Текст книги "Оторва. Книга седьмая (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
А он пробовал это сделать не плавно, а рывком? Хотя на новых конструкциях вместо штурвала вообще джойстики игровые стоят, и, вероятно, пилоту никаких усилий вообще не требуется. Потянул слегка, и самолёт послушно повернул в нужную сторону.
У нас джойстиков под рукой не было, и мы изо всех сил упирались, чтобы только сдвинуть штурвал с места.
Я слышала себя, как кричу от натуги, как Виталик издаёт нечленораздельные звуки, а штурвал, как тот воз, оставался на месте.
Кто-то громко спрашивал, чем помочь, но мы и так тянули, вкладывая в это все силы, и мне в какой-то момент вдруг показалось, что штурвал оторвался, а потом пришло осознание, что он сдвинулся с места и плавно двигается на меня.
Именно плавно, и быстрее тянуть его не получалось.
Разыскала глазами горизонт и, поняв, что штурвал уже вполне слушается меня одну и боясь, что Виталик в азарте перетянет его, громко крикнула:
– Руки убрал. Дальше я сама!
Он дёрнулся так, словно я его плетью огрела, но, слава Богу, выполнил приказ. Возможно, потому что боженька был почти рядом и помог донести мою мысль до Виталика.
– Высота! – снова закричала я, боясь оторвать взгляд от горизонта.
Голова Виталика снова дёрнулась, будто я ему нанесла хук справа, но через несколько секунд раздался его ответ:
– Восемь пятьсот!
– Говори всё время, – сказала я, когда он замолчал.
– Восемь триста! Восемь тысяч ровно! Семь восемьсот!
Нос медленно, но уверенно поднимался, выравнивая самолёт по горизонту, и между выкриками Виталика проходило всё больше времени.
– Семь пятьсот, семь двести, семь тысяч ровно!
А ещё через несколько секунд он неуверенно проговорил:
– Шесть восемьсот, – помолчал и повторил, – шесть восемьсот, – и в третий раз, – шесть восемьсот.
Я и сама видела, что мы полностью выровнялись по горизонту, и даже скорость тормознула на 800.
На всякий случай переспросила Виталика, всё ли в порядке со скоростью и не завышена ли она, хотя из своих уроков помнила, что шесть восемьсот – это типичная высота для крейсерского полёта, а значит, мы можем лететь и быстрее.
– Виталик, не сиди истуканом, – напомнила я ему, – связь с землёй давай. Мы больше не падаем, но мы всё ещё в воздухе.
И когда он полез ковыряться в проводах, внезапно, ни с того ни с сего, запела. Наверное, организм так отреагировал на случившееся. А так как из головы вылетели разом все песни, оставив только одну, с которой все отряды в лагере шагали в столовую, её и запела. К тому же, Люся сказала, что это комсомольская песня. Что в ней было комсомольского, я не поняла, но текст мне понравился.
'В дальний путь собрались мы, а в этот край таёжный
Только самолётом можно долететь.
Под крылом самолёта о чём-то поёт
Зелёное море тайги…'
Текст на самом деле я не помнила, но и женщины, и старлей, и Виталик, разбирающийся с проводами, внезапно подхватили слова, и уже я за ними начала подпевать.
Звук двигателей стал гораздо тише, самолёт не трясло, и мы окончательно расслабились, всё громче и громче напевая.
Нашу идиллию прервала Жанна. Она проскользнула в кабину и спросила:
– У нас всё в порядке?
Я обернулась, и так как её взгляд был направлен на меня, кивнула.
– В полном. Летим домой. Сейчас Виталик связь наладит, свяжемся с диспетчером и приземлимся. Никаких эксцессов больше не будет. Поэтому успокойте народ и пообещайте, что доставим всех домой в целости и сохранности. А если и этого будет мало, так ещё и ленточкой обвяжем.
– Какой ленточкой? – голос Жанны дрогнул, а все дружно уставились на меня.
Догадалась, о чём они подумали.
– Ну не траурной, – попыталась я их успокоить, – подарочной, конечно, для любимых жён, мужей и родственников.
Но всё равно некоторое время они продолжали молча пялиться на меня.
Паузу нарушила Жанна.
– А радиолюбители ещё нужны?
– Виталик справится, – отмахнулась я, – сделай мне лучше ещё одну чашечку кофе. Без сахара.
– Такое же крепкое?
– Ага, – подтвердила я.
– Одну минутку, сейчас сделаю, – пообещала Жанна и вышла.
– Ещё одно такое крепкое? – раздался голос Натальи Валерьевны. – Ева, ты представляешь нагрузку на твой неокрепший организм?
Нагрузку! Как раз в данный момент все нагрузки закончились. Я почувствовала, что на мне мокрая блузка, которую можно было выжимать, а сижу явно на мокром сиденье. Вот то были нагрузки, а сейчас организм начал расслабляться.
Я глянула на Наталью Валерьевну и замерла.
Я даже взгляд этот описать никогда не смогла бы: и растерянный, и озабоченный, и удивлённый, и восторженный. И, наверное, если бы я не была занята штурвалом, она бы меня отлайкала не хуже Брежнева, хотя, вероятно, это было бы гораздо приятнее.
Отвернулась на всякий случай, чтобы она ничего лишнего не додумала, глядя мне в глаза. Да и было мне чем заняться.
Пальцы отцепить от штурвала, которые до сих пор его так сжимали, что тыльная сторона ладоней побелела.
Не успела.
Виталик, оторвавшись от своего занятия, сказал:
– А знаешь, что я решил? Если у меня родится вторая девочка, я её тоже Евой назову.
Глава 9
Разрядка нужна была всем, и Виталик нам её обеспечил. После его слов про вторую дочку кабина буквально взорвалась смехом. Женщины смеялись звонкими колокольчиками, старлей выдавал что-то похожее на «бу-га-га». Виталик вытирал выступившие слёзы от смеха тыльной стороной ладони. И я сама хохотала громко и заливисто.
Буквально забыли дружно о критической ситуации.
– Ну а что, – спрашивал инженер, сам ухахатываясь от своих слов, – ещё несколько минут назад мне и в голову не могло прийти, что самолёт не упадёт, особенно когда Ева толкнула штурвал вперёд. У меня даже мысль мелькнула, что она хочет воткнуть нас носом в землю. Я так перепугался, просто ужас. Уже и с Леночкой успел попрощаться, и с дочкой, ещё не родившейся. Столько мыслей в голове летало.
Стюардесса остановилась на пороге, держа в руках знакомую чашечку, и с удивлением оглядывала нас, не понимая причины нашего веселья.
Наталья Валерьевна взяла у Жанны кофе и, кинув взгляд на мои руки, которыми я продолжала удерживать штурвал, спросила:
– А как ты пить будешь? Ты сможешь управлять одной рукой?
Хороший вопрос! Я как-то даже не подумала об этом. Попытаться держать штурвал одной рукой? Ещё одно крутое пике могло закончиться весьма плачевно.
Хлебать из чашечки, которую будет подставлять Наталья Валерьевна? Представила и скривилась.
Виталик, который объяснял Жанне причину нашего веселья, услышав вопрос Натальи Валерьевны, глянул на меня и сказал:
– Так на штурвале пружина. С левой стороны штурвала – тангента под большой палец. Тыкаешь, и штурвал сдвигается на миллиметр в нужную сторону. И даже если отпустишь его, самолёт будет лететь сам. – Его лицо приняло недоверчивое выражение. – А ты разве не знаешь об этом?
– Да откуда? – беспечно отозвалась я, разыскивая тангенту. – Я вообще первый раз в кабине самолёта.
Смех прекратился почти мгновенно. Я нашла тангенту, тыкнула её вперёд и, обернувшись, радостно произнесла:
– Прикольная штука.
На самом деле первое слово произнесла радостно, а вот второе – слегка замявшись, потому как они все смотрели на меня ошарашенно.
– В смысле, первый раз? – Глаза Виталика начали стремительно увеличиваться в объёме. – Но ты ведь только что управляла самолётом. Как ты могла это делать, если ты никогда не сидела в кабине?
– Ну я это, – попыталась я выкрутиться, – с отцом были несколько раз в аэропорту, у него знакомый там работал, и я на авиатренажёре чуть-чуть полетала. Он мне рассказывал, что и как делать нужно.
Не впечатлила. Они продолжали смотреть на меня, даже не моргая.
– Он, знакомый отца, сказал, что я классно захожу на посадку, – они продолжали молчать. Я перехватила чашечку у Натальи Валерьевны и поставила её в подстаканник, который обнаружила, когда искала тангенту. Убедившись, что самолёт продолжает нормально лететь, я снова оглянулась: – Вы не переживайте, мы приземлимся. Я несколько месяцев на тренажёре училась летать. Всё будет в порядке, – и на всякий случай убедительно добавила: – Я обещаю, ничего плохого с самолётом не случится. Нам главное – связь с землёй получить.
Виталик посмотрел на меня так, что я подумала: сейчас пообещает и третью дочку Евой назвать, если родится. Но нет, сглотнул судорожно и полез снова ковыряться с проводами.
Правильное решение. На земле нас, скорее всего, видели и отслеживали высоту и курс, но, учитывая, что по халатности диспетчеров произошла не одна авиакатастрофа, хотелось бы побыстрее связаться хоть с кем-нибудь. Да и Змей Горыныч, пролетевший в непосредственной близости, не давал покоя голове.
Спросила Жанну, как там пассажиры и нет ли паники.
– Сейчас всё в порядке. Хоть и крутят головами в разные стороны, но успокоились. А когда летели вниз, криков было предостаточно. Четверо пострадали, разбили себе лица, когда турбулентность началась, но уже всё нормально. Мы им оказали медицинскую помощь.
Ну да. Шёл разговор о том, что врачи на борту имелись.
Я скользнула взглядом по приборам. Не по всем, а тем, которые знала. По ним и старалась ориентироваться. Высота оставалась прежней, а вот скорость упала до 500. Твою мать, малый газ. Тушка, конечно, ещё тот планер, но я двинула рычаг вперёд. На среднем лететь гораздо приятнее.
На последних словах Жанны оглянулась.
– А где они так умудрились лица себе набить? Подрались, что ли, за место в туалете?
Я не слышала потасовки, да и крики мимо прошли. Мне в кабине шума хватало, чтобы ещё прислушиваться.
– Не пристегнулись ремнями и вылетели со своих мест, – пояснила Жанна, – хотя мы сделали объявление.
– И кто им доктор? Зелёнкой им лица помажьте, чтоб неделю в зеркале видели своё отражение. Может, в следующий раз дойдёт, – отозвалась я и, подхватив чашечку, сделала глоток.
Жанна вышла, а Наталья Валерьевна наклонилась к моему уху:
– Ты сейчас правду рассказывала? Про авиатренажёр. Ты на нём научилась управлять самолётом?
Я кивнула.
– Конечно правду, не переживайте. Мы приземлимся. Я это могу сделать. Меня по поводу посадки хвалили.
Она покачала головой, выпрямилась и снова нагнулась ко мне.
– А как ты думаешь, что это за тень прошла мимо нас? Ещё один самолёт? Мы ведь могли столкнуться?
Я пожала плечами.
– Сначала подумала, что птеродактиль какой-то доисторический, потом на драконов грешить начала. Но, скорее всего, самолёт. Не разобрала. Слишком быстро промелькнуло всё.
– Я тоже подумала сразу, что дракон, – призналась Наталья Валерьевна, – и даже показалось, что он крыльями взмахнул. Тебе не показалось?
Я оглянулась, нахмурив брови. Вроде девочка большая, а в драконов верит. Или в самом деле взмахнул.
Пожала плечами и вновь глянула на приборы. Ага. Высота 6750. Тыкнула тангенту вниз. Незачем её менять. Если нас отследили, пусть видят, что у нас всё под контролем и идём на одной высоте.
– Виталик, что у тебя? Ты связь сделаешь в конце концов? Или так и будем летать, пока топливо не закончится?
Он что-то промычал невразумительное. Во рту фонарик, которым подсвечивал себе, вот и не разобрать.
А вообще, освещение приборов в самолёте гораздо лучше, чем на тренажёре. Там какой-то фосфоресцирующий свет был и резал глаз, а здесь – тёплый белый и без бликов. Кроме какой-то хрени прямо в центре приборной доски. Что-то командирское. То ли локатор, то ли блокиратор, или что ещё в рифму. Не помнила. Нашла ещё один знакомый тумблер – регулировка педалей. Но я, вероятно, с командиром одного роста была, и он не толстый, а скорее худой, так что всё вполне устраивало.
Рядом с подстаканником обнаружила микрофон для внутренней связи с пассажирами, но работает он или нет, не стала проверять. Если что, пусть им объявление стюардессы делают. Нашла переключатель стеклоочистителя, а всё остальное, если и знала, то не помнила.
* * *
Подмосковье. Аэродром Жуковский. 26 июня 1977 года, 00 часов 32 минуты.
Контрольно-диспетчерский пункт.
К девушке подсоединился хор голосов, чем совсем обескуражил всех находившихся в помещении.
Генерал замер на пороге, прислушиваясь. Показалось или среди поющих услышал голос Кати?
Он почти бегом приблизился к динамикам. Но ведь точно, ему не показалось. Катин голос.
– Аркадий Николаевич, что это? – процедил он сквозь зубы.
Но полковник уже и сам раздавал команды подчинённым.
– Вот, – майор Обручёв ткнул пальцем в список пассажиров, – единственная девушка с именем Ева на борту. Бурундуковая Ева Илларионовна, 1961 года рождения. Регистрацию прошла по комсомольскому билету, выданному в городе Кишинёве, Молдавской ССР.
Полковник взял из рук майора список, заметив две знакомые фамилии. Одну – до Бурундуковой, одну – после. Это, конечно, в итоге могло оказаться простым совпадением, но пренебрегать этим в данный момент не стоило.
Он подошёл к генералу и карандашом поставил две галочки.
Колыванова Наталья Валерьевна и Слуцкая Екатерина Тихоновна.
С Натальей Валерьевной генералу приходилось встречаться, правда, в каком ведомстве она сейчас работала, он не знал. Его жена курировала военно-патриотический слёт в Крыму. Каким образом пересеклись женщины и оказались в самолёте вместе с неизвестной Бурундуковой, в голове не укладывалось вообще.
– Я дал команду созвониться с МВД Кишинёва. Хоть и ночь на дворе, но может повезёт, и кто-то сообщит информацию о Бурундуковой. Марина настырная, возможно, что-то нароет. А по поводу вашей жены. Она не сообщала вам, зачем летит в Москву?
Генерал отрицательно покачал головой, прислушиваясь к разговору в кабине.
– Вероятно, у них действительно что-то со связью произошло, – подтвердил полковник, – но я совершенно не могу понять. Еве шестнадцати лет нет, как она управляет самолётом? А судя по разговору – именно она командует, и все ей подчиняются. Сюрреализм какой-то. Кто-то вообще хочет назвать всех дочек в её честь. И что за борт развалился, непонятно. Но думаю, что в ближайшие пять минут какую-нибудь информацию получим, – проговорил он, глядя в глаза генералу. А так как последний продолжал молчать, добавил: – И Мартынов с МиГа, когда докладывал туда, – он показал пальцем в потолок, – был уверен, что у 154 сваливание произошло. Но кто тогда вытащил самолёт и не дал ему свалиться? Выходит, на борту есть ещё один пилот, о котором пока ничего неизвестно. Но ведь в самом деле не девчонка же это сделала?
* * *
К разговору подключился старлей, и начали активно обсуждать появление неизвестного летательного аппарата. Потом и он спросил меня в который раз:
– Ева, ты уверена, что сможешь посадить самолёт? Разве, тренируясь только на тренажёре, можно научиться летать? Какая-то практика в кабине настоящего лайнера ведь нужна?
– А если не уверена, что-то изменится? – поинтересовалась я, оглянулась и прикусила язычок.
Походу, у населения СССР в 1977 году с шутками был полный швах. Во всяком случае, реагировали мои друзья по несчастью совершенно неадекватно.
Как-то наткнулась на передачу «Вокруг смеха» за 78-й или 79-й год. Правда, стало интересно послушать, ведь, как говорится: «Всё новое – давно забытое старое». Увы. То ли передача мне попалась такая убогая, или, учитывая, что шоу было новым и не успели раскачаться, но юмор в ней был так себе. Над чем народ хохотал, мне, по крайней мере, было непонятно. Так, пару моментов проскочило, где можно было выдавить из себя улыбочку, и всё. Возможно, пародисты высмеивали то, что в СССР было известно даже сопливому мальчугану, а так как я не имела никакого понятия о той эпохе, а знакомые сплошь твердили, что это было время застоя, я особо не стала заморачиваться. Вот знала бы, куда попаду через несколько лет, обязательно вызубрила всю подноготную.
Ведь живут отдельные особи спокойно. Не ищут маньяков, не едут на слёт, не садятся в горящий бензовоз, и их не пытаются угнать за границу.
Дом – работа, работа – дом. Никаких приключений на задницу. У каждого свой день сурка.
– Ну вот, чего ты ёрзаешь? Сядем как-нибудь, не переживай, – успокоила я его.
Подумала, что успокоила.
– Что значит «как-нибудь»? – старлей уставился на меня немигающим взглядом. – Ты же говорила, что умеешь отлично сажать самолёты?
– Ну так один раз услышал, зачем снова переспрашиваешь? – я тоже выкатила глаза и перестала моргать.
– Уточняю, – с пафосом ответил старлей.
Ага, уточняльщик. Вспомнилась одна юмореска, и я её выдала:
– О, анекдот в тему! Пассажиры рассаживаются в самолёте. Стюардесса объявляет: «Товарищи пассажиры! Наш командир корабля – очень опытный пилот, правда, на его счету очень много авиакатастроф, но это всё ерунда. А вот, кстати, и он. Поприветствуем!» Завозят инвалида на коляске. Весь в гипсах, только лицо видно. Он улыбается и говорит: «Ну что, покойнички, полетаем?»
Ну вот, очередное доказательство. То, что могло рассмешить меня, никак не отразилось на моих спутниках. Смотрели молча, и выражение их лиц радостным назвать было нельзя. А ведь вполне нормальный анекдот. Хоть бы улыбочку выдавили.
Хотелось им заметить словами Жоржа Милославского: «Вы на мне дыру протрёте, уважаемые», но решила смолчать и не травмировать их души окончательно.
Отвернулась и, осмотрев доску с приборами, нахмурилась. Около хрени, которая отсвечивала в глаза, было квадратное окошко типа навигатора в автомобиле. Такая ассоциация возникла, когда его увидела в первый раз. На симуляторе такого окошка не было, это я точно помнила. Так вот, в этом квадратике за стеклом посреди был кружочек, и вроде как карта была с маршрутом. Мы летели, карта сдвигалась, и кружочек всё время двигался по линии за её изломами, как привязанный. А вот сейчас линии не было, а все лампочки горели зелёным, показывая, что у нас всё в порядке. Алиса себе бы уже голос сорвала, напоминая, что я сбилась с маршрута, а тут полная тишина. И Виталик был занят делом, чтобы его лишний раз отвлекать. Знаки мне подавал идиотские, когда я на него смотрела, и рукой махал, мол, всё в порядке. Только какой к чёрту порядок, если мы молча летим уже минут десять, а это, на минуточку, 250 метров в секунду, 15 километров в минуту.
* * *
Подмосковье. Аэродром Жуковский. 26 июня 1977 года, 00 часов 45 минут.
Контрольно-диспетчерский пункт.
Старший лейтенант Рудакова Марина Васильевна успела поговорить с Кишинёвом, как ей показалось, вполне удачно. Можно сказать, повезло. Соединили с полковником РОВД, который дал исчерпывающую информацию. Не останавливаясь на достигнутом, капитан Рудакова созвонилась с Симферополем. Здесь информация тоже имелась. Не совсем подтверждённая, однако вполне вписывалась и дополняла полученную из Кишинёва, поэтому можно было подать полковнику как достоверную. Что она и решила сделать.
Отыскав глазами своего шефа, она подошла к нему и, держа листок, на который записывала сведения, доложила:
– Товарищ полковник, я всё выяснила. В Кишинёве меня соединили с, – она глянула на листок, уточняя фамилию, – Суховирским Андреем Фёдоровичем, полковником начальником РОВД. Как оказалось, Бурундуковая Ева Илларионовна – весьма заметная фигура. Она организовала вооружённый налёт на РОВД в Кишинёве с целью освободить своего помощника. А ещё за ней числится несколько трупов, и она в розыске. Выяснив эту информацию, я созвонилась с Симферополем. Оказывается, и там она успела отметиться. Опять же, вооружённый налёт в пгт Черноморское и опять на РОВД. И несколько трупов. Вы представляете, кто сейчас находится в самолёте рядом с Екатериной Тихоновной?
По мере того как старший лейтенант Рудакова докладывала, полковник чувствовал, как на голове шевелятся волосы. И эта Ева сейчас управляла самолётом? Так это же самая настоящая бандитка. Террорист. И что можно было ждать от неё?
Взяв листок из рук старшего лейтенанта Рудаковой, полковник направился к генералу, но его остановил майор Коротков и тоже с листком.
– Товарищ полковник, – доложил он, – в зоне соприкосновения было шесть бортов. Три идут в Ленинград, один на Москву. На запросы не отвечают два: интересующий нас 6715 и 0342. Последний – фельдъегерский, перегон. Взлетел с аэродрома в Курске и направлялся в Ленинград. Экипаж – четыре человека. Из района поиска сообщили: очень много посылочных ящиков. Вероятнее всего, он и потерпел крушение. Наш 6715 сменил курс и идёт с крейсерской скоростью на высоте 6800 в сторону государственной границы, прямо на Стокгольм. Всё-таки угон, товарищ полковник. Теперь в этом можно не сомневаться. Хотя разговоры в кабине странные. Я думаю, тот, кто угоняет самолёт, просто заговаривает всем зубы. Или что ещё можно предположить?
Звягинцев взял из рук майора лист и, дав команду продолжать вызывать рейс 6715, направился не к генералу, а к полковнику Черкасову. Всё-таки седьмое управление КГБ, и прежде чем докладывать генералу, хотелось посоветоваться.
Игорь Васильевич, внимательно выслушав сообщение и перебрав в руках листки, сказал:
– Я доложу в Москву, а ты, Аркадий Николаевич, сообщи генералу. Но, честно говоря, слушая разговор внутри кабины, в голове не укладывается. Я понимаю, что с такой фамилией, именем и отчеством чтобы оказались две разные девушки и обе из Кишинёва – это фантастика, но, может, всё же следует перепроверить? А вдруг нам такой фортель подбросили?
– Две разные? Одна из них угоняет самолёт за границу, а другая наследила в Кишинёве и, невероятным образом, ещё и в Крыму? – скептически переспросил Звягинцев, но всё же, подозвав капитана Антонова, дал команду перепроверить сведения, полученные Рудаковой, а сам направился к генералу.
