд на майора Куртогло.
– Поздравляю вас, – сказал он, – отличились. Шестнадцатилетняя девочка, значит? Да это же вооружённый бандит!
– Тут ещё, – проговорил капитан Старостин, – звонил врач из скорой помощи. Он заявил, что подозреваемая только что была в больнице. Лично у него. Справилась о здоровье девочки и звонила по телефону по межгороду.
– Это чёрт знает что, – прорычал Дзюба, массируя левой рукой бок. – Вооружённый преступник свободно разгуливает по городу! Майор, я хочу знать немедленно, кому она звонила и кто она такая. Найди её, чего бы это ни стоило! Всех поднять! Свяжитесь с опергруппой, которая выдвинулась в Баланово, и отчёт немедленно мне на стол. Выясните у доктора все подробности, – он прикрыл глаза, чувствуя нарастающую боль. – Всё, совещание закончено. Все в работу. Мне докладывать каждый час.
Дзюба дождался, когда все покинут кабинет, налил в стакан из графина воду и, порывшись в кармане, выудил начатую упаковку таблеток.
– Всё, – прошептал он, запив таблетку, – теперь всё. Комиссия из Москвы это дело так не оставит.
Он медленно опустился в кресло и уставился немигающим взором на двери.
Глава 19
В целом, конечно, получилось неудачно.
Но оставаться у ментов, не зная судьбу слитка, меня вовсе не прельщало. А учитывая, что рядом с больницей велась стройка – я её ещё два месяца назад срисовала, – совершенно не волновалась. Поймать на стройке паркурщика – это даже не смешно.
Расположения самого строительства не знала, поэтому изначально угодила в расставленные сети. Ментов оказалось человек десять, и они вполне грамотно перекрыли мой отход. Один даже попытался показать нечто смешанное из самбо и вольной борьбы, и я решила с ними не нянчиться. Телосложением оба были крепкими и меня за противника совершенно не считали. Растопырили руки и двигались на меня, ухмыляясь. Отработала исключительно ногами. Каждому досталось по три-четыре раза. Ну и по личику, разумеется. А нечего ухмыляться.
А потом ушла, перепрыгивая с одного корпуса на другой, и, пока они взяли всё в кольцо, уже была вне стройки. С шестого этажа разглядела и реку, и мост, и более-менее подходящее место для моих дел. Не бродить же в таком экстравагантном костюме. Отложила в памяти дорогу и уже через полчаса оказалась у реки. Нашла вполне укромное место среди зарослей и устроила баню. Образно, конечно.
После критического осмотра решила, что джинсы и блузку можно смело сдавать в утиль, а лишний груз мне был совершенно не нужен.
Юбка от костюма полетела следом, а за ней и полукеды. Остался совершенно небогатый выбор: коктейльное платье, в котором в деревне я буду белой вороной, ультракороткая юбочка с такой же сексуальной блузкой и шорты с топиком. То есть реально для того, чтобы вернуться в деревню и заняться поисками золота, мне одеть было нечего.
Пришлось топать в юбочке и блузке.
Сначала вернулась в больницу и, разыскав доктора, поинтересовалась здоровьем Оли. Он, хоть и вращал на меня глазами, но порадовал состоянием своей пациентки. Заметив телефон на его столе, я попросила разрешения позвонить и, не дожидаясь ответа, подняла трубку. Не свезло. Дома опять никого не было, а у Люси – только сама Люся. Я попыталась вкратце объяснить ей, что делать, но дошло до неё или нет – так и не поняла.
Поблагодарив эскулапа, я направилась навести последний штрих.
В отделе готового платья с трудом сдерживала эмоции, чтобы не обматерить и продавцов, и тех, кто это шьёт, но потом решила, что мне-то как раз такое и нужно, чтобы слиться с толпой. Даже платочек себе приобрела красного цвета (остальные вообще были полный отстой), чтобы скрыть непослушные волосы.
В обувном нашла уродливые босоножки тоже красного цвета, выпиленные, вероятно, из твёрдых пород дерева, и в таком виде отправилась покорять будущую «незалежную».
