Текст книги "Присвоенная ночь. Невинная для герцога (СИ)"

Автор книги: Наталия Журавликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Поддельные? – я почему-то обиделась. – Значит, вы откупились от моей семьи стекляшками?

– Так ведь, лапочка, и ночь была поддельная. И семья твоя тоже. Нигде правды нет, сплошные иллюзии. И вино на простыни… прости, но оказалось неубедительно. Теперь все еще больше уверились, что ты не девушкой замуж вышла. И мне тебя лишать нечего было.

В груди защемило. Значит, весь уезд теперь считает меня падшей женщиной и колдуньей? Даже не знаю, что хуже!

– А насчет награды, – примирительно продолжал герцог, – если бы муж тебя принял как надо, с любовью и участием, вместе с тысячей корсов вы получили бы еще и настоящие камни. Как вознаграждение. И стали бы примером супружеского доверия не только в Медлевиле, но и всех моих владениях. Правда, я подзабыл о нашем споре, честно сказать…

Герцог взял яблоко с тарелки и принялся подкидывать на ладони, как мячик.

– Но все равно, разбирая вещи, нашел бы это кольцо, увидел, что оно по-прежнему кричит о твоей девственности, и обо всем бы вспомнил. А уж если бы камешек стал красным… ну, сама понимаешь, была бы награда вашему семейству.

– Герцог, – пискнула я, успев на него снова обидеться, на этот раз, потому что этот негодяй обо мне забыл, – вы сказали, что я вляпалась сильнее, чем вы думали…

– Ага, – он с хрустом откусил от яблока, но отвечать с набитым ртом не стал. Я терпеливо ждала, когда он прожует.

– Будь ты просто подозреваемой в нападении на мужа, тебя бы привлекли к следствию. А так как ты обвиняешься в черном колдовстве, никакого следствия не будет, сразу суд. Твоя вина там уже считается доказанной, и в качестве улик предоставляются простынь с каплями вина, фальшивое ожерелье и сотня ведер гнилой картошки.

– Вы… вы подставили меня, эрмин! – возмутилась я.

– Так ведь и спасти теперь только я один тебя могу, не забывай, милая.

Почему этот негодяй не выглядел хоть чуточку обеспокоенным?

Да потому что он просто развлекался! И я, и мои проблемы для него были только лишь забавой.

Поняв это, я замолчала, намереваясь не разговаривать с герцогом всю дорогу, пусть нам и ехать два дня до его дворца. А то и больше.

7.3

Под мерное покачивание экипажа глаза сами собой норовили закрыться.

Герцог Коллин же с умным видом изучал какие-то бумаги, разложив их на столе, порою он делал пометки на полях или подчеркивал целые предложения, будто проверял контрольные работы студентов академии.

Может, он еще и учительствует где-нибудь?

Заметив мой взгляд, Максвелл вдруг счел нужным пояснить:

– Разбираюсь в новых предложениях Палаты лордов при королевском совете. Нам, главам губерний, высылают будущие законы, чтобы мы могли высказать о них свое мнение. Как люди, управляющие населением.

Интересно, зачем он мне об этом рассказывает? Чтобы я поняла, насколько занятой он человек?

– Да просто скучно молча ехать, – ответил он на невысказанный вопрос, – а ты сидишь такая скорбная, словно тебя в кутузку везут, а не в постель к роскошному кавалеру.

– Уже и не знаю, что предпочтительней, – тихо, но твердо сказала я.

– Вот те раз! – герцог отложил перо. – Так может, обратно повернем? Не то выяснится, что ты еще и по мужу своему затосковала. Хочется его страстных оплеух и нежных ругательств почувствовать.

– Зачем вы так, эрмин? – я посмотрела прямо в его глаза. Удивительные, теплые, вытягивающие все тайны. Глаза, видевшие меня почти обнаженной.

– Просто меня бесит, что ты в этой ситуации считаешь злодеем меня! – выпалил он вдруг. – Да, девочка, ты выводишь меня из равновесия. Этим вот сочетанием наивной глупости и бойцовского характера!

Его признание меня удивило. Он и впрямь выглядел раздраженным! Ни следа былой насмешливости и снисходительности.

