Текст книги "Крушение сурка. Том 1 (СИ)"
Автор книги: noslnosl
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
День рождения у Александра Шульца выдался таким, что врагу не пожелаешь. Несмотря на это, он дожил до вечера, чего не скажешь о его товарищах. И это было подобно благословению.
В темноте он ехать опасался, особенно с тем учётом, что светилась у него всего одна фара. Он-то и днём с трудом удерживал тачку на дороге и избегал опасных ухабов. А уж ночью окончательно угробить пикап не составит сложностей. Скорее, придётся потратить неимоверные усилия и остатки топлива, чтобы преодолеть небольшое расстояние.
В итоге он съехал на обочину и поужинал. Еда с трудом лезла ему в глотку. Затем он забрался на задний диван, свернулся калачиком и уснул беспокойным сном.
Ночью было холодно. Ветер задувал в салон и заставлял спящего человека сжиматься всё сильнее в позу эмбриона. Проснулся парень рано утром ещё до рассвета, стуча зубами от пробирающего до костей холода. Он не мог понять: ему холодно от окружающей температуры или же его колотит лихорадка от воспалившейся раны и общей усталости организма, или оба эти фактора. В любом случае, самочувствие у него было на троечку с минусом, ближе даже к двоечке.
Чтобы согреться, Алекс завёл двигатель и выкрутил на полную обдув печки. Потоки тёплого воздуха, которые появились далеко не сразу, он направил на себя. От этого стало немного легче.
Затем он начал дрожащими руками распаковывать сухой паёк с арабской вязью на упаковке. Внутри обнаружилась вполне неплохая еда. Вот только ему негде было заварить чай или кофе, поскольку у него не имелось никаких источников огня. В этот момент ему вспомнились сухие пайки НАТО, в которых можно было обнаружить либо химический нагревательный элемент, либо складной одноразовый железный таганок и сухое горючее.
– Эх… – тяжело вздохнул он. – Сейчас бы сюда этот паёк… И чего они мне раньше не нравились?
Чтобы лучше согреться, он достал флягу с самогоном, зажмурился, словно собирался употребить в пищу какую-то несусветную гадость, после чего сделал большой глоток противной жижи. Она обожгла горло и провалилась дальше по пищеводу. В следующее мгновение по желудку начало распространяться тепло.
– Крепкая, зараза, – передёрнул он плечами и поморщился ещё сильнее. Все силы он пустил на удержание самогона внутри, чтобы тот не вырвался обратно.
Следующим действием он занялся раной. Старые бинты были безжалостно выброшены. Рану он обработал всё тем же самогоном, поскольку больше было нечем. Затем перебинтовал плечо новым бинтом.
Небо к этому моменту начало светлеть.
Алекс смотрел на уровень топлива в баке. Прибор показывал, что его осталось немного – стрелка почти лежала внизу и загорелась красная лампочка. Ему было жалко тратить солярку лишь на согрев, поэтому он решил продолжить движение.
Автомобиль громко и противно скрипел кузовом, словно вот-вот развалится. При этом он продолжал двигаться и грести колёсами. Он выбрался на пустынную грунтовую дорогу и поехал по ней.
Топлива хватило всего на час с небольшим пути. На небосводе окончательно расцвело. Двигатель в последний раз чихнул, затрясся и заглох. И сколько бы водитель ни крутил стартером, мотор заново не заводился.
– Твою мать! – выбрался из машины очень недовольный немец. – Мать твою! – пнул он переднее колесо. – Ты не могла сдохнуть где-то ближе к цивилизации, мерзкая колымага⁈
Глава 8
Если бы в сложной ситуации ругательства помогали, то мата на Земле стало бы в разы больше. Испытывая бессильную злобу, Александр ещё несколько раз попинал ни в чём неповинное колесо.
– Жучий потрох! – сплюнул он на пыльную землю. – И что мне теперь делать? Опять топать пешком?
Впрочем, что ещё ему оставалось? После остановки пикапа из-за окончания топлива, у него был только один путь – вперёд на своих двоих.
