Текст книги "Крушение сурка. Том 1 (СИ)"
Автор книги: noslnosl
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
В начале пути Александр думал, что Омо – это какое-то одно племя, обитающее в Эфиопии. Но к концу он убедился в своей неправоте и зашоренности сознания. Немалую роль в недопонимании сыграло плохое знание английского обоих участников сделки. На самом деле это река называется Омо, вдоль которой обитают разные племена. Они выглядят по-разному, у них разные обычаи, но их объединяет торговля, которую они ведут на самом большом в стране чёрном рынке. И правительство ничего не может с этим поделать. Племена плевать хотели на их законы – их волнует личная безопасность, которую им способно обеспечить оружие.
Кровная месть, похищение друг у друга скота и тому подобные приколы до сих пор не изжили себя в этой местности. Для некоторых племён автомат является символом статуса, средством защиты скота от набегов соседей и обязательным атрибутом мужчины. Это как владеть копьём и луком тысячи лет назад – если у мужчины их нет, то его нельзя считать настоящим мужиком. Исключением являются колдуны, которых все очень уважают и опасаются. Но даже те в большинстве своём предпочитают носить с собой оружие, хотя бы пистолет или как минимум добротный нож.
Попав на рынок, Шульц словно перенёсся в другой мир. И это не та самая высокоразвитая параллельная вселенная, в которой он изначально оказался, а помесь средневековья с разукрашенными и шрамированными дикарями, и щеголяющими тарелками во рту, которые шумели, торгуясь и общаясь друг с другом.
Александр, который успел истосковаться по женскому обществу, чуть ли ни капал слюной при виде откровенных нарядов представительниц некоторых племён. Мимо него с непринуждённым видом прошла высокая темнокожая красотка. Вокруг её талии была обёрнута зелёная клетчатая ткань, а грудь с задорно торчащими сосками оставалась открытой на всеобщее обозрение. Вокруг её левой груди сверху полумесяцем были нанесены шрамы. Они же были нанесены у неё вокруг глаз, ещё и подкрашены белой и красной краской. Голова у неё была гладко выбрита.
Его взгляд на какое-то мгновение оказался прикован к груди этой девушки, что не осталось ею незамеченным. Она в ответ пристально разглядывала белокожего парня и широко улыбалась понимающей ухмылкой с нотками гордости, мол, на меня засмотрелся столь экзотический парень.
В следующий миг его внимание переключилось на другую девушку, тоже с обнажённой грудью. У неё шрамов не было. Нижняя часть тела у неё была прикрыта юбкой из мягкой коровьей шкуры, а верхняя часть туловища открыта взглядам. На груди у неё висело множество разноцветных бус из бисера, на голове чёрный платок. Она была менее красивой, чем предыдущая девушка, но какой парень будет смотреть на лицо, когда можно поглядеть на другое?
В общем, некоторое время Алекс пялился на местных красоток с их откровенными нарядами. Но вскоре они ему примелькались, и он обратил внимание на торговлю. Аборигены просто раскладывали товары кто где придётся. Прямо на земле стелили тряпку или шкуру и выкладывали свои вещи либо держали поблизости животных. То тут, то там блеяли козы, кудахтали куры, мычали коровы. Запахи стояли соответствующие. Вляпаться в свежий навоз не составляло проблем, поэтому ходить стоило с осторожностью. Автоматами и пулемётами тут тоже торговали, причём в открытую, словно овощами – они разлетались как горячие пирожки.
С помощью всё того же проводника, жестов и какой-то там африканской матери, ему удалось прицениться к местным товарам, в особенности к тем, которыми он собирался торговать сам.
Вернувшись к своему автомобилю, Шульц откинул с кузова тент, расстелил его на земле и начал выкладывать на него котелки, тарелки, ложки и прочий бытовой шмурдяк, который в виде трофеев был взят в лагере эритрейских вояк. Когда место на ткани закончилось, он стал доставать автоматы и пулемёты, приставляя их к борту в стоящем положении, демонстрируя товар лицом.
Вскоре торговая точка Александра вызвала на чёрном рынке небывалый ажиотаж. Тут было много интересного, на что посмотреть. Во-первых, оружие. Его у него было много. Местные торговцы смертью продавали один-два автомата. А тут их пара десятков, ещё и несколько пулемётов. И как вишенка на торте – зенитная установка! Вообще небывалая мощь и роскошь, на которую приходили с восторгом поглазеть практически все мужики. Они смотрели на зенитку, словно дети на Санта Клауса с мешком подарков, с восторгом и завистью. При этом громко обсуждали увиденное друг с другом.
Сам продавец тоже привлекал немало внимания. В отличие от всех остальных торговцев, он не был представителем какого-либо племени и имел светлую кожу, чем ярко выделялся.
К нему периодически обращался то один, то другой покупатель. С помощью переводчика-проводника, который сам не знал английского, но кое-как научился объясняться с Шульцем жестами, удалось наладить диалог с покупателями. Ему предлагали за оружие коз и коров. Сначала он отказывался, но вскоре понял, что денег у местных почти ни у кого нет. Он хотел было уже согласиться, но тут появился богатый покупатель – вождь одного из племён, если судить по тому, насколько ярко он был одет. Его украшали перья, автомат Калашникова сиял начищенный до блеска, а на поясе ещё и висел наган.
Вождь возжелал купить зенитку вместе со всеми имеющимися к ней патронами. И заплатил он за неё алмазами. При виде последних глаза Алекса засияли жадностью, словно у Скруджа Макдака при виде горы золота. Естественно, зенитка тут же была продана. Парень жалел об одном – что у него нет ещё одной такой зенитки, чтобы впарить её за горсть драгоценных камней.
Глава 22
После того, как нужная валюта была найдена, торговля у европейца пошла. Народ стал рассасываться. Кто-то просто насмотрелся и получил тем для разговоров на следующие месяцы. Кто-то же реально нацелился на покупку, и пошёл обменивать своих коз и коров на алмазы, чтобы вернуться с ними и обменяться на оружие и патроны.
Попутно была раскуплена вся посуда. Но тут покупателями выступали женщины. Некоторые жестами предлагали уединиться и расплатиться натурой. Алекс был бы и рад это сделать, вот только он боялся оставлять без присмотра столь ценный груз. Он опасался, что стоит ему отойти с местной красоткой, как всему его оружию сделают ноги.
В итоге у него осталось всего три самых убитых с виду Калаша эфиопского производства. Худшего качества автоматов немецкому солдату на глаза не попадалось. Насколько он знал, завод по производству Калашей в Эфиопии был построен Северной Кореей, по крайней мере, так было в их мире. И там действительно делали худшие копии АК.
Патроны к советскому оружию ушли все подчистую. Пулемёты тоже быстро раскупили. А вот европейская винтовка и патроны к ней остались нетронутыми. Впрочем, их Алекс и не собирался продавать. Ему нужно было оставить себе хоть какое-то оружие. Он сначала собирался оставить себе АК-47, но когда увидел алмазы, то его обуяла жадность. За эти камешки он готов был продать всё, вот только на пикап покупателей не нашлось. А вот большую часть припасов у него раскупили, но их он обменял на другие вещи, которые ему пригодились бы в путешествии до цивилизации. К примеру, он всё же стал владельцем козы, которую собирался пустить на шашлык в скором времени. Плюс у него прибавились циновка, небольшая палатка, которую удобней ставить, чем большую армейскую, спальный мешок и несколько наборов одежды. В общем, место одного барахла заняло другое.
В итоге вечером он всё же оказался в объятьях горячей дикарки. Это была та самая лысая девушка в шрамах, на которую он столь неприкрыто пялился утром. В подарок за страстную ночь в палатке он подарил ей Калашников из тех трёх, которые у него оставались. Её счастью не было предела. Судя по тому, как она светилась от радости, на подарок она вообще не рассчитывала, тем более такой дорогой по местным меркам. Один Калаш можно было обменять на целую корову. Десять-двадцать коров – это уже выкуп за невесту, по местным меркам небольшое богатство.
Ночная спутница ранним утром упорхнула от него. Она была довольной, не скрывая широкой улыбки, и крепко прижимала к груди палёный Калаш.
Алекс в этот день пустил козу на мясо и начал жарить шашлык. К нему начали на запах подтягиваться аборигены и предлагать купить готовую еду. Он не отказался от дополнительного заработка. В итоге вся козлятина была распродана до обеда. Причём прибыль оказалась в три раза выше, чем стоимость живой козы.
В итоге он обменял оставшиеся два автомата на коз, нанял за долю от продажи шашлыка пару крепких молодых парней с автоматами и устроил точку общепита. Парни помогали ему жарить мясо и выступали в качестве охраны. К вечеру всё мясо было продано, выручка поделена, а радостные парни пригласили Алекса в своё племя. Он согласился, о чём ничуть не пожалел.
В стойбище скотоводов они втроём въехали с помпой. Пикап, груженный мешками с крупой, привлекал повышенное внимание окружающих, особенно детворы. Алекс, наученный опытом, первым делом перед поездкой часть прибыли от шашлыков обменял на бусы, зеркальца и пёстрые ткани. Когда они остановились у хижины вождя, он выпрыгнул из машины, сграбастал охапку украшений и приготовился раздаривать их красавицам, словно Дед Мороз на праздничной ёлке.
Первой ему навстречу вышла высокая темнокожая красотка в травяной юбке. Обнажённую грудь с задорно торчащими сосками едва прикрывало ожерелье из клыков какого-то хищника. По тому, как ей уступали роль первой встречать гостя, становилось понятно, что у этой девушки высокий статус. Вероятно, она дочка вождя.
Она прошлась по фигуре немца хищным взглядом, который был наполнен желанием обладать им. Она будто этим взором столбила за собой право затащить его под кустик. Наблюдая за этим, другие девушки, которые были не менее красивыми и одаривали гостя любопытными взглядами, поникли головами. Но в них всё ещё сохранился задор с затаённым ожиданием подарков. Девушки всех народов в любой стране любят получать подарки и украшения.
– Нима, – представилась дочь вождя, после чего добавила что-то на тарабарщине, даже не на фарси, а на каком-то местном диалекте.
– Алекс, – он не стал ничего добавлять, осознавая, что собеседница не поймёт его точно так же, как и он её. – Подарок, – протянул он ей самое ценное, что у него было, за исключением алмазов и оружия – очки.
Это были роскошные очки Рей Бен с линзами, которые на солнце переливались радужным сиянием. Эти очки – один из трофеев, который Шульц забрал в лагере эритрейских мясников. Он не решился их продавать, и держал до последнего.
Нима с небывалой радостью нацепила очки на лицо. Она с настолько важным видом задрала подбородок и стала демонстрировать подружкам своё приобретение, что те поливали её волнами зависти. Это было подобно топке, в которую подлили бензина. Чувство собственной важности у дочки вождя тут же улетело в стратосферу.
Дальше Александр принялся раздавать бусы из бисера, ткани и зеркала другим девушкам. И хотя те радовались, но ни один подарок не сумел превзойти по эффекту очки.
После раздачи даров Нима стала следовать за гостем хвостиком. Она одаривала его широкой белозубой улыбкой, изредка прикасалась к его светлым волосам, после чего хихикала, словно потрогала не причёску, а легендарное Золотое руно.
В итоге вождь, получивший в подарок боевой нож, устроил праздничный ужин. Он немного знал английский, отчего общаться с ним было куда проще, чем с остальными аборигенами. А ведь и с ними Шульцу как-то до этого удавалось поддерживать диалог даже без знания их языков. Началась торговля, целью которой стал автомобиль. Алекс был только рад его продать, тем более что вождь готов был расплатиться алмазами. Но взгляд местного лидера говорил о том, что он обдерёт гостя как липку.
В итоге машина была продана вместе с большей частью её содержимого. А ночь Александр провёл в компании страстной дочери вождя, которая заездила его, словно опытный жокей молодого жеребца.
Рано утром, пока племя ещё спало, Алекс с двумя своими шашлычными компаньонами – Меконненом и Тесфайе – выскользнул из стойбища. Нима спала, развалившись на коровьих шкурах, удовлетворённая и с виду невинная, по крайней мере, во время сна. О том, что её невинность давно канула в лету, говорил её опыт, который она ночью не стеснялась демонстрировать заморскому гостю.
Парни вызвались его проводить хотя бы до рынка, на котором можно было найти попутку до города. Настроение Шульца было на высоте, ведь он обменял кучу бесполезного хлама на горстку алмазов. Хотя, вождь наверняка думал также, мол, обменял горстку бесполезных камней на крутую тачку. Какие там десять тысяч долларов для легализации? Он способен выручить десятки тысяч! Конечно же, это будет непросто. Но никто не говорил, что жизнь в принципе бывает простой.
Его спутники шли бодро и без усталости. Они привыкли передвигаться пешком, и для них это было обыденностью, чего нельзя сказать о европейце. Он более привычен к комфортным способам передвижения на автомобилях и общественном транспорте. Впрочем, это не говорило о том, что он неспособен на длительные пешие марши. В армии их заставляли совершать марш-броски, так что он не ударил в грязь лицом перед глазами своих новых знакомых.
В пути он утешал себя тем, что заработал больше за счёт продажи автомобиля. Если бы он продолжал использовать пикап, то наверняка рано или поздно нарвался бы на неприятности. Ни документов на машину, ни водительского удостоверения у него не было.
Он пытался прикинуть, сколько будут стоить добытые им алмазы. А также думал о том, где и как их лучше всего реализовать. Логично, что лучше всего их продать ювелирам, которые занимаются обработкой драгоценных камней. Вот только вначале предстоит выяснить, где такие ювелиры обитают. Да и о ценах на подобные камешки тоже стоит узнать. Без этого точно обманут.
В дороге с помощью активной жестикуляции Алекс договорился с сопровождающими о том, чтобы они охраняли его до того момента, пока он не уедет. У него в планах было избавиться от немецкого автомата. Ведь в Эфиопии гражданским официально запрещено носить оружие. А он маскировался под гражданского. Это тут, в местности под контролем диких племён, можно и даже нужно разгуливать с оружием. А вот на остальной территории страны такого лучше не делать, чтобы не добавить себе проблем.
Он надеялся, что его паспорт, который на этот раз удалось сохранить, окажется максимально похожим на документ местной ФРГ. В противном случае он снова будет нелегалом без документов, который может рассчитывать исключительно на контрабандные пути передвижения через границу. Впрочем, он в любом случае не собирался светить своим настоящим паспортом, по крайней мере, лишний раз. Ему всё ещё требовались документы.
Через несколько часов они добрались до чёрного рынка, после чего Шульц начал предпринимать попытки найти попутку и продать своё оружие. Вот только немецкая винтовка тут никому не была нужна. Она вызывала интерес, её не были против осмотреть, но всегда заканчивалось тем, что потенциальные покупатели качали головой из стороны в сторону, мол, ерунда, патронов к этой игрушке не найти, и теряли интерес к покупке.
В итоге попутка была найдена – грузовик, который набирал пассажиров в кузов за небольшую плату. А винтовку с патронами немец подарил одному из своих сопровождающих. Второму вручил нож.
В кузове грузовика помимо Шульца ехала целая толпа. Народа было настолько много, будто в автобусе в час-пик. Люди ехали довольно опасно сверху на мешках с каким-то рассыпчатым грузом, свешивая ноги с бортов. Казалось, что до конца поездки доберутся не все из тех, кто забрались наверх.
Александру было страшно. Он старался держаться ближе к центру кузова. Парни, которые это видели, насмешливо ухмылялись и будто в ответ демонстрировали свою удаль, свешивая ноги максимально далеко за борт. На кочках сильно потряхивало и норовило выбросить пассажиров за борт, особенно тех смельчаков, которые бахвалились своим бесстрашием. А кочек тут было ну очень много, поскольку дорога была грунтовой. Но это делало и лучше, потому что машина особо не разгонялась.
К вечеру автомобиль довёз пассажиров до Соддо – небольшого города на юго-западе центральной части Эфиопии. В Соддо проживает менее восьмидесяти тысяч человек.
Поскольку большую часть жителей этого городка составляли протестанты и представители эфиопской православной церкви, а мусульман тут было очень немного, наряд Александра вызывал повышенное внимание. Мало того, что он напоминал мусульманина, так ещё и был белым. Да и ему самому такая одежда не была привычной. Поэтому первым делом по приезду в город он нашёл лоток с одеждой на местном рынке и обновил гардероб. Джинсы, несколько футболок, кроссовки, носки, трусы, джинсовая куртка и рюкзак, чтобы всё это удобно носить с собой. После преображения он больше стал походить на европейского туриста, который путешествовал по стране.
При заселении в гостиницу у него попросили паспорт. Внутренне опасаясь, он протянул свой немецкий паспорт. Но тот не вызвал у регистратора никаких подозрений. Впрочем, чего ещё ожидать от человека, который возможно иностранные документы видел редко? Это ни разу не является доказательством того, что этим паспортом можно спокойно пользоваться.
Гостиница была вполне приличной, она даже тянула на полноценные три звезды и предоставляла достойный уровень комфорта. Было заметно, что Соддо пользуется популярностью у туристов, раз тут есть такие гостиницы. Не для местных же жителей строили такое. Среди аборигенов немного путешествующих богачей, которые способны потянуть плату за номер в такой гостинице.
После душа и переодевания в новые вещи, Шульц впервые за долгое время почувствовал себя хорошо. Он испытал небывалое облегчение от ощущения комфорта. Наконец, он лёг на мягкой кровати и расслабился. После этого ему хотелось следующие несколько дней просто лежать и ничего не делать. И в принципе, он мог себе это позволить. У него имелись деньги – почти четыре тысячи долларов. Плюс какая-то сумма в местной валюте, заработанная на торговле на чёрном рынке, от которой осталась примерно половина, поскольку он тратил местные быры в первую очередь, сберегая доллары. Плюс алмазы.
Вот только цена последних ему до сих пор неизвестна. По весу у него их примерно граммов сто. Вот только все они мелкие. Логика подсказывала, что маленькие алмазы не могут дорого стоить. Но и совсем копеечными они не являются, ведь это всё же наиболее дорогие драгоценные камни. Настоящую цену они обретут лишь после того, как превратятся в бриллианты под руками огранщиков.
Сначала Алекс сопротивлялся своим желаниям. Утром он с трудом сумел заставить себя подняться на завтрак. После чего снова завалился в постель, включил телевизор и пролежал так несколько часов. Он не понимал ничего из того, что говорили на телеэкране, но можно было понять контекст из кадров новостных передач. Впрочем, он и не пытался ничего осознавать. Его разум будто потихоньку отходил от пережитого шока, а шум зомбиящика лишь был фоновым расслабляющим звуком.
В итоге он продлил номер ещё на сутки, после чего всё время провалялся в кровати. Он покидал её лишь ради того, чтобы поесть, сбросить в унитаз балласт и освежиться в душе.
Выехав из отеля, он на автобусе поехал в Аддис-Абебу – столицу Эфиопии. До неё от Соддо чуть больше четырёхсот километров, то есть около шести-семи часов езды в автобусе. Радовало европейца то, что ему на этот раз досталось сидящее место. Выдержать столь долгую поездку стоя или сидя на полу, было бы проблематично.
Аддис-Абеба встретила Александра Шульца послеполуденной тишиной. Поскольку в Соддо он на улицу почти не выходил, а в долине дикарей действуют иные правила, он не мог до этого узнать об одной чудной особенности Эфиопии – тут существует сиеста, аналогичная той, что практикуется в Испании. В дневное время примерно с часу дня до пяти города будто вымирают. А поскольку автобус приехал на автовокзал примерно к трём часам дня, то немец угодил в самый разгар дневного отдыха. Не работали ни магазины, ни таксисты. Отчего гостью столицы приходилось с недоумением решать, как дальше быть? Стоит ли подождать окончания сиесты или же пойти пешком в поисках гостиницы?
В итоге Шульц выбрал второй вариант – пошёл бродить по окрестностям, опрашивая редких прохожих. В итоге он добрался до приличной с виду гостиницы, вот только заселиться в неё не смог, потому что в холле не оказалось персонала.
– Я понял кое-что важное… – стоя у пустой стойки рецепшена, пробормотал раздражённый Алекс. – Я ненавижу сиесту!
В холле царила гробовая тишина и было душно, словно хозяева гостиницы экономили на электричестве, не включая кондиционеры. Конечно же, если те у них вообще имелись. Алекс надеялся, что хотя бы номера будут ими оснащены. В этом жарком климате без кондиционера хоть вешайся. Хотя имелись и более гуманные методы, к примеру, принимать душ. Но уж слишком часто это приходилось делать. Стоит выйти из душевой, как минут через десять-пятнадцать можно смело возвращаться обратно.
Шульц с недовольным видом сел в кресло для посетителей, бросил на пол рюкзак и уставился на залитое солнцем окно. Его лицо было покрыто крупными бисеринами пота, а вода в бутылочке подходила к концу. А купить новую он сможет лишь по окончании сиесты, поэтому приходилось экономить драгоценную влагу, пить маленькими глоточками.
Ожидание продлилось почти два часа. Алекс даже в какой-то момент задремал. Именно это время выбрал администратор, чтобы появиться в холле и потрогать гостя за плечо, отчего Шульц встрепенулся и резко распахнул глаза. Его руки тут же принялись шарить в поисках автомата, но последнего не обнаружилось. Вскоре он успокоился и уставился на худого темнокожего паренька лет двадцати пяти в красной жилетке поверх насквозь промокшей от пота голубой рубашке. Он широко зевнул и на средней паршивости английском выдал:
– Добро пожаловать, мистер. Вам нужна комната?
– Да, и желательно с кондиционером, – потянулся Алекс, с хрустом разминаясь. – И ещё: где здесь можно поесть?
Портье понимающе кивнул и показал большим пальцем через плечо:
– Наш ресторан откроется через час. Но если хотите что-то прямо сейчас… – он понизил голос, – через два дома есть место. Там всегда готовят, даже во время сиесты. Но это не для туристов.
Последняя фраза вызвала у Александра нервную усмешку. Он уже питался в подобных заведениях «не для туристов» в Эритрее, и даже остался жив и здоров. Максимум риска заключается в том, что в таких местах можно заработать пищевое отравление и следующие несколько дней провести в номере под бурление кишок.
– А воду можно где-то купить?
– Вода есть в номере, – пояснил портье.
– Отлично! Давай скорее ключи от номера – я жутко хочу пить…
