Текст книги "Оторва 14 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Глава 9
Между мной и дулом, смотрящим мне в лицо, было сантиметров пятьдесят, но этот тюбик умудрился промахнуться.
Просто обожгло висок, и словно пламя от костра лизнуло воздух совсем рядом.
Я машинально отпрянула, схватившись за голову. Потёрла обожжённое место и глянула на пальцы. Ещё сантиметр в сторону – и трындец.
– Идиот, – рявкнул капитан.
– Я-я-я, – попытался оправдаться стрелок, опуская руку с пистолетом вниз.
Его тело болтало в разные стороны, а на лице эмоции сменялись одна за другой: ужас, непонимание, смятение.
Звон в ушах притих, и я, соображая, что сейчас последует ещё один выстрел и в этот раз он может оказаться более прицельным, громко заговорила:
– Стойте! Не стреляйте! У меня есть золото, и я знаю, где его много.
Капитан, уже поднявший руку с пистолетом, замер, прищурившись.
– Какое золото? – полюбопытствовал он. – Показывай.
– Было бы неплохо спрятать труп, – я кивнула на ноги, торчащие из-за автомобиля.
– Не твое дело, – ответил капитан и сделал нетерпеливый знак пистолетом.
– Под сиденьем, – сказала я.
– Показывай, только аккуратно.
Я поставила мотоцикл на подножку и, подняв сидушку, потянула тряпку на себя. Медленно развернула и протянула вперёд.
Он, конечно, мог меня всё равно пристрелить, получив искомое, поэтому я быстро сказала:
– И там ещё 399 таких брусков. Мне одной не справиться, и я как раз и хотела найти вот такую группу.
– Это что? – спросил капитан, продолжая держать меня на мушке.
– Золото, – сказала я. – Советского банка. И про него знаю только я.
– Хомяк, дай его сюда, – сказал капитан, не сдвинувшись с места, и ко мне подскочил толстенький парнишка не старше двадцати пяти.
Они вчетвером принялись разглядывать брусок со всех сторон.
– Целый килограмм, – восторженно произнёс четвёртый парень с роскошной копной рыжих волос.
– И сколько там ещё, ты говоришь? – спросил капитан.
Нашли место для переговоров! В любой момент на дороге мог появиться автомобиль, а они решили лясы поточить.
– 399 штук там осталось, – ответила я.
– А там – это где?
– В Крыму, под водой. Во время войны там судно небольшое затонуло, на котором везли золото и прочее. Я дайвер. Плавала и наткнулась.
– Дайвер – это кто? – переспросил капитан.
– Тот, кто плавает с аквалангом под водой.
– И почему только один взяла?
– Там глубина сорок метров, а в лодке я была не одна и не хотела светить. А на второе погружение аквалангов не было.
Видно было, как на лице капитана заработал мыслительный процесс. Один килограмм золота – это, конечно, хорошо, но 400 килограммов – это совсем другое.
– Если поможете мне, – сказала я, начиная торговаться, – я дам вам тридцать процентов.
– А что у тебя в рюкзаке? – спросил капитан, но я ответить не успела.
Стоявший приблизительно в километре от нас «москвич» дважды моргнул дальним светом.
– В багажник его закиньте, быстро, – сказал капитан. Хотя какой он капитан? Вероятно, шлёпнули пару гаишников или ещё кого и разжились оружием и формой.
Рыжий и тот, которого назвали хомяком, вполне оперативно управились: открыли багажник «копейки» и впихнули туда труп. Обратила внимание, что внутри уже лежал кто-то в платье, и решила пока не пытаться что-либо делать, учитывая, что ребята явно нервные и чуть что – сразу стреляют. Просто повезло, что доверили роль киллера доходяге, а то и сама могла уже лежать в багажнике. Не самый лучший конец для Бурундуковой. К тому же пистолет перехватил у додика хомяк, а против двух стволов нечего было и пытаться воевать.
Из-за поворота выскочил белый «жигуль», и рыжий, захлопнув багажник вместе с остальными, принял непринуждённую позу.
