Текст книги "Оторва. Книга 8 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Создалось впечатление, будто он не видит, что перед ним не отечественный УАЗик, а нечто волнующее, и на таких автомобилях скромные граждане Советского Союза в булочную не ездят.
Когда он выпрямился, я уже открыла дверцу и, чтобы привлечь его внимание, помахала тортиком в воздухе. Дождалась, когда глаза гаишника прилипнут к Золотой звезде, и спросила:
– Проблемы, сержант?
Он промычал в ответ абсолютно неразборчиво, на что я тут же ответила:
– Да, абсолютно с вами согласна. Полное безобразие, полгорода пришлось объехать, чтобы найти нормальный торт. Да ещё и двери в магазин установили совершенно неудобно. И на автомобиле нигде не развернуться.
И села за руль, передав коробку Наташе.
– Ну и чего он зырит в наши окна? – спросила, повернув ключ в замке зажигания. – У тебя же есть ксива, могла бы и отпугнуть.
– Ева, – только и сказала в ответ Наташа.
Я дождалась, когда мимо проедет мужик на мотоцикле с коляской, и, вывернув руль, перегородила автомобилем всю улицу. Длинной оказалась тачка, пришлось сдать назад, чтобы закончить разворот.
Сержант так и стоял, пялясь в нашу сторону. Помахала ему ручкой и прибавила газу.
– По-моему, – сказала Наташа, когда я припарковала «Линкольн» перед домом, – генерал слишком рано выдал тебе права.
– Так я же говорила, – я весело улыбнулась, – они ещё недействительны.
Глава 19
Битцевский парк, хотя, возможно, в 77-м он был просто лесом.
В каком году появилась воинская часть, мне было неизвестно, но точно знала, что в 2006-м от неё остались одни рожки. Забор из плит, которыми опоясывали все воинские части, полуразвалившиеся здания, остовы автомобилей – и всё. Ворота отсутствовали, а сама территория превратилась в громадную свалку.
Лично мне не было никакого дела ни до Битцевского леса, ни до воинской части. Мне всего-то на тот момент исполнилось шестнадцать лет, и я была совершенно тихой и спокойной девочкой, в отличие от своих сверстниц, которые вечно искали на свои задницы приключения.
Одной из них была Марианна Шмелёва. Она даже сколотила какую-то группу, они толпой ходили с плакатами и вечно за что-то боролись.
В мае 2006-го благодаря ей и её маме, такой же активистке, наш класс в полном составе на школьном автобусе выехал в Битцевский лес, на место бывшей воинской части. Требовалось всё задокументировать и, естественно, запротоколировать: как же, больше некому было заниматься свалками, только ученикам 9 «Б» класса. Вот мы и бродили, разглядывая кучи мусора, делали фотографии, а потом все дружно искали Марианну, которая ушла то ли по нужде, то ли ещё зачем-то.
Её нашли в конце июня, и то только благодаря тому, что поймали битцевского маньяка, о котором мы вообще ничего не знали. Он-то и показал коллектор, в котором спрятал тело.
Дорогу в лес я, разумеется, не помнила. Ехала на автобусе и по сторонам не смотрела.
Наташа вырулила (решила больше не искушать судьбу и сама села за руль) на узкую, когда-то асфальтированную дорогу, которая на данный момент остро нуждалась в ремонте, и, объезжая колдобины, мы в конце концов добрались до полуразрушенной остановки с выгоревшими на солнце буквами: «Воинская часть».
Это была конечная. Небольшой пятачок для разворота автобуса и три грунтовые дороги, уходящие в лес по разным направлениям.
«Линкольн» нам никто не выделил в этот раз, и мы ехали на собственном «Москвиче» Наташи. Как оказалось, было у неё средство передвижения и даже гараж, правда, до него мы полчаса добирались с пересадками.
Грунтовка, по которой мы передвигались, была раздолбана и после дождя, вероятнее всего, совершенно непроходимой, разве что на отечественном джипе.
Мы отмахали не меньше десяти километров, прежде чем показался бетонный забор. Представила родителей, пожелавших увидеть своё чадо и решивших навестить воинскую часть, и искренне пожалела их. Пешком через лес больше двух часов с рюкзаком, набитым продуктами, а не дай бог, перед этим прошёл дождик.
Примерно в километре от части дорогу перекрыл шлагбаум, и Наташа предъявила свою ксиву и лист, на котором было что-то напечатано. Солдатик ушёл в будку, куда-то позвонил по полевому телефону и, вероятно, получив добро, поднял шлагбаум.
Свой автомобиль Наташа припарковала в нескольких метрах от железных ворот, на которых красовались большие красные звёзды, и через проходную мы прошли пешком. Я была в джинсовом костюме и без побрякушек, кроме серёжек, естественно.
Я хоть ехала всего на 2 дня и послезавтра собиралась уже лететь в самолёте в Крым, у Наташи оставила только то, что мне не могло пригодиться: костюм, платье, туфельки и сумочки, приобретённые уже здесь, в Москве.
Слава богу, топать пешком не пришлось: прождали минут 20, и приехал УАЗик, за рулём которого сидела дамочка возрастом не старше Наташи. Звали её Юлия Витальевна, и, вероятно, её уже успели поставить в известность насчёт меня, потому как Наташа нас просто представила друг другу, сказала, что приедет завтра, и ушла на проходную. Мы же с Юлией Витальевной сели в УАЗик и минут 10 шныряли между двухэтажными зданиями, пока не добрались до стадиона и небольшого плаца.
Пока ехали, Юлия Витальевна задавала мне ничего не значащие вопросы: кто я, откуда, где тренировалась. Узнав, что все мои достижения – это мастер спорта по конному спорту, а всё остальное мне преподавал отец, она глянула в мою сторону снисходительно и, как показалось, потеряла ко мне всяческий интерес.
Мы с Люсей проходили мимо трудовых резервов, когда шли в школу, – такой небольшой спорткомплекс, где изучали разные виды спортивной борьбы. Вот и здесь, сбоку от стадиона, стояло подобное здание: одноэтажное, но высокое, с окнами почти под крышей.
– Вон дверь, иди туда, – сказала Юлия Витальевна. – Я скоро подойду, там как раз группа тренируется.
Я подхватила свой рюкзак и двинулась по ступенькам вниз. Никуда сворачивать не пришлось, и, едва открыв двери, оказалась в большом спортзале, где, скорее всего, проводили спортивные соревнования. Зал был большой, и с обеих сторон имелись кольца для игры в баскетбол. Стойки для волейбола, да и в футбол можно было сыграть если на улице ненастная погода.
Прямо посередине спортзала были накиданы маты, и два десятка девчонок, разбившись на пары, швыряли друг друга. Я прошла по небольшому проходу и поднялась по ступенькам на самый верх, поближе к окнам, где и уселась на одну из скамеек, установленных для зрителей. Хотя какие зрители могли присутствовать в воинской части?
Взрослые в зале отсутствовали, а девочкам было примерно от 17 до 19. Моё появление сразу привлекло внимание крайней пары. Они оглянулись на меня и тут же сообщили подружкам о появлении посторонней. Секунд 30 они всем скопом разглядывали меня как какую-то диковинку, а потом четверо, вероятно, самых старших, во всяком случае, самых высоких, двинулись в мою сторону.
Наташа говорила, что здесь выдадут и спортивный костюм, и форму, но, честно говоря, то, что было надето на девчонках, меня не впечатлило. Красные трусы, вероятно, революционные, с лампасами и белые маечки. На ногах, по всей вероятности, были борцовки, хотя я таких никогда не видела: высокие, до середины голени, и на шнурках. Но что мне больше всего не понравилось – причёски, короткие, под мальчишку. Понятно, чтобы косички не мешали, вот только я со временем хотела отрастить волосы и стричься под такой формат не имела никакого желания. И ещё обратила внимание на один немаловажный факт: все девочки были как с картинки, ни одной страшненькой, то есть отбирали их чётко под один стандарт. И что среди некрасивых не бывает талантливых – вот в это я точно никогда не поверила бы, но, возможно, именно в эту группу входили исключительно красавицы.
Девчонки остановились на ступеньках, а одна, которую я определила как старшую, черноокая, села на скамейку рядом со мной. Имя восточное, хотя, глядя на её милое личико, никогда бы об этом не подумала. Но, возможно, у неё из родителей кто-то был славянского происхождения, и она забрала именно его черты.
– Привет, – сказала она, – так ты и есть та самая новенькая, о которой нам ещё неделю назад говорили?
Я пожала плечами.
– Без понятия, что вам говорили неделю назад, я, например, узнала только вчера вечером.
– А как тебя зовут? Меня Камилла, – сообщила она.
– Да, слышала как тебя называли, когда вы махались, – кивнула я. – Меня зовут Ева.
– Кем была первая дева? – пропела одна, скорее всего, самая младшая из этой четвёрки, и они дружно рассмеялись.
Вроде как беззлобно, но толика сарказма повисла в воздухе.
– Она самая, – сообщила я.
– Я Ханна, – сказала самая низенькая, но с бугорками мышц, и протянула мне руку, а когда я подала свою в ответ, она крепко сжала мне пальцы.
Пережать её у меня шансов не было, поэтому просто второй рукой ткнула ей в тыльную часть ладони. Не очень больно, но вполне чувствительно.
Ханна одёрнула руку и возмущённо спросила:
– Ты чего?
– Не нужно сжимать мне пальцы, – ответила я, – не люблю.
Они снова рассмеялись, и Камилла сказала:
– Мы многое что не любили до того, как оказаться здесь. Тут быстро учишься.
– Я не собираюсь ничему учиться, – я пожала плечами, – меня попросили поприсутствовать здесь всего лишь два дня, так что завтра вечером я вас покину.
Теперь они громко расхохотались, а Камилла, взглянув в зал на остальных девчонок, громко крикнула:
– Ну и чего стоим? Давайте дальше отрабатывайте! Сейчас Мурена придёт и каждой выпишет по пистону.
Муреной, вероятно, окрестили Юлию Витальевну за глаза, сразу обозначив характер мегеры. А с первого знакомства я этого не заметила. И голос как у нормального человека.
Но стало понятно, что именно Камилла руководила девочками и была старшей, а все остальные, вероятно, слепо подчинялись, потому как без каких-либо пререканий продолжили швырять друг дружку на маты. А эта четвёрка, значится, негласная элита команды и одновременно комиссия по встрече новеньких.
– Каждый изначально так думает, – сказала Ханна, – пробудешь день, и уже за уши не вытолкать.
– Меня это точно не касается, – ответила я, – и завтра вечером я вам обещаю, что вы про меня забудете.
– Я Далия, – представилась третья и тоже с восточным именем.
Особых бугров у неё не было, и она не стала пытаться сжимать мне пальцы, хотя, думаю, именно у неё это бы не получилось.
– Вероника, – представилась последняя и мягко коснулась моей ладони.
– Ева, – в четвёртый раз произнесла я, чтобы у них в памяти крепко вбилось моё имя и не стали придумывать мне какие-нибудь левые прозвища.
– Будешь дурой, если в самом деле захочешь уехать. Такого больше нигде не найдёшь, – сказала Далия.
– Какого такого? – спросила я.
– Да кто её отсюда выпустит! – уверенно заявила Камилла, – раз уже оказалась здесь. А сколько тебе лет, что-то ты выглядишь слишком маленькой.
– Шестнадцать в августе исполнится, а вы что, старше?
– Ничего себе, – присвистнула Ханна, – нам уже по восемнадцать, всем четверым. В группе есть кому семнадцать, но они новенькие, из четвёртой, только сдали на третью. А почему тогда тебя к нам в группу определили? Твоё место в шестой, там малолетки.
– У тебя что, отец в комитете работает? – спросила с некоторой подозрительностью Камилла.
– Мой отец работал в милиции и погиб два года назад, – ответила я.
– А мама? – тут же спросила Вероника.
– А мама работает на трикотажной фабрике.
Девчонки переглянулись.
– А какими видами спорта увлекаешься? – заинтересовалась Далия.
– Мастер спорта по конному спорту, – я изобразила на лице улыбку.
Когда услышали про мастера спорта, у них лица вытянулись, а когда дошло до лошадей, физиономии у всех четверых стали растерянными.
– Подожди, – сказала Камилла, – а в каком городе ты тренировалась? Где ты сдала на третью группу?
– Да говорю же вам, – я усмехнулась, глядя на их мордашки, – я в этом году закончила девять классов средней школы. Поехала на слёт в Крым, а меня оттуда кинули к вам. Но только на два дня, что-то вроде консультанта. А завтра вечером я улечу обратно в Крым.
– Закончила девять классов и к нам? – скривилась Ханна, – что-то ты темнишь. Так не бывает. И что значит «консультантом»?
Я ответить не успела. В спортзал вошла Юлия Витальевна и, оглянувшись на нас, тут же приняла строгое выражение.
– В чём дело, Вострикова? – спросила она, – когда я разрешила расслабляться? Марш на ковёр.
– Мы просто познакомиться, – вскочила с места Камилла.
Фамилия не восточная. Вероятно, как я и предполагала, отец у девчонки был славянином.
– Знаю я ваше «познакомиться», – ответила Юлия Витальевна тоном, не терпящим возражений, и обратилась ко мне: – Возьми вот и дуй в раздевалку, синие двери, – она показала трусы, такие же революционные, и майку.
– Зачем? – спросила я, не вставая с места.
– Затем, что хочу знать, что ты вообще можешь. Давай быстро, зал в распоряжении ещё полчаса.
Парашюты, а не трусы. И майка была на размер больше, болталась на мне, но я решила, что оставшиеся двадцать минут могу походить в них.
Пообещала Наташе два дня не выпендриваться – значит, не выпендриваемся.
Когда я вернулась в зал, девчонки сидели на матах с одной стороны, а Юлия Витальевна что-то им втирала по поводу дисциплины. Увидев меня, она сразу перешла к делу.
– Губанова, в круг. Бурундуковая, сюда, – показала мне, где нужно встать. – По голове, в грудь и в пах не бить. Всё ясно? Побеждает тот, кто оказался за пределами матов. – Она глянула на мои босые ноги и добавила Губановой: – Борцовки сними.
– В смысле, в грудь? – не поняла я.
– В девичью грудь, – пояснила Юлия Витальевна. – Так доходчиво?
– Ну, конечно, – согласилась я. – Когда столкнусь с реальным врагом, обязательно попрошу его выполнять эти инструкции неукоснительно.
Девчонки заржали.
– Не умничай, Бурундуковая. Перед тобой нет врагов, только друзья. И сейчас твоя задача – выстоять двадцать секунд на матах, прежде чем тебя вышвырнут с них. Теперь, надеюсь, понятно?
– Не совсем, – я пожала плечами. – Мне что же, самой вытолкать противника нельзя? Только стоять на месте клушей?
Юлия Витальевна смерила меня взглядом.
– Ну почему, можешь попытаться. Поэтому и сказала тебе лично: в голову, грудь и в пах бить нельзя. Кто нарушит правила, сразу считается проигравшим.
– Только мне нельзя? А ей можно? – переспросила я, потому как объяснения этой странной дамочки были слишком расплывчаты.
– А она знает, что можно, а что нельзя в данный момент. Ещё вопросы есть? – в голосе Юлии Витальевны появилась нотка раздражительности.
Можно сказать, завелась с пол-оборота. Стало понятно, почему девчонки промеж себя её муреной назвали.
– А за маты полностью или большую часть? – задала я последний вопрос.
– Полностью.
– Ну тогда всё понятно, – кивнула я.
– Начали, – сказала Юлия Витальевна и щёлкнула секундомером.
Вероника мгновенно кинулась на меня, выставив руки вперёд, и если бы не реакция Синицыной, запросто могла выдавить своей массой.
Я юркнула в сторону и подставила подножку. Вероника кувыркнулась через голову и, оказавшись на краю мата, резво вскочила на ноги. Но я уже была рядом и просто толкнула её, даже не сильно. Она сделала непроизвольный шаг и оказалась за пределами матов.
Взгляд, которым меня одарила Вероника, не предвещал мне в будущем ничего хорошего. А я думала, что они – единая команда.
Среди зрителей прошёл вздох, и кто-то сказал:
– Ничего себе. Вероничку – и так быстро.
Юлия Витальевна почесала себя за ухом и выкатила тяжёлую артиллерию.
– Феллайни, разувайся и на мат.
Феллайни. Явно арабская фамилия, или у таджиков такие тоже были? Я глянула, как Ханна почти мгновенно скинула обувку, стянула носки и встала на место Вероники. Крепкая девочка и, возможно, любит железо тягать. С такой подобный финт не прошёл бы: тяжеловатая для Бурундуковой, и бить никуда нельзя.
Ханна не побежала мне навстречу и руки вперёд не выставила, но двигалась быстро и вполне профессионально. Прикинув её движения, я решила перебросить девчонку через себя, но едва мы оказались рядом и я пригнулась, как она въехала мне коленом в скулу. Я едва успела отклониться, но удар получился всё равно не слабым. В голову бить нельзя, оказывается.
Чтобы не вылететь за маты, я сделала кувырок и сразу встала в позицию для прыжка. Такой резвости Ханна от меня явно не ожидала, но и я погасила удар, чтобы не раскрошить ей челюсть. Почти шлепок в подбородок.
Девчонка откинула голову назад и скатилась с мата, только левая нога до колена удержала её от проигрыша. Но я не собиралась ждать, когда она поднимется, а, поддев ступнёй голень, отшвырнула за маты.
В зале повисла тишина. Ханна приподнялась и села, хмуро глядя на меня.
– Бурундуковая, – взвилась Юлия Витальевна, – что это сейчас было? Я ведь предупреждала, что в голову бить нельзя. Что это вообще за удар был?
– Ну конечно, – огрызнулась я и потёрла левую скулу, – у меня, между прочим, тут синяк будет.
– Существует разница между случайным ударом и целенаправленным, – авторитетно заявила Юлия Витальевна.
– Как-нибудь сама буду определять, какой удар случайный, а какой целенаправленный, – буркнула я в ответ, – и вообще, не помню, чтобы вы что-либо говорили о случайных ударах. И если что, я целила в ногу, а в подбородок попала совершенно случайно.
Неизвестно, сколько бы мы ещё препирались, но двери в спортзал распахнулись, и целая толпа мальчишек буквально влетела внутрь.
А я уж было решила, что здесь только девчонки тренируются. Ну тогда бы могли ещё один спортзал построить, а не по времени заниматься. К тому же зал большой, две группы легко бы поместились.
– Губанова, – сказала Юлия Витальевна, – проводи Бурундуковую. Покажи её место и догоняйте нас.
Интересно сказала: «покажи её место».
Понадеялась, что без подтекста.
Глава 20
– Ловко ты со мной управилась, – сказала Вероника, когда мы остались вдвоём. – Где ты так намастырилась?
– Отец учил разному, – расплывчато ответила я. – Он хорошо знал технику рукопашного боя.
– А-а-а, – покивала Вероника. – Но с Ханной зря ты так, она злопамятная.
– Как так? – не поняла я. – Разве не понятно, что ваша Мурена ей благоволит? Случайность, – я усмехнулась. – Она специально ударила в лицо. Я ведь была уверена, что ничего подобного не случится. В последний момент только поняла, куда она метит, а то глаз уже заплыл бы.
– Ханна через три дня на вторую группу рассчитывает сдать, – сказала Вероника, размышляя о своём. – А тут ты.
– И что теперь? – спросила я. – Мешаю сдавать?
– Просто странно. А ты действительно не хочешь остаться? – Вероника остановилась и стала пристально меня разглядывать. – Мне когда три года назад предложили, я сразу согласилась. Мама была против, но я убедила отца.
– Самбо, что ли? Где-то на соревнованиях отметилась?
– Самбо и биатлон, – кивнула Вероника. – Не то чтобы призовое место, но мне сказали, во мне есть хороший потенциал.
– Понятно, – я шагнула дальше. – И чем вы здесь занимаетесь?
Не то чтобы я изменила своё мнение, но стало любопытно.
– Разным, – уклончиво ответила Вероника. – Но перспективы в будущем огромные.
– Прямо таки огромные? И какие же?
– Разные, – опять уклончиво ответила она.
– А конкретно? – я добавила в голос немножко сарказма, но она, задумавшись о своём, этого даже не заметила.
– А ты разве не проходила отборочные, чтобы попасть сюда? Собеседование, тесты? Тебе ведь должны были всё сказать? – вместо ответа спросила она.
– Я ведь сказала: нет, – ответила я. – Может, просветишь?
Но Вероника полностью замкнулась, и пока мы поднимались на второй этаж небольшого квадратного здания, больше не проронила ни слова.
Я думала, что попаду в казарму и ожидала увидеть двухъярусные койки, но оказалось, проживали девчонки в комнатах типа общежития на трёх человек.
– Крайняя койка слева свободная, – сказала Вероника, и я, бросив на неё свой рюкзак, сама уселась, облокотившись на стену.
– Ты чего? – тут же спросила она. – Пошли на полигон, до обеда ещё полно времени. Юлия Витальевна сказала догонять.
– А если не догоним? – заинтересовалась я, увидев, как Вероника занервничала. – Что будет?
В глазах девушки промелькнуло нечто похожее на страх.
Я читала в интернете, что существовали детские военные училища, где обучались дети комсостава, но это было нечто другое, хотя и это я считала варварством. Видеть родителей раз в месяц, а всё остальное время – жёсткая дисциплина, и это с десяти лет? Вспомнить хоть фильм «Офицеры».
А детство? Ведь у них реально его отбирали.
Здесь младшая группа девочек – с четырнадцати лет? Многие сверстницы ещё играют в куклы, на летние каникулы едут с родителями на море, отдыхают.
А у Вероники в глазах страх, если не догоним группу, куда они там потопали, на какое новое обучение. Было ли осознанным её желание попасть сюда? Меня начали терзать смутные сомнения.
И в СССР, и в России XXI века были училища, куда принимали девчонок после девятого класса, и отбор был очень жёстким. Но кто бы мне объяснил, на кого готовили в этом месте, если даже замаскировали под военную часть?
И Вероника отказалась на эту тему разговаривать, или ей, как и всем остальным, пообещали радужные перспективы?
– Мне нужно идти, – сказала Вероника, увидев, что я всё так же продолжала сидеть на койке, и выскочила за дверь.
Чёртова Наташа! Ведь вытянула из меня разными уговорами, что буду паинькой все два дня.
– Вероника, подожди, – крикнула я вслед девчонке и отправилась её догонять, а то на самом деле могло влететь из-за меня. Стыдно, конечно, не будет, но кошки на душе поскребут. Она-то чем была виновата?
На полигон ехали в крытом брезентом КрАЗе. Расселись на деревянных скамейках, а крайними в кузов забрались два солдатика в робе рядовых, но выглядевшие минимум на двадцать пять лет, и устроились они по краям.
Заметила, что девчонки сменили обувь на полукеды. Вероника это сделала ещё при мне в раздевалке, а вот я осталась в своих кроссовках, и ничего другого Юлия Витальевна не предложила.
Покинули часть, причём на проходной кузов никто не осматривал. Часовой глянул на наших сопровождающих, они ему кивнули, и автомобиль покатил по лесу. Минут через двадцать въехали на другую закрытую территорию, и снова лишь по кивку солдатиков.
Я здесь ни разу не была, но решила, что мы оказались на Бутовском полигоне, потому как вряд ли в одном лесу умудрились построить несколько таких сооружений. А про Бутовский у меня была не самая приятная информация, правда, с чужих слов, а потому полной уверенности не было.
Собственно говоря, то, что я увидела, когда мы выбрались из кузова, меня не впечатлило. Даже появилось лёгкое сравнение с детской песочницей. Бег по бревну, лазание через каменные стены высотой не более трёх метров, металлические подвесные лестницы, по которым нужно было передвигаться на руках, и прочее.
В федерации паркура всё было гораздо круче, и препятствия намного сложнее, а преодолевали их мальчишки и девчонки, которым ещё не исполнилось одиннадцати лет.
Вот такой парадокс.
А девушки, высыпав на улицу, радостно загалдели, предвкушая что-то значимое.
В первую очередь Юлия Витальевна предложила принять упор лёжа и отжаться ни много ни мало, всего-то сто раз.
Увы, в прошлой жизни я не любила отжиматься, и мышечная память, так удачно перебравшаяся вместе со мной в чужое тело, сразу об этом напомнила.
Предложили бы подтягиваться, так у меня дома был турник, и я с удовольствием это делала. Поэтому в то время как девчонки легко и быстро отработали все сто отжиманий, я с трудом вытянула шестнадцать раз, и то, вероятно, благодаря Бурундуковой, которая на своих пробежках вокруг озера какую-то гимнастику выполняла.
– Мда, – протянула разочарованно Юлия Витальевна, глядя на мои потуги, – у тебя, Бурундуковая, начальной физической подготовки совсем нет.
На самом деле ерунду ляпнула. Если каждый день заставить себя отжиматься, то уже через месяц ты эту сотню легко вытянешь, а может, и раньше. Сила привычки.
Девчонки похихикали, но мне и так было понятно, что скажи им Юлия Витальевна отжаться двести раз, и они легко бы это сделали.
После разминки мне было предложено сесть на бревно и наблюдать, что я с удовольствием и сделала.
Как говорится: солдат спит – служба идёт, ну а будущие олимпийские чемпионки разбились на две команды и рванули преодолевать полосу препятствий.
Сразу не обратила внимания: с каменных стен свисали канаты, и они одна за другой взбирались на несчастные трёхметровые стенки, а потом также по канату сползали вниз. Рвы шириной около четырёх метров преодолевали по тросу, предварительно надев пояс и зацепившись карабином за второй трос, натянутый на уровне груди.
В общем, всё очень плохо, если смотреть на эту полосу препятствий с башни двадцать первого века.
Лидером оказалась Камилла, которая преодолела всю дистанцию за десять минут с копейками и теперь гордо взирала на подруг-неудачниц.
– Бурундуковая!
– Ммм?
– Ты не слышишь меня? Третий раз обращаюсь, – Юлия Витальевна смотрела на меня, как бык на красные ворота.
– Слышу, – сообщила я, нехотя поднимаясь с насиженного места.
– Всё видела?
– Как бегали? – я кивнула.
– Ну давай, – она махнула рукой в сторону полосы препятствий.
– Что давай? – не поняла я.
– Сделай кружок.
– А это надо? – поинтересовалась я в надежде, что получу ответ типа: «Не обязательно, можно в другой раз, скажем, послезавтра» или что-нибудь в этом роде.
Девчонки захихикали.
– Что значит: «А это надо?» – возмутилась Юлия Витальевна. – Разумеется. Мне ведь нужно составить на тебя акт спортивных достижений.
Я скривилась. Ещё какой-то акт им сдался. Осталось только решить: долго мучиться и так и не залезть по канату на первом же препятствии или лёгким бегом пройти всё, чтобы не заставили тренироваться оба дня. Решила пройти, на радость Наташе, тем более она сама не поверила бы в такую ересь.
Вздохнула, как человек, уставший от жизни, и попросила:
– Уточните задание, пожалуйста. Через стены обязательно лезть при помощи каната или можно так перепрыгнуть?
Девчонки засмеялись громче.
– Бурундуковая. Высота стен – три метра двадцать сантиметров. Можешь перепрыгнуть? Вперёд.
Девочки уже не смеялись, а хохотали.
– А через ров? Тоже любым способом перебраться?
– Бурундуковая, – снисходительно сказала Юлия Витальевна, – глубина ямы – три метра. Свалишься – сама будешь вылезать.
– А через болото, по железяке тоже любым способом, – задала я последний вопрос.
– Ты смеёшься, Бурундуковая? – Юлия Витальевна начала закипать.
– Поняла, – сказала я, – из пункта А в пункт Б любым доступным способом. Нажимайте на кнопочку.
– На какую кнопочку? – не поняла она.
– На секундомере и командуйте: «На старт, внимание, марш!»
Именно это она девчонкам выдала, так что я только повторила её слова, но Юлия Витальевна покрылась красными пятнами.
Со мной она решила сделать упрощённую версию и просто сказала:
– Марш!
Существует мнение, что вверх прыгать, отталкиваясь от стены, невозможно. Однако паркурщики делают это без проблем, используя ноги как пружину. На стройке я это уже проверила, и хоть высота стен была там небольшой, я была уверена, что и здесь обойдусь без каната.
Так и получилось. Запрыгнула правой ногой на стену и оттолкнулась вверх. Зацепилась рукой и перебросила своё тело на другую сторону. Сделала кувырок, добежала до рва и перемахнула на другую сторону. Так и двигалась, неторопливо выверяя каждый шаг.
Ползти под натянутой леской тоже не стала, а с разбегу улеглась на спину и проскочила по траве три метра, как по льду. И последнее препятствие решила не проходить, повиснув на руках, – сказано же было: любым способом. Запрыгнула наверх и побежала по металлическим перекладинам, быстро перебирая ногами.
Спрыгнула вниз с четырёхметровой высоты, сделала кувырок, встала на ноги и театрально подняла руки вверх, как это делают спортсмены после прыжков.
Никаких аплодисментов, а Юлия Витальевна замерла с секундомером в руках и с открытым ртом.
– Вы опять на кнопочку забыли нажать, – подсказала я, подходя ближе и глядя, как стрелка несётся по кругу, – нажимайте, а то ещё чуток, и будет больше пяти минут.
– Ничего себе! – раздалось сразу несколько голосов, а пять или шесть девчонок кинулись смотреть на данные секундомера.
– Это не зачёт, – сказала Юлия Витальевна, убирая секундомер.
– Почему? – я растянула губы в улыбке. – Вы же сами сказали – любым способом. Из пункта А в пункт Б, – и участливо спросила: – Забыли?
– Это не по правилам, – заявила Юлия Витальевна.
– Точно, – поддакнула я, – прапорщик Сидоров забивал гвоздь другой стороной.
Юлия Витальевна нахмурила брови, её глаза сделали полный оборот, и она озабоченно спросила:
– Какой прапорщик Сидоров?
– История такая есть, мне отец рассказывал, – не стала я уточнять, что это анекдот, чтобы не обвинила в дисквалификации советской армии, – мы не ищем лёгких путей.
– История у неё есть, – хмыкнула Юлия Витальевна, – смотри, как измазала и футболку, и трусы.
Я глянула на остальных девчонок с недоумением. Можно было подумать, что они чистенькими добрались. Если в сравнении, так на мне всё гораздо чище было, а у остальных участниц забега даже руки были серыми, сколько тёрлись об канаты.
– А в самом деле, – спросила длинноногая блондинка, хлопая большими ресницами, – вы ведь, Юлия Витальевна, сами сказали: любым путём. А можно пойти потренироваться так на стену запрыгивать? Это ведь может пригодиться на соревнованиях. Если мы все так пройдём эту полосу препятствий…
Несколько девчонок поддакнули.
– Гудкова, – Юлия Витальевна переключилась на блондинку, – ты со своим ростом, может, и справишься, а Барабанова? Она как?
– А я ненамного ниже Бурундуковой, сантиметров на пять, – откликнулась симпатичная шатенка, – если потренироваться, я тоже смогу.
Лицо Барабановой показалось знакомым, но я её точно в этой жизни встретить нигде не могла, а в прошлой тем более, но черты лица явно кого-то напомнили.
– Так, – громко сказала Юлия Витальевна, – строимся и к машине, возвращаемся в лагерь.
У меня даже глаза на лоб полезли. Это был полигон? Урок физкультуры длится намного дольше.
Но и девчонки сразу законючили:
– Юлия Витальевна, а ещё две полосы? Мы ведь не закончили. А на третьей у нас, вы сами говорили, показатели низкие.
Оказалось, было что-то ещё, кроме песочницы, а здесь, вероятно, девочки разогревались. Тоже захотелось увидеть нечто более сложное, но Юлия Витальевна была категорична. Рявкнула громко и требовательно:
– Вострикова, командуй, всем в машину, возвращаемся в лагерь.
Девчонки понуро стали строиться, ну и я заняла своё место по росту в первых рядах.
– Блин, из-за тебя, – сказала мне шёпотом блондинка, когда мы двинулись к площадке, на которой стоял КрАЗ, – не могла как все пройти полосу?
