Текст книги "Присвоенная ночь. Невинная для герцога (СИ)"

Автор книги: Наталия Журавликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Вот это происшествие, нюханные арнуканы! – выругался Блейз, помянув нечистых.

– Чего ж ты гнал так, чума? – сварливо спросил его напарник, Клодер. – Приспал, что ли?

– Лисица переполошенная дорогу перебежала. Бешеная, может. Прям чуть не под копыта первой двойке кинулась.

Блейз снова выбранился.

– Ладно, давайте пытаться вытащить колымагу, – я поплевал на руки, готовясь действовать.

Мужички посмотрели на меня с сомнением. Но я напряг мускулы, и их это впечатлило. Не как девиц, разумеется, однако же носителя силы они во мне увидели.

– Вам, эрмин, надо тогда с той стороны подойти, где колеса увязли, там толкать, – подсказал Клодер, – я тоже тудысь пойду, палки бы еще, чтобы подпереть.

– Да, рычаг не помешает, – я оценил размеры бедствия.

Одно колесо съехало и наглухо застряло в жидкой глине, второе пострадало меньше.

Мы с Клодером нашли толстые длинные сучья, подле дерева, поломанного недавними ветрами.

С их помощью принялись вытаскивать колеса, а Блейз понукал коней, чтобы они вытягивали экипаж.

Мы прикладывали неимоверный труд.

Я скинул разорванный сюртук и расстегнул рубаху, рванув так, что пуговицы посыпались, но все равно было жарко. Пот лил градом.

Палка Клодера хрустнула, ломаясь, кони дернулись, Блейз снова выругался… а экипаж со стоном и нехорошим треском встал на все четыре колеса.

– Если оси целые, то сможем и ехать, – сказал со вздохом Клодер.

Все мы были грязные, оборванные и уставшие.

– Есть ли тут рядом какой-нибудь постоялый двор? – сдался я. – Нам всем нужна передышка. И коням тоже.

– Да мы рядышком с Тадлевилом, – оживился Блейз, – можем заехать, глядишь, отмыться получится.

– Тадлевил? – нахмурился я. – А что, в моей прошлой поездке мы сюда не дошли?

– Ага, мимо проскочили, – с готовностью подтвердил возница, – сразу до Медлевила отправились.

– Вот это упущение, конечно. Как я мог целый уезд пропустить? – усмехнулся я. – Вот он и берет свое. Давайте, ищем ближайшую харчевню с комнатами.

Экипаж скрипел, как несмазанная телега.

Я опасался, что мы можем не доехать до Медлевила без происшествий. Вдруг да карета развалится или колеса отскочат.

Когда в забрызганное грязью окно я увидел таверну, из груди моей вырвался вздох облегчения.

Ворота были закрыты.

Я не стал ждать, пока нас впустят, выскочил из экипажа и прошел в калитку.

Запахи еды чувствовались даже на улице.

Быстрым шагом я направился внутрь. Сначала поесть, потом все остальное. За мной семенил Клодер.

“Мужская едальня” – прочел я вывеску над притолокой большого шумного зала.

Открыл дверь с ноги, и первое, что услышал, был разъяренный женский вопль:

– Эй! Ты куда это с подносом бежишь, непутящая? Тебе муха в ноздрю залетела, что ли?

Я успел только пройти вперед, когда мне в грудь врезался поднос. И тут же что-то горячее полилось на растерзанную рубашку, обжигая кожу.

Но что страннее всего – этот поднос, с которого сейчас летели на пол и на меня блюда, держала в руках Арлин Палестри. Девица, которую я собирался искать!

5.5

Арлин

– Эй, Арла! Поторопись, гость заждался трапезы! – рявкнула Эмилия. И Милло заинтересованно на меня глянул.

– Погодииии, – протянул он.

И тут я не выдержала.

– Извините, соус забыла! – пискнула я и кинулась к дверям, прежде чем сосед успел что-то сказать.

Правда, побежала не в кухню, а к выходу из зала.

Вслед мне неслось:

– Эй! Ты куда это с подносом бежишь, непутящая? Тебе муха в ноздрю залетела, что ли?

В панике я не разбирала дороги.

Неслась, боясь, что меня схватит сзади Милло или Эмилия…

Но препятствие возникло передо мной.

Ощутимый толчок дал понять, что я врезалась! В посетителя!

Вскрикнув, я в отчаянии взглянула в лицо своей невольной жертве.

– Простите, эрмин! – начала я. И осеклась.

– Какой приятный сюрприз! – герцог Максвелл Коллин не выглядел ни злым, ни удивленным. – Тебя-то я как раз ищу, моя милая новобрачная.

Это точно он?

Тогда почему выглядит как оборванец? Грязный, рубашка чуть ли не до пупа расстегнута, а ведь на улице уже по-осеннему прохладно становится даже днем!

Неужто герцог Ремтилленский разорился и подался в лесорубы? И все чуть больше чем за неделю.

Я попятилась.

– Что ты натворила, бестолковая! – продолжала браниться хозяйка. – Эрмины, простите меня, сама не ведаю, кого на работу из жалости беру.

В панике я озиралась, ища, куда улизнуть.

Эмилия уже направлялась к нам.

– Стоять! – резко скомандовал Максвелл, просчитав мои намерения без ошибки.

А потом улыбнулся хозяйке, пытаясь отряхнуть одежду.

– Эрми, я Максвелл Коллин, хоть и в таком печальном виде. В пути мой экипаж потерпел крушение.

– Владыка Коллин! – оторопела Эмилия. – Точно, я вас узнала! Вы в прошлом году на нашу ярмарку приезжали.

– Надо же, я и не помню, – пробормотал Максвелл себе под нос, так что я услышала, а хозяйка моя нет.

– Я сейчас же погоню прочь эту безрукую, – пообещала Эмилия.

– Не нужно, эрми, – остановил ее Максвелл, – у меня к этой девушке есть дело. Я как раз за ней и ехал в Медлевил. Так что, любезная, приготовьте для меня и моих слуг комнаты и велите нагреть ванну воды. Да еды подать как можно скорее.

– Слушаюсь, эрмин, – закивала Эмилия, слегка расслабляясь и обретая свой всегдашний уверенный вид.

– И лекаря отыщите, – Максвелл поморщился, – кажется, у меня ожог на животе.

Я стояла, все еще держа уже бесполезный поднос.

– Арлин, это и правда ты? – Милло, о котором я успела забыть, неторопливо подошел к Эмилии.

В зале стояло молчание, все настороженно смотрели на герцога. Вот выйдет он, и начнутся перешептывания.

– Арлин? Ты ее знаешь? – подивилась хозяйка.

– А ты нет разве? – расхохотался Милло. – Еще скажи, что не специально скрывала все это время свою невестку, Арлин Палестри!

– Вот оно что, значит! – пристально уставилась на меня Эмилия. – Ты, значит, матушку мою ограбила и братца моего чуть на тот свет не отправила?

Герцог присвистнул, кажется, в восхищении.

– А наша невинная крошка оказалась не такая уж безобидная, – сказал он, – ну, будем считать, что правосудие настигло ее прямо вот так, на месте.

– Прикажете задержать девицу? – подал голос слуга Максвелла, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Арлин – благоразумная особа, – герцог положил руку на мое плечо, – и она подождет, когда я приведу себя в порядок и вызову ее … на разговор. А ее новая родственница за этим проследит.

– Прослежу, – мрачно кивнула Эмилия, – только сразу скажу, моей мамаше вот так сходу верить не стоит. Могла и напраслину на Арлу… Арлин возвести. Уж я знаю. Поэтому учтите, в обиду я ее не дам!

Я в изумлении посмотрела на хозяйку. Как же изменился ее настрой по отношению ко мне!

Может, я и зря ей сразу не открылась?

ГЛАВА 6

– Ну, рассказывай! – потребовала Эмилия.

Она отвела меня в комнату, которую сама называла “кабинет”, но это было нечто вроде кастелянной.

Две стены заняты длинными полками, где аккуратно разложено постельное белье и расставлен инвентарь для обслуживания номеров.

Под окном примостился небольшой стол, заваленный папками с документами. Эмилия сама вела учет всех затрат и прибылей, да и прочую канцелярию.

Сейчас хозяйка посадила меня на низкий, грубо сколоченный табурет, а сама нависла надо мной, скрестив на груди руки.

– Ты, значит, женушка моего братца младшенького, – с напором сказала она, видя, что я не тороплюсь откровенничать.

– Мартина, – прошелестела я, все еще не понимая, какую мне вести линию. Но что отпираться глупо, совершенно очевидная вещь.

– Давно я его не видела, – усмехнулась Эмилия, – с той поры, как овдовела. Они с матушкой тогда меня утешить приехали. И заодно рассказать, как важна семья для нас с малышкой Кирой. Если ты успела узнать мою маменьку хотя бы поверхностно, можешь догадаться, что она меня убеждала наши капиталы теперь объединить. А если точнее – мое сделать общим.

Я кивнула.

Очень похоже на Орелию Палестри.

– Но я отказалась. К тому времени сама уже, как понимаешь, матерью была. И невыносимо смотреть было, как моя родительница из парня, Мартина, делает не пойми, что. Не мужчина, а так, бараний плевок.

Как бы мне ни было тяжко, на этих словах я улыбнулась.

Эмилия – женщина резкая, не стесняется в выражениях, и под горячую руку ей лучше не попадаться. Может она быть невыносимой.

Но человек справедливый.

– Как же вышло, что ты озверела так? – продолжала допытываться хозяйка. – Вон ты с виду будто куколка с торта, ручки марципановые, губки карамельные. Тебя ж еще довести надо было!

– Меня отдали по праву первой ночи эрмину Коллину, – призналась я со вздохом, – а когда вернулась, ваша матушка и Мартин заявили, что не примут опороченной. И Мартин… он мне изменял у меня на глазах. А потом требовал… требовал извинений.

Рассказ вышел сумбурный, но Эмилия, кажется, все поняла.

– Право первой ночи? Значит, маменька сэкономить на венчании решила? Хорошо, у меня муж полностью всю женитьбу сам оплатил и дату назначил. А иначе, кто знает…

Я вспомнила слова Фиты, экономки наместника, что Орелия Палестри своих троих дочерей отдавала замуж вне значимых дат, чтобы они не попали на закон о праве первой ночи.

Значит, по крайней мере, в случае Эмилии все дело в ее муже, который не пожелал рассматривать подобную возможность.

Выстроив, наконец, мысли в подобие стройной цепочки, я рассказала, как застала Мартина с Иридой во время акта любви, как ударила его по голове вазой. И об ожерельи обмолвилась, из-за которого меня теперь называют мошенницей и воровкой.

– Да, попала ты в переделку, – сочувственно поджала губы Эмилия, – а герцог тебя зачем ищет? Ты ж ему уже дала, что требовалось. Или так понравилось, что он повторить решил?

Поняв, что имеет в виду хозяйка, я смутилась. Действительно, главного-то я не сказала. О том, что девственность моя все еще при мне, но я ее проиграла Максвеллу. И по условиям нашего с ним спора поделиться этим не могла.

Пришлось притвориться, что я и сама не понимаю.

– Не знаю, эрми, – вздохнула я, – может быть, жалоба свекрови дошла и до самого герцога.

– Маменька, конечно, женщина громкая, но сомневаюсь, что герцог стал бы тебя из-за этого самолично разыскивать, – прищурилась Эмилия, – ох, девонька, или не договариваешь ты, или и правда настолько хороша в постели, что вон какой роскошный эрмин за тобой в расстегнутой рубахе по всему герцогству бегает.

Ох, что она теперь обо мне думает!

Но хозяйка смотрела одобрительно и подмигнула.

– Зацепила ты герцога, это точно. Но если этот фазан думает, что может пользовать родственницу Эмилии Телдежи, будто уличную девку, сколько ему влезет, тут он сильно ошибается!

6.2

Герцог Коллин не торопился звать меня к себе. Как и сказал, он сначала принял ванну, сытно отобедал и может быть даже вздремнул с часок.

Его кучер Блейз рассказал, что экипаж съехал с дороги, колеса увязли, и герцог Коллин помогал вытаскивать карету наравне с остальными.

– Да что там, помогал! Чуть ли не сам на руках и вытащил.

Блейз так похвалялся своим эрмином, с аппетитом разгрызая хрящики бараньих ребрышек, что я впечатлилась.

Мы с Кирой, дочкой Эмилии, подавали к столу. Посетители посматривали на меня с интересом, а вот Милло я больше не видела.

Это меня пугало.

Улучив минутку, я отвела хозяйку в сторону.

– Эрми Теледжи, – взволнованно зашептала я ей, – боюсь я, вдруг Милло в Медлевил поехал рассказать, что меня видел! И ваша матушка следом примчится!

– Да если бы и поехал, – дернула плечом Эмилия, – у него ж нет такой кареты, как у герцога. Это ему от силы пару часов ходу до твоего уезда, а повозка Милло долго телепаться будет. Но не трусь, спит Милло. Я ему вина не пожалела на угощение. Так что, храпит как поросеночек. Только вот и герцогу задержаться у нас придется. Ось на карете треснула и колесо одно менять надобно.

К вечеру, когда я уже сидела в своей комнате, за мной пришла Эмилия.

– Ну все, пташечка моя, – заявила она, – герцог тебя требует предъявить. Но ты не бойся ничего. Главное, уверенной будь. Если хочет то что под твоей юбкой, пусть сначала обещает от Мартина уберечь.

Откровенность Эмилии меня слегка покоробила. Но ничего не сказав, я кивнула и пошла за ней.

Герцогу отвели апартаменты на третьем этаже. Тех немногих постояльцев, что там жили, одних этажом ниже отправили, а кто поскромнее так и в мансарде пару свободных комнат отдали.

Так что Максвелл Коллин получил в собственное распоряжение чуть ли не половину нашего постоялого двора. Всего-то на троих человек.

Дверь на лестничной площадке была заперта, Эмилия отперла ее своим ключом, завела меня в коридор.

– Вон туда, крайняя комната. Отведу тебя сама, не пырхайся.

Она задвинула меня за спину, пошла вперед, как торговая баржа, решительно выпятив грудь.

Дойдя до опочивальни герцога, твердо, громко постучала.

– Эрмин Коллин, я привела свою невестку, Арлин Палестри! – оповестила она.

В замке щелкнуло, дверь резко отворилась.

На пороге стоял герцог Максвелл Коллин, отдохнувший, благоухающий, в свежей рубахе из черного шелка и синих обтягивающих брюках. Чуть влажные волосы безупречно уложены, на красиво очерченных губах играет легкая улыбка.

– Ну, здравствуй еще раз, Арлин, – он протянул руку, приглашая меня войти.

– Не так быстро, благородный эрмин! – насупилась Эмилия, выдвигаясь передо мной. – Арлин Палестри – супруга моего брата и член моей семьи.

– Я уже наслышан, что эта семья выдвинула против Арлин серьезные обвинения, – Максвелл склонил голову набок, не переставая насмешливо улыбаться.

В глазах его мелькнули озорные искры. Насколько же он не похож на Мартина. Такой грациозный, уверенный в себе.

– Вот именно! – Эмилия смотрела исподлобья, набычившись, будто собиралась забодать герцога. – А вы еще желаете проблем ей доставить, очернить репутацию окончательно, тем что зовете к себе вот так, в гостинице!

Герцог молчал. Возможно, он поражен смелостью этой женщины, что открыто ему дерзила. Или просто забавлялся, слушая ее. По нему так сразу и не скажешь.

– Первая ночь прошла, Арлин теперь эрми замужняя. Имейте в виду, я ее в обиду не дам.

– Это весьма похвально, эрми Телдежи, – сказал он вдруг вполне серьезно, – обещаю, пока мы на вашем постоялом дворе, я не попытаюсь воспользоваться бедственным положением Арлин и не потащу ее в постель. Но нам нужно побеседовать… и уверяю вас, она сама не захочет, чтобы вы слышали, каков предмет нашего разговора.

– В ваши секреты я лезть не стану, – резко кивнула Эмилия, – общайтесь, но без срама! И до ночи девочку не задерживайте, эрмин. Разговоры и так пойдут, а здесь…

– Тебе повезло с новой родственницей, Арлин, – заметил Максвелл, – не беспокойтесь, эрми Телдежи. Думаю, слова, что я вам уже дал, вполне достаточно. Так что не будем затягивать эту вводную часть нашей встречи.

Поняв, что дальше она уже рискует впасть в немилость у владыки герцогства, Эмилия пожелала доброго вечера и удалилась.

Герцог втянул меня в комнату и запер за нами дверь.

Я смотрела в его глаза, со страхом ожидая, что он скажет или сделает дальше.

6.3.

– Сожалею, что ваша семейная жизнь не сложилась, – герцог ласково улыбнулся.

Да как у него наглости хватает такое говорить! Мою робость тут же как рукой сняло.

Я столько всего выдержала из-за этого дурацкого обычая, которому он даже значения не придал, но перед людьми меня выставил опороченной!

– Смею напомнить, эрмин, – даже я слышала, как звенит в моем голосе едва сдерживаемый гнев, – что вы сами стали тому причиной!

– Я? – он поднял брови. – Очень интересно! Значит, дело вовсе не в твоей алчной свекрови и ее избалованном пупсе?

– Обычное для Медлевила семейство! – сама того не заметив, я принялась наступать на этого холеного, богатого, красивого, успешного и совершенно не знающего обычной жизни аристократа.

– По-моему, ты сейчас просто упорствуешь, – усмехнулся Максвелл, не пытаясь отстраниться, – понимаешь, что я прав, но злишься, что розовую пелену так жестоко сдернули с твоих прекрасных глаз. И при этом выдернули пару-тройку ресничек.

Его спокойствие завело меня еще больше. Захотелось стереть с этих идеально очерченных губ ироничную ухмылку.

– Почему вы издеваетесь надо мной, эрмин? Что я вам сделала? – отчаянно выкрикнула я в его свежее, отдохнувшее лицо.

Для этого мне пришлось задрать голову, настолько герцог оказался меня выше.

Я поймала свое отражение в зелено-карих глазах.

Его взгляд манил, побуждал вглядываться и проваливаться в эти озера, забыв набрать воздуха напоследок, и тут же захлебнуться…

Тряхнув головой, я вдруг поняла, что герцог крепко удерживает мои плечи.

– Успокойся, дорогуша, – заявил он, – ты слишком взбудоражена. Я не против, когда на меня набрасываются привлекательные девицы, но ты, кажется, чуть меня не побила.

И правда, я колотила в мощную грудь Максвелла кулаками, пытаясь достучаться до этого циничного весельчака, для которого все произошедшее со мной не больше, чем развлечение.

Стало стыдно, что я настолько потеряла контроль над собой.

Одной рукой герцог легко обхватил оба моих запястья, а вторую положил хм… чуть ниже талии, притянув меня к себе.

– Хватит трепыхаться, – сказал он все так же насмешливо, – ты кое-что задолжала мне, помнишь?

– И вы искали меня, чтобы это взять? – выпалила я.

– Ну если ты не сочла нужным поступить как честный человек, найти меня и отдать долг, пришлось делать все самому.

Он вновь белозубо улыбнулся.

– И вы… прямо сейчас… – я глотнула, не в силах сказать этого вслух.

– Накинусь и сорву цветок твоей невинности? О нет. За кого ты меня вообще принимаешь?

Я чуточку расслабилась.

– Сама ведь слышала, я обещал твоей золовке, что не оскверню ее постоялый двор домогательствами к новой родственнице. И эту ночь ты можешь провести в своей девственной постельке.

– Спасибо, эрмин, – торопливо поблагодарила я, пытаясь одновременно освободить из его пальцев свои запястья и хотя бы подтолкнуть чуть выше руку, что лежала на моей филейной части.

– Ну чего ты опять возишься? – поинтересовался Максвелл. – Я же сказал, сейчас у нас с тобой ничего не будет, так что не надо провоцировать и тереться о мои бедра. Разве не чувствуешь, как это на меня действует?

Я чувствовала. Просто поняла это не сразу.

– Хочу сказать, – продолжил он, будто и не замечая моего смущения, – что я весьма демократичный правитель, всегда даю право выбора своим подданным. И сейчас у тебя, моя сладкая, есть два варианта.

Он наконец отпустил меня, давай отступить на шаг.

А сам проследовал к столу и налил в высокий прозрачный стакан воды из графина. Кинул туда веточку мяты и лимонную дольку, подал мне.

– У тебя горло пересохло, выпей и внимательно меня выслушай.

Я поблагодарила Максвелла и приняла питье из его рук. Он же проворно наколол на деревянную шпажку кубик сыра и оливку, тут же отправил лакомство в рот.

С аппетитом жуя, опустился в удобное кресло, похлопал себя по бедру.

– Не желаешь присесть? В этих хоромах всего одно посадочное место. Не считая кровати, конечно же. Но туда я сегодня пообещал тебя не водить.

– Я постою, эрмин.

– Как знаешь, – он пожал плечами, – все равно тебе этой гавани не миновать. Если ты, разумеется, примешь разумное решение.

– А если нет?

Сделав осторожный глоток, я поняла, что и правда мне надо было промочить горло.

– Ну смотри, лапушка, – со вздохом герцог подался в мою сторону.

Он глядел теперь на меня снизу вверх, но при этом все равно умудрялся выглядеть хозяином ситуации.

– Твоя золовка, пусть она и женщина решительная, не сможет тебя укрывать от преследования законного супруга. Особенно если они с матерью еще и жалобу наместнику подали… а они подали.

Я похолодела.

– Вопрос времени, когда у вас на пороге появятся жандармы. Так что ты в любом случае в полной моей власти. Силой я тебя брать не собираюсь. И предлагаю решать самой: или мы дожидаемся, пока чинят мою карету а потом все вместе возвращаемся в Медлевил, где я тебя передаю наместнику, потому что это его область влияния.

Он сделал паузу, наколов на ту же шпажку еще порцию закуски. Я молча ждала продолжения.

– И второй вариант. Я заказываю у наместника Тадлевила новый экипаж, который уже завтра утром отправится в мое поместье. Там ты отдаешь свой долг, сама и с удовольствием. А потом я оказываю тебе полное покровительство и защищаю от подлой семейки. Что скажешь, Арлин?

ГЛАВА 7

Максвелл Коллин

Арлин Палестри меня удивила.

Я ехал за пугливой мышкой, у которой чуть что, глаза на мокром месте. За влюбленной дурочкой, которая не видит очевидных вещей.

А тут оказалось, малышка подросла и нанесла непутевому мужу телесные повреждения, так что ему три шва наложили. Хотя мамашка пыталась доказать, что их было полтора десятка.

Пока целитель залечивал мне ожоги на брюхе, я получил грамоту из Медлевила с магической почтой, которая в этой дыре, на удивление, работала.

Оттуда и узнал столько всего интересного о своей маленькой хулиганке.

Арлин, стало быть, вовсе не безнадежна, раз уж поняла, что из этой семейки надо бежать.

Мне всегда любопытно, насколько способны меняться люди под гнетом обстоятельств.

Неужели эта милая сиротка смогла так быстро встать на верный путь?

Однако стоило остаться с ней наедине, я испытал некоторое разочарование.

Она так упорно цеплялась за свои иллюзии и считала меня причиной своего разрушенного брака.

Серьезно?

А ее слова о том, что все так живут, чуть не лишили меня опоры под ногами.

Да уж, дорогая Арлин, тебе еще предстоит лучше узнать этот мир.

Прости, я на роль твоего учителя не гожусь, потому как мне такое счастье ни к чему.

Но помочь девице стоит, иначе ей придется либо прятаться в подвале этой таверны, либо бежать. Или она угодит в тюрьму с кучей обвинений.

Разумеется, я смогу вмешаться. И вмешаюсь. Но так уж вышло, что мне еще и предстоит как-то решить ситуацию с гибнущим урожаем в Медлевиле.

Так что прости, крошка Арлин, нам придется с тобой переспать.

Я наслаждался вкусным сыром и смятением на личике девицы. Как же она хороша, привлекательна в своей невинности, а внутренняя сила, что пробивается в ее глазах, делает эту красотку особенно желанной.

– Что скажешь, Арлин?

Я ждал ответа с легким беспокойством. Честно говоря, не удивился бы, реши она отправиться в Медлевил и доказать своему супружнику, что он ее не так понял, в надежде, что справедливость восторжествует.

На славном личике отражалась борьба девицы с самой собой.

– Я согласна поехать в ваше поместье, эрмин Коллин, – вдруг удивила она меня.

– Да ладно? – не сдержался я. – Но ведь ты считаешь, что я сломал тебе жизнь, верно?

Арлин кивнула.

– И все равно выбрала ехать со мной.

– Простите, эрмин, ничего личного, но в этой ситуации вы – наименьшее зло.

Она снова вздернула подбородок и отчаянно прикусила нижнюю губу.

Боится меня, маленькая храбрая мышка.

Будто я здоровенный сытый котяра.

В этом есть смысл. Мне очень хочется поиграть с этой малышкой, которая прямо на глазах становится все интереснее.

Но теперь больше, чем раньше, я желаю, чтобы она сама воспламенилась страстью ко мне и сгорала от нетерпения, ожидая моих прикосновений.

Интересно, сколько потребуется на это времени, и останется ли хоть одна целая кочерыжка от проклятого урожая жителей Медлевила?

Наименьшее зло.

– Так ты еще и бунтарка, моя дорогая! – я не сдержал невольного восхищения. – Что ж, не буду тебя задерживать. Можешь вернуться к себе и начинать собирать вещи, если они есть.

– А что мне сказать Эмилии? – встрепенулась она, в огромных глазах вновь появилось смятение.

– Я сам поставлю ее в известность, что забираю тебя для дальнейших разбирательств. Поскольку не считаю суд в Медлевиле беспристрастным.

– Можно идти? – спросила она неуверенно.

– Пока да, – кивнул я, хоть мне и очень бы хотелось другого… но ничего, я подожду. Тем слаще будет дозревшая ягодка.

Арлин

– Ты с герцогом не робей, – напутствовала меня Эмилия перед дорогой, – он все же благородных кровей и воспитания изысканного. Чай не кинет тебя в кутузку. Стой на своем – никаких драгоценностей не подменяла, мужу черепушку повредила, потому что снасильничать хотел.

Тут она замолчала. Подумав, продолжила:

– Хотя нет, про насилие не говори. Мужчин

Арлин

– Ты с герцогом не робей, – напутствовала меня Эмилия перед дорогой, – он все же благородных кровей и воспитания изысканного. Чай не кинет тебя в кутузку. Стой на своем – никаких драгоценностей не подменяла, мужу черепушку повредила, потому что снасильничать хотел.

Тут она замолчала. Подумав, продолжила:

– Хотя нет, про насилие не говори. Мужчины, они как думают? Если жена, то никакого насилия быть не может, любой шлепок за ласку сойдет. Что он тебе еще плохо сделал кроме того?

– Изменил, – подсказала я.

– Тоже не то, – поморщилась Эмилия, – за это можно мирное прошение подать наместнику, чтобы рассмотрели возможность развода. Да и эрминам их сущность кобелиная, то есть мужская, легко сходит. Это нашей сестре на сторону смотреть нельзя. А у них это вроде доблести. Так что и не разводят обычно по женской жалобе.

Выходило так, что Мартина, который меня предал и пытался унизить, даже упрекнуть по нашим законам не в чем! Дело семейное, и ничего больше.

– Вот что, – просияла Эмилия, – ты упирай на то, что тебя после исполнения повинности по праву первой ночи не приняли в дом как молодую жену. Настаивай, мол, что это нарушение законов наместника и его сюзерена. Отрицание их власти, как есть! И так тебя подобное своеволие возмутило, что ты сдержаться не смогла. Как добропорядочная гражданка Медлевила.

– Эй, эрми, если вы готовы, то ехать пора! – в наш разговор ворвался грубый голос Блейза. – Телепаться нам долго, здешняя карета медленнее, чем герцогская, хоть мы и коней запрягли наших. Так что лучше пораньше выдвигаться.

Наш разговор с Эмилией, моей нечаянной покровительницей, состоялся во дворе, неподалеку от конюшни. Погода была сухая, и я смогла поставить сумку с вещами на траву.

– Арлин уже идет, – сварливо крикнула Эмилия, – пусть его светлость устраивается первым.

– Да он на месте давно! – нетерпеливо отозвался кучер.

Пришлось и мне со вздохом отправляться к экипажу.

– Не сдавайся там, – помахала мне Эмилия, – а если отпустят подобру-поздорову, так приезжай обратно, всему обучу. Может, и свою таверну через десяток лет откроешь. И помни…

Тут она понизила голос до тишайшего уровня.

– У герцога Коллина слюни на тебя явно текут. Так что пользуйся. Учись из мужчин веревки-то вить, внешностью тебя небеса не обидели.

– Спасибо вам, – я искренне поблагодарила Эмилию и не сдержавшись, приобняла ее.

К моему удивлению, в ответ она раскрыла мне объятия.

– Да хорош уже прощания разводить! – возмутился второй возница. – Пошевеливаться пора.

– Где тебя манерам учили, Клодер? – дверь кареты приоткрылась, показалась шевелюра герцога. – Двум благородным эрми нужно побеседовать напоследок. Но буду благодарен, если они ускорятся.

– Уже иду! – я подхватила сумку и резво побежала к экипажу.

Недовольный Клодер принял мою поклажу и уместил с остальным багажом, в ящике под днищем кареты.

Максвелл протянул мне руку, за которую я неуверенно ухватилась, и помог забраться по ступенькам.

– Присаживайся напротив, – пригласил он, – условия здесь похуже, чем в моем экипаже. Но торчать в Тадлевиле мне не хочется. Тем более, дело не терпит отлагательств.

Я смутилась, гадая, какое “дело” он имеет в виду. Выплату мной “долга” по проигранному спору, или все же расследование моих “злодеяний”.

Дверца закрылась, но в нее тут же забарабанили.

– Кто там еще? – пробурчал герцог открывая.

– Ваша светлость! Срочная почта! – гаркнул незнакомый мужской голос.

– Надо же, посыльный, прямо с центрального пункта, – удивился Максвелл, беря конверт с кучей печатей.

– Трогай, Блейз, – крикнул он, – в пути почитаю.

Дернув за кожаный шнур с бахромой, герцог включил освещение в карете, вскрыл конверт и погрузился в чтение.

Я же пока рассматривала обстановку в салоне экипажа. Тесновато, ноги до конца не вытянуть, упираются в лавку напротив. А значит, в герцога. Но между нами даже уместился небольшой столик, на котором были закрепленный от тряски кувшин, поднос с двумя глиняными кружками и тарелка с фруктами.

Меня герцог посадил по ходу кареты, сам сидел спиной к вознице, у окошка для связи с ним.

Невольно глянув на Максвелла, я заметила, что лицо его по мере чтения становилось озадаченным. Меня это обеспокоило. С тревогой ждала я, когда он закончит с письмом. Может, скажет хоть что-то?

Герцог неторопливо сложил бумагу, засунул обратно в конверт.

Затем посмотрел на меня и задумчиво произнес:

– Сдается, девочка моя, вляпалась ты куда сильнее, чем я думал.

7.2

Чего я еще не знаю?

Спина уже просто заледенела от напряжения.

Но я молчала, не хотела выглядеть слишком любопытной и обеспокоенной. Поведение герцога и его небрежное высокомерие злили меня.

– Ты еще не наслышана, что происходит в Медлевиле, лапочка? – спросил он лениво. Чуть ли не зевнул.

– Только то, что вы уже сказали, – терпеливо ответила я. Не дождешься, не стану я тебя умолять рассказать новости. Даже если они опять обо мне.

– Значит о том, что в твоем уезде начал гнить урожай со страшной силой, тебе никто еще не поведал?

Он смотрел на меня с любопытством.

Урожай? И что? Какое это имеет отношение ко мне?

Я не задала эти вопросы вслух, но наверняка они читались на моем лице.

Он ждал, когда я вспомню.

И это случилось.

Я словно вновь услышала слова лорда Хорлина.

“Примета такая есть – если наместник свое право использует, как полагается, урожай сохранится не то что до весны, до следующей осени!”

– И… в этом обвиняют меня? – сдержать удивление не получилось.

– Догадалась, наконец, – кивнул Максвелл, – вначале просто решили, что ты порченая была, поэтому на тебе обряд не сработал. Уж в то, что я тебя не взял на роскошном лордовом ложе, мало кто мог поверить.

Специально сейчас меня выводит из равновесия. Хочет увидеть мое смятение. Нет. Не покажу.

Я только крепче сжала кулаки, так что ногти впились в кожу.

– А сейчас твоя свекровь заявила что кроме того ты, знаешь ли, черная ведьма. Мол, доподлинно никто не знает, как твои родители сгинули, возможно, ты их в могилу и свела. И ожерелье, которое якобы им герцог пожаловал, ты не просто подменила, а превратила в стекляшки. А заодно и напасть на весь уезд навела.

Все это звучало так безумно!

И вместе с тем, очень похоже на правду в той части, что касалась Орелии Палестри.

– Насчет ожерелья, – сказала я, – понятия не имею, как это вышло. Наверняка моя свекровь лукавит.

– Нет, тут она правду сказала, – невозмутимо ответил Максвелл, продолжая меня разглядывать, – камни там и впрямь поддельные, хоть выглядят красиво. Но, значит, не удержалась эта скряга, понеслась оценивать.