Текст книги "Оторва 10 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 4
Наверное, я начала превращаться в нечто злобное. Во всяком случае, когда разглядела краешек мешочка, торчащий из кармана, во мне, где-то внутри, вспыхнуло неосознанное нечто. И я абсолютно машинально добавила грабителю, или как я должна таких называть, пяткой по шее, заставив его распластаться на полу. Присела рядом с тушкой и вытащила у него из кармана злополучный мешочек со своими наградами. Не ошиблась, действительно мои награды. Вот урод! И как же вовремя я вернулась домой. Поехала бы на такси – и прощай, родимые.
В этом положении меня и застал очередной гость. Входная дверь открылась, и на пороге появилось вполне знакомое лицо. Как-то хотела ему руку сломать, но в последний момент передумала, так что максимум, что мог заработать, – трещину, и то под сомнением. Вероятнее всего, просто ушиб. Но качественный. Орал он тогда будь здоров, хоть уши ватой закладывай.
Он замер на пороге на какое-то мгновение, но сзади его кто-то подтолкнул, и через секунду я увидела ещё одну знакомую личность. Но если жирный Михась был в форме, то вот его компаньон сегодня явился вполне цивильно: в брюках и рубашечке.
Ждать от них чего-нибудь путного я не надеялась, тем более что у рядового Михася на боку имелась кобура, и в данный момент он был обеспокоен тем, чтобы расстегнуть её как можно быстрее. Да и бывший начальник Фрунзенского района, увидев два тела, заёрзал не по-детски.
Серьёзная ситуация для закрытого пространства, и пол был усыпан самыми разнообразными предметами. Но от Михася следовало избавляться в первую очередь, так как явились незваные гости не на чай с ватрушками, а этот идиот мог и пальнуть с перепуга.
Жалко мне было трюмо, да и зеркало могло вдребезги разлететься, но лучший способ избавиться от врага и завладеть его оружием я не нашла, тем более что бывший полковник тоже рвался в гости.
Всё произошло, разумеется, гораздо быстрее. Едва увидела, кто рвётся ко мне в квартиру, как взвилась в воздух, раскручиваясь. Уткнулась в толстый живот, спиной обхватив шею Михася двумя руками и подбросив ноги вверх, сделала вид, что пытаюсь ударить ими Суховирского. Кажется, такой была у него фамилия в прошлую нашу встречу.
И ведь вроде должны были его послать коровам хвосты крутить, так нет, объявился в такой удачный момент, когда два гопника решили квартиру обнести. Бывают ли такие совпадения?
Он, разумеется, отпрянул, но я и не стремилась его ударить. Мне размах ног был нужен, чтобы сдвинуть с места жирного Михася.
Всё и получилось, как рассчитывала. Пятьдесят килограммов Бурундуковой в ускорении. Тут никакая шея не выдержит. Михась поддался вперёд с такой скоростью, что я едва успела выскользнуть из-под него, а ведь мог и придавить сверху своей тушей.
Его голова приземлилась на тумбу трюмо с такой силой, что ДСП проломилось. Зеркало, на удивление, осталось целым, а вот дверцу вырвало с петель.
Я успела откатиться и упёрлась спиной в тушку грабителя. Рядом брякнулся пистолет, который Михась всё же успел вытащить из кобуры, а вот воспользоваться не получилось.
Бывший полковник рванул вперёд и, может, и достал бы, но, зацепившись за Михася, приземлился рядом со мной, смачно приложившись лицом об паркет.
Я подхватила «Макаров», вскочила на ноги, сняла с предохранителя и передёрнула затвор.
Суховирский поднял голову и замер. Да кто угодно замрёт, когда ему в лицо смотрит ствол.
– Нападение на представителя власти при исполнении, – промямлил он, подёргивая нижней губой.
– Рот закрой, – сказала я. – Будешь на вопросы отвечать, когда я их задавать начну.
– Ты не выстрелишь в офицера милиции, – ответил он и попытался приподняться.
– Лежать! – рявкнула я.
– А что ты мне сделаешь? – ухмыльнулся он и сделал вторую попытку.
Я направила ствол в пол и потянула спусковой крючок. Как-то была уверена, что «Макаров» стреляет гораздо тише, а тут словно граната взорвалась.
Хорошо ещё дверь квартиры была нараспашку, а то и оглохнуть можно было. Хотя с какой стороны хорошо. В подъезде захлопали двери и послышались голоса.
Отгородиться не получилось, так как между мной и дверью находились обои. К тому же Михась не подавал признаков жизни, вот и приходилось прокручивать в голове все последствия от моего небольшого озорства.
Полковник спорить не стал, уткнулся мордой в паркет и забубнил, что в этот раз у меня огромные неприятности.
Ну, конечно. Вот так и поверила. Захожу в квартиру, а её пытаются взять на гоп-стоп четыре юзера, двое из которых с сомнительной репутацией.
В дверном проёме появилась голова отца Люси. Молчаливая голова с глазами, как у лягушки, которой на задницу наступили.
Я поздоровалась.
– Вызовите милицию! – завопил Суховирцев, оглянувшись.
Фёдор Аркадьевич не шевельнулся.
Он мне рассказал про тот вечер, когда я разгромила Фрунзенское РОВД. Мол, ассоциация у него возникла с последними днями войны. Говорил, что был предельно ошарашен. Вероятно, и сейчас у него состояние было где-то рядом с пределом.
Он милицию точно бы не вызвал, но крики бывшего полковника разлетелись по всему подъезду, и народ где-то на лестничной клетке загомонил. Запросто кто-то сердобольный мог накрутить циферки на телефоне и сообщить, что идёт перестрелка. Да и вонь от сгоревшего пороха забила все щели.
А нам милиция в данный момент была совершенно не нужна. Мало ли кто приедет. А если не из «Роз-13»? Тогда и не объяснить, почему мент лежит и не шевелится, а у него из-под головы ещё и небольшая лужица крови подтекать начала. Точно устроят перестрелку. А могут и с автоматами явиться.
– Дядя Федя, – рыкнула я громко, – приходим в себя.
Его взгляд скользнул на мои руки, которыми я крепко обхватила рукоятку пистолета, и после чего он поднял глаза на меня.
– Здрасьте, – поздоровалась я повторно, – дядя Федя, не будете ли вы столь любезны, чтобы набрать на телефоне номер и протянуть мне трубку? А то у нас ситуация не совсем адекватная.
– Какой номер? – переспросил он. – Ноль два?
– Нет, нет, нет, – я постаралась улыбнуться, – милиция нам совершенно не нужна. Трубочку поднимите, я продиктую.
Вместо того чтобы поднять трубку, он поинтересовался:
– Это ты стреляла?
И его взгляд упал на Михася, который заворочался, громко издав стон. Какая крепкая башка! А грабители всё ещё находились в нирване.
– Дядя Федя, нужно срочно позвонить, а то ужас какой будет. Пожалуйста.
Он поднял телефон и уставился на меня. Я продиктовала номер, и когда пошли громкие гудки, протянула руку.
– Алло, – в трубке раздался незнакомый голос.
Я размышляла не более секунды, а потом привычно проговорила:
– Вы ещё продаёте славянский шкаф с перламутровыми ручками?
Глава 5
Оказывается, в таком положении мне, честно говоря, находиться не приходилось. В том смысле, что именно мою квартиру ещё ни разу не обворовывали. Но если бы это произошло на самом деле, народ наверняка высыпал бы из подъезда и снизу внимательно наблюдал за окнами, что-то тасуя между собой.
В реалии всё было наоборот.
Лестничная клетка имела в длину чуть больше двух метров, а в ширину и того меньше. И на этом ограниченном пространстве, как мне показалось, столпились все жильцы подъезда, высовываясь друг из-за друга, залезая на перила и пытаясь разглядеть, что же происходит в коридоре. Сюрреализм.
Дядя Федя продолжал стоять на пороге, перекрывая обзор, чем очень возмущал любопытные массы, но с места не сдвигался.
Прошло уже минут десять. Все пострадавшие от действий Бурундуковой пришли в себя и периодически горланили тем, кто стоял на площадке, чтобы вызвали милицию. Им в ответ кричали, что уже вызвали, но никто так и не появился.
Я заставила своих заложников перебраться в угол коридора и попросила Люсиного отца хоть чуть-чуть прикрыть двери, потому как опасалась, что толпа хлынет в квартиру, надеясь выяснить пикантные подробности у главных участников происшествия.
Собственно говоря, нездоровое явление – лезть туда, где кто-то постреливает из пистолета.
– Ты хоть представляешь, что тебе сейчас будет? – ухмылялся Суховирский.
После того как все пришли в себя, он осмелел и, вероятно, был уверен, что теперь-то я уж точно стрелять не буду. Как никак, друзей по несчастью прибавилось, и свидетелей – целая толпа за дверью.
Грабители молчали. Молодой хотел что-то сказать, даже выдал несколько букв из своего скромного арсенала, но старший зло на него цыкнул, чем заставил закрыть рот. Надеялись отмазаться: «Что я – не я, и корова не моя»? Это у них точно бы не получилось. На деньгах отпечатки должны были остаться, и на наградах. Вряд ли он засунул себе мешочек, не заглянув в него. Открыл, достал, прибалдел и убрал в карман. Не на ковёр же вешать у себя дома. Ясен пень, что толкнуть.
За сколько можно было продать в СССР орден Ленина и звезду Героя, я не знала, но в будущем цена на них была не маленькой. Вероятно, и в 1977 году они запросто могли стоить как несколько зарплат честных тружеников.
– Лучше всего, – продолжал лепетать недоделанный полковник, – тебе прямо сейчас сдаться. Суд учтёт твою помощь следствию. Верни пистолет.
– Заткнись, пожалуйста, – ответила я, поигрывая Макаровым.
Я тоже сидела, но в противоположном углу, на рюкзаке с парашютом, и прислушивалась к гомону в подъезде. Уже давно должна была примчаться кавалерия, так как я объяснила ситуацию, и тянуть с приездом они никак не могли. Однако часики тикали, а никто не появлялся.
– Ты же понимаешь, чем всё закончится, – продолжал гнуть свою линию Суховирский, – в этот раз тебе выкрутиться не удастся. Вооружённое нападение на органы власти.
– Я знаю, что ты за орган, – фыркнула я, – вот сейчас пристрелю тебя, вложу нож в ладошку, и останутся на нём твои пальчики. И выдам свою версию происходящего. Так что лучше заткнись.
– Ты не сделаешь этого, – возразил он, – свидетелей много. И будет две версии.
– Хочешь проверить? – я зло зыркнула на него. – Шлёпну всех четверых, и останется только одна. Жирный, к примеру, сошёл с ума и стал палить куда не попадя, а я ему в конце ножиком горло перережу в целях самообороны.
– Ева? – Фёдор Аркадьевич закашлялся. – Ты о чём сейчас говоришь?
– Представляю дальнейшее развитие событий, если он не заткнётся, – отмахнулась я.
– Товарищ подполковник, – заблеял Михась, – не нужно её злить. Посмотрите на её глаза. Они сейчас такие же безумные, как тогда в РОВД.
О как. Подполковник. А генерал грозился до майора понизить. Значит, решил, что сразу на два звания будет нехорошо. А жаль. Я бы его в лейтенанты закинула.
– Успокойся, – возразил Суховирский, – если она в кого-нибудь из нас выстрелит, её посадят на пятнадцать лет.
В коридоре наступила тишина. Все молча сидели, и только глаза Михася метались в разные стороны. Оказалось, он так размышлял.
– А мне какая будет разница, на сколько её посадят, если она меня застрелит? – спросил он через минуту.
– Правильный вопрос, Михась, – я улыбнулась. – Посадят меня или нет – это под вопросом, а вот то, что тебя к тому времени уже успеют похоронить, вполне реально. И ты не сможешь в полной мере насладиться.
Я как раз заканчивала фразу, когда на площадке гомон усилился.
Вполне уверенная, что прибыли ребята из комитета, я облокотилась на стену и облегчённо выдохнула. И подумала, что обязательно им пенделя пропишу за то, что так долго добирались. В самом деле, не меньше пятнадцати минут прошло.
Однако ошиблась. Раздвинув двери в коридор, вошёл лейтенант, а за ним протиснулся майор. Третий остался на площадке, разгоняя толпу, и тоже в чине лейтенанта. Надо же, и ни одного рядового или сержанта.
Майор сразу уставился на пистолет в моих руках и потребовал:
– Оружие на пол положи и встань.
Выполнила только наполовину: поднялась на ноги. Менты ментами, но вот сразу отдавать пистолет не захотелось, к тому же они не торопились тянуться к своим кобурам.
– Представьтесь, майор, – сказала я, продолжая помахивать стволом.
В принципе, уже догадалась, что он меня знает, и потому уверенно себя чувствовал. Иначе бы шли на штурм с криками «Банзай».
Он раскрыл удостоверение и представился:
– Майор Максимов.
Больше не сказал ни слова, но я его вспомнила. Илья Спиридонович как раз на его место сел, а Максимова собирались кинуть в тот злополучный Фрунзенский РОВД вместо Суховирского.
Начальство, одним словом. И, возможно, временно исполнял обязанности Козырева, хотя и это не объясняло, почему не приехал наряд из местного участка. Это было бы наиболее вероятным.
Но сажать под дуло ещё трёх офицеров не было смысла. Эти как раз должны были разобраться в ситуации и вынести честный вердикт.
Я перевернула пистолет и протянула его рукояткой вперёд. На предохранитель ещё минут пять назад поставила.
Максимов передал пистолет лейтенанту и только теперь глянул на сидельцев. Суховирцев, едва я отдала оружие, тут же вскочил на ноги и громко, можно сказать, заорал, тыкая в меня рукой:
– Цепляй на неё наручники! Она нам угрожала пистолетом и произвела выстрел, чтобы доказать, что её намерения серьёзны. Угрожала убийством, – он обернулся ко мне, – сука, теперь ты доигралась.
Я не нашла нужным ему отвечать, а за суку он потом получит.
– А что здесь вообще произошло? – поинтересовался майор.
– В участке разберёмся, – заявил Суховирский. – Я рапорт напишу. Забирай её и поехали.
– Да подожди ты, как голый в баню! А протокол места нападения? А следственные мероприятия? Успеем доехать. Давай рассказывай, что здесь было.
Подполковник стушевался. Ну, разумеется, для начала нужно всё запротоколировать, понятых пригласить, а потом уже мчаться в отдел. Мне как раз это было на руку. Моя гвардия должна была с минуты на минуту появиться.
– А что было? Меня Сазонов попросил допросить в качестве свидетеля Бурундуковую, я и приехал. Дверь была открыта, на полу лежали вот эти двое, а она шарилась у них по карманам. Мы даже слова не успели сказать, как она ударила Красногорского, – он показал на лицо Михася.
Никаких особенных следов на лице толстяка не осталось, а вот на лбу выросла здоровущая шишка, как у носорога. Из носа кровь натекла, но он не выглядел поломанным. Так, шлёпнулся об пол, и всего делов.
– Выхватила у него пистолет и заставила нас сидеть под дулом до вашего приезда. Налицо вооружённое нападение на представителей власти и тяжкие телесные, – закончил Суховирский.
Взгляд у Максимова сделался прищуренным и почти довольным. Он глянул на грабителя, того, что был старше, и сказал:
– А вы кто? Я видел вас сегодня у нас в канцелярии.
– Так точно, – ответил незнакомец и полез во внутренний карман. – Майор Туманов, Алексей Владимирович. Отмечал прибытие в командировке, – он показал на молодого и добавил: – Мой коллега, лейтенант Савушкин. Прибыли по одному очень важному делу.
– Вспомнил, – ответил Максимов, разглядев удостоверение. – А как в квартире оказались?
– Это не имеет отношения к делу.
– Нормально, – рассмеялась я. – У нас менты уже в гопников переквалифицировались? Взломали замок и пытались ограбить. Деньги прихватили. Что-то ещё, вероятно. Карманы выворачивайте.
– Бурундуковая, – съязвил Максимов, – до тебя тоже очередь дойдёт.
– Так может быть, в первую очередь допросите потерпевшую, а не будете слушать сказки Венского леса? Надо же. Неважно, как они проникли в квартиру. Ещё как важно. Давайте я расскажу, что здесь произошло.
– Бурундуковая, – повысил голос Максимов, – я ещё раз говорю: помолчи. Дойдёт до тебя очередь.
– Это вы такой смелый, что Ильи Спиридоновича нет. Так он на днях вернётся, и я ему десять рапортов настрочу. Вот это я вам обещаю.
– Товарищ майор, – сказал Туманов, – давайте пройдём в комнату, и я вам сообщу пару любопытных фактов. – Он оглянулся на меня. – Это сугубо конфиденциально.
Я прищурилась. А ведь этот майор мне совершенно не понравился. Не гопники, а менты. Командировочные. И что они искали в этой квартире?
Они пробыли наедине не больше двух минут. Майор Максимов высунулся из-за двери и громко крикнул:
– Страгин, лейтенант! Срочно двух понятых сюда!
Глава 6
У меня, наверное, глаза на лоб вылезли, во всяком случае, зрачки разболелись. В СССР, что ли, обыск делали без санкции прокурора? Захотели, вошли и вперёд? Да ещё понятыми припёрлись две Павловны, родом из прошлого века.
Громко хмыкнули, проходя мимо меня, и, кажется, та, которую Люся назвала Александрой, прошипела:
– Проститутка.
– Вспомнила свою лихую молодость, – кинула я в ответ.
– Нет, вы слышали! – громко проговорила она, проходя в комнату.
Учительницы, блин! И вот чему они учили школьников, спрашивается?
И самое неприятное: никто из присутствующих не разулся. А я только вчера генеральную уборку сделала. Подготовилась к приезду родителей, называется.
Разумеется, стало любопытно, зачем им понятые? Что они могли найти? Наган и брюлики – тю-тю, я их ещё вчера заныкала так, что ни одна собака найти не смогла бы. В будущем могли наркоту подбросить, но в СССР вроде ничем подобным не занимались. Тогда что?
И вообще, поиск нужно делать при хозяине квартиры, а в отсутствии мамы я была главной квартиросъёмщицей. Слово-то какое!
Но хоть меня и не пригласили, я шагнула внутрь. В конце концов, я проживала в этой комнате. Внутрь, это громко сказано, на полшага и встала за спинами бабулек.
Максимов раскладывал на диване мои золотые украшения. Лейтенант Страгин, который пригласил понятых, мои награды. И рядом лежала пачка соток.
Не заметила, когда их успели притащить в комнату. Лежали ведь на полу. Разве что лейтенант подобрал, когда спешил за понятыми. Ну надо же, какой прыткий!
Я остановилась на пороге комнаты и поскребла ноготком кончик носа, пытаясь сообразить, что всё это значит.
Максимов тем временем принялся пересчитывать купюры под бдительным оком старушенций, причём громким голосом выговаривая. Командировочный майор стоял около стола и улыбался, как ребёнок, которому дали конфету.
Максимов закончил пересчитывать денежные знаки и что-то записал на бумаге. Развернулся ко мне и спросил:
– Бурундуковая, кому это принадлежит? Тебе или подполковнику Козыреву?
– Десять соток не хватает, – сказала я. – Вы, ребята, не балуйтесь, у меня каждая бумажка записана.
– Не морочь голову, – ответил Максимов и снова спросил:
– Так кому это принадлежит? Тебе или подполковнику Козыреву?
Я ещё раз поскребла нос, всё ещё не догоняя, что вообще происходит, и, чтобы протянуть время, переспросила:
– Какому Козыреву?
– Бурундуковая, не нужно притворяться, что ты не знаешь, кто такой подполковник Козырев Илья Спиридонович.
– Знаю, конечно, – согласилась я.
– Ну и? – он раскрыл глаза шире и уставился на меня.
– Ну и что? – спросила я.
– Чьё это? – он показал на диван.
– Каким образом это может принадлежать подполковнику Козыреву, который здесь не живёт? У него своя квартира. Что вы вообще делаете, я могу узнать?
– Так значит, это всё принадлежит тебе? – Максимов расплылся в идиотской улыбке.
– Разумеется, мне, – кивнула я.
– Подтвердила! – он поднял палец вверх и глянул на старух. – Вы всё слышали.
– Мы всё слышали, – прогундосила одна из них, а вторая в знак согласия принялась махать головой вверх-вниз.
– Очень хорошо, – сказал Максимов, – что ты, Бурундуковая, приняла правильное решение. Сотрудничать со следствием. Это очень хороший поступок, и на суде тебе это обязательно зачтётся.
– Я всё ещё не пойму, о чём речь идёт, – сказала я. – Ну, моё это, и что?
– Бурундуковая, – улыбка сползла с лица майора, – сдавай своих подельников. Кто входит в банду, когда и на кого следующее нападение. Ты ведь не одна этим промышляешь. У вас должен быть наводчик в сберкассе, который передаёт вам сведения.
– Какие сведения? – осведомилась я, начиная соображать, куда он клонит.
– Тот, кто вам сообщает, что со сберкнижки снята крупная сумма наличных, – у Максимова на лице снова появилась улыбка.
Я бы, конечно, шагнула в комнату, если бы в ней осталось место для меня, и майор получил бы смачный шлепок по своей скуле. Но между нами стояли бабки и лейтенант, поэтому я просто сказала:
– Ты идиот, Максимов?
– Что-о-о-о?
– То, – ответила я, – когда я говорю, что это принадлежит мне, это значит, что принадлежит мне.
Он повращал глазами и, развернув стул, уселся прямо на мои вещи.
– Значит, Бурундуковая, по-хорошему не хочешь. А ты хоть соображаешь, что тебе светит? – он показал на деньги. – Кража в особо крупных размерах. Это семь лет запросто могут дать. Плюс золото. Это редкие украшения, и мы обязательно выясним, у кого было украдено. Но самое главное вот, – он поднял на уровень глаз Звезду Героя, – за эту кражу ты получишь пятнадцать лет строгого режима. Поняла? Так что сама думай, идёшь за кражу или за хранение.
– Да ты совсем придурок, Максимов! Завтра весь Кишинёв будет знать, что менты совершили вооружённое ограбление квартиры, где проживает Герой Советского Союза. Вот это я тебе обещаю.
– Какого Героя Советского Союза? – брови Максимова сошлись на переносице.
– Как какого? – я наклонилась вперёд, сверля глазами майора. – Я, Бурундуковая Ева Илларионовна, Герой Советского Союза. И это мои награды, которые мне вручил лично Леонид Ильич. Деньги получены в Кремле за высокое звание. В мешочке находится чек и список всех золотых украшений. На полке лежит папка, в которой документы на награды и грамоты, а удостоверение я сейчас покажу.
Я шагнула в коридор и, присев рядом с рюкзаком, вытащила из бокового кармана права, комсомольский билет и удостоверение.
Когда я вернулась в комнату, там уже творился раздрай. Папка была в руках у Максимова, и он перебирал бумажки. Подойти ближе, чтобы самолично вручить, я не могла, поэтому бросила документы на диван.
– Изучайте очень внимательно, – сказала я, впечатывая каждое слово, – потому как завтра об этом узнает вся Молдавия, а послезавтра – вся страна. Копию протокола мне не забудьте оставить, где распишутся эти две старые кошёлки. В газете на всю страницу напечатают. Вот это я вам обещаю со всей своей комсомольской сознательностью.
Старушка, та, которая была Ольгой, прикрыла рот рукой и опустилась в кресло.
– Евочка, – сказала вторая, – мы ведь не знали, что ты Герой Советского Союза. Ужас-то какой! Ты уж прости нас, старых, – и она сложила ладони на груди.
– Никто не взламывал замок, – проговорил Максимов.
– Да? – поинтересовалась я. – А как же они оказались в квартире?
Вместо Максимова ответил майор Туманов.
– У меня ключи. Мне их Илья Спиридонович дал. На тот случай, если тебя не будет дома. Правда, он не предупредил, что ты можешь за себя постоять, – он потёр шею. – Мы из Хабаровска, прибыли сегодня утром. Илья Спиридонович предложил пожить у вас, заодно присмотреть за тобой.
– А заодно полазить по шкафам, есть ли что ценное?
– Никто не лазил. Я приоткрыл двери, глянул, если ты дома. Подумал, может, спишь. Ну и увидел стопку денег. А там и золото, и награды. Илья Спиридонович не сказал, что ты Герой Советского Союза. Я и решил, что пока родители там, дочка встала на скользкую дорожку. Но ты сама должна понимать. Я не мог поступить иначе, увидев Золотую звезду.
– Илья Спиридонович ещё не знает. Я три недели назад была в Кремле, – ответила я, успокаиваясь. – А что с выстрелом делать будем? Раз уж вы первыми накосячили, я думаю, что про это можно забыть? Ну и я кое-что забуду.