Не видела на улицах девчонок в платочках, но для меня это было прекрасным прикрытием. Ещё бы от рюкзака избавиться, вот только без него мне никуда.
Но и тут нашёлся выход. Наткнулась на рынок, где приобрела небольшую кошёлку, в которой прекрасно поместился мой рюкзак, и даже хихикнула про себя: один в один Красная Шапочка к бабушке с гостинцем идёт. Хотя, честно говоря, никогда не понимала: почему с гостинцем к бабушке, а не наоборот? От своей родной всегда с пирожками возвращалась, а тут ей нести, да ещё и в глухой лес. Совсем бабка долбанулась на старости.
Напротив столовой наткнулась на киоск «Союзпечать» и приобрела карту Николаевской области, чтобы хоть как-то сориентироваться, где тот хуторок или деревня находится, и определиться, как там быстренько раньше ментов оказаться.
Заняла в столовой столик в углу и пока ела успела познакомиться с местными достопримечательностями. Где находится карьер, составители карты не удосужились обозначить, а вот деревню нашла, хоть и с большим трудом. На автостанции выяснила, что в нужном направлении ходит автобус утром один раз в сутки и оттуда утром и тоже раз в сутки. Пришлось приобрести билет на Очаков, чтобы выйти на трассе и прогуляться пешком по бездорожью. Уж лучше Красной Шапочкой, чем в коктейльном платье.
Вместе со мной из автобуса вышла пожилая женщина с двумя котомками, и учитывая, что дорога в сторону была только одна, а табличка указывала направление к деревне, я пропустила бабушку вперёд и медленно зашагала следом.
Женщина остановилась около синей вывески с указанием направления и, обернувшись, спросила что-то на украинском языке. Никого рядом больше не было, и стало быть, обращалась она ко мне.
И вот тут нужно было прикинуть, что будет лучше. Остаться с бабулькой? А тогда она на меня обязательно свалит свои котомки, так как в прямой видимости деревни не было, и, пока дойдём, у меня руки отвалятся. Но зато по дороге можно было иметь прекрасное прикрытие. Фамилию Богдана я не знала, но бабушка могла и сама её озвучить ответным вопросом.
Топать одной и бросить бабку с двумя котомками совесть не позволила, и я, приблизившись, сообщила:
– Я украинский плохо знаю.
– Ну и ладно, – согласилась она, – а ты что, тоже в Баланово?
Я оглянулась. Странный вопрос. А куда ещё можно?
– В Баланово, – подтвердила я и сразу сообщила: – к дяде Богдану.
– К Стрельцову, что ли? – обрадовалась женщина. – А что, я тебя никогда не видела?
– Так я давно приезжала, ещё с мамой.
– Веркина дочка? – удивилась бабка. – Смотри, как вымахала, и такая красавица! И не признала сразу.
– Ага, – тут же подтвердила я, – маму зовут Вера.
– Могла бы и не говорить, – усмехнулась она, – одно лицо. Я тебя сразу узнала. А я тётка Пелагея, меня все знают. А ты стало быть – Анютка.
Ну и имечко, но пришлось подтвердить. Всё равно у меня никаких документов не было.
– Помню вас, – сказала я.
– Ну ещё бы, чтобы ты меня не помнила, – рассмеялась тётка Пелагея. – Это же я тебя в соседнее село на телеге возила, когда ты ещё крохотулькой была. Крестили тебя.
– Ну этого я точно не помню, – рассмеялась я в ответ.
– Да куда уж, конечно. Тебе годика не было. Так, ну и что мы стоим? Давай свою кошёлку мне, а сама хватай мои мешки. Они не тяжёлые, но мне несподручно с ними идти. А у тебя что в ней? – тут же поинтересовалась она. – А то поменяю шило на мыло.
– Пирожки, – ляпнула я машинально. – Мама напекла.
Бабулька расхохоталась.
– А я-то думаю, чего ты Красной Шапочкой нарядилась, а ты с пирожками. Научилась Верка их печь или решила братца отравить? – она перешла на шёпот и тут же громко расхохоталась.
