Текст книги "Крушение сурка. Том 1 (СИ)"
Автор книги: noslnosl
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
– Ничего подобного я не могу припомнить, – смущённо улыбнулся консул. – Конечно, у нас нет немецкого телевидения, но поверьте, гер Шульц, если бы речь шла о вмешательстве в этот конфликт НАТО, я бы об этом точно знал. Но об этом у нас не было никакой информации. Кстати, у вас есть документы?
– Были, – кивнул Александр, пребывая в недоумении. Он не мог понять, то ли это какая-то подстава, то ли местное посольство вместо работы пинает детородные органы и не знает ни о чём важном. – У меня их изъяли эфиопские военные вместе с деньгами, обмундированием, оружием и боеприпасами. Мне они всё это вряд ли отдадут.
– И много было денег? – поинтересовался Фишер.
– Три тысячи долларов и пятьсот марок.
– Много, – покивал консул. – Но вы их теперь вряд ли увидите. Зная местных вояк, они уже давно всё разворовали и поделили. Теперь они будут делать вид, что ничего не было или станут разводить руками в стороны и говорить: «Ой-ой, а куда это могло пропасть? А кто это сделал⁈»
– А документы? – Александр был мысленно согласен с собеседником. Увидеть снова трофейные деньги он уже и не думал.
– Документы я у них спрошу, – продолжил Фишер. – Они должны мне их отдать. Извините, гер Шульц, но пока я ничем не могу вам помочь. Я должен обратиться к вышестоящему руководству и военному командованию. Вы не гражданский, поэтому процесс вашего освобождения может затянуться.
– Освобождения? – вопросительно приподнял он брови. – А за что я задержан? Ведь на территории Эфиопии я ничего не нарушил.
– Формально вас задержали за незаконное пересечение границы и за незаконное владение оружием, – криво ухмыльнулся Фишер. – Правда, ни первое, ни второе, не являются серьёзными преступлениями в этой стране. Максимум вам грозит выдворение с территории Эфиопии. Но вы, полагаю, этому не расстроитесь?
– Ничуточки, – кивнул парень. – И всё же, сколько мне тут сидеть? Условия, знаете ли, не из лучших.
– Мы постараемся освободить вас как можно скорее и вернуть на родину, – заверил его консул. – К тому же, если к этому подключатся военные, то процесс наверняка ускорится. Сейчас же, к сожалению, я ничего не могу поделать. Простите, гер Шульц, но на этом нам придётся попрощаться.
– Понимаю, – кивнул Александр. – Был рад вас увидеть, гер Фишер.
Консул поспешно покинул душное помещение, в котором стоял неприятный запах от ведра – в него вынужденно ходил по нужде пленник, а выносить его никто не спешил.
– Эх… – тяжело вздохнул Алекс. – Я бы тоже хотел свалить отсюда, да не дают… И что это вообще было? Почему целый консул ничего не знает о нашей миротворческой миссии? Бред какой-то. Уж военные НАТО об этом точно должны знать. Надеюсь, с их помощью проблемы быстро решаться.
Прошло пару часов, и к пленнику прибыл новый гость. Это был рослый и крепкий мужчина в костюме, с коротким ёжиком чёрных волос и арабской внешностью.
– Добрый день, – при входе в дом он поморщился так же, как и консул. Говорил он на хорошем английском. – Я представитель НАТО, полковник Ричард Кингсли.
– Сэр, – кивнул ему в приветствии пленник, поднимаясь со своей циновки. – Александр Шульц. Я…
Дальше он поведал англичанину всё то же самое, что и консулу. Он тоже его внимательно выслушал, только нахмурился ещё сильнее прежнего гостя.
– Мистер Шульц, – тяжело начал он, – по моим сведениям НАТО не проводит никаких операций в данном регионе. Ни на территории Эфиопии, ни тем более на территории Эритреи! НИКАКИХ ОПЕРАЦИЙ!
