444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ортензия » Оторва 14 (СИ) » Текст книги (страница 4)
Оторва 14 (СИ)
  • Текст добавлен: 9 ноября 2026, 14:30

Текст книги "Оторва 14 (СИ)"


Автор книги: Ортензия



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 12

Они разлили самогон по стаканам, и я приготовилась. Самый лучший момент – когда все дружно сидят, запрокинув головы.

Некоторые приподнялись со своих мест, чтобы чокнуться.

– Выпьешь? – спросил капитан, глядя мне в глаза.

У меня даже кожа заходила ходуном, и я отрицательно мотнула головой.

– Я ещё ни разу не пробовала, – ответила я, скривившись, – но запах такой, что, наверное, и не смогу.

Я нанизала на вилку кусочек мяса и поднесла ко рту.

Он рассмеялся и взял свой стакан в руку.

Я напряглась, уперевшись ногой в табуретку, и в этот момент наступила полная темень. Вообще черным-черно.

И тут же раздались голоса, практически одновременно и почти все ругались матом. Причём я поняла только нецензурное, а остальные слова были на украинском языке.

Пистолет капитана находился на самом краю стола, и меня так и подмывало перегнуться вперёд и попробовать отыскать его среди тарелок. Едва сдержалась, прекрасно понимая, что ему только руку протянуть и нащупать, а у меня шансов было совсем мало.

Чтобы отвлечь себя, я впихнула в рот мясо и принялась его пережёвывать.

Свет появился через несколько секунд. Сначала зажглась спичка в руках у женщины, а потом и керосинка. Она накрыла её колбой, и свет перестал дрожать. Кто-то зажёг свечу, а капитан, так и не выпив, поставил стакан на стол и приказал, глядя через стол:

– Ну чего сидим? Наверное, опять пробки выбило. Подпрыгнули быстро!

Он хоть и говорил в сторону, но его взгляд косился на меня, а ладонь лежала поверх пистолета. Очень осторожный, и, невзирая на мой возраст, он меня явно опасался.

Я с невозмутимым видом пережевала, проглотила и, кивнув, сказала:

– У нас дома тоже всё время пробки вышибает, но зимой, когда камин в розетку включаем, чтобы было теплее. А у вас чего? Лето ведь.

Капитан скользнул по мне взглядом и усмехнулся.

– А у нас в любой момент перегорают, – ответил он и добавил сквозь зубы: – Электрики… – и ещё два слова из русского фольклора.

Рыжий и новенький парнишка со свечкой устремились к двери, а я со спокойной физиономией подхватила вилкой капусту и отправила в рот.

Едва я успела пережевать, как лампочка под потолком загорелась, и все вернулись к своим стаканам, но пили уже вразнобой, поэтому момент опять был упущен.

Ещё через несколько секунд вернулись электрики-любители. Капитан поднялся и сделал шаг к окну, доставая из кармана пачку сигарет, а женщина с керосинкой, словно что-то вспомнив, развернулась к девушке.

И в этот момент я решилась. Слишком много их толкалось в конце комнаты, да и Хомяк решил, что выпил мало, и, держа бутыль двумя руками, наливал себе в стакан самогонку.

– Ой, – громко сказала я, – это что, крыса? – и вытянула руку с ножом в сторону угла.

Девчонка, которая в этот момент что-то лопотала на украинской мове своему парню, резко оглянулась и взвизгнула.

На самом деле не было никакой крысы, но все дружно развернули головы туда, куда я показывала. Слева сидел задохлик, который умудрился промахнуться в меня с расстояния в метр, и я решила, что он мне пригодится для потрошения, а вот мужик справа мне не нравился. Он как раз наклонился вперёд, чтобы глянуть на мерзкую животинку, и мне оставалось всего лишь, согнув руку в локте, въехать ему в глаз тупым ножом, что я и сделала, а в следующую секунду, уже оттолкнувшись от табуретки, летела через стол.

Капитан, заметив движение, повернулся ко мне, но я уже сгребла Макаров со стола левой рукой и, пролетев ещё метр, врезала ногой хозяину пистолета точно в солнышко.