– Твой муж предал тебя, укрылся за твоей спиной, отдал на поругание чужому мужчине, который мог оказаться подвержен каким угодно порокам, – его слова били наотмашь, – а потом побрезговал принять как жену. Вот скажи, милая Арлин, почему ты решилась поправить ему черепушку? Что он сделал? Хотел унизить тебя, предложив ублажить самой в знак раскаяния?

– Откуда… – вырвалось у меня.

– Откуда мне это известно? – он невесело усмехнулся. – Да это легко просчитать, глядя на твоего муженька. Избалованный, трусливый. Для него одна радость в жизни – самоутвердиться над тем, кого он считает слабее себя.

– А разве вы не то же самое делаете? – я вдруг вновь завелась. – Зная, что вам невозможно противостоять по закону, потакаете этим диким древним обычаям!

– В нашем с тобой случае, Арлин, обычай оказался не таким и диким, – напомнил Максвелл, – про урожай ты слышала.

– Этот праздник бывает каждый год, однако только в этом возникли эти вот сложности! – не сдавалась я.

– Точно ли только в этом? – герцог прищурился, наклонился ко мне через стол. – А до этого все было хорошо?

– Ну… не совсем, – смутилась я, припоминая наши сложности с хранением заготовок, – но как у всех! Овощи имеют обыкновение портиться. Это естественно! Однако же сейчас это обретает больший размах!

– Может, оттого, что исполнение обычая было заявлено, но не доведено до конца?

Тут я стушевалась.

Доказательств, что это не так, у меня нет и быть не может. До этого молодой герцог Коллин не приезжал в Медлевил и не забирал невест, так что сравнить не с чем.

Поездка продолжалась, и теперь она казалась мне бесконечной. Я откинулась на подушки и притворялась спящей, пока и правда не уснула.

Через несколько часов карета остановилась в постоялом дворе, мы немного передохнули и отправились дальше.

Вскоре наступила ночь, мы с Максвеллом разложили лавки в экипаже так, что получилось лечь, пусть и подогнув ноги.

Имение герцога было все ближе, а моя участь все неотвратимее.

7.4

Максвелл Коллин

Скучная это вышла поездочка. Ее не скрасили даже наши редкие остановки в тавернах и барах.

Моя нежная гостья сидела, надувшись будто орк на принцессу, хотя сама наверняка видела ситуацию резко наоборот.

Попробовал было рассказать ей свежий анекдот, подслушанный в предыдущей поездке, но вовремя понял, что он похабный и остановился. Не то решит, что я ее соблазняю прямо в карете. Нет уж, девственности надо лишаться на чистых простынях. И предварительно расслабив красотку. Так, чтобы ей потом самой стыдно стало.

Украдкой посматривал на нее, пока она притворялась спящей. Четкий профиль, тонкие благородные черты. Длинные ресницы отбрасывают на нежные щечки крылатые тени.

Я видел ее и трогал. И хотел бы это повторить, не скрою. Не просто повторить, а пойти дальше… и глубже.

Но переспать с девушкой, чтобы спасти урожай, звучит как-то пошло.

Вздохнув, включил тусклый ночник и снова занялся документами.

Наш прекраснейший король, даруй ему Небеса долгую жизнь и мужскую силу, придумал еще с десяток налогов. Вот чем оборачивается брак на принцессе на тридцать лет моложе. Открывается второе дыхание и растут аппетиты.

Заработавшись, я наконец почувствовал сонливость. Вот и хорошо. К утру мы прибудем, наконец, в мои владения.

Я и сам не заметил, как уснул. А проснулся, только когда экипаж резко затормозил у ворот моего замка.

И вновь Рашбер встречал меня на крыльце. И глаза его блестели чуть сильнее, чем в прошлый раз.

Вначале я списал это на присутствие Арлин.

Девчонка растерянно моргала, рассматривая мой двор и величественные стены замка, в котором жили еще мои предки.

Но Рашбер вдруг вздохнул и сообщил:

– Эрмин Коллин, вас ожидает посланник Его Величества. Прибыл накануне, заляпанный грязью и заявил, что письмо, которое он вам доставляет, не может быть передано никому другому или скорой магической почтой.

