444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ортензия » Оторва 14 (СИ) » Текст книги (страница 10)
Оторва 14 (СИ)
  • Текст добавлен: 9 ноября 2026, 14:30

Текст книги "Оторва 14 (СИ)"


Автор книги: Ортензия



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 30

4 сентября. Воскресенье. Чёрное море в двух километрах от маяка.

Капитан Полежаев вынырнул на поверхность, вынул загубник, поднял маску на лоб и, глянув на катер, покачивающийся на волнах, перевёл взгляд на Колыванову.

– Нет ничего, – сказал он, – ни скал подводных, ни самолёта. Шесть часов бултыхаемся. Наталья Валерьевна, а вы уверены? Вы доверяете своему источнику?

Наташа на минуту задумалась, вспоминая лицо Бурундуковой. И Каренин, и девочка.

Она кивнула.

– Он должен быть там.

– Мы футбольное поле уже осмотрели и ничего, а уточнить местоположение никак? Может, самолёт в стороне лежит?

– Здесь он, – ответила Наташа, – он должен быть здесь. Источник надёжный.

Капитан скривился, но, подплыв к лестнице, принялся задом подниматься по ней. Рядом с катером вынырнули из-под воды ещё два аквалангиста.

– Наталья Валерьевна, – Артём указал в сторону, где на поверхности моря закачался яркий шар, – буй, буй! Нашли всё-таки.

Через несколько минут на поверхность поднялась вторая тройка ныряльщиков, и один из них, подняв руку вверх, оттопырил большой палец.

Ныряли тройками. Один оставался курсировать на глубине пятнадцати – двадцати метров, а двое бороздили дно. Целый день потратили, и уже масса сомнений появилась. Ну откуда, действительно, здесь мог взяться немецкий самолёт? А если и был, то кто мог его обнаружить на такой глубине? Просто так, свободный ныряльщик? Кому в голову такое могло прийти? А стало быть, все случайности отпадали, вот только Колыванова, которая настаивала на продолжении поисков, делиться секретами не собиралась.

– А груз? – поинтересовалась Наташа, когда обе тройки оказались на борту.

– Наталья Валерьевна, – укоризненно глянул на неё Полежаев, – хорошо хоть объект обнаружили. Время ограничено. Сейчас передохнём и глянем, что находится на борту. А вообще, по уму, тут нужны водолазные работы. Если груза много, аквалангов не напастись.

– Вы мне хоть что-то поднимите, – возбуждённо ответила Наташа, – тогда и будем решать. А скалы там рядом есть?

– Есть, – подтвердил старший лейтенант Кривошеев, – я как раз мимо двух скал прошёл и сразу наткнулся на самолёт. Пустил буй и наверх. Время уже поджимало.

– Там между скал пещера должна быть или грот подводный, – сказала Наташа.

– Есть такое, – согласился Кривошеев, скидывая акваланги, – я фонарём её высветил.

– Там внутри покойничек должен находиться. Хорошо бы его тоже поднять.

– И вот откуда у вас такие ценные сведения? – стрельнул глазами на Колыванову Полежаев, – не расскажете?

– Нет, – ответила Наташа.

– А давно покойник там загорает? – полюбопытствовал Кривошеев.

– С недельку, – ответила Наташа, – совсем свеженький.

Все шестеро аквалангистов переглянулись между собой.

– Весьма любопытно, – сказал Полежаев, – кто же тут неделю назад резвился?

– Не занимай себе мозги, – сказала Наташа и отошла к рубке.

– Можно поздравить? – спросил полковник Самойлов.

Он был одет в спортивный костюм и отдыхал, сидя в кресле. Ни его звания, ни кто он такой, никто на катере, кроме группы Колывановой, не знал. Да и находился он всё время в рубке, поглядывая на спокойное море.

– Рано ещё, – ответила Наташа, – но похоже, не соврала Бурундуковая.

– А у неё был смысл врать? – усмехнулся Самойлов.

– Не было, – согласилась Наташа.

Спустя два часа аквалангисты подняли со дна покойника и слиток золота.

Полковник Самойлов тут же передал по рации на сторожевик: «Бросить якорь и стоять на месте до следующих указаний», после чего дал команду следовать катеру в порт.

– А сколько ящиков там? – полюбопытствовала Наташа.