Хороший толчок получился. Капитана шарахнуло головой об стену, да и меня развернуло. Я сбросила предохранитель и передёрнула затвор, с сожалением увидев, как вверх взметнулся патрон. Не ожидала, что капитан окажется таким параноиком.

Хомяк от неожиданности выронил бутыль из рук и попытался схватить пистолет, но лишь зацепил его рукой, смахнув на пол, где он и запрыгал, как живой.

У мамы Кати в свободной руке непонятно откуда появился серп, и она резво махнула им в мою сторону. Стояла бы сантиметров на двадцать ближе – запросто могла насадить меня на остриё, поэтому поймала пулю первой. Выстрел в замкнутом помещении словно взорвал барабанные перепонки, распространяя запах сгоревшего пороха. Девчонка, зажав уши двумя руками, громко закричала. Серп воткнулся в дощатый пол, керосинка врезалась в стену, вдребезги разбившись, а мама Катя, откинувшись назад, повалилась на спину.

Хомяк растерянно стоял, наблюдая за прыгающим пистолетом, и я решила, что капитан опаснее. Пуля попала ему в скулу, пригвоздив к полу.

Третьим выстрелом я остановила рыжего, который кинулся на пол за Макаровым. Четвёртая пуля попала в Хомяка, который тоже отлип от созерцания пистолета и попытался перелезть через тело рыжего.

Пятый выстрел достался крепкому на вид парню. Он хоть и сидел за столом, не пытаясь никуда дёргаться, но его я ещё на канале отметила как одного из самых опасных в банде.

И всё. Затвор встал в заднее положение.

Хлюпик и ещё один мордоворот сидели с другой стороны стола, поэтому пистолет Хомяка оказался у меня в руках ещё до того, как они вскочили на ноги. А новенький стоял за спиной своей подруги, всё ещё продолжая держать в руках свечу.

Я вновь передёрнула затвор и снова увидела, как вылетел патрон. Да у них у всех мания преследования была – держать оружие с патроном в стволе, находясь дома.

Я, не раздумывая, выстрелила. Девчонка закричала ещё громче и, вроде, произносила какие-то слова, но я, вероятно поэтому, машинально перевела ствол на тюбика, который попытался прикрыть лицо руками, и нажала на спусковой крючок. Осталась влюблённая парочка. На них я и направила руки с пистолетом. Свеча взмыла вверх, парень повалился на свободную табуретку, а девчонка, вскочив на ноги, бросилась к двери.

Зря. Я не собиралась никого отпускать, поэтому влепила ей пулю точно в затылок. Она влетела лицом в дверь и сползла на пол.

Всё было кончено. Я пробежалась глазами по затихшим телам, убедилась, что тот, которому я влепила нож в глаз, не шевелится, и положила пистолет на стол, внезапно почувствовав дикую усталость.

Увы, передохнуть мне не дали. Пол внезапно вспыхнул, словно был залит бензином, и кто-то бросил туда спичку. Причём пламя взметнулось вверх и принялось распространяться с такой скоростью, что я едва успела отпрыгнуть назад.

Схватила рюкзак и принялась набивать в него свои вещи, благо и деньги лежали на стуле рядом. Капитан не до конца определился, что со мной делать, и не стал их прикарманивать, чтобы показать своё дружеское расположение. Рюкзак получился круглым и неудобным, так ещё и сверху я положила килограмм драгоценного металла. Но я решила: когда выберусь из дома, перепакую, итак, полкомнаты уже вовсю полыхало и неприятно воняло палёным мясом.

Я вскочила на стол, сделала два шага, разбрасывая тарелки в разные стороны, и спрыгнула на пол около дверей. Оттащила девчонку и, выбравшись в коридор, бросилась к входной двери.

Далёкий приглушённый крик заставил меня остановиться, и я, нервно поправив волосы, пробормотала: «Куда это я? А Оля?»