– Чего⁈ – Александр опешил. Он мог предположить, что в посольстве занимаются ерундой и ничего не знают, но чтобы представитель НАТО ничего не знал – это было невероятно странно. – Что означают ваши слова? Вы что, списали нас в расход? Как это не было операции? О ней по телевизору говорилось! У нас был приказ. Мы летели в военно-полевой лагерь миротворческих сил НАТО на территории Эритреи.
– На территории Эритреи никогда не было и нет никакого военно-полевого лагеря сил НАТО! – с твёрдой убеждённостью и абсолютной уверенностью заявил Кингсли.
– В смысле, нет?!! – Александра переполняло негодование. Он чувствовал себя преданным собственной страной и теми силами, которым он отдал два года жизни. Но сильнее всего его горечь была из-за того, что преданными оказались его погибшие товарищи. – В какие грязные игры вы играете, ублюдки⁈ – выплеснул он свою злобу на собеседника. – Вы что, хотите замять сбитый самолёт бундесвера? Как так-то? А парни? Восемьдесят четыре человека, которые погибли от обстрела эритрейских военных. Как вы это замнёте? Как вы объясните родственникам Давида, что он отправился на задание и не вернулся? Вы что, даже не будете искать обломки самолёта?
– Я не знаю, в какие игры играете вы, мистер Шульц, – сурово прищурился полковник. – Но я точно уверен в том, что НАТО никаких спецопераций тут не проводило! Кто вы такой на самом деле? Кто вас послал сеять эту ложь⁈ Лучше скажите сразу. Я же всё равно всё выясню рано или поздно.
– Это какая-то подстава, – Александр решил, что продолжать беседу с теми, кто его подставил и решил яростно отрицать миротворческую миссию, настолько же бесполезно, как общаться с бревном. – Я больше не намерен с вами беседовать. Я подам жалобу в штаб НАТО и напишу письма во все мировые СМИ. Вы не сможете меня так просто заткнуть или по-тихому от меня избавиться.
– Вы играете с огнём, мистер Шульц, – кинув на пленника суровый взгляд, представитель НАТО удалился из дома.
– Что за херня тут творится⁈ – после его ухода Александр пребывал в шоке и ничего не мог понять. – Почему от нас внезапно решили отказаться? Почему не признаются в нашем существовании? Это какой-то лютый бред. Это же была обычная миротворческая миссия, которая даже в СМИ освещалась. Как они это могут замять?
У него по спине пробежал холодок. Внезапно все надежды на обретение свободы улетучились. Ему стало страшно за свою жизнь. Если командование списало его в расход и яростно отрицает присутствие сил НАТО на территории Эритреи, то следующим за самолётом может стать он. Избавиться от ненужного солдата, который мешается каким-то политическим подковёрным игрищам, проще простого. И от понимания этого становилось очень страшно.
Глава 10
Александр пребывал в шоке всё время после визита обоих представителей европейских властей. Он не мог поверить в то, что стал разменной монетой в руках политиков и командования. Его злило то, что десятки парней погибли, а эти люди делали вид, словно их вовсе не существовало, как и их миссии. От этого всего несло душком отменных нечистот.
Ночью его сон был плохим и прерывистым. Он много думал о своём положении и о том, что же делать. Но так ничего и не сумел придумать.
После завтрака к нему заглянула знакомая доктор.
– Доброе утро, Алекс, – улыбнулась она ему. В руке она держала сумочку-аптечку. – Я пришла обработать вашу рану. Охрана не хотела меня пускать. С вами всё в порядке?
В лице этой женщины Александр увидел свой путь к спасению. Вернее, это была хилая соломинка, но он готов был ухватиться за что угодно.
– Джессика, простите, что снова обращаюсь к вам, но только вы можете мне помочь, – казалось, что в этот волнительный момент, организм парня мобилизовал все его знания иностранных языков, отчего его английский зазвучал лучше. Он вспомнил даже те слова, которых, казалось, и не знал вовсе. Тем не менее, он их когда-то слышал, и они отложились у него в голове.
– Что такое? – нахмурилась она.
– Меня почему-то решили подставить, – он нервно покосился на дверь и понизил голос. – Что консул, что полковник из НАТО, утверждали одно и то же: никакого самолёта в Эритрею не посылали и вообще никакой миротворческой миссии не было. Я не знаю, что происходит, но чувствую, что меня решили сделать козлом отпущения или кем-то подобным. В противном случае странно, миссия у нас была, самолёт летел на базу и был сбит, и тут внезапно ничего не было! Бред же! Это точно какая-то подстава.
– Простите, Алекс, – женщина с виноватым видом потупила взгляд. – Я не в силах ничего сделать. Я простой врач. У меня нет никакого влияния на столь могущественных лиц, как региональный руководитель НАТО и представитель немецкого посольства.
– Я всё понимаю, Джессика, но и ты пойми – меня, скорее всего, спишут в расход, – с волнением продолжил он. – Убьют, если говорить проще. Понимаешь? По всей видимости, этим людям не нужны были выжившие. Нас, простых вояк, использовали для каких-то подковёрных политических игрищ. Восемьдесят четыре парня уже погибли, и о них говорят так, словно их вовсе не существовало. Что им стоит избавиться от восемьдесят пятого?
– Алекс, – растерянно с чувством стыда протянула Джессика. – Я бы и рада тебе помочь, но я действительно не могу. У меня попросту нет ни таких полномочий, ни такого влияния. Я даже каких-то важных шишек не знаю.
– Джессика, ты можешь связаться со СМИ? – Шульц чувствовал, что единственная спасательная соломинка оказалась слишком скользкой и хрупкой, но он старался изо всех сил удержаться за неё.
– Давай я обработаю твою рану, – решила сменить тему Джессика, и начала снимать старую перевязку.
Александр не стал её прерывать. Обработка раны тоже была важна. Но он всё ещё лелеял скромную надежду на то, что сможет от Майерс получить хоть какую-то помощь.
– Если я напишу письмо, ты сможешь его передать прессе?
– Мистер Шульц, – тяжело вздохнула собеседница, старательно отводя взгляд от его лица и сосредоточиваясь на обработке раны, – боюсь, что я не смогу вам помочь. Я законопослушная женщина и не готова идти против влиятельных лиц. Я всего лишь жалкий человек, который прилетел в Африку помогать людям. Но всем помочь невозможно и ваш случай явно за пределами моей компетенции.
Её слова для парня прозвучали подобно вынесению вердикта судьи. Надежда начала ускользать от него, вгоняя в пучину безнадёжности.
В этот момент он окончательно для себя понял, что без потерь выйти из этой ситуации не получится. Раз большие шишки сказали, что в Эритрее не было военных НАТО, вряд ли они пойдут на попятную и признаются в обратном. А это значит, что он может не дожить до завтрашнего дня.
«Что делать? – с паникой наблюдал он за тем, как Джессика с максимальным отстранением наматывает ему на руку свежий бинт. – Бежать? Но я не знаю, сколько снаружи людей и как хорошо охраняется моё место содержания. Может, взять заложницу и потребовать оружие, воду и автомобиль?»
Джессика, будто почувствовало нечто недоброе с его стороны, и поспешно начала собирать остатки перевязочного материала в аптечку.
– Не беспокойтесь, у вас всё будет хорошо, – она посмешила удалиться из домика, стараясь не глядеть на пациента.
«Упустил шанс», – с досадой на самого себя подумал Шульц.
Он так и не решился взять в заложники единственного человека в округе, который хорошо к нему отнёсся, занимался его лечением и даже помог с вызовом больших шишек. Никто же не ожидал, что их вызов обернётся подобным образом против того, кто его инициировал.
С одной стороны, он обижался на Джессику за то, что она ему отказала в помощи. С другой стороны, он её прекрасно понимал. Поставив себя на её место, он осознал, что поступил бы так же, впрочем, как и большинство обычных людей. Будучи маленьким человеком, идти против людей, облечённых властью, сможет не каждый. Даже если это требуется для спасения человеческой жизни. Но и тут есть варианты. Будь это близкий родственник или хотя бы друг, то такой человек мог бы переступить через себя и рискнуть. Но Александр для Джессики был никем – очередной пациент, которых через её руки прошли сотни или даже тысячи.
«Так, Алекс, успокойся, – начал он глубоко и равномерно дышать. – Спокойно. Ты несколько раз сумел выбраться из такой глубокой задницы, из которой казалось, будто выхода нет. Считай, что это всего лишь очередная неурядица, которую подложила тебе злодейка-судьба. Просто представь, что вокруг все враги, и ты снова должен приложить все усилия для того, чтобы выжить. Ты сможешь, я знаю! Ты выжил в самолёте, выжил в стычках с эритрейскими ублюдками. И на этот раз у тебя получится».
Кое-как ему удалось более-менее успокоиться и начать мыслить трезво. Он прикидывал свои шансы на побег. Пока они были около нулевыми. Нужно было ждать и ловить момент.
Он решился на бегство, поскольку не видел никаких перспектив добиться своей свободы и жизни законными методами. Эфиопы стопроцентно отдадут его представителям НАТО, иначе они не могут. А его руководство уже списало его в расход и посчитало ненужным свидетелем – такой вывод можно было сделать из беседы с полковником. Иначе трактовать тот разговор было невозможно.
Через некоторое время ему принесли обед. Делал это обычный темнокожий солдат, который занимался этим уже второй день подряд. Он выглядел расслабленным. Автомат беспечно висел у него на плече.
Стоило ему зайти в домик, как Александр напрягся, но внешне он этого старался не показывать.
Солдат поставил миску с похлёбкой на пол, для чего ему пришлось наклониться. В этот момент он отвёл от пленника взгляд и посмотрел на пол.
В следующее мгновение Алекс резко вскочил на ноги, схватился за автомат Калашникова и потянул его на себя. Ремешок соскользнул с плеча солдата, и вскоре пленник завладел его оружием. От сильного рывка темнокожий парень потерял равновесие и завалился набок. Он хотел закричать, но не успел раскрыть рот, как тут же получил сильный удар прикладом своего же АК-47 по лицу. Раздался смачный хруст ломающейся носовой перегородки. Затем поверженный боец издал болезненный крик. И тут же получил ещё один более сильный удар прикладом по голове, который его вырубил.
В дверь заглянул солдат, который охранял заключённого. Увидев, что белокожий парень держит в руках Калашников, а его товарищ с окровавленным лицом валяется на земляном полу, он тут же потянулся к своему автомату, который висел на плече.
– Не двигайся! – наставил на него ствол Шульц.
Может, английского охранник и не знал, но грозный тон он сумел распознать. Но ещё понятней и наглядней оказалось направленное на него оружие в сочетании с безжалостным взглядом «белоснежки». Такой взгляд будто открыто заявлял: только дёрнись или дотронься до оружия, и тебе крышка!
– Айм френдли! – медленно поднял руки вверх охранник. – Айм френдли!
– Забыл, как будет сказать «сдаюсь» на английском? – медленно с опаской приблизился к нему Александр. – Понимаю. Я тоже этот язык только что чудом вспомнил. Ещё вчера я тоже не помнил этого «ай гив ап». Запомни на будущее, может, пригодится, – отобрал он автомат парня.
Повесив за спину второй трофейный АК-47, он обыскал солдата, и стал обладателем магазина с патронами к автомату. Больше ничего у того не обнаружилось: ни денег, ни курева, ни даже игральных карт.
«Как-то совсем скудно с заначками у эфиопских солдат, – подумал он. – У эритрейцев всё было. Но я уже выяснил, что те парни – элита. А эти вояки – обычные деревенские увальни, которых загребли служить в армию».
Заставив зайти солдата в дом, Алекс и его вырубил ударом приклада по голове. На этот раз ему хватило одного удара. Он, может быть, и не стал бы этого делать. Просто связал бы его. Но, во-первых, было нечем. Во-вторых, придумывать импровизированную верёвку из одежды противников было долго.
Кстати, об одежде. Он ведь до сих пор был одет в одноразовый больничный костюм, который вонял потом из-за того, что хозяин этих вещей долго не мылся и содержался в скотских условиях. В таком виде сложно было передвигаться и удирать от преследователей, которые наверняка будут. У него даже обуви не было – всё отняли.
В следующее мгновение он начал раздевать второго солдата, поскольку его размер более соответствовал размеру немца. В этот момент парень пожалел о том, что вырубил противника. Ведь гораздо проще было бы, если бы он сначала приказал тому раздеться. Раздевать же бессознательного человека непросто, особенно если делаешь это впервые.
Вскоре он облачился в трофейную одежду и обувь. Солдат остался в одном нижнем белье, которое Шульц надевать на себя побрезговал.
Он каждое мгновение ожидал, что вот-вот набежит толпа вояк и его укокошат. Но время шло, и к тому моменту, как он был полностью готов и обыскал первого поверженного противника, никто сюда больше не явился. У «кормильца» обнаружился ещё один магазин с патронами к автомату, и больше ничего.
Алекс вышел из хижины, которая на некоторое время стала его тюрьмой. Он настороженно огляделся по сторонам. Когда его вели сюда под конвоем, он не сумел толком осмотреться, где же оказался. Теперь же он мог налюбоваться этим зрелищем в полной мере.
Он находился в небольшой глухой деревушке. То тут, то там были разбросаны круглые глинобитные хижины с соломенными крышами, которые были точь-в-точь как та, которую он только что покинул. Его избушка стояла на окраине посёлка.
В деревне кипела жизнь. Ну как кипела? Так, медленно шла своим чередом. На глаза немцу попалась высокая и худая как жердь молодая темнокожая девушка. Ей лет двадцать или около того, чёрные волосы заплетены во множество косичек. Одета в розовую футболку, через которую проглядывали соски, и цветастую юбку. На ногах дешёвые резиновые сланцы. В правой руке она держала ведро с непонятным содержимым. Вдалеке метрах в ста в тени у своей хижины сидел на корточках старый дед, который подслеповато щурился. Вот и всё уведенное население.
Наверняка тут были и другие люди, но все они занимались своими делами и на глаза немцу не попались.
Самое большое внимание Шульца привлёк внедорожник Тойота Ленд Крузер 70, на этот раз не пикап, а полноценный пятиместный автомобиль. Он был припаркован возле избушки с приоткрытой водительской дверью. Внутри никого не было. Вероятно, на этом автомобиле приехал «кормилец», чтобы покормить пленника.
Самого же лагеря военных в деревне не наблюдалось, как и других солдат, помимо той парочки, что без сознания валялась в хижине.
Девушка с ведром застыла на месте и, приоткрыв рот в изумлении в смеси с любопытством, уставилась на Шульца. Она стояла метрах в пяти от него.
Он поманил её пальцем.
Она, словно загипнотизированная, медленно подошла к нему. Она была чуточку выше немца, который был обладателем среднего роста в сто семьдесят семь сантиметров. Парень слегка привстал на цыпочки и протянул правую руку к голове африканки. Он нежно положил ладонь ей на затылок, запустив пальцы в волосы, и с лёгким усилием притянул её голову к своей. В следующее мгновение их губы слились в поцелуе. Сначала девушка напряглась, но тут же она расслабилась и продемонстрировала мастер-класс в жарких поцелуях. Она подарила ему дикарскую страсть. Ведро тут же с грохотом упало на землю, а руки девушки с жадностью оплели плечи парня.
Алекс разорвал поцелуй. Девушка с трудом оторвалась от его губ. В её глазах горел огонь страсти. Она смотрела на экзотического в их краях парня с белой кожей со смесью неверия и восторга, словно на незнакомое и очень привлекательное пирожное, будто сильно хотела его попробовать, да мешала диета. Но тут это самое волшебное пирожное само прыгнуло ей в рот, и оставалось лишь наслаждаться его поеданием. Её дыхание стало учащённым, а губы соблазнительно приоткрылись. Она бросала на парня столь откровенные взгляды, что иначе как приглашение к дальнейшему действию, их невозможно было воспринимать.