Перехватила мою кошёлку, и мне пришлось взвалить на себя обе котомки. И как бабка собиралась преодолеть расстояние до деревни с такими мешками? «Не тяжёлые они», как же! В каждом килограммов по десять.
Это с самого начала по десять, а метров через пятьсот мне показалось, что каждый весит в два раза больше.
Да ещё и бабка не умолкала, рассказывая мне про быт в деревне и периодически задавая каверзные вопросы.
– А ты, стало быть, в Харькове проживаешь? Ну и как там? Всё нравится?
– Хороший город, – согласилась я, – красивый.
– А что ж у вас в школе украинский язык совсем не учат? Хотя, что говорить, если твоя мамка боялась тебя даже покрестить в городе. Приехала сюда. Срам какой.
– Учат, – сказала я, – но предмет один раз в неделю, и всё забываешь.
– У-у-у, – протянула она, – всё забываешь. Дома бы Верка с тобой на родном языке розмовляла бы – и помнила. А то, что это такое?
– Размовляет, – встала я на защиту Анюткиной мамы, – но не всегда, да и папа ни слова не понимает.
– То-то же, – сказала тётка Пелагея. – Вот и не хочет при муже на другом языке говорить. Правильно это. Слушаться мужа положено. Муж – голова!
Тоже мне, ляпнула. Захотелось напомнить, что жена – шея: куда повернёт, туда и глядеть будет. Но решила не обострять отношения. Бабулька-то родилась в начале века, так её и воспитывали.
Мы прошли ещё метров пятьсот, когда позади раздался звук двигателя.
Тётка Пелагея тут же развернулась и весело проговорила:
– О, скидай мешки. Кто-то едет. Сейчас с ветерком доскачем.
С ветерком. Я сбросила с плеча котомки и уставилась на приближающийся бусик типа «УАЗ-буханка». И кому он мог принадлежать, даже гадать не нужно было: вполне узнаваемая раскраска и люстра на крыше.
Я, вероятнее всего, не стала бы её останавливать, но бабулька перекрыла дорогу своей фигурой и застыла.
– Тітка Пелагея? – в окно высунулся старший лейтенант милиции. – З дороги зійди, ми поспішаємо. (1)
– Поспішають вони, – возмутилась бабулька, – а мені значить пішки тараниться, так? З мішками? Вже руки витягла. Давай сади нас, у тебе і салон як в автобусі. І де схопив таке? А до нас навіщо? Ти вже два роки як втік із хутора, а все катаєшся. (2)
– Тітка Пелагея, зайнятий салон, не можемо тебе взяти. (3)
– Не може він, – рассмеялась она, – а коли град йшов, а ти сопливим ще був, хто тебе від негоди закрив, га? Я ж потім у лікарні зі струсом лежала, а на тобі ні синця. А він не може, ірод окаянний. Знаю я, до кого ти їдеш. До Дуськи. І можеш мені не розповідати, що по роботі. Кидай мішки в машину, я тобі говорю, а то твоїй Машці розповім, як часто ти по роботі до нас катаєшся. (4)
– Та що ти розкудахталася! – старший лейтенант выскочил из автомобиля с горящими глазами и, подхватив мешки, распахнул двери салона. – Сідай уже. (5)
Я заглянула внутрь и замерла. Шесть офицеров полиции уставились на меня внимательным взглядом. Стало быть, уже на пожаре трупы обнаружили и теперь могли начать шерстить по всей округе.
Старлей закинул мешки и развернулся ко мне:
– Ну, чого встала? Залазь.
Примечание.
1. – С дороги сойди, мы спешим!
2. – Спешат они, – возмутилась бабулька, – а мне, значит, пешком тараниться, да? С мешками. Уже руки вытянула. Давай, сажай нас, у тебя и салон как в автобусе. И где отхватил такое? А к нам зачем? Ты уже два года как сбежал с хутора, а всё катаешься.
3. – Тётка Пелагея, занят салон, никак не можем тебя взять.