– Не знаю, откуда у вас информация про двадцать ящиков, мы обнаружили только восемь. Но там ещё один люк закрыт, да мы и не искали больше. В верхнем имеется отверстие, оттуда и достали, как и было сказано, – один. Судя по размерам ящиков, в каждом около двадцати слитков. На глаз. И кстати, о покойнике, – капитан Полежаев кивнул на труп, – патологоанатом скажет больше, но я уже сейчас могу сообщить: это работа профессионала.

Глава 31

9 сентября. Пятница. Гостиница «Николаев». Номер генерал-лейтенанта Самойлова Эльдара Геннадьевича. 15:00.

Присутствовали:

Генерал-лейтенант Комитета государственной безопасности Самойлов Эльдар Геннадьевич.

Полковник Комитета государственной безопасности Самойлов Генадий Эльдарович.

Майор Комитета государственной безопасности Карагодин Владимир Васильевич.

Капитан Комитета государственной безопасности Колыванова Наталья Валерьевна.

– Ну что ж, – проговорил Эльдар Геннадьевич, когда они вчетвером расселись за круглым столом, – Наталья Валерьевна, вам слово. Вы разрабатывали Бурундуковую Еву, вам и начинать. Вставать не нужно, – добавил он, увидев, что Колыванова попыталась подняться, – и я хочу увидеть спор, а не склоку с майором Карагодиным, которую уже имел удовольствие наблюдать. Только по существу без разных домыслов.

Наташа села обратно, одёрнула юбку и сказала:

– Считаю, что отпускать Бурундуковую – это преждевременное решение. Она идеально подходит для операции, абсолютно подготовлена даже без нашего участия. Вы сами знаете, товарищ генерал-лейтенант, до марта месяца не так уж и много времени, и разыскивать другую кандидатуру проблематично. Да, есть подготовленные девочки, но до Бурундуковой им далеко. К тому же она сама дала повод её приструнить. Кто угодно на её месте оказался бы на скамье подсудимых в подобной ситуации, поэтому любое её желание можно легко пресечь. У неё великолепный дар, который её отец распознал в детстве и прекрасно подготовил девочку, словно специально для этого задания.

– Наталья Валерьевна, – проговорил старший Самойлов, – давайте по существу, без общих фраз.

– Без общих фраз, – как эхо повторила Наташа слова генерала, – ситуация в доме. Какая должна быть выдержка, чтобы улучить момент… Я даже не представляю, как можно улучить момент, когда рядом находится десять потенциальных врагов. Да, мы воссоздали картину происшедшего со слов Бурундуковой, и эксперты согласны: именно так всё и было. Но хочу заметить, что молодую женщину она застрелила в затылок без всякого сожаления. Убийство аквалангиста – капитан Полежаев, – она выдернула лист бумаги из кипы, – заявляет, что удар был нанесён профессионально, а он боевой пловец, и к его мнению стоит прислушаться.

– Я читал отчёт патологоанатома и нашего эксперта, – перебил генерал, – взгляд капитана Полежаева беглый, без должного осмотра. Я ценю его качества, но в данный момент давайте будем руководствоваться фактами. Есть описание схватки Бурундуковой, есть акт заключения. Абсолютное совпадение, а потому давайте трактовать все сомнения в пользу Бурундуковой. Меня больше интересует ваше мнение по золоту. Вы беседовали с Бурундуковой. Она у вас выторговывала за каждые сто килограммов нечто новое. Что показалось странным?

Колыванова задумалась на несколько секунд.

– В тот момент она явно издевалась, – высказалась Наташа вспыхнув припоминая разговор, – но если всё сложить вместе, то возникает масса неточностей. Откуда ей было известно, что на самолёте двадцать ящиков с золотом? Просто предположением это невозможно назвать. Я уже сообщала в раппорте ситуацию на борту Ту-154. Был момент, когда за минуту до возникновения чрезвычайной ситуации она внезапно приказала всем пристегнуться. Если бы не её предвиденье, о котором она старательно пытается умалчивать, мы бы все тогда погибли. Вот и сейчас: стоило ей увидеть золото, и она точно до килограмма предположила, сколько его на самолёте. И я бы провела с ней ещё одну дополнительную беседу на предмет, где ещё один слиток, но вы, товарищ генерал-лейтенант, запретили мне это делать, в то время как я уверена, что этот килограмм золота находится у неё.

Наташа замолчала.

Старший Самойлов побарабанил пальцами по столу и обратился к майору Карагодину:

– А вы что думаете, Владимир Васильевич, по этому поводу?