Хорошо придумали, стервецы! Поставили две машины на охранение и вчетвером устроили террор на дороге.
– Что в рюкзаке? – поинтересовался капитан, когда автомобиль проскочил мимо нас.
– Личные вещи, – ответила я.
– Сними и положи на асфальт, а сама повернись спиной и протяни руки назад. Сейчас прокатимся в одно место и там более подробно поговорим.
Хреново, ну а что делать? Тем более, даже если бы удалось управиться с этой компанией, то те, что на стрёме, ушли бы, да и где логово?
Я выполнила всё, как мне сказал главный, а в том, что переодетый капитан был главным, у меня сомнений не было.
На руках щёлкнули наручники. Ну, совсем разжились ребята, всё у них было.
Я и шевельнуться не успела, как на голову лёг мешок, длиной почти до локтей, и меня подтолкнули вперёд.
– Голову нагни, – сказал чей-то голос, – а то об кузов шмякнешься.
– Могли бы сначала посадить на сиденье, а потом мешок цеплять, – буркнула я в ответ, но пригнулась.
С двух сторон меня подпёрли локтями. Я услышала, как завёлся мой мотоцикл, а за ним и автомобиль, в который меня посадили.
Ехали мы минут сорок, причём, вероятнее всего, очень быстро свернули на грунтовку, так как машину нещадно трясло почти всю дорогу.
После остановки меня вытащили на улицу, посадили на землю, и только тогда стянули с головы мешок.
Теперь их было семеро, целая банда, что реально сократило мои шансы на выживание, а учитывая, что мы находились на опушке небольшого леса, я почувствовала озноб.
Даже когда я пилотировала самолёт, у меня было больше шансов выкрутиться.
Четверо подкатили «копейку» к обрыву, и автомобиль исчез из виду, а через секунду я услышала громкий всплеск. Следом направили туда же мою «Яву».
– Блин, – возмутилась я. – Мотоцикл на хрена топить?
Все промолчали, только капитан, оглянувшись, сказал:
– Новый купишь, если повезёт.
Я проводила взглядом мотоцикл и, когда раздался всплеск, поморщилась.
Стало понятно, что и сама могу угодить в воду. Учитывая, что противоположный берег был метрах в десяти, можно было предположить, что это канал, и вероятнее всего глубокий, раз они так смело сбросили «жигули».
Капитан вытряхнул на землю всё из моего рюкзака и присвистнул, подняв пиджак с наградами.
– Настоящие? – спросил он, подсунув пиджак мне прямо под нос.
– Разумеется, – ответила я.
– И кто же ты такая?
– Во внутреннем кармане документы, – сказала я.
Он выудил удостоверение, права и паспорт. Они все сгрудились рядом и принялись разглядывать.
– Не нравится она мне, – подал голос рыжий. – Мутная какая-то.
– Шестнадцать лет? – спросил капитан, с сомнением глядя мне в глаза. – И за что такие привилегии?
– Долгая история, – ответила я.
– А мы никуда не торопимся, – усмехнулся капитан. – Попробуй убеди меня не отправить тебя вслед за твоим мотоциклом.
Глава 10
Выдала текст, условно приближённый к правде, и отвечала на вопросы вполне уверенно, но наручники так и не сняли, хотя я и сделала пару призрачных намёков на то: чего меня опасаться?
Не сработало, да ещё и держались на разных углах атаки. Но я и не собиралась сопротивляться. Пока не собиралась. Хотелось оказаться у них в доме, чтобы потом не допрашивать никого, и чтобы автомобили не остались на канале отсвечивать. А то, что они не бросят меня вслед за мотоциклом, – была уверенность. Стояли в сторонке и обсуждали, как добыть золото, вот только никто из них, насколько я поняла, не имел понятия, что такое акваланг, и видел сей предмет только на картинках.
Поэтому нахлобучили мне мешок на голову вновь и сняли только тогда, когда я оказалась в просторной комнате.
Обыкновенная изба с побеленными стенами и печкой в углу.
Меня провели через комнату в соседнее помещение, и рыжий открыл квадратный люк.