4. – Не может он, – рассмеялась она, – а когда град шёл, а ты сопливым ещё был, кто тебя от непогоды закрыл, а? Я ж потом в больнице с сотрясением лежала, а на тебе ни синяка. А он не может, ирод окаянный! Знаю я, к кому ты едешь. К Дуське. И можешь мне не рассказывать, что по работе. Кидай мешки в машину, я тебе говорю, а то твоей Машке расскажу, как часто ты по работе к нам катаешься.
5. – Да что ж ты раскудахталась! – старший лейтенант выскочил из автомобиля с горящими глазами и, подхватив мешки, распахнул двери салона. – Садись уже.
Глава 20
Свободное место было только одно, поэтому я устроилась на деревянном ящике, а бабулька вольготно уселась на сиденье и громко всех оповестила:
– Я тітка Пелагея! – Но так как никто не стал в ответ представляться, поздоровалась: – Здрастуйте, хлопці! Ніяк, такою великою командою до нас їдете? А що могло статися на нашому хуторі, доки мене три дні не було? Весілля чи похорон? А-а-а, – хлопнула она себя по лбу, – ніяк Гришку на Софії вирішили одружити? Ну, туди йому й дорога, бо занадився по чужих селах бігати та дівок псувати. Мабуть, востаннє добре йому накостиляли, що вирішив стати розсудливим. Чи завагітніла якась? Мироне, хто в нас виявився на зносях? (1)
Старший лейтенант оглянулся на бабку и сделал недовольное лицо.
Вообще странно было глядеть на эту компанию: семеро ментов, и все до одного в чине старшего лейтенанта. Только водитель в гражданке, но подстрижен был один в один с остальными. А Мирон, вероятно, являлся начальником, раз сидел впереди.
– Я ж сказав тобі, тітко Пелагея: ми по роботі, і ніхто в селі не помер і не одружується. Хіба що Натаха-Бульбашка, але через два місяці, не раніше. Петрович же сказав: одразу після посіву і жодної хвилини раніше. (2)
– По роботі? – рассмеялась бабулька. – Та у нас стільки дівок у селі немає, щоб таким гуртом до них по роботі їхати. Бач, чого вигадав! (3)
– Тітко Пелагея, – возмутился старлей, – ти або мовчи, або я тебе зараз назад висаджу на дорогу. (4)
– Та нехай балакає, – сказал кто-то из салона, – все веселіше, ніж на похороні. (5)
Как будто между собой не могли поговорить. Хотя, может, и говорили, пока мы не сели.
– Хто це з тобою? – внезапно поинтересовался Мирон, с подозрением рассматривая меня. (6)
– Хто? – переспросила тётка Пелагея. – Ти за Анютку питаєш? То племінниця. (7)
– Яка племінниця? – удивлённо сказал Мирон. – У тебе їх зроду не було. (8)
– Так і не моя. Хто тобі сказав, що моя? Стрільцова племінниця. Дочка сестри, Вірки Чумної. Анютка це. А ти по обличчю не впізнав, чи що? Адже до Вірки під поділ сам лазив, чи ти її тільки ззаду й бачив, а обличчя не побачив? (9)
В салоне грянул дружный хохот. Я тоже выдавила из себя улыбку, хоть и ни слова не разобрала. Не совсем ни слова, но в каком месте нужно смеяться – точно не поняла.
Пока все дружно смеялись, вытирая глаза, автомобиль вскарабкался на холм, и впереди нарисовалась деревня. Причем я сразу узнала дом Богдана. Именно в этом направлении мы с Олей в темноте и пытались уйти.
– Справа у крайнего дома остановите? – спросила я тоненьким голоском, почти войдя в роль Анюты.
Оставаться надолго в деревне я не намеревалась. Найти золото – и ходу; теперь я точно знала, в каком направлении уходить.
Когда я покинула автомобиль, они еще продолжали посмеиваться. Проводили меня сальными взглядами, двери закрылись, и я шагнула к калитке. Лишь бы никаких родственников не оказалось внутри. Не хотелось бы усугублять. Хотя Богдан говорил Семенычу, что еще три дня бобылем ходить будет.