– Не факт. Есть протокол допроса всех свидетелей. Когда Бурундуковая поднялась на борт баркаса, у неё в руках не было посторонних предметов. Я лично с ними переговорил повторно, и они полностью это отрицают. К тому же надо учитывать обстоятельства. Подобная схватка для Бурундуковой – первая. Об этом говорит то, что она изначально решила спрятать труп. Запаниковала, решив, что у пловца может быть напарник и не один. Возможно, обнаружив золото, у неё появились некие крамольные мысли, но она их тут же отбросила и помчалась в Кишинёв доложить о находке именно вам, Наталья Валерьевна. То есть в тот момент она вам всё ещё доверяла.

– Но ведь если слиток был у неё в момент столкновения с бандой, то всё прекрасно сходится, – заявила Наташа, наклонившись вперёд, – Бурундуковая сообщает, что знает, где его много, и её решают оставить в живых, что нестандартно для банды. До этого они убивали всех без разбора. А участковый? Вероятнее всего, он, обнаружив у Бурундуковой слиток золота, решил избавиться от всех потенциальных свидетелей. Очень прекрасно вписывается в общую картину.

– Не совсем, – не согласился майор Карагодин. – Бандитам она могла рассказать о золоте и быть убедительной, а вот участковый… Не стоит забывать, что он попытался застрелить девочку. Он мог действительно избавляться от свидетелей, которые могли заподозрить его связь с бандой. Да, мы этому не нашли ни одного доказательства, но это ничего не значит. Девочка рассказала, что видела кого-то в форме милиции, хотя и не опознала по фотографиям никого. И то, что именно участковый убил около карьера жителя села, она тоже подтвердила. Поэтому, исходя из сложившихся обстоятельств, я считаю, что Бурундуковая не лжёт и она не брала слиток золота с затонувшего самолёта.

Они ещё два часа спорили. Каждый приводил доводы в свою пользу. Полковник Самойлов принимал то одну сторону, то другую, и только генерал не участвовал в споре. Он, слегка прищурившись, смотрел на троицу и тихо ухмылялся в усы.

* * *

9 сентября. Пятница. 19:00. Недалеко от гостиницы «Николаев».

Генерал Самойлов и его сын смотрели вслед удалявшемуся мотоциклу, за рулём которого сидела Бурундуковая.

– Думаешь, Юрий Владимирович одобрит твои действия? – спросил полковник, продолжая смотреть вслед уходящей «Явы».

– Уверен, – ответил генерал. – Эта девочка не предназначена для одноразовой акции. В этом я легко смогу убедить Андропова. К тому же, он знает, что моё слово нерушимо, а он присутствовал в тот день, когда я дал слово офицера. Никогда не произноси клятвы, если не уверен, что сможешь её исполнить. А Ева должна знать, что справедливость торжествует, даже если она идёт вразрез с моральными принципами.

– Однако я с Колывановой абсолютно согласен в одном: она – потенциальный убийца, и пускать её в обычную школу крайне опасно. А если ей что-то или кто-то не понравится? Вспомнить ситуацию в автобусе, когда она стояла с разбитой бутылкой в руках. Драка со сверстниками могла тоже закончиться трагично.

– Нет. Она уничтожает крайне опасных элементов, и вот тут я с Колывановой согласен. Мгновенно находит выход из сложившейся ситуации. Выбирает единственное правильное решение, даже если это грозит ей гибелью. Она готова к выполнению задания физически, но не готова морально. Пусть считает, что мы действительно потеряли к ней интерес. Уверен, она в этом случае раскроет нам новые свои возможности, которые могут закрыться, если держать её под принудительным контролем. Возможно, это результат несчастного случая. Травмы головы три месяца назад, но потенциал в ней был ещё до этого, просто после сотрясения мозга всё обострилось. Пусть годик побудет в свободной обстановке, а мы будем наблюдать. Я уверен, она сама поймёт, что ей тесно в рамках обычного школьника, и сама придёт к выводу, где ей нужно находиться, – генерал причмокнул губами. – Не хочу её ломать. Она великолепна, – и он улыбнулся чему-то своему.

– А зачем тогда оставил курировать её Колывановой? Если они пересекутся в Кишинёве, думаешь, Ева не догадается, в чём дело? – спросил полковник.

