Текст книги "Присвоенная ночь. Невинная для герцога (СИ)"

Автор книги: Наталия Журавликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 2

Я вздрагивала всем телом, по лицу струились слезы. Под фатой их не видно, одна радость, пусть и сомнительная.

В экипаже, в который меня затолкали, больше никого не было.

Я дергала дверь, но карету заперли снаружи. Иначе с меня сталось бы выпрыгнуть наружу. Провести свою первую брачную ночь с властным, надменным герцогом – что может быть хуже?

Этот молодой мужчина вряд ли откажется поразвлечься без обязательств! Те немногие подружки, что у меня есть, любили о таком посудачить. Если кому из эрминов дать возможность залезть под юбку к молодухе, мигом все воспитание и образование как дождем смоет! И если о пощаде просить, это только раззадорит. Эрмины любят объезжать кобылок с норовом.

Вспомнив, с каким мечтательным выражением эту фразу произносила соседская дочка, прикусив губу и закатив глаза, я зарыдала уже в полный голос.

Карета остановилась. Снаружи послышались стук и бряцанье. Дверь открылась, и мужской бас дурашливо протянул:

– И кто у нас там прячется? Давай, лапушка, выбирайся.

– Не выйду! – пискнула я. – Что хотите делайте, а к герцогу вашему я не пойду.

– Эх, осторожнее, молодка, – крякнул все тот же бас, – ежели б мне дали сделать, что хочу, тебе из экипажа и выходить не обязательно было. Я б уже забрался да сам все сделал. Да так, что на тебе одежка бы в лохмотья стерлась. Так ить нельзя, девкой ты должна до эрмина герцога дойти.

Экипаж накренился, когда бородатый, грузный, здоровенный мужик в отделанной железом одежде поставил колено на верхнюю ступеньку, а затем втянулся внутрь на руках.

– Вылезай уже, бедовая, – велел охранник. На его кованом нагруднике я разглядела герб наместника.

Огромная лапища обхватила мое запястье, потянула к выходу.

Мне пришлось подчиниться.

– Не сопротивляйся, не то на весь уезд посмешищем станешь, – увещевал меня громила.

Выбравшись наружу, я прищурилась сначала от яркого света, а затем от великолепия дворца лорда Хорлина.

Бородач причмокнул, разглядывая меня.

– М-м-м, какую ягодку в постель к герцогу доставили.

– Руки прочь, Эрглон! – на здоровяка тараном надвигалась сухонькая дама средних лет, с собранными в пучок серыми от проседи волосами. – А ты, дорогуша, прекрати рыдать, твой красный нос из-под фаты просвечивает! Идем! Надо тебя подготовить к первой ночи.

– Так она упрямится, как ослица, эрми Фита, – здоровяк Эрлонг стушевался при виде этой суровой женщины, – я даже боялся, что укусит.

– Если укусит, получит горячими розгами по пяткам, – прищурилась дама, – ишь, чего удумала! Скандал перед ритуальной ночью устраивать! Так ведь весь уезд без урожая оставить можно! Нельзя обычаями предков пренебрегать!

Она приставила руки к бокам.

– Так что, сама пойдешь, или Эрлонг тебя потащит, тупая ты ослица? У молодого герцога нрав ох, и крутой! Не советую злить его своим упрямством.

Я бросила взгляд на снующих по двору слуг. Одной мне с ними не совладать, да и на помощь звать бесполезно.

– Пойду сама, эрми Фита, – тихо сказала я.

– Вот и правильно. Без глупостей только! У меня, знаешь ли, самой рука тяжелая. Даже Эрлонг боится. Я – жена дворецкого и здешняя экономка. Над всеми слугами начальница. А ты, значит, невестка Орелии Палестри?

Я кивнула, продолжая всхлипывать.

– Хороша старая скряга. Своих-то троих дочерей выдавала так, чтобы на право первой ночи не попасть, а на невестке, значит, сэкономила.

Эрми Фита повела меня по просторному двору. Во дворец мы зашли не с парадного входа, а направились куда-то вглубь.

– И нечего бояться. Я сама, когда замуж выходила тридцать лет назад, прошла через этот обряд. У родни не было денег откупиться, а у мужа не хватило смелости зад под розги подставить. В то время у наместника ох и лютый был палач. Кожу лоскутами бы сорвал с одного удара. А лорд Хорлин тогда еще в мужской силе находился, хоть и уже не первой молодости.

Эрми Фита делилась со мной этими пугающими откровениями, пока мы двигались к нужному подъезду.

– И что же было, эрми Фита? – выдохнула я в ужасе.