– Посидишь пока в подполе, – сказал капитан, – а я подумаю над твоими словами.
Вниз уводили ступеньки, по которым я пошла. Хорошо хоть тусклая лампочка горела, а то запросто могла кувыркнуться. Руки мне тоже не освободили, что совсем было непонятно. Глядя на меня с их стороны, я не представляла реальной угрозы.
Погреб, если считать подпол таковым, не был холодным и скорее предназначался для других целей.
В центре стояли какие-то деревянные ящики, за которыми слышалась возня. Решив, что здесь могут находиться крысы, я не стала спускаться в самый низ, а уселась на предпоследней ступеньке и облокотилась на стену.
В конце концов, они ведь должны были покормить меня, не держать же голодной и без воды, а стало быть, и наручники отстегнут. Не будут же с ложечки кормить.
Прошло минут десять, когда возня за ящиком усилилась и добавилось сопение.
Я нахмурилась и хотела было встать на ноги, чтобы подойти ближе, когда из-за ящика выглянула коротко остриженная голова ребёнка лет семи или восьми.
– Ты кто? – спросила я с удивлением.
Голова поморгала, и из-за ящика высунулось чудо в платьице, хотя я изначально решила, что это мальчишка.
– А ты кто? – спросила она.
– Я Ева, – ответила я.
– А почему ты в штанах? – снова спросила девчонка, внимательно меня разглядывая.
– Мне в них удобно, – сказала я, – а тебя как зовут?
– Меня? – переспросила она, словно размышляя, выдавать вселенскую тайну или нет, но потом всё же решила признаться: – меня зовут Оля, – она помолчала с полминуты, продолжая разглядывать меня, а потом добавила: – Синицына Оля.
Я едва не подпрыгнула на месте.
– Как, как, как? – переспросила я, чувствуя, как меня захлёстывают противоречивые чувства.
– Синицына Оля, – повторила девочка и сделала шаг в мою сторону. – А ты теперь здесь будешь жить со мной? Вместо Марины?
– Какой Марины? – полюбопытствовала я.
– Белкиной Марины.
– Я не знаю Марины, – ответила я. – А кто это?
– Девочка, – с серьёзным видом ответила Оля. – Она старше меня на год. Мы с ней долго жили вместе, но несколько дней назад её позвали, и она больше не вернулась.
Я почувствовала, как по спине поползли мурашки.
Эта компашка случаем не людоеды? Были такие в СССР, читала.
Девчонка на ту Синицыну была не похожа и вероятнее всего являлась просто однофамилицей, но каковы же загадочные явления, которые свели нас вместе в одном подвале?
Проехала бы на час раньше или на час позже и никогда бы не узнала про эту девочку с большими карими глазами.
– А ты как вообще сюда попала? – спросила я.
– Мама Катя говорит, что меня бросили родители, а она обо мне заботится. Вот недавно мне новое платье купила, – и девчонка показала на себя.
Новым его, конечно, назвать было сложно, да и сидело на девчонке как мешок.
– А кто такая мама Катя? – продолжила я выпытывать у девчонки сведения, учитывая, что женщины в доме я пока не видела.
– Я её так называю, – ответила Оля. – Она мне даёт работу, после которой мне положена еда. А если хорошо сделаю, может и добавки дать.
– И ты всё время проводишь в подвале?
– Часто, – подтвердила девчонка, – но больше всего мне нравится убирать на улице. Там столько всего интересного. Но когда я смотрю на птичек, мама Катя ругается и бьёт меня, а мне бы так хотелось глянуть, что там за забором. Я недавно его красила и смотрела в щель. Там интересно, – Оля тяжко вздохнула, почти как взрослый человек.
– А сколько тебе лет? – спросила я.
Девочка задумалась на несколько секунд, а потом уверенно сказала:
– Семь.
Нет, она была точно старше. Восемь с натяжкой или, скорее всего, девять.
– Почему семь?
– Когда последний раз праздновали мой день рождения, я задула на торте семь свечек, – голос у девчонки сделался мечтательным.
– Ты с мамой Катей его встречала? – поинтересовалась я.
– Нет, – она отрицательно замотала головой. – С мамой и папой, – она снова тяжело вздохнула. – Но они меня не любили и бросили, а мама Катя нашла, и я должна быть ей благодарна.
Обычно взрослых девчонок маньяки привозили к себе и насиловали их, но вот то, для чего-то им нужны были маленькие дети, мне было совершенно не ясно. В конце двадцатого века их использовали на органы, но в 1977 году разве делались подпольные операции в СССР? Спросила и сама себе ответила: «Нет. Это было технически невозможно».
Но тогда зачем им девочка? Единственное, что приходило на ум: родителей Оли притопили в машине, а вот на ребёнка рука не поднялась.
Сомнительно, с чего они вдруг так расчувствовались и оставили такую опасную улику.
Над головой послышались шаги, и люк распахнулся.
Девочка присела, прячась за меня, и на её лице отразился страх.
– Дина, – проговорил женский голос, – еда.
Люк захлопнулся, а Оля проворно полезла по ступенькам наверх, но уже через полминуты села рядом с тарелкой манной каши.
– Сахар не присыпала сверху, – расстроилась девочка и, взяв в руки маленькую ложку, попробовала.
– Всё равно вкусно, – сказала она, – будешь со мной есть?
Мне не трудно было перекинуть руки из-за спины вперёд, но мне не хотелось, чтобы компания знала об этом.
Я показала девчонке наручники, сказав, что держать в руках ложку у меня не получится, и, вспомнив, что сказала женщина, спросила:
– А почему она назвала тебя Диной?
– Чшш, – произнесла шёпотом девочка, – она хочет, чтобы я была Диной, но я Оля Синицына. Я помню. Но маме Кате говорю, что я Дина. Когда я называла себя Олей, она страшно ругалась и била меня по лицу. Даже кровь из носа шла. Мне было очень страшно и больно, но ты ведь меня не выдашь?
– Не выдам, – пообещала я.
– А кушать давай вместе, – Оля зачерпнула ложкой кашу и поднесла к моему рту.
Без масла, без сахара и на воде. И Оля решила, что эта бурда вкусная? Что же тогда она могла назвать невкусным?
Глава 11
Мы просидели до вечера в подвале. Я пыталась выяснить разными путями, как она попала в этот дом, но Оля только пожимала худенькими плечиками.
На обед дали картошку с котлетой. Кормить продолжали только девчонку, про меня словно начисто забыв.
Хорошо хоть вода была в кувшине, и Оля несколько раз меня поила из железной кружки.
Через несколько часов я почувствовала, как меня подпирает мочевой, и попросила девочку постучать в люк, но она в ответ испуганно замахала руками:
– Стучать нельзя. Мама Катя накажет больно. А туалет там.
Она прошла в угол подвала, сняла крышку с обыкновенного ведра, задрала платье и уселась сверху, после чего послышалось журчание родника.
Видимо, и вправду стучать было бесполезно. Я улеглась на спину на ящики и продела ноги мимо скованных рук. Ведро – не шибко удобное сиденье, и края неприятно впивались, но я почувствовала себя гораздо легче. Чтобы не травмировать своих стражей, я вновь улеглась на ящики и вернула себе прежнее положение.
– А зачем? – спросила Оля, глядя на мои манипуляции.
– Так надо, – сказала я. – Ты ведь меня не выдашь?
– Никогда, – заверила она меня и поклялась: – честное-пречестное слово. Чтоб меня крысы съели.
Вот не помнила я в своём детстве таких страшных клятв.
Только когда на улице стемнело, люк открылся, и женский голос скомандовал:
– Бурундуковая, вылезай.
Женщине было лет тридцать, хотя, глядя на потасканное лицо, можно было дать и сорок.
Вероятно, вся компания была в сборе, потому и меня решили выслушать ещё раз. Добавилось ещё двое: парень лет двадцати пяти и девчонка на пару лет моложе. Наверняка подружка последнего, так как сидели они тесно прижавшись друг к другу.
На столе был бутыль с мутной жидкостью, и пахло самогоном. Еды было вдоволь, и у меня, учитывая, что за целый день в рот не попало ни маковой росинки, желудок заурчал.
Десять человек – слишком большая банда, чтобы пытаться противостоять, к тому же около капитана, на краю стола, лежал его Макаров, а в противоположном углу толстяк, которого окрестили Хомяком, баловался со вторым пистолетом. Здесь же, на столе, присутствовал брусок золота, который передавали из рук в руки, словно за целый день они так и не смогли насмотреться.
Мне подсунули табуретку, и когда я села, капитан сказал:
– Ну давай, рассказывай ещё раз, где раздобыла золото, как узнала про затонувшее судно, в каком месте это находится, на какой глубине, что нужно для того, чтобы его достать.
Я усмехнулась.
– Ребята, – сказала я, кидая взгляды в разные стороны, – мы так не договоримся. Я целый день просидела в подвале голодной. Руки у меня до сих пор в браслетах, словно вы такой толпой боитесь шестнадцатилетнюю девчонку. И, кроме того, мы не обсудили наши доли в этой операции.
Капитан кивнул женщине, которая, вероятно, и была той самой мамой Катей, и она, стянув с шеи шнурок с ключом, отстегнула наручники.
Я потёрла запястья и, придвинув к себе тарелку, принялась накладывать в неё пюре, салаты и под конец – толстый кусок мяса.
В комнате воцарилась тишина, и все дружно наблюдали за моими действиями.
– У меня в рюкзаке турка и кофе. Нужно заварить, чтобы мозги хоть немного начали работать.
– Плита сбоку, – сказал капитан, – покажи, как ты это делаешь, а то оно совершенно не растворяется в кипятке.
Оно. Машинально отметилось в голове.
Пробовали, значит, уже, и что, никто не знает из всей компании, что это такое? Это они где живут? В посёлке на двадцать домов, куда даже продукты завозят раз в неделю?
Я оглянулась. Плита на две конфорки без духовки, а рядом – баллон на пятьдесят литров с газом. На небольшой кушетке лежал мой рюкзак и все вещи, правда не разбросанные где попало, а аккуратно уложенные по стопочкам. Видно, мама Катя постаралась или капитан дал такую команду. А стало быть, засосало мещанское болото, когда представили, как им будет весело житься при таких-то деньжищах, и решили, что не обязательно на начальном этапе мне делать больно.
Я сыпанула в турку кофе и поискала кран.
– В ведре, – капитан кивнул на табуретку в углу, на которой стояло ведро и железная кружка, выкрашенная в синий цвет. На столе – точно такая же, зелёного цвета. Как же мне нравился Советский Союз с его замечательными красками!
Я сняла крышку и зачерпнула воду. Выпила сама и налила в турку.
Спички лежали на краю плиты, поэтому я подожгла конфорку и продемонстрировала свои действия всей шайке. Ну да, они пялились на мои приготовления, как детки в цирке на фокусника.
Когда поднялась пенка, я погасила огонь и перелила содержимое в чашку через ситечко.
Снова уселась на табуретку, взяла в правую руку вилку, в левую – нож и принялась отрезать от мяса небольшой кусочек.
Нож был с закруглённым концом и такой тупой, что как оружие годился совсем слабо. Разве что в глазик засветить кому-нибудь. Тогда да, наповал.
– Так что насчёт долей? – спросил капитан. – И учти, твой первоначальный план не годится. Нас десять человек, – обозначил он участников, – и потому делить будем на одиннадцать долей.
– Кто-то пойдёт со мной под воду? – спросила я и, убедившись, что желающих не нашлось, сказала: – Тогда это никак не будет по понятиям. Меньшее, на что я могу согласиться, – пятьдесят мне, пятьдесят вам. Двести килограммов золота вам мало за то, что ничего делать не будете? Забудете про охоту на дорогах навсегда. Не придётся рисковать, и до конца жизни хватит. Да оно вам свалится на голову, как манна небесная. А мне нужно много.