Вот это да!

Неужели неугомонные родственники моей будущей хм… любовницы добрались аж до самого короля?

И все из-за поддельных камушков. Или все же травма черепа оказалась серьезнее, чем я думал.

– Хорошо, размести эрми… эрми Палестри в восточных комнатах. И пригласи к ней портных. И горничных. А еще экономку, пусть запишет, что ей купить из белья и прочих дамских штучек.

– Будет сделано, эрмин, – поклонился Рашбер.

– А я буду в кабинете, проводите посланника ко мне.

С королевскими посыльными не шутят. Начать с того, что на эту должность попадают юноши не ниже рангом, чем сыновья графов или маркизов. Все, кто служит королю, должны иметь безупречное происхождение. Так что меня сейчас дожидается некий благородный эрмин.

Жаль, с дороги не получится принять ванну и переодеться. Но времени на то, чтобы набирать и греть воду точно нет.

Досадуя на обстоятельства, я велел принести себе чашку крепчайшего бодрящего горви из зерен собранных в Ушемельских равнинах. Этот напиток сделает мой разум ясным и пробудит до конца.

В кабинете было немного пыльно. Служанкам запрещалось делать здесь уборку в мое отсутствие.

Устало бухнувшись в кожаное кресло, я дожидался посланника.

Было нервно.

Наконец, дверь приоткрылась, Рашбер произнес тоном королевского глашатая:

– Барон Эрлонг Фарлонг! С посланием Его Величества.

Дворецкий впустил высокого мужчину средних лет. Не похож на сынка придворного, скорее сам придворный.

Лысоватый, нос красноречиво говорит о любви к определенному виду отдыха.

Чуть заплывшие глаза смотрят уверенно и по-хозяйски. На переносице крупная то ли родинка, то ли бородавка.

– Приветствую, герцог, – сказал Фарлонг немного скрипучим голосом, – послание Его Величества столь важное, что он не смог его доверить кому-то другому, кроме меня.

Пройдя к моему столу, барон-посыльный протянул мне конверт.

– Надеюсь, мне не придется его сжечь, а вас обезглавить, чтобы тайна не вышла за пределы этих стен? – спросил я легкомысленно.

Фарлонг вздрогнул.

Что ж, дурацкая шутка, согласен.

Я взял нож для бумаг, а барон с некоторой опаской следил за моей рукой.

На листе плотной вощеной бумаги с королевским гербом было всего лишь несколько строк, выведенных мелким, бисерным почерком:

“С прискорбием сообщаю, мой друг, что совет безопасности выявил подготовку к мятежу против королевского дома. И вас назвали одним из его зачинщиков. Потрудитесь явиться во дворец и объяснить, как такое стало возможным. Лишь добрая память о вашем отце не дает мне вырвать из вас правду силой.

Король Корсвении Адамант IV”.

ы, они как думают? Если жена, то никакого насилия быть не может, любой шлепок за ласку сойдет. Что он тебе еще плохо сделал кроме того?

– Изменил, – подсказала я.

– Тоже не то, – поморщилась Эмилия, – за это можно мирное прошение подать наместнику, чтобы рассмотрели возможность развода. Да и эрминам их сущность кобелиная, то есть мужская, легко сходит. Это нашей сестре на сторону смотреть нельзя. А у них это вроде доблести. Так что и не разводят обычно по женской жалобе.

Выходило так, что Мартина, который меня предал и пытался унизить, даже упрекнуть по нашим законам не в чем! Дело семейное, и ничего больше.

– Вот что, – просияла Эмилия, – ты упирай на то, что тебя после исполнения повинности по праву первой ночи не приняли в дом как молодую жену. Настаивай, мол, что это нарушение законов наместника и его сюзерена. Отрицание их власти, как есть! И так тебя подобное своеволие возмутило, что ты сдержаться не смогла. Как добропорядочная гражданка Медлевила.

– Эй, эрми, если вы готовы, то ехать пора! – в наш разговор ворвался грубый голос Блейза. – Телепаться нам долго, здешняя карета медленнее, чем герцогская, хоть мы и коней запрягли наших. Так что лучше пораньше выдвигаться.