После вчерашнего дня у него всё тело болело так, словно его пинала футбольная команда всем составом вместе с запасными игроками, тренером и сопутствующим персоналом. Мышцы ныли, рана на плече горела огнём и при нагрузке отдавала ноющими болями, в висках стучали молоточки и в целом он чувствовал себя хреново. Вышедшее из-за горизонта солнце начало согревать холодный воздух – хоть один плюс во всём этом.
– Итак, вчера я заново родился, – Алекс начал отбирать самые необходимые припасы, к которым относились вода, продовольствие и патроны к АК-47. – Можно сказать, что у меня был двойной день рождения.
Гранат у эритрейских солдат почему-то не оказалось. То ли им их не доверяли, то ли с поставкой гранат у их армии наблюдались проблемы. В сражении против них это играло немцу на руку, но после окончания битвы он этим фактом оказался разочарован. В бою гранаты показали себя невероятно эффективно. Если бы не они, он бы вряд ли пережил вчерашний день. К сожалению, он потратил все свои гранаты. Оставалось лишь уповать на автомат.
Перед отходом он посмотрел на закреплённый на крыше пулемёт. У него на мгновение даже промелькнула мысль забрать с собой это прекрасное орудие уничтожения вражеской силы. Но тут же он мотнул головой из стороны в сторону, отгоняя глупые мысли.
«Мне бы имеющееся унести, – подумал он. – Какой к чёрту пулемёт? Я с ним устану в разы быстрее. Одного автомата достаточно».
В следующее мгновение он медленно поплёлся прочь от теперь уже бесполезного пикапа. Его разве что оставалось пустить на запчасти. По крайней мере, двигатель, коробка передач и мосты у него целые и чего-то стоят. Наверняка ушлые аборигены сделают ноги этому металлолому быстрее, чем его обнаружат военные. Крестьяне во всех мирах и во все времена отличались повышенной хитростью и скоростью экспроприации всего, что плохо лежит.
Через несколько шагов он остановился, вернулся к машине и полез в кузов. Хотя пулемёт таскать с собой не имело смысла, но и оставлять его в боевом положении тоже глупо. После боевого крещения он остро осознал выражение старожил: патронов бывает либо мало, либо больше не унести. Жаль было, что патроны от пулемёта были длиннее и к автомату не подходили. Вот был бы это ручной пулемёт Калашникова – другое дело.
Забравшись в кузов, он отстегнул от пулемёта короб, чтобы оружием не могли воспользоваться, и выбрался обратно на землю. Запасные патроны к пулемёту если и были, то скорее всего растерялись во время того, как пикап кувыркался с холма. А искать в той округе магазины к нему Алекс не стал. Да и не до этого ему было в тот момент.
Он отправился в путь, по пути выбросив магазин от пулемёта. Ноги у него заплетались, тело покачивало, но он упорно шёл по дороге. Куда-то сворачивать с неё – значит потеряться. Идти по ней – можно наткнуться на патруль или кого-то ещё. Но из двух зол он выбрал меньшую. Ведь на дороге можно не только встретить патрульных, но и местных жителей. А с ними реально договориться. Все люди хотят денег. А у него после обыска тел врагов накопилась вполне неплохая сумма, что-то в районе трёх тысяч долларов.
Он был удивлён тому, что у эритрейских военных были при себе деньги, тем более доллары. Впрочем, выбор их валюты понятен – американские денежные знаки в принципе пользуются повышенной популярностью на Африканском континенте. Местные валюты зачастую неустойчивы. Есть страны, в которых утром можно пойти за буханкой хлеба с пачкой денег, а вечером ради покупки того же хлеба придётся нести их в сумке. Другой вопрос, откуда у этих военных бабки?
Он был наслышан о том, что в армию этой страны набирают солдат насильно и ничего им не платят. Служба в армии в Эритрее больше похожа на официальное рабство. Солдат используют в качестве бесплатной рабочей силы, а война с Эфиопией выступает как официальный повод к тому, чтобы служба в армии была бессрочной, а фактически это пожизненное рабство. Итак, вопрос: откуда сотни долларов у таких вояк?
Ответ на этот вопрос напрашивался сам собой. Ему не повезло встретить не обычных бесправных солдат. Он повстречался с элитой этой страны или же с профессиональными наёмниками. Этакий спецназ для проведения специальных миссий, к примеру, сбить самолёт НАТО, чтобы затянуть военный конфликт. Эритрее было невыгодно прекращать войну. После этого пришлось бы распустить по домам кучу рабов и прекратить грабежи проплывающих мимо танкеров под пиратскими флагами.
На трофейной карте были отмечены несколько эфиопских блокпостов. До ближайшего из них оставалось километров двадцать, но это если идти по прямой. Совсем близко, за день можно дойти пешком. А вот если двигаться по петляющей подобно змее дороге, то могут оказаться и все тридцать километров. Но и это расстояние реально преодолеть за день. Пожалуй, даже лучше будет приблизиться к ним на своих двоих, чем на вражеском автомобиле. Так хотя бы есть высокие шансы на то, что в него не начнут сразу стрелять.
Алекс не опасался, что эфиопы его примут за вражеского солдата, поскольку он обладал одним отличительным свойством – был блондином. Ну, ещё он был белокожим, в то время как все остальные местные жители темнокожие. Правда, он всё ещё вооружён, его камуфляж подран и испачкан землёй и кровью, что вызывает подозрения. Особенно подозрительными кажутся куча боеприпасов, Калашников и бурые пятна на униформе. Но эфиопы более лояльно относятся к НАТО, чем эритрейцы, и пока ещё не было замечено случаев их нападения на европейских солдат.
Конечно, встречаться с какими-либо солдатами, кроме немецких, Алексу совершенно не хотелось. Была бы такая возможность, он бы этого избегал всеми способами. Проблема в том, что у него нет выбора. Тем более, у него на руках был козырь – он сам, выживший солдат НАТО и свидетель того, что их атаковали эритрейские военные. Для эфиопов он словно мессия, сошедший с небес. Живое доказательство того, что их враги используют гнусные методы, плюс возможность натравить европейцев на эритрейцев. Поскольку он является как минимум козырным валетом, то в расход его пускать нет смысла. Более того, есть большой смысл обращаться с ним со всей вежливостью. Но это, конечно же, со стороны эфиопов. Если же он попадётся эритрейцам – ему крышка!
Пустынная дорога навевала грусть. Молодой человек с радостью воспользовался бы попуткой. Он был уверен, что перед обаянием Джорджа Вашингтона в Африке не устоит ни один водитель. Сто баксов – это сто баксов, как на них ни посмотри. Ради такой суммы можно совершить небольшой крюк в тридцать километров. Ограбить же обладателя автомата мало кому придёт в голову. Так что он готов был к честной сделке. Вот только мир к этому не был готов.
Александр шёл уже третий час, но ему до сих пор не попалось ни одного автомобиля. Он опустошил одну флягу с водой. Силы его покидали. Рана болела сильнее, а тело бросало в жар. Он думал, что не сможет дойти до конца маршрута. Стоит же появится врагам, он не способен будет дать им отпор.
В какой-то момент он даже засомневался в карте. Достал её и долго изучал. Все его навыки в картографии говорили о том, что он на правильном пути. Но он так долго шёл, и ничего за этого время не менялось. Пейзаж оставался всё тем же безжизненным и пустынным.
Неожиданно тишину разорвал далёкий гул автомобильного двигателя. Алекс обрадовался и оживился. У него будто разом прибавилось сил. Он достал из кармана пачку долларов и отделил от неё сотенную банкноту. Остальные деньги он запихал назад в карман.
Сойдя на обочину, он стал дожидаться автомобиля. Вскоре со стороны Эфиопии появился старый американский грузовик. Кабина ржавая, бортовой кузов набит сеном. В кабине битком пассажиров.
Алекс размахивал сотней долларов и громко вопил на английском просьбу остановиться. Его однозначно заметили. Водитель посмотрел на него большими глазами, после чего прибавил газу. Выхлопная труба выпустила тёмное облако дыма, мотор громко зарычал и грузовик резко рванул с увеличившейся скоростью.
– Чего, мать твою⁈ – в глазах немца читался шок. – Куда ты гонишь, ублюдок⁈ Я тебе денег хотел дать, а ты бросаешь меня тут? Тварь! Скотина! Урод! Я твою мамку в качестве сантехника из кино для взрослых обслуживал!
Первым его желанием, продиктованным резко накатившей злобой, было схватиться за автомат и прострелить сначала колёса грузовику, затем башку водителю. Но он быстро успокоился, решив, что водитель не виноват. Он мог его понять. Какой-то мутный парень с оружием и в окровавленной одежде, явный иностранец, которому тут явно не место. Какие деньги? Тут откровенно попахивало ловушкой и сценой из триллеров.
«Так, спокойно, Алекс, – начал он мысленно успокаивать себя. – Дыши глубже. Ты выше всего этого. Ты умный парень, так что наверняка найдёшь выход».
На эту попытку поймать попутку он будто израсходовал все оставшиеся силы. В следующее мгновение он осознал, что смотрит в одну точку тупым взглядом. В голове была пустота, лишь слышались молоточки, стучащие в висках. Ноги подкашивались и сил двигаться дальше не осталось. Ему хотелось рухнуть прямо тут у дороги, закрыть глаза и уснуть. Вот только он опасался, что если так сделает, то это будет его последний сон перед тем, как снова очнётся на самолёте. Отчего-то подсознательно он был уверен в том, что его жизнь не закончиться как у обычных людей. Для него смерть – начало новых старых приключений. Вот только начинать прохождение этой «игры» заново у него не было никакого желания.
«О, боже! – закатил он глаза к небесам, на которых солнце начало жарить не по-детски. – За что мне это наказание? Разве не лучше бы было, чтобы я отдал концы, как это сделали Давид с остальными? Я не хочу снова переживать весь этот ужас: прыгать с парашютом из терпящего крушение самолёта, сражаться с элитными солдатами Эритреи, пытаться выбраться из этой проклятой всеми страны. Разве я многого хочу? Мне достаточно спокойной жизни и раннего выхода на пенсию. Сущие пустяки, не так ли?»
Но до пенсии ещё следовало дожить. С его темпом влипания в неприятности в последнее время, сделать это будет проблематично. Он ещё даже до безопасного места не добрался.
С ослабевшим организмом идти дальше было сложно. Александр подумывал отдохнуть. И эти мысли казались невероятно манящими. Но горящее огнём тело намекало на то, что после отдыха он может не продолжить дальнейший путь. Ему требовался транспорт. Вот только вряд ли другие автомобили добровольно остановятся. Ездят они по этой дороге редко.
Он некоторое время пустым взглядом смотрел на дорогу, потом перевёл взор на сухое дерево вдалеке, которое росло возле дороги. Вскоре губы парня тронула лёгкая улыбка, и он медленно пошёл по направлению к дереву.
Шатаясь, через некоторое время он добрался до цели. Одна толстая ветка висела сломанной. Алексу достаточно было потянуть за неё, чтобы она с треском окончательно обломилась на корню. После этого он дотащил её до дороги и положил поперёк грунтовки. Теперь транспорту для проезда придётся либо сворачивать с дороги на ещё больше бездорожье, либо остановиться для того, чтобы убрать с пути массивную ветку.
Переноска древесины выпила из молодого человека последние силы. Он вернулся к дереву и сел за ним, привалившись к стволу плечом. Затем он начал дрожащими руками менять повязку на ране. Не забыл он её обработать самогоном, перед тем как замотать новым бинтом. Рана по краям была красной от воспаления и из неё сочился гной, который был вымыт кустарным алкоголем. От резкой боли во время дезинфекции Алекс едва не потерял сознание.
– Всего лишь царапина от пули, а такие последствия, – тихим усталым голосом возмутился он. – Я понимаю, что пуля занесла в рану пыль и мелкие обрывки повреждённой униформы, но чёрт бы побрал это всё! Человек – такое хрупкое существо, что готов подохнуть от любой царапины. Где эти супермены из боевиков, которые ловят грудью пулемётную очередь, отбивают головой пушечное ядро, после чего говорят: «Я в порядке»? Хотел бы я быть таким…
Под собственные бормотания он начал засыпать. Он не заметил, как его глаза слиплись, голова опустилась к груди и раздалось тихое сопение.
Пробуждение Алекса было резким. Он не знал, сколько прошло времени с момента перевязки, но он услышал позади себя громкую возмущённую речь. Кто-то явно ругался на незнаком немцу языке. В дополнение к этому раздавалось равномерное тарахтение двигателя.
Александр тут же мобилизовал остатки сил и поднял автомат, который во сне сполз на землю и лежал рядом.
Встав на ноги, он вышел из-за дерева и направил оружие на водителя старого и ржавого пикапа. Им являлся темнокожий мужчина лет сорока в длинной белой рубашке до пят и с тюрбаном на голове. Машина – всё та же популярная у местных Тойота Ленд Крузер 70, только в исполнении двухдверного пикапа. В кузове стояли две меланхоличные коровы небольшого размера – типичная для Африки порода мелких коров, которые непритязательны в пище и дают неплохие удои для своих габаритов.
В салоне пикапа сидели ещё двое молодых темнокожих молодых людей, возможно, сыновья водителя. Для них, как и для шофёра, появление нового действующего лица не стало секретом. Все они прекрасно видели вооружённого европейца.
– Стой на месте! – грозно приказал на английском Алекс, держа водителя на прицеле. – Не двигайся.
Водитель что-то отчаянно заголосил. На его лице проступил испуг.
– Дон шут! Дон шут! Дон шут! – перешёл он на плохой английский. – Плиаз, дон шут ми энд май сан.
– Я не буду стрелять, – Алекс с трудом продрался через его акцент, но всё же понял его просьбу не стрелять в него и его сыновей. – Твоя машина теперь моя. Пусть твои сыновья выйдут. И коровы. Уберите их.
Уровень английского у него был такой себе, но этот язык во многом созвучен с немецким, поэтому он владел им всё же не на самом худшем уровне. Даже сумел простыми словами и жестами донести, чего хочет. В итоге напуганные парни покинули салон пикапа. Старшему на вид лет восемнадцать – немного младше самого Алекса. Младшему лет четырнадцать. Они вместе с отцом отвязали и вывели из кузова коров.
– Твоя машина будет на блок-посту эфиопских военных, – забравшись за руль, через открытое пассажирское окно сказал немец. – Придёшь за ней и заберёшь назад.
Не дожидаясь, пока кто-то из этой троицы совершит какую-нибудь глупость, Алекс быстро поехал задним ходом. Вскоре он развернулся и поехал по направлению к блок-посту.
В след ему смотрели три злых взгляда и неслись отборнейшие ругательства, но ему от них не было ни жарко, ни холодно.
Блок-пост был виден издалека. Защитные сооружения были собраны из кучи мешков с песком. Дорогу преграждали самодельные противотанковые треноги, сваренные из водопроводных труб. Но не стоило сомневаться в их эффективности. Если на скорости наехать на подобное препятствие, то даже танку будет плохо, а уж легковушку эти ежи точно остановят.
Солдаты навели на пикап крупнокалиберный пулемёт и начали кричать об остановки. Но Алекс и сам затормозил и заглушил двигатель. Он держал руки на руле и широко улыбался, демонстрируя полную послушность.
Вид белокожего блондина в окровавленном камуфляже привёл эфиопских вояк в состояние шока. Они не понимали, как он тут оказался. При этом они не теряли бдительности и держали его на прицеле автоматов и пулемёта.
– Я друг! – громко начал говорить Александр на английском. – Я друг. Из НАТО. Германия. Ранен.
Появившийся командир, который подошёл к открытому окну водительской двери, кажется, его понял. По крайней мере, он отреагировал на слова друг, НАТО и Германия. Одного этого было достаточно, чтобы не обращаться с этим странным «белоснежкой», как с врагом или обычным крестьянином.
– Самолёт упал, – продолжил рублено говорить Алекс всё на том же языке бриттов. – Солдаты Эритреи стрелять в самолёт НАТО. Самолёт упал. Я спасся. Война с солдатами Эритрея. Эфиопия спасать. Эфиопия друг. НАТО. Германия. Алекс. Рядовой…
У него начало мутнеть в глазах. Всю дорогу он ехал на морально-волевых. Но весь запал закончился, стоило лишь почувствовать проблеск надежды при виде эфиопских солдат. В следующий миг сознание погасло, словно кто-то выключил свет.
Глава 9
Упал, очнулся – гипс! По крайней мере, так было в одной советской комедии, которая просочилась даже на запад.
В случае с Алексом гипса не было, но его рана на плече была тщательно обработана, перебинтована и, скорее всего, зашита. Но последнее не точно. Он лишь ощущал, как кожу в том месте стянуло.
Он лежал на койке в подобии походно-полевой больнички, расположенной в шатре. Вокруг было полно темнокожих пациентов, которые, судя по их виду, чувствовали себя не очень. По крайней мере, они проявляли мало интереса к белому соседу по «палате». От его одежды и вещей у него не осталось ничего. Вместо этого он обзавёлся розовой одноразовой больничной пижамой из дешёвой и тонкой хлопчатобумажной ткани. Эта ткань не переживёт даже одной стирки, да и не предназначена она для этого. Её после носки выбрасывают.
Впрочем, переживать по поводу пропажи вещей Александр не спешил. Странно было бы, если бы ему оставили кучу оружия. Конечно же, было жаль документы и деньги. Вот их утерю сложно было бы компенсировать. А оружие… Его так и так у него должны были изъять. Ни одни военные не потерпят на своей территории непонятного типа с автоматом.
Его пробуждение тут же вызвало переполох среди персонала.
– Сэр, вы в порядке? – подошла к нему женщина в белом медицинском халате.
Ей было лет тридцать и она имела вполне себе европейскую внешность. Шатенка с карими глазами, белой загорелой кожей и с лёгкой полнотой. Не красавица, но и уродиной её не повернётся назвать язык. Её английский был чистейшим, словно он был ей родным. А ещё у неё на халате в районе груди справа красовался красный крест – знак «Красного креста», международной организации, которая занимается лечением людей по всему миру.
– Добрый день, мисс, – начал хриплым голосом он. Тут же он осознал, что у него в горле сильно пересохло. – Воды, пожалуйста.
– Секундочку, сейчас принесу, – женщина удалилась, но вскоре вернулась с бокалом с водой.
Алекс с жадностью присосался к ценной жидкости и быстро опустошил бокал, после чего вернул его владелице.
– Спасибо. Где я?
– Красный крест, сэр, – улыбнулась ему с теплотой врач. – Если точнее, то мы в Эфиопии. Это наш выездной госпиталь, развёрнутый вблизи границ Эритреи. Сюда стекаются беженцы из этой бедной страны. Кстати, мистер, вас усиленно охраняют военные Эфиопии и очень ждут, когда вы очнётесь. Что-то случилось? Вы выглядите не как местный житель.
– Я солдат НАТО из Германии, – английский ему давался с трудом, и местами он переключался на немецкий, если не мог подобрать слов, но в целом, судя по виду собеседницы, она его понимала. – Мы летели с миротворческой миссией в Эритрею. Но за час до подлёта к базе нас сбили солдаты той страны. Я единственный, кому удалось спастись. Но даже после приземления ад для меня не закончился. Эти солдаты пытались меня добить. Пришлось вступить с ними в бой. В итоге я добрался до границы Эфиопии. Мисс, обратитесь, пожалуйста, в посольство Германии. Либо в представительство НАТО. Скажите, что я тут, что я в руках военных Эфиопии. Меня зовут Александр Шульц.
– Хорошо-хорошо, – успокаивающе положила ему ладошку на грудь врач, укладывая назад на койку, поскольку в процессе рассказа он сильно волновался и приподнялся, почти сел. – Успокойтесь, Алекс, я вам помогу. Не стоит беспокоиться – местные солдаты ничего вам не посмеют сделать.
– Знаю, – нахмурился Шульц. – Я знаю это, но всё равно волнуюсь. А вдруг? Мы во время полёта тоже были уверены, что никто нам ничего не посмеет сделать. Ведь мы миротворцы, мать его! Мы из НАТО, мать его! И что в итоге? Восемьдесят четыре славных парня погибли в самолёте!
– Как ваше самочувствие, Алекс? – улыбка женщины стала натянутой.
– Слабость, – он прислушался к себе, – жар по всему телу. Плечо покалывает. Ещё очень кушать хочется и снова попить.
– Это нормально, – кивнула врач. – Вам обработали и зашили рану. Пулевое ранение, да?
– Да, – кивнул он в положении лёжа, отчего подбородок едва заметно опустился к груди. – Стреляли…
– Вам вкололи антибиотики, так что проблем не должно быть, – продолжила женщина. – Рана не опасная. Остаётся её лишь перевязывать и через пару недель снять шов. Извините, Алекс, я должна передать вас военным, – на её лице проступило искреннее сочувствие. Было заметно, что она этого не хотела делать. – Я обязательно свяжусь с НАТО и вашим посольством, так что не беспокойтесь.
И действительно, местный темнокожий военный с погонами майора в сопровождении рядового вскоре прибыл к больному. Он неплохо говорил на английском, уж точно получше Шульца, а вот немецкого не знал вовсе. Оттого снова диалог тёк не совсем гладко.
Майор не был так мягок, как медик. Он жёстко допрашивал парня. Алексу пришлось повторить всё то же самое, что и врачу, только в более развёрнутом виде с подробностями о стычках с эритрейскими военными. И всё это пришлось повторить раз семь, дополняя новыми подробностями. Рядовой вёл записи допроса.
Около часа длились мучения Алекса, после чего его оставили в покое. После ухода местных вояк он вздохнул с облегчением. По крайней мере, его не пытали и не пытались прикончить. Более того, его лечили и даже вскоре накормили. У него временно есть крыша над головой, пусть и палаточного типа и с больными соседями, питание, пусть и довольно скудное, ну и ему не приходиться всеми силами выживать.
После ухода военных к пациенту вернулась знакомая ему доктор, имени которой он так и не узнал.
– Простите, как вас зовут, мисс?
– Джессика Майерс, – представилась она. Вид у неё был несколько виноватый. – Алекс, я попросила ребят, которые отправятся в Аддис-Абебу, передать информацию о вас в представительство НАТО и в посольство. Если у них получится, то уже завтра эти организации могут прислать к вам своих представителей. Но, к сожалению, я не могу удерживать вас в госпитале с такой лёгкой раной. У нас огромная очередь на каждую койку.
– Я понимаю, – кивнул он, начав подниматься. После того, как сел, он почувствовал лёгкое головокружение. Но в целом его самочувствие было намного лучше, чем до потери сознания. – Джессика, простите, а сколько я провёл без сознания?
– Весь вчерашний день и всю ночь, – ответила она. – Сегодня пятое июня двухтысячного года.
– Дожил до пятого, – криво ухмыльнулся он, – огромный прогресс. Джессика, почему у вас такое грустное лицо?
– Я понимаю, что вас должны задержать военные, – грустно вздохнула она, с сочувствием посмотрев на пациента. – Я бы хотела подержать вас в госпитале до приезда европейских представителей, вот только это действительно невозможно. Пациентов тут безумное количество. Народ из деревень валит толпами, много беженцев из Эритреи. У многих из них застарелые болезни или травмы, и эти люди нуждаются в госпитализации. Мы вынуждены укладывать пациентов на циновки под навесом.
– Ничего страшного, – Александр изначально ожидал, что ему вряд ли дадут свободно разгуливать как минимум до того момента, как вмешаются серьёзные люди. – Спасибо за лечение и за помощь.
Вскоре военные, которые дежурили возле выхода из палатки, отвезли его на внедорожнике куда-то на приличное расстояние в деревню, после чего его проводили к глинобитной хибаре с соломенной крышей и заперли внутри. Жара там стояла такая, словно его запекали в духовке, но приходилось терпеть. Развлечений никаких. Вещей внутри почти не было. Единственные предметы, которые там находились: ведро для естественных нужд, тыквенная фляга с водой, циновка на полу и камни, из которых был сложен очаг. Топить его предполагалось открытым способом, а дым должен был выходить через отверстие в крыше. Ничего из его вещей ему не вернули и даже какого-нибудь покрывала не выдали.
В обед его покормили какой-то похлёбкой, в котором от мяса были одни лишь напоминания в виде пары волокон. На ужин была каша, в которой с мясом была такая же проблема – его там не было. К ней прилагалась чёрствая пресная лепёшка. Из напитков вода. Помимо еды вечером ему принесли шерстяное одеяло. И это было весьма кстати. С заходом солнца начало холодать. Спать на циновке под одеялом хотя бы стало возможно. Комфорта, конечно, маловато.
– Я бы дал этому отелю минус одну звезду, – укрывшись одеялом, он забылся в беспокойном сне.
* * *
На следующий день ближе к полудню к пленнику приехал первый гость европейской наружности. Это был мужчина лет сорока в деловом костюме, с серыми глазами и каштановыми волосами, худой и высокий. В такой одежде и с белой кожей он выглядел неуместно и инородно в окружающей обстановке.
Гость, зайдя внутрь, брезгливо поморщился и отметил, что в маленьком домике некуда было присесть – ни одного стула или хотя бы кровати. Он устремил любопытный взгляд на сидящего на полу парня.
При виде него Алекс встал с циновки и радостно улыбнулся.
– Добрый день, – начал он на немецком.
– Добрый день, – кивнул ему незнакомец, отвечая на чистом немецком. – Я консул Германии на территории Эфиопии, Лукас Фишер. Как только в посольстве стало известно о вас, меня сразу же направили к вам. Расскажите, кто вы и что у вас случилось?
– Я Александр Шульц, рядовой Бундесвера, воздушно-десантные войска. Я в составе своей роты летел с миротворческой миссией НАТО на территорию Эритреи. До конца полёта оставалось ещё около часа, как наш самолёт подбили из зенитки эритрейские военные. Я единственный из всей роты и экипажа самолёта, кому удалось спастись. Успел надеть парашют и выпрыгнуть через десантный люк, пока остальные не верили в то, что крушение реально. Когда же они поверили, то было поздно. Потом…
Он подробно рассказал о своих дальнейших стычках с военными Эритреи. Консул очень внимательно его выслушал, не перебивая. Лишь после того, как он закончил, Фишер с нахмуренным лбом сказал:
– Гер Шульц, ваш рассказ очень интересный, но, к сожалению, я ничего не слышал ни о каких миротворческих миссиях на данной территории. И тем более я ничего не слышал о том, чтобы в них участвовали военные нашей страны.
– В смысле⁈ – опешил Александр. Для него подобный ответ от представителя власти его страны казался до крайности странным. – Возможно, вы просто не интересовались военными делами?
– Гер Шульц, – медленно качнул консул головой из стороны в сторону. – Вы не понимаете. Я из посольства. Нас обязаны ставить в курс проведения столь серьёзных и масштабных операций. Если только… Хм… Ваша миссия не была секретной.
– Какая секретность? – с недоумением смотрел на него Александр. – Это же миротворческая миссия. О ней даже в СМИ говорили! Вы же не шутите? Весь май по телевизору постоянно говорили о том, что НАТО вмешается в конфликт между Эфиопией и Эритреей. Что это мешает международной торговле и противоречит каким-то там принципам.