Я подскочила к другой комнате и дёрнула задвижку. Люк оказался лёгким, но едва я его приоткрыла, оттуда повалил едкий дым. Оля, задыхаясь от кашля, протянула мне руки, и я её буквально выдернула наружу. Двигаться на выход уже не получалось, так как огонь распространялся по доскам, мебели и занавескам с невероятной быстротой. Я подтащила девочку к окну и, распахнув створку, бросила сначала рюкзак, а потом помогла Оле выбраться наружу.

Ворота оказались заперты на большой замок, поэтому воспользоваться автомобилем у меня не получилось. Где находилась калитка, вообще было непонятно, а сам дом уже ярко полыхал.

На улице раздались крики людей, и я, схватив Олю, почти потащила её за собой вдоль высокого забора, пока мы не добрались до границы с соседями. Вот здесь, на удивление, я и обнаружила калитку, что меня поразило. Но думать, для чего её сделали, было совершенно не к месту. Мы пробежали по огороду метров десять и оказались перед распахнутыми воротами и мужичком, возраст которого я не смогла определить, но который, заметив нас, попытался перегородить дорогу.

Я, не останавливаясь, врезала что есть дури ногой ему между ног, оттолкнула в сторону, и мы выскочили на узенькую улочку, которая довольно-таки быстро заполнялась народом.

Все взоры были устремлены на горящий дом, и на нас почти никто не обращал внимания. Бегут куда-то две фигурки в полной темноте – так все бежали.

Я остановилась только тогда, когда крики людей остались далеко позади, и, присев на корточки перед девочкой, спросила:

– С тобой всё в порядке?

Она покивала и голосом, пропитанным слезами, тихо произнесла:

– Мама Ева, ты ведь не бросишь меня?

Я почувствовала, как на глаза навёртываются слёзы. Почему-то в голову пришёл фильм «Трактир на Пятницкой» где вот такой-же ребёнок, только мальчишка бродил по рынку и протягивая руку для подаяния всех называл: «Господин, товарищ, барин». Вот и для Оли все кто был старше, были мамами. Я крепко прижала девочку к себе и пообещала:

– Никогда. Слышишь? Я никогда тебя не брошу.

Глава 13

Деревня действительно оказалась маленькой. Мы прошли всего метров двести и оказались на окраине. С невысокого холмика она была прекрасно видна из-за яркого пламени, которое к тому времени охватило не только дом, но и рядом стоящие пристройки.

Народ суетился, слышались женские голоса вперемешку с мужскими: украинский язык, русский и ещё непонятно какой.

– Мама Ева, – проговорила Оля, когда я закончила разглядывать деревеньку, – я устала, у меня ножки болят.

И она со вздохом опустилась на корточки.

Не самый лучший вариант устроиться на отдых, учитывая, что кто-то нас видел и сможет описать, да и сосед горящего дома, которому я неплохо зарядила, тоже мог сообщить правоохранительным органам, едва они появятся.

А они должны были появиться. Не факт что скоро: пока пожарные приедут, пока потушат, и только когда обнаружат десяток обгоревших или сгоревших людей, только тогда и сообщат. Хотя, пока до деревни доберутся, у нас был шанс увеличить расстояние и найти ночлег.

Была бы одна – свернула бы с дороги, нашла бы более-менее подходящее место и там заночевала. Хотя о чём это я? Была бы одна – так и пёрла бы до самого утра, чтобы проложить между собой и деревней километров двадцать-тридцать. А вот с Олей такой вариант не получался. Она щупленькая, маленькая, но посадить себе на шею и двигаться – это без вариантов.

Я присела рядом и потрепала девочку по щеке.

– Надо идти, – сказала я, – вдруг кто нас догонит. Ты хочешь вернуться к маме Кате?

– Нет, – испуганно проговорила Оля, хватая меня за руку, – ты обещала, что меня не бросишь.

– Не брошу, – подтвердила я, и девчушка сразу успокоилась, – но нам нужно хотя бы час пройти.

Девочка покивала.

– Пять минуток и пойдём. Можно пять минуток?

– Можно, – согласилась я, – только не больше.

– А у тебя есть еда? – спросила Оля через минуту. – Мне кушать хочется.

А вот этот вариант совсем вылетел у меня из головы. Да всё вылетело, даже сама девочка. Сама-то я поела, а что теперь с ней делать?

Я приподнялась и всмотрелась в ближайший к нам дом. За ним, метрах в ста, находился длинный сарай, похожий на гумно или сеновал. А ещё метрах в двухстах сплошной стеной чернели деревья.

Если только прокрасться на сеновал, оставить там Олю и пойти раздобыть еду. Других вариантов я не видела.

– Пойдём, – сказала я, – я знаю, где ты сможешь устроиться удобно. Даже лечь.

– И покушать? – переспросила Оля.

– Наверное, да, – кивнула я.

Девочка вздохнула и поднялась с корточек.

Я перехватила её за руку и повела по полю с высокой травой в обход дома.

Дверь в сарай была только прикрыта и не имела никаких замков, поэтому проникли мы тихо и остановились на пороге, вглядываясь в темень.

Сеновал – не ошиблась. Я разглядела небольшой проход между скирдами и провела девочку за собой.

– Здесь и устроимся, – шёпотом сказала я. – Мягко и удобно. Ты побудешь одна, пока я схожу и раздобуду что-нибудь поесть?

– Нет, – почти воскликнула Оля, – не бросай меня.

– Я не бросаю, что ты. Я даже свой рюкзак оставлю здесь.

– Нет, – ответила она, – я потерплю до утра. Когда станет светло, мне не будет так страшно.

– Хорошо, – согласилась я, – ляжем, поспим несколько часов, а на рассвете пойдём дальше. Ты согласна?

– Хорошо, – прошептала она в ответ, усаживаясь на сено.

Я устроилась рядом, решив дождаться, пока девочка уснёт, и только после этого отправиться на поиски еды. Деревня всё же. Должны были быть летние кухни, которые никогда не закрывают, и наверняка там можно было отыскать краюху хлеба.

Но, вероятно, сама за день успела вымотаться и, оказавшись на мягком сене, уснула вслед за девчонкой.

Разбудил меня яркий фонарь, ударивший по глазам, и громкий голос:

– Ну, що я казав, Семеновичу? Ось вони. А я якраз у сусідньому сараї був. Дивлюся – крадуться дві тіні, причому одна з них – дитина. Я й подумав, що потрібно тобі повідомити, поки ти в район не поїхав доповідати про пожежу. (1)

Я резко приподнялась, прикрыв глаза рукой и пытаясь рассмотреть неизвестных.

– А замурзані якісь, – воскликнул тот же голос, – ніяк самі з пожежі. Ти тільки глянь, і багаттям від них за версту вчути можна. (2)

– Вижу, Богдан, – ответил, вероятно, Семёныч, учитывая, что вошедших было только двое.

На вид Семёнычу было лет сорок – сорок пять, и одет он был в форму сотрудника милиции, вот только звёздочек на погонах было всего три. Старший лейтенант? Маловато для такого возраста, если только не напортачил где-то или пошёл служить слишком поздно, вот и не добрался даже до капитана.

– Кто такие? – спросил он, слава богу, на русском, а то бы ещё переводчика пришлось искать.

– Я сейчас всё объясню, – сказала я. – Так вышло случайно, что мы оказались здесь. Автомобиль, на котором мы ехали, сломался. Мы пошли искать дорогу и заплутали. Я подумала, что никому плохо не сделаем, если переночуем здесь, а утром незаметно дальше пойдём. Мы ничего не воруем, мы не воровки.

Старший лейтенант с сомнением посмотрел на меня.

– Вдвоём ехали в автомобиле? – спросил он.

– Нет, – тут же открестилась я от незнакомой машины, – нас подвозили. В Николаев ехали.

Богдан присвистнул:

– Це як же вас занесло в таку далечінь від Миколаєва? Це ж звідки можна їхати, щоб завернути в Баланово? (3)

Баланово? Я про такой посёлок и не слышала ни разу. Да и не посёлок это, а забытая богом деревня. Сама ведь видела всего полтора десятка домов или чуть больше. Хутор какой-то. И откуда мы могли ехать, чтобы попасть в Баланово?