Наш разговор с Эмилией, моей нечаянной покровительницей, состоялся во дворе, неподалеку от конюшни. Погода была сухая, и я смогла поставить сумку с вещами на траву.

– Арлин уже идет, – сварливо крикнула Эмилия, – пусть его светлость устраивается первым.

– Да он на месте давно! – нетерпеливо отозвался кучер.

Пришлось и мне со вздохом отправляться к экипажу.

– Не сдавайся там, – помахала мне Эмилия, – а если отпустят подобру-поздорову, так приезжай обратно, всему обучу. Может, и свою таверну через десяток лет откроешь. И помни…

Тут она понизила голос до тишайшего уровня.

– У герцога Коллина слюни на тебя явно текут. Так что пользуйся. Учись из мужчин веревки-то вить, внешностью тебя небеса не обидели.

– Спасибо вам, – я искренне поблагодарила Эмилию и не сдержавшись, приобняла ее.

К моему удивлению, в ответ она раскрыла мне объятия.

– Да хорош уже прощания разводить! – возмутился второй возница. – Пошевеливаться пора.

– Где тебя манерам учили, Клодер? – дверь кареты приоткрылась, показалась шевелюра герцога. – Двум благородным эрми нужно побеседовать напоследок. Но буду благодарен, если они ускорятся.

– Уже иду! – я подхватила сумку и резво побежала к экипажу.

Недовольный Клодер принял мою поклажу и уместил с остальным багажом, в ящике под днищем кареты.

Максвелл протянул мне руку, за которую я неуверенно ухватилась, и помог забраться по ступенькам.

– Присаживайся напротив, – пригласил он, – условия здесь похуже, чем в моем экипаже. Но торчать в Тадлевиле мне не хочется. Тем более, дело не терпит отлагательств.

Я смутилась, гадая, какое “дело” он имеет в виду. Выплату мной “долга” по проигранному спору, или все же расследование моих “злодеяний”.

Дверца закрылась, но в нее тут же забарабанили.

– Кто там еще? – пробурчал герцог открывая.

– Ваша светлость! Срочная почта! – гаркнул незнакомый мужской голос.

– Надо же, посыльный, прямо с центрального пункта, – удивился Максвелл, беря конверт с кучей печатей.

– Трогай, Блейз, – крикнул он, – в пути почитаю.

Дернув за кожаный шнур с бахромой, герцог включил освещение в карете, вскрыл конверт и погрузился в чтение.

Я же пока рассматривала обстановку в салоне экипажа. Тесновато, ноги до конца не вытянуть, упираются в лавку напротив. А значит, в герцога. Но между нами даже уместился небольшой столик, на котором были закрепленный от тряски кувшин, поднос с двумя глиняными кружками и тарелка с фруктами.

Меня герцог посадил по ходу кареты, сам сидел спиной к вознице, у окошка для связи с ним.

Невольно глянув на Максвелла, я заметила, что лицо его по мере чтения становилось озадаченным. Меня это обеспокоило. С тревогой ждала я, когда он закончит с письмом. Может, скажет хоть что-то?

Герцог неторопливо сложил бумагу, засунул обратно в конверт.

Затем посмотрел на меня и задумчиво произнес:

– Сдается, девочка моя, вляпалась ты куда сильнее, чем я думал.

ГЛАВА 8

Арлин

Гостеприимство герцога оказалось пугающе приятным. Я не то чтобы отвыкла от таких удобств, у меня их никогда столько и не было.

Опекуны жили в среднем достатке, но по сравнению с герцогом Коллином они все равно что крестьяне рядом с лордом-наместником.

На одну меня выделили трехкомнатные покои с собственной уборной. Покои были двухэтажные, в уборную нужно было спускаться по лестнице, ведь туда доставляется вода на тачках, заливается в ванну.

Таскать такую тяжесть магией непрактично, руками неподъемно.

Горничные, которые помогали мне разобрать мой скудный багаж и приготовить все для принятия ванны, уважительно обращались ко мне “эрми”, без следа презрения или даже любопытства.

Очень вышколенные слуги у герцога Коллина.

– Увы, эрми, одежды вашего размера во дворце герцога сыскать трудно, особенно чтобы подходило благородной особе, – извиняющимся тоном сказала одна из горничных, женщина средних лет по имени Лавайя.

– Только если попроще что.

– Лавайя, – не утерпела я, – но ведь и на мне сейчас простое платье. Я в нем прислуживала в таверне. Почему вы меня все называете благородной особой?

– Потому как оно видно, – деловито ответила женщина, – кровь вашу дворянскую под бедной одеждой не укрыть. Да и хозяин сказал, что вы его гостья, благородная эрми из Медлевиля, прибыли по поручению наместника. Так что вопросы тут задавать, не мое дело.

Мне нравилась Лавайя, но я боялась уже кому-то доверять. Решила просто пока присмотреться.

Обед мне принесли в мои комнаты, в той, что побольше, можно было трапезничать хоть впятером.

После еды меня одолела сонливость. Все же в дороге я больше притворялась спящей, а рваная дрема не приносила отдыха. Поэтому дождавшись, когда уберут со стола, я отправилась в небольшую уютную спальню.

Не в силах сопротивляться усталости, что навалилась на меня, повалилась на мягкую кровать и тут же провалилась в глубокий сон.

Проснувшись, я почувствовала прилив сил. Удивительно, как удалось отдохнуть!

Подумав, я поняла, что дело не только в удобной постели, но и в тех маслах, что мне посоветовали нанести на все тело после того, как я ванну приняла.

Слышала не раз о целебной косметике из растений, собранных в горах в разные фазы цветения.

Мази, притирки, масла, крема, чего только не было в богатых домах. И у герцога Коллина, разумеется, тоже.

Помимо необычайной бодрости я еще ощущала и голод, хотя ведь и отобедала перед сном!

Спустившись в уборную, ополоснула лицо из прохладной воды, которой достаточно было в рукомойнике.

Все здесь приспособлено для удобной и спокойной жизни.

Даже дверца для того, чтобы вкатывать бочку с водой, отдельно выведена, неприметная, и открывается изнутри, а значит, никто в нее не зайдет, когда житель комнат не ожидает.

И сливные трубы под ванной убраны в пол как надо. В имении тетушки оттуда всегда несло сыростью и затхлостью, здесь же чисто.

Видно, что очень все богато сработано.

Поднимаясь обратно, я услышала стук в дверь.

Точно, я же изнутри заперлась.

За дверью оказалась Лавайя с двумя изысканно одетыми женщинами.

– Это мастерица Эйда и ее помощница, пришли с вас мерки снять, – поведала служанка, – так герцог Максвелл приказал.

Да, я и сама об этом вспомнила. Пригласила мастериц войти, и весь следующий час они расхваливали на все лады мою фигуру, снимая мерки.

– Вот что, эрми Арлин, – сказала Эйда, уже когда они с Шеррой закончили основную работу, – мы вам на заказ пошьем два платья, но их долго ждать и еще две примерки нужно. Обеспечим достойную оправу бриллианту, так сказать. А завтра к вечеру Шерра вернется с готовым нарядом, у нас есть заготовки, и вашего размера тоже. Примерите, подгонит прямо на месте. Там немного, она и сама справится.

Пепельная блондинка Шерра важно кивнула, подтверждая слова начальницы.

– И белье тоже сразу привезет. Так что ждите, эрми, завтра вы уже будете выглядеть как герцогиня!

Как герцогиня.

После их ухода я рассматривала себя в большое старинное зеркало, украшавшее комнату. Надо же, как они нахваливали мою внешность.

Мне никогда не казалось, что я каких-то особенно благородных кровей. А сегодня об этом все просто наперебой говорят.

Я помнила родителей, мне было восемь, когда их не стало. Мы жили скромно, в том самом поместье, которое отобрала у меня теперь Орелия Палестри. Разве могло оно принадлежит каким-то уж очень благородным господам? Нет, так, мелкие дворяне средней руки, возможно, разорившиеся. Мало я знала о своем родословии, что верно, то верно.

Ко мне вновь постучалась Лавайя.

– Эрми Арлин, – сказала она все так же почтительно, – если вы желаете осмотреть дворец, можете об этом попросить. Или прогуляться в саду, чтобы подышать воздухом. Герцог перед отъездом велел, чтоб вы не скучали.

– Перед отъездом? – удивилась я. – Он снова куда-то отправился.

– Увы, – вздохнула Лавайя, – его вызвали по срочному делу к самому королю Адаманту. Так что пару дней нашего эрмина точно тут не будет.

Вызвали к королю?

Значит ли это известие что-то для меня?

Но по крайней мере, сегодня он не потребует отдать “долг”.

8.2

Максвелл Коллин

Мое имение то ли по везению, то ли наоборот, находится недалеко от королевской резиденции. Всего-то пять часов езды на быстрой коляске.

Разумеется, я был разочарован новой необходимостью трясти кости в экипаже. Чувствовал себя как неопытный морячок, сошедший на сушу после первого длительного рейса.

Посланник короля, барон Фарлонг, кроме письма мне мог дать только многозначительные взгляды и никакой информации.

Он явно изображал, что знает нечто больше того, что сообщил, но по глазам я видел – сам мучается любопытством.

Хорош я предстану перед королем Адамантом. Я ведь успел только костюм сменить, чтобы не ехать к монарху в совсем уж помятой дорожной одежде. С собой взял один наряд на смену, в надежде, что мне дадут освежиться, а не сразу потащат на ковер.

Мое Ремтилленское герцогство, включающее пять уездов разной величины, часть огромного королевства Корсвения. Имение, в котором живу я, расположено относительно рядом со столицей, Корцеленно. Король не сидит в городском дворце неделями, после шестидесяти он предпочитает загородную резиденцию.

Мой отец, предыдущий герцог Ремтилленский, был королевским советником и даже считался другом Адаманта. Поэтому Его Величество отправил гонца с письмом, а не дюжих армейцев, чтобы меня скрутили и привезли под монаршие очи, уверять в отсутствии желания свергнуть короля.

Отца моего не стало на этом свете чуть больше года назад. Так что, обязанности главы владений Ремтилленских я исполняю недавно.

Карета Фарлонга ехала впереди моей.

Скучный пейзаж за окном не мог отвлечь от тревожных мыслей о королевских подозрениях. А с бумагами возиться не хотелось.

Прикрыв глаза, я решил думать о приятном. Например, о прелестных грудках аппетитной Арлин. И нежном стыдливом румянце, который появляется на щечках, когда я говорю пошлости.

Паршиво, что снова приходится откладывать нашу эпохальную ночь соблазнения.

Но в фантазиях невинная Арлин была хороша. Правда невинной она в них оставалась недолго.

Надо заказать для нее больше красивого и возбуждающего белья, и плевать, о чем там станут судачить слуги.

Когда коляска прибыла в загородную резиденцию Адаманта, в моем воображении Арлин успела отдаться мне уже по меньшей мере три раза. И все по своей воле, дрожа от нетерпения. И это при том, что я не испытываю острой нехватки в общении с прекрасным полом. Девушка меня зацепила.

Расторопные слуги короля схватили мои вещи, а меня проводили в отведенные гостевые комнаты.

Что ж, если встречает не охрана и дознаватели, а вежливая прислуга, все не так и плохо.

К моему облегчению, распорядитель королевского дворца, граф Армеш, сообщил, что я могу привести себя в порядок и отдохнуть, его величество Адамант примет меня с утра. Ужин мне доставят прямиком в покои.

Тут уж я выдохнул с облегчением. Но, разумеется, слишком не расслаблялся.

С аппетитом поужинал, помылся, взял в королевской библиотеке толстую умную книгу, с которой и уснул.

А с утра, после завтрака, меня отвели к королю.

Я не видел Адаманта с прошлой осени, и за это время самодержец здорово сдал.

Его Величество вызвал меня в кабинет, в котором, по рассказам отца, он любил устраивать карточные партии с приближенными придворными. Мой родитель не раз в них принимал участие. Главное в игре – вовремя понять, что идешь к победе и дальновидно начать уступать королю.

Сейчас Адамант, разумеется не играл.

Сидел в мощном, вырубленном из ствола гигантского дуба, кресле-троне, подперев щекастое лицо крепкими ручищами.

Наш король телосложением напоминает великана. И он, и его предки – настоящие богатыри.

– Проходи, Макс, – пригласил он меня, – присаживайся.

Я не заставил себя ждать. Произнес надлежащую формулу приветствия, на которую он только вяло поморщился, продолжая указывать мне на кресло.

Когда я устроился напротив, король сказал:

– Начну, пожалуй, наедине. Своих псов привлекать буду, уже если подозрения подтвердятся.

– Подозрения? – подобрался я.

– Как я тебе и писал, на тебя упала мощная тень моего недоверия.

Король выглядел как потомок лесоруба, но изъяснялся будто завзятый поэт. Это все королевское воспитание и образование. Поэтому он и письмо для меня надиктовывал с церемонными обращениями.

– Мне сообщили, что в Корсвении готовится мятеж. Некто желает свергнуть короля и посадить на трон своего кандидата.

– И кого же? – спросил я, холодея.

– А вариантов немного, мой дорогой, – усмехнулся Адамант, – как ты знаешь, сына мне Небеса не даровали, а старшему внуку всего двенадцать лет. А значит, до того как он станет совершеннолетним, трона ему не видать, по моим же законам. А кто у нас имеет право возглавить королевство?

– Дворянин чином не ниже герцога, – сказал я безо всякого выражения.

– И сколько таковых в Корсвении? – голос короля стал ехидным.

– Трое, – вздохнул я.

– Именно. Причем герцог Слотли, мой кузен, слишком болезненный и у него тоже двое дочерей, как и у меня. Остаются герцог Хатлер и ты, мой юный друг. Понимаешь, к чему все идет?

8.3

Максвелл Коллин

– Меньше всего я бы желал занимать ваше место, мой повелитель! – я старался быть убедительным.

Но кто мне поверит, что я не мечтаю взять на себя ответственность за все королевство, улаживать конфликты между советниками, выслушивать ежедневные сплетни о том, кто и с кем переспал при дворе и бояться голодных бунтов?

– Что ж, ты разумный молодой человек, – мимолетно улыбнулся король Адамант, – я допускаю вероятность, что для тебя мой титул это не только безграничная власть, но еще изнуряющая ответственность.

– Совершенно верно, Ваше Величество, – обрадовался я такому взаимопониманию.

– Но тогда ты еще и должен понимать, что такое общественное мнение. Я не могу вот так взять и обрушить все подозрения на Хатлера. Особенно, если он и впрямь мятежник. Это только заставит его быть осторожнее. Или наоборот, нанести мне болезненный удар не медля. Чтобы времени не терять.

Король замолк.

Я соображал, чего же он от меня ждет.

– И к тому же, – вдруг продолжил монарх, – с тебя я подозрений не снимаю. К сожалению, либо ты труп, либо не доверяешь никому.

– Так как же мне быть? – я растерялся. – Самому найти виновника этих слухов или сразу мятежника? Может быть, никто и не собирался устраивать переворот!

– И такого варианта не исключаю, – покладисто согласился король, – а твое предложение мне нравится. Докажи, что не ты против меня лелеешь коварные планы. Заодно подумай, все ли гладко в твоих владениях? Может быть, там и зреет зерно раздора?

– Мое зерно пока не зреет, а гниет, – вздохнул я, вспомнив проблему Медлевила.

– Что случилось? – обеспокоился король.

Действительно, если какое-то из владений испытывает нужду, с него не взять налога в полной мере.

А может быть и помогать из казны потребуется.

– В Медлевиле жалуются на порчу собранного урожая, – признался я нехотя, – и винят в этом якобы не до конца доведенный обряд с правом первой ночи.

– Ну-ка, ну-ка! – Адамант подался вперед, жадно меня слушая. – Этот Медлевил… там кто сейчас наместник? Не старый ли Эшбен?

– Он, – подтвердил я.

– Ну тогда понятно дело, какое ему право первой ночи! Он поди вставной челюстью самостоятельно двинуть не может, не то что мужским органом.

– Такое дело… в этом году он уступил право мне.

– Хм! А молодая жена была хороша и невинна?

Король чуть руки не потирал, настолько ему эта тема оказалась интереснее мятежа.

– Очень аппетитная, – подтвердил я, – и невинная, конечно же.

– А ты хорошо постарался?

– Как уж смог.

Мне не хотелось признаваться королю, что я проигнорировал свои обязанности владыки герцогства и пренебрег прекрасным женским телом в своей постели.

– Ваше Величество, неужто и вы придаете значение этим древним предрассудкам?

– Предрассудкам? – лицо короля вытянулось. – Мальчик мой! Грешно так рассуждать о магии природных сил. Да, право можно не использовать вовсе. Если, например, наместник преклонного возраста, как в случае Медлевила, он может взять девицу и провести время за беседой, скажем. Тогда порча запасов будет естественной, как и при обычных условиях, безо всякого волшебства. Но если он официально уступит свое право, его примут, но не воспользуются… тогда духи плодородия могут сильно разозлиться. Наш мир полон магии, сынок. Нельзя это отрицать и относиться к традициям с небрежением.

– И что теперь? – я ужаснулся. – Несчастный Медлевил сгниет?

– Отчего же? – хмыкнул король. – Ты ведь не отказался от девицы? Или, может, по-мужски устал, утомленный гуляниями и плохо постарался?

Возмутительно, что с кем-то приходится обсуждать свои постельные дела. Даже если это глава королевства.

– Ну я не знаю, насколько природные силы остались мной довольны. А если, допустим, повторить? Или это действует только в праздник Урожая?

– Вот этого не знаю, – король пожал мощными плечами, – не сталкивался с подобным. Да и мелочи это по сравнению с заговором против правителя. Если уж тебя заботит процветание Медлевила, посоветуйся со жрецом храма Осенней богини. Он точно должен знать, надо ли тащить девицу в постель повторно. Как по мне, это в любом случае приятное действо, но станет ли от того лучше урожаю…

Я почувствовал облегчение уже потому, что понял – слухи о мятеже не связаны с тем, что происходит в Медлевиле. Так что наш маленький секрет с Арлин ни при чем. Но совет от жреца получить стоит.

– Можешь гостить у меня в имении до вечера, – король подвел итог нашей с ним встречи, – а потом… даю тебе две недели, чтобы разобраться, кто опорочил твое имя. И есть ли против меня заговор.

– Но… как же дознаватели, службы безопасности? – удивился я.

– Они этим тоже будут заниматься. Но ты ж понимаешь – если заговор обширный, то и моих следователей могли подкупить. А у тебя, мой милый Максвелл, собственный зад подгорает и ты будешь особенно стараться узнать правду, не так ли? Так что, на твои усилия я рассчитываю более всего прочего.

– А если я не достигну успеха за две недели? – решил уточнить главное.

– Сядешь в острог вместе с Хатлером до окончания следствия, – король вздохнул, – пойми, слишком долго ожидать результата я не могу. Проще будет устранить вас обоих.

8.4

Арлин

Я боялась слишком расслабиться и настороженно принимала те уют и уважение, что предоставляли мне в имении герцога.

Все казалось, что вот-вот прибежит Лавайя и крикнет нечто вроде: “Самозванка! Ведьма! Не приближайся к нашим погребам!”

Но пока она только демонстрировала гостеприимство.

Конечно, не все обитатели дворца были такими церемонно-вышколенными, как старшая горничная.

Несколько раз я ловила на себе любопытные взгляды. Наверняка, меня обсуждали где-то на кухне или в прачечной.

Но при этом, мне показали роскошный герцогский сад в пышном осеннем убранстве и музыкальную комнату, где можно было выбрать себе один из инструментов. Я играла на клавесине, за ним и провела несколько часов, приводя мысли в порядок.

Бежать смысла не было.

Герцог все же дал надежду на правосудие, пусть и в своей циничной манере.

А его рассуждения о моем неудачном браке все же заставили задуматься.

Действительно, Мартин не любил меня, а Орелии я нужна была как довесок к своему пусть маленькому, но имению.

Увы, по нашим законам на развод может подать только муж. А он, кажется, намерен надо мной еще поиздеваться и в тюрьму посадить.