– А у Натальи Валерьевны в Молдавии вполне официальное дело, – усмехнулся генерал. – Мы до сих пор не знаем, что за существо проживает там. Так что рыть ей землю и искать дракона или кто это на самом деле. Группу ей пополнили за счёт комитета Кишинёва, вот пусть и трудится в поте лица, а заодно приглядывает, не вмешиваясь. Только в самом исключительном случае.

Глава 32

Я до последнего момента не была уверена, что генерал в самом деле решит побыть золотой рыбкой и выполнить моё желание. Их было несколько на самом деле, но остальные обязана была отработать Наташа, хотя, честно говоря, она меня не на шутку разозлила со своими притязаниями на мою личную жизнь.

Пристала с дурацким вопросом: зачем я возвращалась в деревню?

Я ответила, даже не задумываясь. Разумеется, только ради одного: отыскать свои награды на пожарище, учитывая, что температура такого огня ниже плавления золота. А не искала по известной причине. Там искателей и без меня хватало. А её вопрос: откуда ты это знаешь? Она в школу не ходила и не учила таблицу Менделеева? Для золота температура плавления выше. Я, в принципе, температуру плавления не помнила, но однажды после пожара отыскалась звезда героя, вот по ней и определили, кто сгорел.

Каждый день на протяжении недели на меня сыпались десятки вопросов, словно вылавливая нестыковки. Знали бы, какая у меня память и как я её тренировала в прошлой жизни, так наверняка не приставали бы. Если меня сосредоточить я вообще такое могла выдать!

Автомобиль, в котором ехала Оля, к прискорбному сожалению, тоже оказался на дне канала. По нему и выяснили все данные. Действительно Синицына и действительно Оля. Бывают ведь такие сложные совпадения. Из родственников отыскалась бабушка, но, увы, едва узнав о плачевной судьбе единственной дочери, сердце старушки не выдержало. Она-то надеялась до последнего, что отыщутся все живыми и здоровыми. Так что Оля превратилась окончательно и бесповоротно в круглую сироту.

Как отреагирует мама Бурундуковой на неё, я ещё не знала, но почему-то была полная уверенность, что положительно.

Я, разумеется, быть опекуном не могла, но вот Прасковья Дмитриевна вполне подходила на эту роль. Учитывая, что Оля должна была провести в больнице ещё как минимум три недели, я сказала, что сама переговорю с родителями, имея в виду и подполковника Козырева. И, в общем, всё внезапно стало складываться вполне удачно, что слегка даже настораживало.

Генерал предложил мне вместо Явы шикарную импортную тачку, на которых гоняли гонщики из дальнего зарубежья, но я отказалась. Престижно, конечно, но не хотелось быть уж слишком обязанной. То, что генерал пообещал своему комсоставу, это одно, оно и на меня распространилось, а вот быть обязанной из-за мотоцикла мне совершенно не улыбалось.

Золото я решила сдать тоже из меркантильных побуждений. С одной стороны, потом могла бы достать до того, как дойче появится, но это через пятнадцать лет. Повторно нырять здесь же для самого тупого показалось бы странным, а эти годы хотелось прожить в полном шоколаде. Такое количество ценного драгметалла по любому должно было принести свои дивиденды.

Так-то я вроде никем не охранялась, разве что помощница полковника Самойлова за мной приглядывала, но, можно сказать, была под домашним арестом. И да. Помощница действительно оказалась помощницей. Я-то думала, прибудет барышня с ногами от ушей и личиком, сошедшим с мужского журнала. Ну зачем полковнику помощница? Только для утех.

Явилась женщина лет за сорок в форме капитана. Лицом её физию даже не назвать. Эдакая будка квадратной формы, без грамма макияжа и бровями, как у Брежнева. Трансформер, одним словом. Но! Почерк у неё был – одно загляденье, не то что мои закорючки, Эдгар Аллан По обзавидовался бы. Про дикцию я вообще молчу. Ей на телевидение за кадром работать, а она форму напялила.

Меня пару раз подмывало прогуляться по городу, но она мягко намекала, что не нужно этого делать, и я ей верила. Такому голосу сложно не поверить.

И только когда вечером в пятницу генерал сообщил, что я могу завтра возвращаться в Кишинёв и всё-таки вернуться на учёбу в школе, я выдохнула свободно. Документы вручил временные. Права только на мотоцикл и вместо паспорта – бумажку. Это мне могли сделать в Кишинёве, а вот за остальными придётся явиться в Москву недели через две, мол, мне сообщат точную дату. Я откладывать на завтра поездку не стала. Вот ещё. Я же уже утром могла оказаться дома.

Разумеется, тут же засыпала генерала вопросами по поводу Синицыной, Каренина и прочего.

Женьке не стала звонить, но вот с подполковником Понимашь удалось соединиться. Переговорила, и мысленно пообещала когда-нибудь совершить членовредительство по отношению к Колывановой.

Свою ласточку едва узнала. Привели её в божеский вид, и стала она выглядеть, вероятно, лучше, чем когда вышла с завода. Апофеозом было лобовое стекло. Теперь я могла ехать и без шлема, и ветер не бил бы в лицо, заставляя прищуриваться. Никогда ни на одном мотоцикле у меня его не было, и я, едва тронувшись с места, оценила подарок.

Я клятвенно пообещала генералу не влипать ни в какие истории. Заехать в больницу к Оле, после чего направить свои оглобли в сторону Кишинёва.

Не стала, разумеется, говорить, что перед этим захвачу слиток из дупла, если у меня появится стойкое убеждение, что за мной нет хвоста, а как это проверить, я знала не только в теории.

Не оставаться же золоту незнамо где. В Кишинёве уже прекрасный тайник был оборудован, а здесь, как в старом анекдоте: «Тиха украинская ночь, но сало нужно перепрятать».

Хотя и не горело. Я собиралась до выздоровления Оли приезжать к ней на выходные и потому забрать слиток могла когда угодно. Просто не хотелось лишний раз нервничать из-за того, что какой-нибудь придурок захочет спилить именно это дерево. Проходила я такие случайности.

Когда чета Самойловых осталась позади, я сделала прощальный жест рукой и двинулась в сторону больницы.

Доктор, увидев меня, сделал квадратные глаза и изначально попытался остановить, заявляя, что время посещения закончилось. Но я надвинулась на него с таким хмурым видом, что он показал на коридор, сообщив, что это там, с дверью номер восемь.

Палата оказалась совсем маленькой, всего на четыре койки, три из которых были заняты.

Оля чувствовала себя намного лучше и, увидев меня, обрадованно закричала:

– Мама Ева, мама Ева! – и тут же расплакалась.

Я прижала к себе хрупкое тельце и весело ей подмигнула.

– И чего плачешь? Всё уже в порядке. И доктор говорит, ты идешь на поправку семимильными шагами.

– Мама Ева, – всхлипнула девчонка, прижимаясь ко мне, – я думала, что ты меня бросила. Почему ты не приходила?

Я погладила её по голове успокаивая.

– Нужно было решить несколько неотложных дел. Но теперь мы точно будем жить вместе. Как только тебя выпишет доктор, мы уедем ко мне. Будешь ходить в школу, будем вместе гулять.

– И никогда не расстанемся?

– Очень надеюсь, – я постаралась сказать это уверенно, памятуя о том, что дети очень легко ловят в словах фальшь. Лучше любого детектора. Верят, потому что им хочется верить, но каким-то непостижимым способом знают, когда человек лжет.

Я смотрела на ее милое личико, и мне вдруг пришла в голову любопытная идея. В двадцать первом веке, в отличие от 1977 года, было полно самиздатов, где можно было напечатать свой пасквиль и надеяться, что его найдет свой читатель. И ведь полно было историй о попаданцах. А идея заключалась вот в чем: пока все события за последние три месяца были свежи в памяти, записать их в тетрадках, а потом, будучи еще совсем не старой, выдать на каком-нибудь сайте: «Невероятные приключения Евы Бурундуковой». В принципе, имя и фамилию изменить, хотя к тому времени у меня самой другая фамилия должна была быть, а про эту никто и не вспомнит. Но действительно, за три месяца на десяток томов могло хватить, а то и больше.

А там, имея деньги, а ведь я обязательно их к тому времени должна буду иметь, снять приключенческий фильм, и все будут думать, что это очередная история про попаданца в СССР. Как начать книгу, я еще не придумала, а вот концовка словно поплыла перед глазами: идут титры, а по дороге, только не в городе, а где-то в сельской местности по грунтовке, несётся красный мотоцикл.

Нашу идиллию прервали самым неожиданным образом: дверь в палату распахнулась, и мне в глаза глянул ствол пистолета – той самой маленькой дырочкой, из которой обычно вылетает кусок свинца.

Я машинально закрыла Олю, заталкивая её одной рукой за спину. Девчонка вскрикнула, а потом внезапно громко закричала:

– Это бандит, бандит!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю