Текст книги "Оторва 10 (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Оторва 10

Глава 1

– Ты, ты… – пролепетал Валера, рассматривая меня.

– Что я? Стихи новые родились? Даже не вздумай, я ведь тебя предупреждала.

– Ты очень красивая, – наконец проговорил Валера.

– Теперь ты понял, что потерял? – фыркнула я. – Идём. Нам ещё в «Самоцветы» заехать нужно и за цветами.

– В «Самоцветы»? Зачем в «Самоцветы»? – поинтересовался Валера.

– Подарок достойный первого секретаря, что непонятного?

Набор никуда не делся, и я его приобрела вместе с симпатичной прямоугольной коробочкой. За цветами пришлось ехать на улицу Гоголя. Не меньше трёх десятков женщин сидели напротив памятника Штефану. Сразу узнала его по кресту. Розы были по рублю, и я раскошелилась на двадцать пять штук. Вручила ошарашенному Валере букет и забралась на заднее сиденье такси.

Вообще, надеялась, что мальчик приедет на папиной «Волге», на которой имела счастье прокатиться один раз, но нет, прикатил на такси.

Добрались мы до именинника только к пяти часам вечера, к высокой свечке на Измайловской, где, как рассказывала мне мама Бурундуковой, перед Новым годом один ушлый сиделец приговорил своих дальних родственников.

Неплохо начала ориентироваться благодаря карте Кишинёва.

Букет я вручила Наталье Павловне, которая от неожиданности сделала несколько шагов назад и едва не врезалась в стену.

Ну а что. Последний заход, так сказать, и хотелось, чтобы запомнили навсегда.

Собственно, представляла я маман Валеры более презентабельной. На самом деле, передо мной стояла женщина в три моих обхвата и ростом не выше 155 сантиметров. И ни её нарядное платье, ни золотые украшения не делали из неё светскую даму. Да и украшения с моими не стояли в один ряд.

А уж как пялились на меня хозяева квартиры, и описать было сложно.

– Поздравляю, – сказала я в очередной раз, так как казалось, что они меня не слышали совсем. – Может, мы пройдём уже в квартиру или так и будем стоять в коридоре?

Только после этого очнулись и предложили заглянуть в гостиную. Я проследовала за ними, не разуваясь, глядя, как они с удивительной проворностью суетятся.

Николай Васильевич не был Героем Советского Союза, но отоваривался, как мне показалось, в том же магазине, судя по тому, что находилось на столе.

И надо же! Я вчера, разбирая продукты, прикинула, что обязательно сделаю оливьешку, а тут он уже стоял на столе.

Салатница, в которой находилось оливье, была размером с огромную сковороду – сантиметров сорок в диаметре. Я таких никогда не видела, но стало ясно, что в этой квартире любят вкусненько пожрать. Именно так, потому как даже салат делают тазиками.

Мы на Новый год тоже готовили много, но не посреди лета. В новогоднюю ночь всё улетало, к тому же у нас дома всегда было много народу. Да и потом, когда жила самостоятельно, двери моей квартиры всегда были открыты для гостей.

Количеством этого салата, который стоял на столе, можно было запросто накормить человек десять, и ещё осталось бы, а нас в квартире находилось всего четверо.

– Валерочка, – опомнилась Наталья Павловна, – проведи гостью помыть руки.

– Вот, – показал Валера на двери в ванную, – твоё голубое полотенце.

Надо же, мне даже полотенце приготовили. Мелочь, а приятно. Ещё бы знать, какая муха их укусила? Хотя можно было даже не ходить к гадалке: Первый секретарь ЦК ВЛКСМ Молдавии каким-то чудом разузнал, что мне в Кремле Звезду Героя присвоили. Да и Наталья Павловна суетилась, как будто ей в задницу нашатыря влили. А ведь до сих пор, если сопоставить все факты, на дух меня не переносила.

Как есть, докатилась новость, и теперь решили, что Бурундуковая достойна, чтобы украсить их семейку в качестве невестки. Брррр.

Я глянула в зеркало, и меня качнуло. Едва успела ухватиться за умывальник. Предчувствие беды! Реально, как в самолёте, когда вдруг поняла, что сейчас свалимся в штопор.

Мать твою!

Я присела на край ванны и закрыла глаза, пытаясь отыскать где-то в закромах памяти гадалку с картами, чтобы понять, что меня ждёт.

Выпрямилась, широко раскрывая глаза. Что за бред? Сазонова Наталья Павловна крышей съехала или в квартире такая атмосфера ядовитая, что у меня галлюцинация проявилась? Буквально воочию увидела, как пью шампанское, и сознание тут же начинает уплывать. Снотворное? А зачем? Ну бред же сивой кобылы!

Увы, в голову не пришла ни одна умная мысль. Похитить решили? Так я не олигарх, чтобы выколачивать из меня деньги. Брюлики? Ну, про них-то им точно ничего не было известно. Я помотала головой, отбрасывая дурацкие мысли.

Вот только как не выпить и не съесть ничего в этом доме? Единственный правильный вариант – внезапно спохватиться, сказав, что мне срочно нужно куда-нибудь сигануть. На этом и остановилась.

Когда мы вернулись, Николай Васильевич разливал по бокалам шампанское, и руки его слегка подрагивали.

Он замер на какое-то мгновение и перевёл взгляд на меня.

– Ева, я тебе тоже налил шампанское, но, может, ты не пьёшь? Сладкой водички?

– Шампанское, – кивнула я, – это лёгкий напиток. Вот водочку я точно не буду.

Он переглянулся со своей супругой, и они улыбнулись друг другу.

Я подхватила свой бокал и, подняв его, сказала:

– Счастья вашему дому и долгих лет виновнику торжества.

Мы дружно чокнулись, и я уже было хотела сделать вид, что срочно вспомнила о неотложном деле, но в это время в коридоре прозвучала трель соловья.

Отличный звонок, а то дома у Бурундуковой какой-то церковный колокол. Как звонить начинал, прямо подмывало разыскать глазами купол церкви и перекреститься.

– Кто это? – спросила Наталья Павловна, почему-то глядя мне в глаза.

Решила, что я к ним в дом всех одноклассников привела? Да и взгляд у неё сделался испуганным. Представила, как будет выглядеть это действо со стороны? Заходят гости, а Бурундуковая на полу в беспамятстве. Здрасьте, приехали.

Я улыбнулась и пожала плечиками.

– Наталья Павловна, зря у меня спрашиваете. Я вот совершенно без понятия, хотя и могу предположить. Гости на день варенья заявились, чтобы так сказать, поздравить лично Николая Васильевича. Или вы думали такое торжество скрыть от сослуживцев и соседей по подъезду?

– Но мы никого не ждали, – промямлила она, ещё раз подтвердив моё предположение относительно участи Бурундуковой.

– Я открою, – сказал Николай Васильевич, поставил свой бокал на стол и, резво подхватившись, ринулся рысью в коридор.

Наталья Павловна, вероятно, сообразив, что без неё любимый муж может напортачить и пригласить нежелательных свидетелей к столу, тоже отставила свой бокальчик. Потащила бы за собой, и тогда точно не избавиться от непрошенных гостей. Кто ж уйдёт, когда тут пьют и гуляют.

И мышкой юркнула вслед за муженьком. Ага, мышкой. Мутантом.

Валера приподнялся на стуле и глянул в коридор.

Я расплылась в улыбке. А может быть, так даже лучше?

Наклонилась вперёд и одним махом поменялась бокалами с уважаемой Натальей Павловной. И застыла, словно ничего и не произошло.

Кто бы там ни был, но хозяева квартиры его на порог не пустили. Побубнили с минуту, и оба довольные вернулись в залу.

– Счастья вашему дому и долгих лет виновнику торжества, – повторила я тост, когда они подняли свои бокалы.

Мы дружно чокнулись, и я, сделав несколько глотков, опустошила до дна.

Сазонова Наталья Павловна убедилась, что у меня в бокале ничего не осталось, и почти залпом проглотила свою порцию шампанского. Они, улыбаясь, уселись на стулья, и уставились на меня. Я улыбнулась отдельно каждому и остановила свой взгляд на Наталье Павловне.

Улыбка сползла с её лица, глаза сошлись на переносице, и голова резво полетела в сторону стола. Вот повезло ей, что я напротив сидела и успела подтолкнуть салатницу вперёд, а то бы и нос себе могла расквасить, учитывая, с какой скоростью она подалась вперёд. А так ничего: упала своим одутловатым личиком прямо в оливье.

Упала бы в холодец – обязательно озаботилась бы, чтобы муж не дал ей замёрзнуть, а так нормально. Вполне мягко и удобно, лишь бы воздуху хватило. А то зарылась по самые уши.

Глава 2

– Мама, – произнёс Валера, опуская бокал на стол.

– Наташа, – сказал Николай Васильевич, озабоченно разглядывая затылок своей ненаглядной.

И ни один из них не попытался вытащить Наталью Павловну из салатницы. Я тоже решила, что это не женское дело. В конце концов, рядом сидят два близких родственника, им и карты в руки.

Не торопясь, протянула руку к вазочке и взяла шоколадную конфету. После кислого шампанского – самое то. Как говорил когда-то отец: «Посолодить».

И, учитывая, что они оба – и папочка, и сын – продолжали сидеть болванчиками, решила подсказать им дальнейшие действия.

– Николай Васильевич, вы не хотите помочь своей жене выбраться из салата? А то у неё весь тональный крем сползёт, и оливье уже никто есть не сможет.

Про то, что она может задохнуться, не сказала ни слова. Дядя уже взрослый и сам должен был понимать, что раз лицо полностью погрузилось то это чревато, если только дамочка не умеет дышать ушами.

Кстати, удивительно, что человек не умеет этого делать именно ушами. Там ведь всё взаимосвязано.

Помнится, рассмешили одного товарища, а он в тот момент вино хлестал из стакана. Так оно у него и через нос, и через уши фонтаном пошло, то есть дырочка имеется. И почему не дышать? Хотя, возможно, там обратный клапан стоит. Совершенно не разбиралась в этом. Знать заранее, что будет такая ситуация, я бы в вертушке, когда меня в Симферополь везли, обязательно у лора поинтересовалась.

Николай Васильевич, благо рядом сидел, сообразил всё ж таки, что тело, погруженное в майонез, может и не очнуться, если ему все отверстия не освободить. И, схватив супружницу за волосы, приподнял голову над тарелкой.

Ну и рожа! Только на аватарку ставить, чтобы народ, заглянув на страничку в соцсетях, зависал на ней в предынфарктном состоянии. Крем на лице, размякнув, превратился в нечто похожее на клейстер и, словно магнит, притянул к себе мелконарезанные частицы салата, обильно смазанные майонезом.

– Наверное, нужно полотенечком протереть лицо, – подала я ещё одну идею.

Наталья Павловна в этот момент громко всхрапнула. Николай Васильевич от неожиданности разжал ладонь, и лицо его дрожайшей супружницы снова утонуло в оливье.

Не удержалась и фыркнула. Слегка, а могла и во весь голос заржать.

Николай Васильевич перевёл удивлённый взгляд на сыночку и спросил:

– Она что, бокалы перепутала?

Всё ж таки неплохой бонус получила при переносе, как ни крути. Уже который раз вытаскивал меня из полной задницы.

– Как-то уныло у вас тут и безрадостно, – сказала я, поднимаясь.

Хотя «уныло» и «безрадостно» – слова-синонимы. Думала попробовать котлетки, очень уж привлекательно смотрелись. Жаркое с курочкой.

А вот после слов Николая Васильевича, который сам того не подозревая выдал семейку с потрохами, хотя я надеялась, что Валера в этом участие не принимал, пробовать что-либо из закусок уже не хотелось. Даже пожалела, что конфету слопала. Мало ли, что они ещё успели травануть.

Николай Васильевич принялся вылавливать утопленницу, а я ретировалась в сторону коридора. Подхватила с тумбочки подарок для главы семейства, так как за такую подлянку, которую он вздумал учудить, ему ничего не полагалось. Аккуратно упакованный букет взяла в другую руку и покинула негостеприимную квартиру.

Ну а что, розы у меня в комнате могли прекрасно смотреться, и какого чёрта я должна их оставлять?

Нужно было двинуться по улице вверх, чтобы добраться до главной, но я решила пройтись и сократить путь. Многоэтажки закончились, как и асфальт, и это в самом центре столицы. Началась деревня с частными домами, небольшое здание синагоги, и далее я упёрлась в высокий забор, на котором висела реклама с красивым зданием, а ниже большими буквами сообщалось, что на этом месте будет построен центральный универсальный магазин. Правда, когда собирались закончить строительство, указано не было, да и работы не велись. Просто обнесли забором несколько десятков частных домов, предоставив жильцам жилплощадь в другом месте. А сами дома даже сносить ещё не начали.

Пришлось обходить всю эту деревню, пока вновь не оказалась на Измайловской.

Уже подходя к улице Ленина, окунулась в небольшой сквер с фонтаном, каштанами и большими чугунными скамейками.

Около фонтана суетилась детвора, не старше семи-восьми лет, радостно прыгая в воду и устраивая заплывы. Взрослых, кстати, рядом не было ни одного, кто бы мог следить, чтобы детки не пострадали. Только в самом конце аллеи сидела парочка. Причём девушка отвернулась от парня и всем своим видом выражала недовольство.

Симпатичный молодой человек лет двадцати пяти пытался ей что-то говорить, клал руку на плечо, но она нервно её стряхивала.

– Как ты мог, – услышала я её слова, когда подошла ближе, – как ты мог забыть, что у нас сегодня годовщина?

Действительно. Вот как можно забыть такую дату! Год отношений – это ведь целая эпоха для девушки. Она дни считает, влюблена, а он такой сякой.

Девушка искренне возмущалась, а парень растерянно сидел, уставившись ей в затылок.

– Марина, ну в самом деле, мне и в голову не пришло считать дни. Ну прости. Я пропустил тот момент, что сегодня ровно сто дней, как мы с тобой впервые столкнулись в троллейбусе. Но мы ведь не тогда познакомились, а на пятый или шестой раз.

– Это было на седьмой раз, Игорь, ты даже этого не помнишь, – едва не всхлипывая, произнесла обдолбанная Марина.

Ну а как её ещё назвать? Я-то решила на парня бочку накатить, мол, вы все такие мужские особи, а тут оказалось, годовщиной и не пахло. Случайно столкнулись в транспорте, и с этого момента пошёл отсчёт дням. Тяжёлый случай. Может, он первый раз её и не заметил, но это не важно, счёт-то уже начался.

Мне стало даже жаль Игорька. На ровном месте получил по ушам, и всю дальнейшую жизнь ему будут это вспоминать, если, конечно, продолжат встречаться. Хотя я бы на его месте послала бы эту влюблённую дуру далеко и надолго. Или ему нравилось такое обращение?

Хотела было пройти мимо и подразнить эту ненормальную своим букетом, потом представила, как она отыграется на парне, и мне пришла в голову другая идея.

Я незаметно подкралась к Игорю сзади и всунула ему в руку букет, а когда он оглянулся, прижала палец к губам и сделала жест, показывая ему, что я ухожу.

Он нахмурился, с удивлением разглядывая розы, но я снова прижала палец к губам и быстрым шагом отошла в сторону, спрятавшись за деревом.

Учитывая, что он продолжал сидеть всё так же растерянно и смотрел мне вслед, я махнула ему рукой. Мол, чего сидишь как истукан, дари цветы своей любимой.

Он понял жест правильно и, развернувшись, выдвинул букет так, чтобы девушка его заметила.

Реакция у Марины была просто изумительная. Вместо того чтобы схватить цветы и расцеловать Игоря, она подскочила с места и принялась озираться, рыская глазами по скверу. Даже на небо несколько раз взглянула, словно подумав, что это боженька сверху преподнёс. Какая разница ей, откуда взялись цветы?

И вообще как можно с таким личиком и фигурой выпендриваться перед вполне симпатичным пареньком? Да она на него молиться должна. Ни рожи, ни кожи, да ещё и грудь забыла нацепить с утра.

А в следующее мгновение она что-то высказав парню, развернулась и зашагала по аллее.

Нет, я ошиблась. Это не тяжёлый случай, это диагноз.

Но стоять за деревом и ждать шестнадцатого акта марлезонского балета я не стала. Вышла на дорожку и потопала к остановке.

Он догнал меня на полпути. Неожиданно. Вместо того чтобы бежать за своей возлюбленной, решил переметнуться на новый объект.

– Меня зовут Игорь, – сообщил он и вручил мне злополучный букет.

А я только понадеялась, что удалось от него избавиться.

– А меня Ольга, – ответила я, решив, что Евой бы назвалась, если бы его звали Адам. – Что, неудачная попытка?

– Ага, – согласился он, – но спасибо. Букет очень красивый, и я не ожидал от неё такой реакции.

– Сама в шоке, – согласилась я. – Думала, расцелует на радостях. А что не так?

– Потребовала, чтобы я сказал, откуда взялся букет, Нет, я ошиблась. Это не тяжёлый случай, это диагноз.

– А ты? – рассмеялась я.

– Ну-у-у, – протянул парень, – она уже полчаса мне твердила, что я должен был прийти с цветами. Только где же их тут взять? Говорила: «Хоть с неба». Я и сказал, что оттуда и получил. Она разозлилась, назвала меня вруном и ушла.

Я рассмеялась и показала на дорогу.

– Мне на остановку.

– Я провожу, ты не возражаешь?

– Нет, – ответила я.

Но мы и пары шагов не прошли, как перед нами возникла разъярённая фурия. Она вырвала у меня из рук букет, схватила Игоря за руку и потащила обратно в сквер.

Ну вот. Опять ошиблась. Это даже не диагноз, всё намного хуже.

Но дожидаться, чем закончатся баталии, я не стала. Перешла на перекрёстке через дорогу, благо зелёный свет загорелся, и шагнула в открытые двери троллейбуса.

Глава 3

Едва скинув туфли и принявшись стягивать платье через голову, я услышала звонок телефона.

– Ева? – раздался вопросительный голос в трубке, и я сразу узнала собеседницу.

– Привет, Лена, – ответила я. – Хочешь сказать, что уже всё готово?

– Нет, конечно, – рассмеялась она, – но кое-что есть. Можешь забрать хоть сегодня.

– А что конкретно?

Она озвучила, видимо, по бумажке.

– Так это почти всё, без ракеты, – обрадовалась я. – Много места занимают?

– В твой рюкзак поместится и плюс подвесной рюкзак. Он примерно такого же размера.

– Ага, – сказала я, – сейчас приеду.

– А «сейчас» – это через сколько? – уточнила Лена.

Хороший вопрос. Ждать такси замучаешься, но можно воспользоваться мотоциклом. Если что, к правам приложить удостоверение героя на случай ГАИ.

– В течение часа, – пообещала я.

– Отлично, – отозвалась Лена, – жду.

Не придумала ничего лучшего, чем поехать в шортах. Они хоть и слишком сексуальные для этого времени, но в них всё же лучше, чем в короткой расклешённой юбочке. Так недолго автомобилистам и до аварии, если засмотрятся, как она на мне летать будет. Бикини не разглядят, и точно все столбы могут пересчитать в городе.

Мотоцикл оказался заправленным, так что мысленно поблагодарила Илью Спиридоновича. Но едва повернула ключ, как в гараж вошёл старший лейтенант Титов.

– А я думаю, кто решил на мотоцикле покататься, – проговорил он, не здороваясь. – Куда собралась? Мало одного раза было? Вот сдашь на права через два года и катайся, а пока слезай.

– Саша, блин, – зыркнула я на него, – ты совершенно не вовремя, я тороплюсь.

Он встал перед мотоциклом и положил руки на руль.

– Я ведь сказал, ты никуда не поедешь. Мне Илья Спиридонович дал ясный наказ. Всё, приехала. Одного раза было более чем достаточно.

Пришлось лезть в сумочку за правами.

– Ты не ГАИ, но так и быть, – сказала я, – по старой дружбе предъявлю тебе.

– Что это? – он раскрыл удостоверение и начал внимательно разглядывать. – Откуда это у тебя? Все категории?

– Представляешь, – я выхватила права и убрала в сумочку, – поэтому двигай в сторону. Гараж мой, мотоцикл мой. Куда хочу, туда и еду.

– Откуда у тебя эти права? – озабоченно поинтересовался Титов, но шаг в сторону сделал и принялся чесать свой затылок.

– В Москве получила. Лично Брежнев выдал, – ответила я, выкатывая «Яву» на улицу.

Поставила на подножку и принялась закрывать ворота.

– Леонид Ильич? – в голосе у старлея появилась нотка сомнения.

– А у нас есть другой Брежнев? – усмехнулась я.

Хотя других на самом деле было хоть отбавляй. Но глава СССР был один.

– Лучше ворота придержи, – попросила я.

Он с готовностью помог, но когда я убрала ключ в сумочку, покачал головой.

– Илье Спиридоновичу это не понравится.

– А какое отношение он имеет ко мне и к мотоциклу? – я улыбнулась. – Официально – никакого. – И резко нажала на кикстартер.

Решила через центр не ехать, потому как несколько раз натыкалась на запрещающие знаки. Тем более хорошо запомнила дорогу, по которой меня вёз таксист к Тарухану в первый раз.

Запах от речки-вонючки никуда не исчез и подсказал, что я еду в правильном направлении. На протяжении всего пути ни одного гаишника не встретила, что лишний раз убедило меня, что выбрала правильную дорогу.

Автомобилей на дороге практически не было, и потому все менты, наверняка, сидели исключительно в центральных районах города. Кормиться же им нужно где-то.

– Ты? Так быстро? – Лена глянула на будильник, стоящий на тумбочке. – Такси поймала?

– Я на своём транспорте, – я махнула рукой. – У меня «Ява».

– О-о-о, – протянула Лена. – Шикарно живёшь. – И показала на пакеты, сложенные в углу. – Будешь смотреть?

– Доверяю, – я сделала ехидную усмешку. – Нам ещё долго благотворно работать, и зачем обманывать друг друга.

– Логично. Упаковывай, а я тебе сейчас второй рюкзак приволоку.

– Слушай, – спросила она вернувшись, – а зачем тебе парашют? В ДОСААФе ведь выдают каждому. Я сама пять раз успела прыгнуть за год, а потом на медкомиссии зарубили. Зрение слегка ухудшилось, и всё. Дорогу в небо закрыли.

– То-то и оно. Пять раз за год. Я хочу чаще.

– Только не говори, что у тебя есть самолёт, – расхохоталась Лена. – Или откуда ты прыгать собралась? С телевизионной вышки?

– Ещё не знаю, – честно призналась я. – Но наверняка придумаю. А самолёта нет. А они что, тоже в свободной продаже имеются?

Лена захохотала ещё громче.

– Нет. И мы уж точно ими не торгуем.

– Понятно. Не ваш уровень, – сообразила я, – А Тарухан может свести с теми кто продаёт?

У меня даже глаза загорелись. Вжик и я на Тарханкуте. Вот Каренин офонареет когда я посреди части посажу самолёт.

– Ты что дура? – глаза у Лены полезли на переносицу, – самолётами никто не торгует. Ты откуда свалилась.

Грёбанный СССР. А я уже успела размечтаться.

– А жаль, – сказала я и рассмеялась, – представляешь, какая свобода полёта!

Уже на выходе, вспомнив слова Лены, я спросила:

– А что за телевизионная вышка? Где она находится?

– На телецентре, – с удивлением ответила она.

И в самом деле, где вышка могла находиться?

– А, да, – кивнула я, – вылетело из головы, о чём ты. А что, с неё можно прыгать?

– Конечно нет. Она обнесена забором выше тебя в два раза.

Ну понятно. В любом селе вышку окружают забором, а тут столица. Полезешь на неё – и примут за диверсанта. Да и какой высоты она может быть? Метров пятьдесят, шестьдесят? И пробовать не стоило.

Мы тепло попрощались, Лена пообещала позвонить как только так сразу, и я укатила домой.

Парашют мне был нужен для другого дела. Полный комплект весил, если не изменяла память, более двадцати килограмм, а вот запасной – около шести, что меня вполне устраивало. Да и на кой мне был нужен большой парашют? Мы с Аланом всегда таскали лёгкие. В СССР таких ещё не было, так что пришлось изгаляться.

Оставила мотоцикл в гараже и поволокла оба рюкзака домой. Один спереди и один сзади, как вьюченный осёл.

Даже анекдот вспомнился по этому поводу:

«Как ваша фамилия?»

«Ослов».

«Не повезло вам с фамилией. А инициалы?»

«И. А.»

Сама себе рассказала и сама же посмеялась.

А вообще, зря поволокла оба рюкзака. Тяжеловато оказалось для хрупкой Бурундуковой, а уж когда дотащила всё до квартиры, запыхалась даже.

Не снимая рюкзаки, открыла двери, вошла в квартиру и едва не столкнулась нос к носу с парнем лет двадцати пяти.

– Оба на! – только и произнесла, а в следующее мгновение сработал инстинкт.

Опустила руки вниз, сбрасывая рюкзак с парашютом, и швырнула его кулем в незнакомца.

Парень машинально выставил руки перед собой и поймал рюкзак. Но и я не стояла на месте. Пока он испытывал себя в роли вратаря, врезала ему между ног, заставив согнуться, и локтем от души – в основание позвоночника.

Скинула с плеч второй рюкзак и наклонилась вперёд, примеряясь, куда провести удар, но чтобы не убить случайно.

В этот момент из моей комнаты высунулось ещё одно действующее лицо. Этому было по крайней мере лет пятьдесят, и выглядел он вполне спортивно.

Пока он соображал, что происходит, я крутанулась юлой и, оказавшись спиной к мужику, въехала локтем точно в солнышко.

Кажется, он хотел что-то сказать, но не успел. Слова застряли в горле, а глаза мгновенно налились красным. А ещё я увидела, как из его рук выпала пачка сторублёвок. Моих сторублёвок!