Небольшая шавка на цепи, увидев меня, принялась поскуливать и футболить пустую миску. Бедная. Ни воды, ни еды. Даже забыла про свои обязанности – облаять незнакомца. Да и на голодный желудок не очень-то и хочется. В первую очередь налила в миску воды, и, когда барбос принялся жадно лакать, подошла к дверям и потянулась к ручке, подумав, что сейчас и выясню, действительно ли по деревням двери не закрывали (хотя на это указывало отсутствие внутреннего замка).
Дверь легко поддалась, и я оказалась на веранде. Изнутри можно было запереться на маленький крючочек, что я и сделала, а затем быстрым шагом прошла в помещение, в котором мы прошлой ночью беседовали.
И куда Семенычу пришло в голову спрятать золото? Вряд ли он поставил в известность Богдана, стало быть, на кухне его не было, но я все равно тщательно обыскала всё. И безрезультатно.
Твою же мать!
Прежде чем приступить к дальнейшим поискам, я стянула с головы платок, взъерошила волосы и достала из рюкзака кофе и турку. Вполне логичное действие для Анюты, если она чувствует себя как дома. И только сделав несколько чудотворных глотков, принялась методично обыскивать дом, стараясь не наводить бардак.
Ну а что? Я здраво рассудила, что менты, обнаружив покойников, не будут трубить об этом на всю округу. Во всяком случае, сразу. Одно дело – найти один труп, и совсем другое – целый десяток.
Тем более уже стемнело, и в гости так поздно к Богдану никто не должен был прийти. А даже если бы кто и заявился, я легко от него отделалась бы: уехал Богдан в город и будет завтра. И точка.
Когда последнее возможное место было осмотрено, но слиток золота так и не был найден, я снова прошла на кухню, заварила себе еще одну чашку кофе, после чего устроилась у окошка и принялась размышлять.
Если Семеныч решил сховать золото так, чтобы Богдан об этом не знал, рассчитывая в будущем вернуться и беспрепятственно его забрать, то где он мог сделать схрон?
Тут было два варианта. Первый: он заранее просчитал, что Богдан откажется и придётся его валить, а стало быть, мог от своего подельника и не таиться. А если бы Богдан согласился, то тем более. Но тогда дом следовало перетрясти ещё раз и более тщательно, потому как золото могло оказаться в самом непредсказуемом месте.
Додумать окончательно я не успела. Кто-то открыл входную дверь, и женский голос громко крикнул:
– Богдане! Чому корів не зустрів? Я вранці напоїла та вигнала. І кіз розпустила, а тепер усі стоять перед задніми воротами. Якщо ти думаєш, що я їх ще й заганятиму, то ти помиляєшся. (10)
Шаги проследовали по дому, и на пороге кухни оказалась тучная женщина лет сорока.
Я сделала глоток кофе и, кивнув, поздоровалась:
– Здрасти, а дядя Богдан ещё из города не вернулся. Он говорил, что может только утром приехать.
Она окинула меня пристальным взглядом и спросила:
– А ти хто така?
– Я Анюта, – сообщила я версию тётки Пелагеи, – племянница дяди Богдана, дочка его сестры Веры. Только я плохо понимаю украинский язык. Можно на русском говорить?
– А, – сказала женщина, – а я тётя Паша. Соседка твоего дяди. И за каким лешим его понесло в город?
– Так жену встретить с дочками, – сообщила я, – должны были сегодня приехать, вроде.
– А, ну да, ну да. То-то он в такую рань прибежал ко мне. Попросил, чтобы выдоила всех и молоко в погреб спустила.
Она помолчала, потом, вспомнив, зачем пришла, махнула мне рукой:
– Пошли. Мне некогда. Своих дел куча. Или загони скотину и подои её. Нечего рассиживаться.
– Чего сделать? – переспросила я.
– Коров и коз по денникам распусти и подои скотину. И сена дай. Не знаешь, как управляться, что ли?
У моей бабушки были коровы, и я ей не раз помогала доить. У неё всё было заранее приготовлено. Ничего сложного: воткнуть в розетку, и аппарат доильный сам всё делал. Главное – рядом сидеть и вовремя остановить. Коз не было, но наверняка и их тем же аппаратом обслужить можно было.
Тётя Паша, увидев, что я вожусь с воротами, сама их распахнула и включила в сарае и на заднем дворе свет. Первыми проследовали коровы, а за ними – целое стадо коз. Последним во двор вошёл лохматый козёл с длинной бородой и размером с небольшого телёнка.
– Ого, – сказала я, – а это точно козёл? А то выглядит как лошадь с рогами.
Тётя Паша ответить не успела. Я козлу чем-то не понравилась, или наоборот, и он, опустив голову, двинулся в мою сторону.
– Мать твою, – сказала я и вскарабкалась на высокий ящик.
– Да ты что, никогда козлов не видела? – рассмеялась тётя Паша. – Он смирный. Давай слезай. Забралась она. Ничего он тебе не сделает. Обнюхает и всё.
– Вот меня ещё козлы не обнюхивали, – ответила я, – да и смотрит он на меня совсем недружелюбно.
– Да ты малой когда была, на козлах ездила, забыла? – тётя Паша расхохоталась ещё громче.
Ездила – не ездила, но ролики на YouTube видела: как один козёл вырвался на улицу, и человек десять от него пострадало так, что пришлось оказывать медицинскую помощь. Мне только этого не хватало. Рука и так болела, а тут, чтобы ещё козёл на рога надел.
Пришлось тёте Паше самой загнать скотину, и только когда козёл оказался заперт, я слезла.
Прошла в коровник и поискала глазами провода. Кроме двух тусклых лампочек, ничего не обнаружила и поинтересовалась:
– А где аппарат?
Ну, может, Богдан его каждый раз где-то прятал.
– Какой аппарат? – переспросила тётя Паша, остановившись и обернувшись ко мне.
– Доильный.
– Доильный аппарат? – она заржала так громко, что и коровы, и козы хором отозвались.
И что смешного я сказала?
Примечание
1. – Я тетка Пелагея! – Но так как никто не стал в ответ представляться, поздоровалась: – Здравствуйте, хлопцы! Никак, такой большой командой к нам едете? А что могло случиться на нашем хуторе, пока меня три дня не было? Свадьба или похороны? А-а-а, – хлопнула она себя по лбу, – никак Гришку на Софье решили поженить? Ну, туда ему и дорога, а то заладил по чужим деревням бегать да девок портить. Видать, последний раз хорошо ему накостыляли, что решил остепениться. Или забрюхатила какая? Мирон, кто у нас выявился на сносях?
2. – Я же сказал тебе, тетка Пелагея, мы по работе, и никто в деревне не умер и не женится. Разве что Натаха-бульбашка, но то через два месяца, не раньше. Петрович же сказал: сразу после посева и ни минутой раньше.
3. – По работе? – рассмеялась бабулька. – Да у нас столько девок в деревне нет, чтобы таким скопом к ним по работе ехать. Ишь, чего выдумал!
4. – Тетка Пелагея, – возмущенно ответил старлей, – ты либо молчи, либо я тебя сейчас обратно высажу на дорогу.
5. – Да пусть болтает, – сказал кто-то из салона, – всё веселее, чем как на похоронах.
6. – А кто это с тобой? – внезапно поинтересовался Мирон, с подозрением рассматривая меня.
7. – Кто? – переспросила тетка Пелагея. – Ты за Анютку спрашиваешь? Так то племянница.
8. – Какая племянница? – удивленно сказал Мирон. – У тебя их отродясь не было.
9. – Так и не моя. Кто тебе сказал, что моя? Стрельцова племянница. Дочка сестрина, Верки Чумной. Анютка это. А ты по лицу не узнал, что ли? А ведь к Верке под подол сам лазил, или ты её только сзади и видел, а лицо не углядел?
10. – Богдан! Почему коров не встречал? Я утром положила и выгнала. И коз распустила, а теперь все стоят перед задними воротами. Если ты думаешь, что я их ещё и загонять буду, так ты ошибаешься.




