Если бы у Шульца спросили: что на него нашло? Он бы не сумел дать вразумительного ответа. Вероятней всего, ему просто страстно хотелось жить и надоело постоянно влипать в неприятности. Он просто жаждал скорее насладиться лучшими моментами в этой жизни, пока это возможно. За последнее время он слишком ясно осознал, что человек смертен, и что самое обидное – внезапно смертен. Поэтому он желал брать от жизни всё. При виде красивой девушки с экзотической внешностью, в нём вспыхнуло пламя страсти. Он не знал, сможет ли дожить даже до сегодняшнего вечера. Скорее всего – нет! А раз так, не лучше ли будет оставить в памяти об этом дне хоть что-то хорошее?
Он потянул девушку за собой к внедорожнику. Она шла за ним, глубоко дыша, горячая от похоти, не оказывая никакого сопротивления. Наоборот, её шаги были лёгкими, а на лице читалось откровенное желание к продолжению банкета. Казалось, если бы он не притронулся к ней, она бы сама на него набросилась, словно голодная пантера.
Открыв заднюю дверь, Александр толкнул в салон аборигенку. Она легла спиной на задний диван. Затем парень задрал ей юбку, и обнаружил, что под ней отсутствовало нижнее бельё. В этот момент его горячность достигла предела, и желание оставить потомство заиграло в нём с новой силой.
Следующие три минуты из салона автомобиля доносилось тихое поскуливание, словно щеночек просил молочную соску. Девушка сильно сдерживалась, чтобы не привлечь к их «танцам» соседское внимание. А дед в тени… Так он далеко и, скорее всего, подслеповат, чтобы разглядеть, что там за кульбиты происходили.
Вскоре довольная аборигенка покинула автомобиль, поправляя юбку. А ещё более довольный Алекс сел за руль. Ключи торчали в замке зажигания. Он повернул ключ, и двигатель начал издавать дизельное тарахтение.
– Извини, что так быстро, – улыбнулся Алекс девушке, которая с довольной улыбкой на прощание махала ему ручкой. – Стресс и всё такое…
В следующий миг автомобиль сорвался с места и выехал их деревни.
«Я в шоке! – думал Алекс, управляя автомобилем. – Неужели у моей хижины оставили всего одного солдата? И водила в одиночку развозил жратву, получается. Вот это беспечность!»
Самым удивительным было то, где его содержали. Почему это какая-то деревня, а не военный лагерь? Или же…
По здравому размышлению, он нашёл этому объяснение. Блок пост хоть и постоянный, но проживание в нём солдат организовано в военно-полевом лагере. Проще говоря, они живут в палатках. Помещать пленника в палатку? В принципе, это возможно, но в таком случае придётся принимать повышенные меры безопасности. Выделить троих-четверых человек на его охрану. Ведь покинуть палатку проще простого. Охранник дежурит у входа? А что мешает пленнику вылезти из-под тканевого полога в противоположной стороне? То есть, нужно с каждой стороны палатки ставить по солдату.
Держать пленника всегда связанным? Это против международных норм. Он европеец и солдат НАТО, как минимум с его слов. Верёвки нанесут ему серьёзный вред, за который никто не хочет отвечать.
Солдат на блок-посте должно быть немного. Обычно человек десять или чуть больше. Дежурят они в несколько смен – в две или три. Кто-то в этот момент дежурит по лагерю, ведь нужно готовить еду на всю толпу и заниматься прочими бытовыми вопросами. Если из такого малого количества выделить четверых человек на охрану пленника, то кто будет охранять блок-пост?
Вот и получилось, что один человек был на страже, а второй – дежурный по кухне, развозил еду. Он привозил продукты сразу и охраннику, и пленнику.
Посылать ещё кого-то? А зачем? И кого? Все заняты или отдыхают.
С домом в деревне тоже всё понятно. На месте солдат из блок-поста он бы, наверное, тоже выбрал бы похожий вариант. Они приехали в ближайшую деревню и договорились о том, что используют одну хижину для содержания пленника. Всё легко и просто. По крайней мере, так подсказывала логика.