– И что ты будешь делать с таким количеством? – поинтересовался капитан.
– Я не собираюсь здесь оставаться, а за границей жизнь дороже.
Все дружно стали переглядываться.
– А как ты собираешься перебраться через границу с таким количеством золота?
– «Бриллиантовую руку» не смотрели? – спросила я, нанизывая на вилку кусочек мяса. – Вот на такой торпеде до нейтральных вод, а там меня подхватят. Есть у меня друзья за кордоном.
Я невозмутимо прожевала, проглотила, запила кофе и улыбнулась.
– Так мы договорились?
– А зачем ты в Кишинёв ехала, если золото в Крыму?
– А затем, – я усиленно елозила ножом по тарелке, пытаясь отхватить ещё кусок, – что мне нужны деньги. Нужно большое количество аквалангов, а иначе швах. А в Кишинёве у меня имеется знакомый ювелир.
– У тебя в кармане почти восемьсот рублей, – сказал капитан, – где ты их взяла?
– Что за глупый вопрос? – усмехнулась я. – Точно не у честных тружеников. Просто не нужно воровать у всех подряд, а нужно воровать у того, кто имеет деньги. Пару раз едва не попалась, но Героя Советского Союза не принято задерживать.
Как я получила звезду и всё остальное, я ещё на берегу канала рассказала, и повторно больше никто не расспрашивал, хотя, похоже, удивление не сошло до сих пор.
Компания снова стала переглядываться. А что я такого сказала? Это же азы, но в СССР банды охотились на всех подряд, так как не было богатых и бедных, но человек, имеющий автомобиль, был априори зажиточным. Но я точно знала, что часто убивали зря, а в карманах находили всего лишь пару рублей с мелочью.
– Но если у тебя были деньги, зачем же тебе в Кишинёв? – снова спросил капитан.
Видимо, без его разрешения больше говорить никто не мог.
– Восемьсот рублей? – я расхохоталась. – Одна заправка баллонов стоит 500–600 рублей, а мне их нужно минимум двадцать. В Кишинёве я бы получила двадцатку под залог и тогда спокойно вернулась.
– И тогда зачем тебе целая команда?
– А так много мне и не нужно было, – согласилась я. – Четверо в катер и сделать вид, что ловят рыбу. Я на буйке уйду под воду и упакую всё в мешки, после чего нужно поднять их на поверхность. В порт с таким грузом не пойдёшь, значит, нужно выгрузить на берегу, убрать в автомобили. Катер сдать пограничникам. Сколько человек ушло в море – столько должно и вернуться. Так что это не хухры-мухры.
Я допила кофе и, поднявшись, принялась заваривать себе ещё один.
– А нырять под воду долго учиться? – полюбопытствовал капитан.
– Полгода, чтобы плавать на десятиметровой глубине. На сорок метров, как я, – это несколько лет, чтобы не сдохнуть под водой. А у меня отец водолаз, вот и научил.
Полгода их явно расстроило, а с другой стороны, я ни у кого на лице не прочитала желания лезть на глубину.
Я снова уселась за стол и потянула к себе ещё один кусок мяса.
Уже и не лезло, но не хотелось выпускать из рук ни ножа, ни вилки, а вот подходящий момент выбрать невозможно было. Стол широкий, почти полтора метра, и стволы в разных углах. Нереально. А случись что – начнут палить сразу. Да и многовато их было.
– Ладно, – проговорил капитан, – ешь. И извини, но я тебе пока не доверяю. Говоришь ты складно, и золото в твою пользу, но переночуешь в подвале. Там не холодно, раскладушку дам, а мы ещё посовещаемся.
А вот это было совсем не айс, но, пока я уплетала мясо, меня никто не торопил. Будет возможность провести молниеносную атаку и завладеть пистолетом, а без него никак, я не была уверена, но на всякий случай, согнув левую ногу, упёрлась пяткой в табуретку, сделав вид, что мне так удобнее сидеть.




