Они оба уставились на меня. Я оглянулась на Олю, которую до сих пор не разбудил звук голосов, и пожала плечами.

– Я не поняла, если это был вопрос.

– Откуда ехали? – спросил Семёныч.

– Из Коблево, – уверенно ответила я.

– Из Коблево в Николаев? – переспросил Семёныч.

– Ну да, – всё так же уверенно сказала я.

– И как же вас угораздило в таком случае оказаться в Баланово? Далековато от трассы.

– Я ведь говорю, что заблудились, – ответила я.

Недоверие Семёныча к моему рассказу, видимо, начало расти.

– А почему такие чумазые, как с пожара? – поинтересовался Семёныч.

– Картошку пекли в костре, – ответила я.

Хотя, судя по интонации Семёныча, он нас уже давно связал с именно с пожаром в деревне.

– А что в рюкзаке? – спросил он.

– Вещи.

Он шагнул ближе и потянулся за рюкзаком.

– Ну давай посмотрим, что за вещи, – сказал он, ухватил его за лямки, и снова отступил назад. – Богдан, да перестань светить на неё, сюда направь.

Он развязал шнурок, откинул верхний клапан и принялся развязывать тубус.

– Я Бурундуковая Ева Илларионовна, – вспомнила я, что нужно было сказать в первую очередь, – Герой Советского Союза.

Старлей поднял на меня удивлённые глаза, переглянулся с Богданом, и оба громко заржали. И что смешного я сказала?

– Документы в рюкзаке, – добавила я, – в пиджаке с наградами.

– Ну, сейчас глянем на твои документы, – весело проговорил Семёныч, наконец справившись со шнуром тубуса.

Он расширил горловину, и его глаза, как мне показалось, перебрались на край козырька фуражки. Он засунул руку в рюкзак и вытащил золотой брусок.

Примечание:

1. – Ну что, я говорил, Семёныч? Вот они. А я как раз в соседнем сарае был. Гляжу – крадутся две тени, причём один из них – ребёнок. Я и подумал, что нужно тебе сообщить, пока ты в район не уехал докладывать о пожаре.

2. – А чумазые какие! – воскликнул тот же голос. – Никак, сами с пожара? Ты только глянь: от них за версту костром учуять можно.

3. – Это как же вас занесло в такую даль от Николаева? Это же откуда можно ехать, чтобы завернуть в Баланово?

Глава 14

Мать же его! Я и забыла, что бросила брусок сверху. Да я вообще случайно его забрала: увидела в последний момент и закинула в рюкзак.

– Це що? Золото? Справжнє? Дивись, і написано на ньому щось. (1)

Богдан буквально упёрся в руку Семёныча своим фонарём.

– Это что? – спросил старлей, непонятно у кого.

К сожалению, ничего придумать не получилось, да и времени на это уже не было.

– Золото, – подтвердила я. – У меня на это есть объяснение, но говорить буду только с кем-нибудь из Комитета государственной безопасности не ниже подполковника.

– А что, только подполковника? – поинтересовался Семёныч. – Может, сразу генерала? Откуда у тебя золото?

– Я же сказала: отвечу только подполковнику КГБ.

– А это что за девочка? – перевёл Семёныч разговор на другую тему.

– Мой пиджак с документами достаньте, и тогда всё станет ясно, – ответила я.

Старший лейтенант задумался на минутку и спросил у Богдана:

– Твои уже приехали?

– Ні, за три дні повертаються. (2)

– Так ты один дома? – почти обрадованно спросил Семёныч.

– А хто ж у мене ще може бути? Тільки корови та кози. Та свинка спорожнилася напередодні. (3)

– Ну тогда пойдём в сени, поглядим документы, а то у меня складывается странное впечатление. Буди девчонку, пойдём в дом.

Оля просыпаться отказывалась напрочь: что-то бормотала и пыталась перевернуться на другой бок.

– Богдан, – сказал Семёныч, – возьми её на руки. Спит слишком сладко, так и не добудимся.

Мы вошли в дом с задней стороны двора, в небольшое помещение, где свисала с потолка лампочка, и старлей указал мне на длинную скамейку. Богдан положил Олю на небольшую сидушку, и они оба с интересом встали около рюкзака.

– Значит, говоришь, документы здесь, в пиджаке? – проговорил старлей, вынимая на стол вещи.

Когда рюкзак оказался пустым, он заглянул внутрь и спросил:

– И где они?

– В смысле – где? – я от неожиданности подпрыгнула и, потянув пустой рюкзак к себе, потрясла его, после чего принялась перебирать одежду.

– Твою мать, – выругалась я, пытаясь припомнить, где находился мой пиджак.

Капитан вытащил все вещи из рюкзака, но я точно видела, как он положил паспорт и удостоверение во внутренний карман и сложил пиджак на стуле. Но я каким-то непонятным образом закинула в рюкзак только юбку. Может быть, он свалился на пол, когда я разбиралась с уголовниками? Тогда выходило, что он благополучно сгорел в доме вместе с документами и наградами. Хотя звезда сгореть точно не могла – это золото высокой пробы, только деформироваться, а вот колодка – тю-тю. Но самое неприятное, что, если номер будет читаем, быстро выяснится, кто находился в доме, кроме покойников. Неприятная ситуация.

Семёныч хрюкнул:

– Ну что, Герой Советского Союза, у тебя хоть паспорт имеется? Сколько тебе лет?

– Шестнадцать недавно исполнилось.

– Так и где паспорт?

– Вероятно, потеряла, – неуверенно пробормотала я, – но мне срочно нужно в КГБ. У меня есть конфиденциальная информация, только для высшего офицерского состава.

Ну а что теперь делать оставалось? Срочно связаться с Наташей. Если кому бублики с самолёта и должны достаться, так только ей, а иначе она меня потом сожрала бы с потрохами.

– А вы вообще кто? – решила уточнить я, а то мало ли.

– Я участковый, – сообщил старший лейтенант. – Сейчас проедем в участок и там будем определяться: и кто тебе нужен, и зачем, и что за девочка с тобой, и кто ты вообще такая.

– В КГБ, – напомнила я ему.

– И в КГБ тоже, – его глаза метнулись на Богдана, – разумеется. И не вздумай дурить. Сейчас садимся в машину, она перед домом, и едем.

– А девочка? – тут же встрепенулась я.

– И девочка тоже, – кивнул старлей, снова метнув взгляд на хозяина дома. – Ты, Богдан, тоже собирайся. Пойдёшь как свидетель.

– Та ти що, Семеновичу, який із мене свідок? – тут же стал отбрыкиваться Богдан. – Вже світає. Мені корів доїти і виганяти їх у череду. Кіз підоїти та випустити. Свині ж, сказав, спорожнила, ікла їм підрізати треба. Я ж тобі тільки про це сказав, а вдома ні дружини, ні дітей. Тільки за три дні приїдуть. Ні, Семеновичу, ніяк не можу. Ти зрозумій правильно. (4)

– Ничего с ними не случится до обеда, мне самому там задерживаться некогда. Нужно ещё глянуть, что там после пожара осталось. Сам видел – выгорело дотла. Как раз приеду, может, остынет, а пока едем. И тут без разговоров.

Остынет? Так он ещё и не знал, что в доме масса трупов? Пожарные что, не приезжали? Хотя, если мы находились в жопе мира, так и не удивительно. Ну, это играло мне на руку: первой заговорю. И есть надежда, что Наташу быстро отыщут или в Москву «протарабанят». Солдатова в КГБ точно все должны были знать. И с Богданом мне как-то было спокойнее. Мало ли что взбредёт участковому по поводу килограмма золота? Вон как глазки забегали в разные стороны. И пестик у него в кобуре имелся. Были в СССР такие случаи, когда менты курьеров с золотом ликвидировали, а в протоколе об этом – ни слова. Полно было дел. Я не курьер, но килограмм драгметалла запросто мог вскружить голову кому угодно.

– Ну, якщо треба, то давай поїдемо, – согласился Богдан. – Тільки там, щоб не затримуватися. Ми хоч до обіду повернутися встигнемо? (5)

– Не переживай, – ответил Семёныч и кивнул мне, – вставай. Идём, я тебя первой в машину посажу.

Уже знакомый «Уазик» стоял перед калиткой. Участковый высунулся на улицу, посмотрел в разные стороны и открыл мне заднюю дверь, на которой красовалась чёрная решётка.

– А девочка? – спросила я.

– Не волнуйся, сейчас и девочка придёт, – ответил старлей и, когда я забралась в автомобиль, захлопнул за мной дверцу.

Оля так до сих пор и не проснулась. Богдан вынес её на руках, Семёныч снова открыл заднюю дверь, и я перехватила Олю двумя руками. Её-то некуда было сажать, только со мной рядом.

Автомобиль тронулся и покатил вдоль улицы. Около ворот дома, где случился пожар, Семёныч притормозил и, высунувшись в окно, крикнул:

– Смотри, чтобы никто не прошёл внутрь. Я быстро прокачусь по делам, а ты – никуда.

– Та ти що, Семеновичу, куди я звідси подінусь? Я ж розумію. Не хвилюйся, я тут уважно простежу. Та зараз ніхто і не поткнеться, горить ще, – раздался в ответ старческий подвыпивший голос. (6)

Охранничек. Но то, что ещё горит, – это хорошо. И что, запаха никто не почувствовал?

– Ой, а куда мы едем? – спросила Оля, поднимая голову.

– Всё в порядке, – ответила я, – сейчас в милицию приедем, и там разберутся.

Она сползла на пол и глянула в окошко. Оглянулась на меня и спросила:

– Но ты ведь останешься со мной, мама Ева?

Я кивнула и прижала её к себе.

– Мама Ева? – хохотнул Семёныч. – Так сколько тебе лет на самом деле?

– Я же сказала: шестнадцать недавно исполнилось.

– Ну-ну, – проговорил участковый и замолчал, словно что-то обдумывая.

– Мама Ева, – сказала Оля, усаживаясь на скамейку рядом. – А у тебя ничего нет поесть?

– Ты чуть-чуть подожди, – ответила я. – Мы сейчас в город приедем и там сходим в магазин.

Надо было, конечно, у Богдана пару бутербродов выпросить, но теперь что уже об этом говорить. Деревня осталась в темноте, а мы ехали по ухабистой дороге, и единственным источником света были тусклые фары, которые били в разные стороны.

И это была не асфальтированная дорога, а узкая грунтовка, на которой два автомобиля разъехаться не могли.

– А куди ми їдемо? Ти, Семеновичу, не заблукав годиною? (7)

И Богдан заволновался, что мне в корне не понравилось. По ходу, участковый и не собирался ехать ни в какой участок.

Примечания:

1. Это что? Золото? Настоящее? Смотри, и написано на нём что-то.

2. Нет, через три дня возвращаются.

3. А кто ж у меня ещё может быть? Только коровы да козы. Да свинка опоросилась намедни.

4. Да ты что, Семёныч, какой из меня свидетель? Уже светает. Мне коров доить и выгонять их в стадо. Коз подоить и выпустить. Свинья, же сказал, опоросилась – клыки им подрезать нужно. Я же тебе только об этом сказал, а дома ни жены, ни детей. Только через три дня приедут. Нет, Семёныч, никак не могу. Ты пойми правильно.

5. Ну, если надо, то давай поедем. Только чтобы там не задерживаться. Мы хоть до обеда вернуться успеем?

6. Да ты что, Семёныч, куда я отсюда денусь? Я же понимаю. Не переживай, я тут внимательно прослежу. Да сейчас никто и не сунется, горит ещё.

7. А куда мы едем? Ты, Семёныч, не заблудился часом?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю