Текст книги "Крушение сурка. Том 1 (СИ)"

Автор книги: noslnosl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

При виде приближающегося берега, члены семьи оживились. Они собирали свои пожитки.

Лодочник в напряжении вглядывался в береговую линию. Он сбавил ход и направил судно к пустынному пологому берегу.

– Бегом, бегом! – резко начал командовать лодочник, стоило судну упереться носом в берег.

Первым покинул борт отец семейства, после чего помог выбраться жене и дочери. Его сыновья сами покинули лодку и начали подхватывать вещи.

Следом за ними сошёл на берег немец.

Тут же лодочник оттолкнулся веслом от дна, забросил весло в лодку и выкрутил гашетку мотора. С рёвом он поспешно рванул прочь от берега, оставляя своих пассажиров в неизвестной местности.

Александр не мог с уверенностью заявить, что они в Египте. С такой же вероятностью их могли отвезти в любую другую страну или возить кругами по морю и вернуть обратно в Эритрею. Но он надеялся на относительную честность контрабандистов, как бы это глупо ни звучало.

Семья замерла на берегу, с недоумением осматриваясь по сторонам. Алекс не стал оставаться на месте. Он поспешил удалиться от места высадки, опасаясь того, что тут могут шастать патрули пограничников. Хотя, если смотреть на ситуацию объективно, то протяжённость береговой линии настолько большая, что всю её контролировать попросту невозможно. Никаких денег не хватит, чтобы содержать настолько огромный штат пограничной службы, которая смогла бы тщательно отслеживать все возможные точки высадки нелегалов. Да и насколько привлекателен Египет для беженцев? Сюда могут приплыть разве что беглецы из Эритреи и Сомали. Остальные страны, которые граничат с Красным морем, относительно обеспеченные и их жителям нет смысла нелегально сбегать в другие государства. И то, Египет удобен исключительно как посредническая точка для дальнейшей отправки в более благополучную Западную Европу.

«И всё же, что дальше делать? – думал Алекс, шагая вперёд в надежде наткнуться на дорогу. После морской качки его покачивало, словно пьяного. – Неплохо бы раздобыть денег и свалить в Европу, но как?»

Глава 13

Через некоторое время Александр вышел к асфальтированной дороге и замер в нерешительности, не зная, в какую сторону идти. Мимо довольно часто проезжали автомобили. Смотря на них, парень решил тормознуть попутку и вытянул руку к дороге с оттопыренным большим пальцем.

Много машин проехали мимо, но минут через двадцать возле него затормозил старенький советский седан – Жигули. Внутри сидел смуглый пожилой араб лет пятидесяти пяти, который, щурясь, посмотрел на парня через опущенное стекло передней пассажирской двери.

– Привет, – на хорошем английском начал он. – Турист?

– Здравствуйте, – кивнул Шульц. – Дойче турист. Подвезёте?

– Садись, парень, – кивнул водитель.

Как только немец забрался в автомобиль, водитель тронулся с места и продолжил говорить:

– Меня Ахмед зовут, и я еду в Асуан проведать детей, ну и попутно собираюсь купить всякого разного. А ты как тут оказался?

– Я Алекс, немец, – натянуто улыбнулся он. – Хотел посмотреть на вашу страну.

– О-о-о! – восторженно протянул Ахмед. – Ты, наверное, приехал посмотреть национальный парк Вади-эль-Гемаль? Наша гордость!

– Да, именно, – кивнул Шульц, даже не представляя, что это за парк и где он находится. – Говорят, там классно.

– Почему ты не поехал на туристическом автобусе? – поинтересовался Ахмед.

– Дорого, – слегка развёл руками в сторону пассажир. – У меня мало денег, поэтому решил путешествовать автостопом. Я бедный немецкий студент.

– Студент… – с улыбкой протянул водитель. – Понимаю, я тоже когда-то был студентом, учил иностранные языки и даже ездил на учёбу в Москву! Вот только до этого я учил английский, а пригодился русский.

– Почему в Москву⁈ – изрядно удивился Александр.

– Наша страна дружит с Советским Союзом, – с довольным видом ответил Ахмед. – Во времена моей молодости на учёбу в Москву было отправиться легче, чем поступить в местный университет. Правда, потом пришлось вернуться. Но мне повезло привезти от русских красавицу-жену. Видел бы ты её – такая красивая и горячая! Не то, что наши женщины. Наши дети все в неё, такие красивые и умные. Ух, как мне повезло! Сам себе завидую. Ха-ха!

– Понимаю, – с видом понимающего человека покивал Александр. – Русские девушки очень красивые. Но и наши немецкие ничуть не хуже.

– Ха-ха! – радостно держался за руль водитель. – Не знаю, как насчёт немок, но в том, что русские красавицы – я точно уверен. За пять лет на них вдоволь насмотрелся и с одной из них уже тридцать лет как живу… Кстати, Алекс, у нас тут не принято иностранцам ездить на попутках. Хичхайкеры распространены, но в основном это местные. Тебе нужно быть осторожней – могут ограбить. Это не по туристическим районам разгуливать.

– Да у меня особо нечего брать, – Александру нравился новый знакомый, но он же не мог рассказать ему правду о том, что только что прибыл в их страну при помощи контрабандистов. Он до сих пор не мог придумать, что делать дальше.

– Но бандиты же об этом не знают! – продолжил Ахмед.

Возможно, они бы и дальше продолжали говорить, но в тёплом салоне автомобиля под мерный гул шин и мотора, на Шульца начала накатывать сонливость. Он не спал всю ночь в лодке, отчего его веки будто тянули вниз пудовые гири. Он не мог сопротивляться позывам организма, из-за чего вскоре уснул, повиснув на ремне безопасности.

Ахмед ещё с полчаса что-то рассказывал, не обращая внимания на пассажира. Но в какой-то момент он замолк и кинул взгляд направо, обнаружив, что Алекс спит.

– Устал, студент, – ухмыльнулся он. – Наверное, давно на ногах ловил попутку. Ну да, места тут, можно сказать, дикие. Мало кто захочет взять с собой подозрительного иностранца. А любой иностранец тут, вдали от туристических мест, изначально подозрительный. Это я человек широких взглядов, за границей жил и у меня жена-иностранка, а эти… Хех! Не поймут.

Асуан стал лишь перевалочным пунктом. Оттуда на рейсовом автобусе Александр добрался до Каира. Документов на покупку билета у него не потребовали, так что проблем не возникло. Доллары, правда, пришлось обменять на местную валюту. Он даже не стал вникать в название этих фантиков, лишь утирал горькие слёзы от вида того, как быстро они тают.

В Каире он арендовал на пару дней номер в дешёвой гостинице, после чего у него осталось денег лишь на еду и проезд на общественном транспорте, в общем, мелочь, с которой не разгуляешься.

Поскольку в столицу Египта он прибыл ближе к ночи, то в этот день он больше ничего не успел сделать. Оставалось лишь лечь спать. Зато на следующий день он развил бурную деятельность по поиску журналистов и представителей общественных организаций.

Как говорят русские: утро вечера мудренее. Видимо, поэтому он с утра твёрдо решил, что в его ситуации лучшим выходом будет создать наиболее громкую шумиху. Он и до этого об этом думал, но теперь набрался решимости идти на этом поприще до конца. Если весь мир будет о нём говорить, то расправиться с ним будет сложнее.

Кто ищет – тот найдёт. Вот и Шульц к обеду связался с представительствами «Нью Йорк Тайм», «Вашингтон Пост» и «Аль-Джазира». Обедал он в компании трёх журналистов из этих издательств. В дешёвом кафе он рассказал им всё, за исключением того, что несколько раз умирал и возрождался в салоне самолёта, который вот-вот должен потерпеть крушение. Он рассказал им всю свою биографию, что он сирота из Германии, как воспитывался в фостер-семье, как пошёл служить в армию и как в итоге их отправили на задание – миротворческую миссию по примирению Эфиопии и Эритреи. И как во время полёта самолёта, в котором находились восемьдесят солдат и пять членов экипажа, этот самый летательный аппарат сбили. Как он выживал на территории Эритреи, как добрался до военных Эфиопии и как его поставили перед фактом того, что никакой миротворческой миссии не существовало.

Он попросил у журналистов помощи, но… Что они могли сделать? Обычные люди, которые зарабатывают на кусок хлеба написанием статей. У них нет никакой силы, кроме возможности опубликовать его байки. За его рассказ все трое ухватились с жаждой путника, который неделю брёл по пустыне без еды и воды. Это звучало как явная сенсация. Европа посылает солдат в Эритрею, самолёт сбивают, а единственного выжившего преследуют свои же и заявляют, что никакого самолёта не было. Консульство ничем не помогает, представитель НАТО встаёт на ту же сторону. Особенно за эту новость ухватился представитель «Аль-Джазира». Он же пообещал Александру помочь с легализацией нахождения в Египте.

Ночь Шульц провёл в отеле с крайним беспокойством. Он переживал за своё дальнейшее будущее. Денег у него практически не осталось, документов нет, никаких перспектив не светит.

На следующий день за ним явились местные полицейские, что ему не прибавило хорошего настроения. Скорее, его самочувствие было на нуле или близко к тому. По крайней мере, радовало то, что рана на плече больше не доставляла ему проблем. Вот только она требовала того, чтобы он через некоторое время нашёл врачей для снятия швов. Вот только как иностранцу ему придётся заплатить за подобную процедуру, если она вообще будет ему доступна. Он думал, что его посадят в тюрьму за незаконное пересечение границы. Но…

Пока его только привезли в полицейский участок и даже не стали заковывать в наручники. В аскетичном кабинете его ждал мужчина средних лет со смуглой кожей, орлиным носом и чёрными волнистыми волосами с короткой стрижкой. Он в дорогом чёрном костюме с красным галстуком сидел на стуле за столом, а рядом с ним стоял потный и тучный мужчина в песчаной полицейской форме с капитанскими знаками отличия. По логике, этот кабинет изначально принадлежал капитану, но его занял большой босс, отчего хозяину помещения приходилось стоять навытяжку.

– Мистер Шульц? – большой босс говорил на отличном английском.

– Да, я Александр Шульц, – немец с грустью подумал о том, что ему надо подучить английский, поскольку в последнее время он на нём говорил больше, чем на немецком. Отчего-то во всём мире знают первый язык, и не очень стремятся изучать второй. – А вы кто, сэр?

– Я Омар ибн Хасан, – сухо представился мужчина в костюме. – Я чиновник из министерства внутренних дел. До нас дошли новости о вашей истории. Всё, что написали журналисты, это правда?

– Чистая правда, – кивнул Шульц. Он не видел статей, но надеялся, что журналисты ничего не наврали.

После ему пришлось повторить вчерашнюю историю. Омара интересовали любые подробности. Он записывал весь разговор на диктофон, который в начале беседы открыто выложил на стол. Паузы делались лишь тогда, когда в диктофоне кончалась плёнка для того, чтобы сменить аудиокассету на новую.

Александр был словно выжат в стиральной машинке. Чиновника интересовало гораздо больше информации, чем представителей прессы. Последних больше интересовал сам инцидент, а Омар про инцидент спросил всего лишь три раза, после чего досконально выяснял биографию немца. Местами он делал пометки, к примеру, когда тот назвал адрес проживания своей фостер-семьи в Берне, имена «братьев» и «сестёр», с которыми он когда-либо жил вместе, адрес детского дома, в который его подкинули.

Шульц ничего не скрывал и не путался в показаниях, поскольку не врал. Он понимал, что его биографию будут тщательно проверять, поэтому старался вспомнить даже малейшие подробности, например, о своей любимой кофейне в родном городе и о том, какой кофе там наиболее вкусный. О своей школе и нелюбимом учителе математике Матеуше Книске, который любил выбирать себе жертву и срываться на ней. На протяжении нескольких лет в качестве такой жертвы выступал сам Александр, потому что он сирота и не мог дать отпор. По крайней мере, так думал Матеуш до тех пор, пока Алекс не подкараулил его после школы и не намял ему бока. После этого у него были проблемы с полицией, но ситуация разрешилась нормально. Сначала от него как чёрт от ладана стал шарахаться Книске, затем полиция от него отстала. Рассказал он и о столь же нелюбимой учительнице географии – страшной и жирной бабище, которая обожала домогаться до старшеклассников. Как она попыталась завлечь его в свои сети, но он не повёлся.

В общем, допрос завершился лишь поздно вечером. Его выпустили из отделения полиции, но настоятельно «попросили», читай приказали, явиться сюда же через день.

Алексу некуда было возвращаться. Аренда номера к этому времени закончилась, а денег на продление у него не появилось. Оставшейся мелочи едва хватало на пару приёмов пищи.

В итоге он оказался ночью на улице в незнакомом городе. Ему ничего не оставалось, как искать жильё. Благо, что в июне в Каире стояла жара, так что замёрзнуть ему не грозило даже ночью. Возможно, окажись он в пустыне, то ситуация была бы иной. Но в городе свои температурные режимы.

Он бродил по улочкам Каира, пока не прибился к группе из трёх бродяг. Приняв его за своего из-за печального вида и взгляда побитой собаки, они пустили его в свою компанию. В итоге ночь он проспал на улице на картонке, прикрываясь второй картонкой. Но это всё равно было комфортней, чем спать на циновке в глинобитной хижине в эфиопской деревне.

Свою мелочь он растянул на питание на весь день и даже купил еды на завтрак. Вторую ночь он снова провёл в компании бродяг на картонке.

Утром после завтрака он явился в полицейское отделение, в которое его «просили» подойти. Он уже ни на что не надеялся и отчаялся. Жизнь представлялась ему беспросветной. Он думал, что так и проведёт остаток её, бродяжничая по улицам Каира без денег и документов. От этого ему становилось очень грустно.

«Чёрт подери! – думал он, заходя в отделение полиции. – Я пошёл в армию, потому что считал, что это надёжная работа с ранним выходом на пенсию. Но я никак не ожидал, что это приведёт к тому, что в свои двадцать лет стану бродягой без крыши над головой и с мыслями о том, где найти еды на обед и как пережить этот день!»

Он не знал, что его ждало у полицейских, но всё равно пришёл туда, словно на эшафот. Его голову переполняли худшие предложения, и всё же он надеялся на лучшее, на то, что ему предоставят политическое убежище и возможность жить и работать на территории страны. И плевать уже на то, что это Египет. Он молодой парень, полон сил и энергии. Он может устроиться на работу, да хотя бы в туристическую сферу. Ходили слухи, что Египет серьёзно вкладывается в международный туризм. Тут строятся отели и создаются туристические программы. Неужели им не нужны гиды со знанием немецкого и английского? Вот заодно и повод подтянуть иностранные языки, изучить местный арабский, или на чём тут говорят?

В знакомом кабинете капитан был ему рад как родному. Тут же усадил на стул для посетителей и стал названивать куда-то по стоящему на столе стационарному телефону.

Минут через двадцать ожидания в кабинет решительной походкой зашёл знакомый чиновник Омар. Капитан тут же вскочил со своего место, как ужаленный, и почтительно уступил стул визитёру. Омар без малейших стеснений, словно так и надо, сел на его место и устремил хмурый и вместе с этим задумчивый взгляд на Александра. Последний выглядел не очень. Две ночёвки на улице в компании бродяг не добавили ему шарма и привлекательности. Одежда помятая и испачканная, к тому же от него разило потом.

Поморщившись, Омар начал:

– Мистер Шульц, это ваше настоящее имя?

– Конечно же, – кивнул он. – Александр Шульц. Как меня назвали в приюте, так и зовусь всю жизнь. Как может быть иначе?

– М-да? – скептически приподнял брови чиновник. – А у нас иные сведения, мистер Шульц. По нашим сведениям – вас не существует!

– В смысле, меня не существует⁈ – округлил глаза немец. Его брови взлетели ввысь, а на лице проступило недоумение. – Вот же я перед вами сижу.

– Вот именно, что вы тут сидите и утверждаете, что вы Александр Шульц, – иронично продолжил Омар. – Вот только расследование показало, что в Берне никогда не существовало сироты с таким именем и фамилией. Не было его ни в приюте Берна, ни в указанной вами фостер-семье, ни в школе, о которой вы говорили. Хотя должен заметить, что легенда у вас проработана великолепно, за одним исключением. Этим исключением является то, что никакого Александра Шульца не существует!

– Эм… – Алекс выглядел до невозможности растерянным. – Не может такого быть, я же есть, – продолжил он стоять на своём. – Спросите мистера Хайнца или миссис Хайнц, они же меня воспитывали на протяжении шестнадцати лет. Или кого-нибудь из тех, кто жил в этой фостер-семье. Я подозревал, что власти Германии могут пойти далеко, но вряд ли у них получится запугать всех моих знакомых и заткнуть им все рты.

Чиновник внимательно наблюдал за ним и снова записывал разговор на диктофон. Тем временем парень мучительно размышлял над тем, что же случилось? Выходило, что его жизнь некто попытался стереть, словно его никогда не существовало. Это по силам исключительно правительственным спецслужбам. Но не могли же они запугать всех его знакомых – это даже теоретически невозможно. Он вспомнил того, кто точно о нём может рассказать, несмотря на давление спецслужб.

– Спросите у Марты Олаф! – продолжил он. – Она точно подтвердит моё существование. Немецкие спецслужбы могли запугать кого угодно, но только не неё. У неё для этого слишком бойкий и свободолюбивый характер.

– Хорошая попытка, – ухмыльнулся Омар, покачав головой из стороны в сторону. – Вот только Марта Олаф погибла три года назад.

– В смысле погибла⁈ – искренне возмутился Александр. – Если врёте, то хотя бы врите правдоподобно! Я с ней виделся всего месяц назад в Берлине. Она стала актрисой фильмов для взрослых. Живёт и процветает. Нашла богатого пожилого спонсора и купила себе квартиру в столице.

Глава 14

– Мистер Шульц, – со снисходительной улыбкой посмотрел на него Омар. – Все ваши попытки продолжать врать нелепые и бессмысленные. Все ваши сведения оказались ложными. Честно говоря, я не знаю, зачем вам это нужно. Какая-то провокация со стороны СССР? Вы их агент, который должен был вызвать международный скандал? Впрочем, неважно. Сейчас меня больше интересует другое – что с вами делать?

Алекс был настолько подавлен, что пропустил мимо ушей обвинения в шпионаже на русских. Он лишь мельком подумал о том, что эти старые египтяне странные, почему-то продолжают называть Россию по старому названию страны.

– Вы мне не хотите верить, – мрачно произнёс он. – Понятно… Всё с вами понятно. Это какие-то политические игры, верно? Вы меня уже кому-то продали? Кому⁈

– Мистер Шульц, – продолжил спокойный Омар, – мне нравится, как вы продолжаете стоять на своём. Только профессиональный актёр или шпион сможет так естественно сохранить хорошую мину при проигрыше. Так вот, к нам поступили запросы о вашей выдаче аж от трёх стран! Эфиопия обвиняет вас в нападении на их солдат, угоне автомобиля и краже оружия. Эритрея только что прислала нам ноту протеста и требованием о вашей выдаче как военного преступника, который убил пятнадцать их солдат. Ну и как вишенка на торте – Западная Германия требует вашей выдачи как советского шпиона, который клевещет на них и создаёт напряжённую международную обстановку.

– Какая ещё Западная Германия? – Алекс удивлённо поднял глаза на Омара. – Вы что за бред тут несёте⁈ Совсем меня за кретина держите?!! Или я чего-то не знаю и за последнюю неделю Германия снова разделилась?

– Снова разделилась? – на спокойное до этого лицо Омара вылезла насмешливая ухмылка. – Это когда же «ваша» страна успела объединиться? Насколько помню, Федеральная Республика Германия как образовалась в сорок девятом году вместе с Германской Демократической Республикой, так они и продолжают существовать.

– Вот уж не ожидал от представителя вашей власти услышать подобный бред! – фыркнул Шульц. – Вас что, из дурки выпустили? Ведь как в девяностом году рухнул железный занавес, так Германия и объединилась. Ещё и Советский Союз приплетаешь, старый маразматик! Он же давно развалился! Можно мне нормального представителя правительства? Я не собираюсь разговаривать с психами!

– Хм… – протянул Омар с понимающе-снисходительным видом. – Теперь мне многое стало ясно, – у него была такая улыбка, с которой смотрят на маленького ребёнка, который съел варенье и обвинил в этом кота. – Я-то думал, что вы русский шпион, а вы просто больны на голову, мистер Шульц. Что ж, в таком случае всё сильно упрощается…

Он забрал диктофон, встал и под недоумённым взглядом Александра направился на выход. Больше он не проявлял к парню никакого интереса. Лишь на пороге он замер и обернулся, посмотрев на потного капитана. Потом что-то сказал тому на арабском, отчего капитан устремил горячий взор на немца.

Стоило чиновнику скрыться, как капитан бросился к Шульцу и сковал ему руки наручниками. Затем он позвал ещё людей, и Александра проводили в камеру. Лишь там с него сняли стальные браслеты, оставив его в недоумении за решёткой с группой задержанных мужчин.

«Ни черта не понимаю! – подумал он. – Что вообще за бред тут происходит? Я думал, что это какие-то шпионские игры, а тут какой-то цирк с безумными чиновниками».

В Каирской камере он провёл не больше суток. На следующий день за ним пришли молчаливые парни европейской внешности, в строгих костюмах и с военной выправкой. Их сопровождали сразу четверо местных копов. Вернее, они сопровождали заключённого, но получалось, что важных заграничных гостей.

В итоге Шульца отвезли в аэропорт и посадили на борт частного самолёта, на котором в сопровождении молчаливых парней в костюмах он взмыл в небеса. В этот момент он сильно переживал. Множество смертей в полёте наложили на него свой несмываемый отпечаток – он стал бояться летать на самолётах. Но его страх не был всеобъемлющим, он мог его временно заглушить. Тем не менее, во время полёта он сильно нервничал не только от неизвестности, но и из-за нахождения в замкнутом пространстве на большой высоте.

Как он ни пытался разговорить конвоиров, у него ничего не вышло. Стало понятно лишь одно – они прекрасно понимали немецкий и, скорее всего, являлись его соотечественниками.

После долгого полёта они приземлились, только где – сначала было непонятно, поскольку после приземления в крупном аэропорту их встретил минивэн с тонированными окнами, в который затолкали пленника. Руки на протяжении всего пути у парня были закованы в наручники, а для побега ему не предоставили ни единого шанса, поскольку конвоиры действовали профессионально.

Когда машина выехала с территории аэропорта, Александр, наконец, сумел разглядеть здание аэровокзала. Это был знакомый ему международный аэропорт Берлина.

«Значит, меня привезли на родину, – от этой мысли ему легче не стало, хотя, казалось бы, он именно этого и добивался – возвращения домой. Но не в виде заключённого, на которого хотели повесить кучу мути. – Круто они, в смысле, политики. Так быстро отбить меня у египтян в то время, когда на меня претендовали эфиопы и эритрейцы… Впрочем, чего и следовало ожидать. Германия – равно НАТО. А у этой организации яйца больше, чем у африканцев».

Вскоре его привезли куда-то… Он не мог понять, куда именно, поскольку с Берлином не был знаком. Это выглядело как старый пятиэтажный дом довоенной эпохи, в котором размещалась какая-то государственная контора. Скорее всего, это логово спецслужб или что-то подобное.

Предположение Шульца оказалось верным. Его завели в аскетичный кабинет и приковали наручниками к стальному прикрученному к полу стулу. Вскоре в кабинете показался спокойный с виду мужчина лет сорока с безжизненным рыбьим взглядом серых глаз. Жидкие светлые волосы, серый костюм и худое ничем непримечательное лицо. Всё в нём будто кричало, я настолько незаметен, что без сомнений являюсь большой шишкой в немецких спецслужбах.

– Ну что, гер Шульц, – на чистом немецком обратился к нему новый знакомый, который даже не счёл нужным представиться. – Вы добились нашего интереса, но теперь вряд ли ему рады. Итак, расскажите мне всё!

– Всё⁈ – приподнял брови Александр. Он думал, что будет рад снова услышать родную речь, но первый, кто с ним заговорил на немецком, его ни капельки не радовал, лишь пугал. – Босс, уточните, что именно вы хотите услышать. Я же не буду, как в кино, нести чушь, начиная с создания мира во время Большого взрыва. Ведь мы не в боевике, а живём реальной жизнью. Давайте без этих ваших дурацких приколов про рассказать «ВСЁ»!

– Меня интересуют те сказки, которые вы так активно рассказывали всем подряд, включая зарубежную прессу, – зловеще сощурился собеседник.

– А кто вы такой? – вопросительно приподнял брови Алекс. – Вообще, есть ли смысл вам всё это рассказывать?

– Конечно, ведь я майор Штази – Отто Шмидт.

– Штази? – усмехнулся Шульц. – Вы либо большой шутник, гер Шмидт, либо безумец. Штази уже десять лет как не существует. Её роль исполняет Федеральная разведывательная служба, сокращённо БНД.

*(примечание автора: на немецком это звучит как Bundesnachrichtendienst, поэтому BND, а не ФРС, ну и чтобы с Федеральным Резервным Фондом не путать).

– Очень интересно, – сложил руки замком майор. – Очень, я бы сказал, интересно… – положил он локти на стол, продолжая держать пальцы переплетёнными. – Почему же Штази прекратила своё существование десять лет назад?

– Это какая-то безумная проверка, да? – Шульц принялся рассматривать потолок на наличие скрытых камер. Одну он обнаружил, но она особо не пряталась. – На розыгрыш не похоже. Ладно, подыграю вам. В девяностом году, когда берлинская стена рухнула вместе с железным занавесом, две части нашей страны объединились в единую Германию. Тогда мне было десять лет, и я этого особо не помню, но разговоров об этом было много. Потом у нас в Берне прибавилось сирот из бывшей ФРГ, так что у меня появилось много новых «братиков» и «сестричек». В то же время Штази расформировали, и на её основе создали БНД. Тогда ещё кучу секретных документов рассекретили о слежке за русскими, жучках в посольстве и тому подобном. Кто-то даже выбросил кучу мешков с секретными документами на помойку, и эти бумаги обнаружили местные жители. Об этом писали в газетах и говорили по телевизору, поэтому я хорошо помню это событие.

У майора нервно дёрнулось правое веко, хотя внешне он сохранял невозмутимость.

– Да вы что⁈ – с лёгкой издёвкой начал он. – Берлинская стена рухнула, да⁈

– Конечно же, да! – ухмылялся Алекс, не понимая, к чему ведёт собеседник. Этой ухмылкой он старался прибавить себе уверенности и подавить страх. – Просто прогуляйтесь по улицам, и вы сможете пройти в бывшую Восточную Германию.

– Жаль, что это неправда, – медленно покачал головой из стороны в сторону Шмидт. – Если прогуляться по улице, вы упрётесь в ту самую «рухнувшую» стену, которую охраняют советские солдаты. Но звучало неплохо. Я даже отчасти завидую вашей живой фантазии, гер Шульц. Вам бы её применить в иной сфере, например, книжки писать. Могли бы стать популярным фантастом. А вы клевещите на нашу страну, будто мы самолёты с солдатами в другие страны посылаем. Более того, вы утверждаете, что являетесь гражданином нашей страны и её солдатом.

– Я знал, что вы меня списали, – тяжело вздохнул Александр. Надежда на лучший исход его окончательно покинула. – Я понял это в тот самый момент, когда консул, а затем и представитель НАТО, словно сговорившись, заявили мне о том, что нашего самолёта и в помине не было на территории Эритреи. Странно. Почему вы нас списали в расход? Почему решили замять этот инцидент? Сначала наши политики во всеуслышание заявили о том, что НАТО начинает миротворческую миссию по примирению Эфиопии и Эритреи. Потом нас, простых немецких солдат, послали туда. Затем нас сбили эти чёртовы кучерявые парни с излишком природного загара! Теперь же вы утверждаете, что нас там не было. Почему? Зачем? Хотя бы намекните, какая от этого польза хоть кому-то⁈

– Вы продолжаете настаивать на своём, гер Шульц? – зловеще исказил губы в ухмылке майор. – Хорошо, мне нравится ваше упорство. Встречный вопрос: зачем вам настаивать на своей наглой лжи?

– Потому что это не ложь. Ну и чтобы выжить, как минимум, – честно ответил он. – Я вступал в бундесвер не для того, чтобы позорно сгинуть. Я прошёл через ад. И я добьюсь своей чёртовой компенсации за участие в боях на вражеской территории и положенной мне ранней пенсии! Вам так просто от меня не избавиться. Я буду жить за себя и за тех парней! Их со мной было восемьдесят четыре. И все они погибли в том чёртовом самолёте! Все! Даже мой лучший друг Давид. У вас не получится так просто замолчать их судьбу. У них остались тут родные. Они будут задавать вопросы о том, куда делить их дети, мужья и родители. И у меня на это найдётся ответ!

– Так-так, – продолжал ухмыляться майор. – Давайте, гер Шульц, расскажите всё о своих сослуживцах…

На протяжении трёх часов Александр в мельчайших подробностях рассказывал всё, что знал о своих сослуживцах. После этого его мокрого от пота и усталого, отвели в камеру. Там его накормили, после чего ему удалось немного поспать.

Вечером его снова привели в тот же кабинет на допрос с тем же майором.

– А вы интересный персонаж, гер Шульц, – сходу начал Шмидт. – Многие люди, которых вы назвали, действительно существуют. По крайней мере, половина из них. И трое из них действительно служат в армии. Вот только несколько человек оказались из ФРГ. В общем, легенда у вас заготовлена хорошая, но неточностей и дыр в ней слишком много. Она не прошла даже нашей поверхностной проверки. Впрочем…

Пока майор удерживал театральную паузу, Александр в шоке пытался понять, что за бред он наблюдает.

«Почему этот тип постоянно упоминает ФРГ в подобном ключе? Почему не называет нашу страну просто „Германия“? – думал он. – Что за бред он несёт про моих сослуживцев? Чем дольше я участвую в этом спектакле, тем меньше понимаю. Это точно какой-то новый вид допроса. По крайней мере, нам о таком в учебке не рассказывали».

– Впрочем, – продолжил Шмидт, – я был изначально поражён, когда прочитал доклад египетских коллег. Ваш рассказ о жизни в фостер-семье и учёбе в школе. Ведь такая фостер-семья действительно существует. И даже некоторых из названных вами сирот там действительно воспитывались. И учителя такие в той школе тоже есть. Так что у вас отличная база. При поверхностной проверке этих сведений хватило бы, но ваши аналитики из КГБ провалились! Вам уже пора это признать, гер Шульц. Вы же на них работаете? На русских? Что вам пообещали за очернение нашей страны и НАТО⁈

В этот момент майор стал выглядеть злым. Он поднялся на ноги и громко хлопнул ладонью по столу перед лицом задержанного.