– Да то самое и было, – женщина пожала плечами, – провела с лордом ночь и не померла. Зато на муженьке своем до сих пор за трусость его отыгрываюсь. И если тебе мудрости достанет, тоже этим воспользуйся. Вон тебе какой видный эрмин достался. Да к нему любая добровольно в постель запрыгнуть готова! Если б можно было, тебе бы и доплатили бы местные красотки за удовольствие такое.

– Тоже мне удовольствие! – из груди вырвался всхлип.

– Я мужа своего люблю! Как я к нему опороченной вернусь?

– Запомни, дорогуша, ночь с высокородным эрмином тебя не так опорочит, как мужнее предательство. Вот мы и дошли.

Внутри дворца было роскошно. Хоть мы и не с крыльца проникли, а все равно нас встретил просторный холл, отделанный дорогими материалами.

– Эй, горничные! – крикнула Фита.

На ее зов тут же прибежали три девицы.

– Подготовьте эту молодушку для первой ночи. И приведите сразу в герцогскую опочивальню.

2.2

Меня подхватили, закружили в вихре щебетания и легкого девичьего смеха. Им еще и весело!

– Эрна, не печальтесь! Сейчас мы только поправим ваше личико и вы отправитесь к герцогу-красавчику!

Мы вчетвером оказались в будуаре, горничные накинулись, с пудреничками и пуховками.

– Одежда на вас и так приличная, исправлять нечего. А бельишко-то поди новенькое?

Я кивнула. Конечно же, новое. Для Мартина, для моего любимого мужа, который сейчас уж точно места не находит, переживает, представляя, какие ужасы меня ждут!

Бледно-голубой кружевной комплект, чуть светлее свадебного наряда, выгодно подчеркивал мои прелести. Те самые, на которые сегодня получил право надменный, чужой, холодный мужчина!

– Эрна! Прекратите это безобразие! – прикрикнула на меня старшая из горничных.

– Мы только ваши слезы осушаем, как вы их обратно проливаете и проливаете!

– Если не перестанете, мы эрми Фиту позовем!

Все трое галдели наперебой.

В дверь постучали.

Горничные разом взвизгнули и подпрыгнули.

– Готова ли молодая жена? – послышался мужской, хорошо поставленный голос.

– Да, эрмин дворецкий! – ответили служанки хором.

Вот значит какой он, муж экономки, отдавший ее наместнику! Как они после этого все уживаются в одном доме?

Высокий, совершенно лысый, но при этом с роскошными, пышными бакенбардами, переходящими в усы, или наоборот. Под пушистой щеткой вытянуты в узкую, плотно сжатую линию губы.

– Вы заставляете себя ждать, юная особа! – строго сказал дворецкий. – Извольте следовать за мной!

Сопротивляться смысла не было, это я уже понимала. Вокруг слуги и охрана.

Я шла за дворецким, напряженно всматриваясь в его прямую, как мачта, спину.

– Эрмин, – прошептала я, когда мы поднимались по лестнице, – вы ведь понимаете, что чувствует сейчас мой супруг!

Спина стала еще прямее.

Дворецкий застыл на две ступеньки выше меня.

– Пожалуйста, спасите меня! Эрмин герцог вряд ли помнит, как я выгляжу! Все говорят, что любая будет рада оказаться в его объятиях. Почему бы…

– Ты предлагаешь мне подсунуть благородному владыке всего нашего герцогства гулящую девицу и нарушить древний обычай?

Он даже не обернулся, словно разговаривал со стенкой перед собой.

– Будем считать, ты ничего не говорила, а я не слышал этой отвратительной ерунды.

Дворецкий возобновил движение. И больше ни слова мне не сказал.

Пройдя по длинному, широкому и светлому коридору, по стенам которого развешаны портреты благородных родственников лорда, мы остановились у двустворчатой двери. Дворецкий торжественно ее распахнул и показал мне кивком, что я должна войти.

Это оказалась спальня с огромной, просто безразмерной кроватью на половину комнаты.

Широкий матрас, балдахин. Шелковые складки ниспадают на постель, струясь словно водопад.

Белье идеально выглажено, подушки взбиты. В комнате никого.

– Ожидай герцога. И без глупостей! – велел дворецкий. – Раздеваться не нужно. Благородный эрмин прикажет тебе, как именно нужно исполнить его волю.

Он закрыл двери, я услышала как в замочной скважине щелкнул ключ.

Заперта и жду своего повелителя. Сейчас явится уверенный в себе герцог и нагло скомкает и мое платье, и мою девственность.

Я едва сдержала слезы. Не буду показывать ему слабость, его это не разжалобит!

В комнате были плотно задернуты бархатные портьеры, но множество свечей разгоняли мрак, придавали предметам мягкие очертания.

Я смотрела на двери, напряженно ожидая, когда они вновь распахнутся.

И оказалась совершенно не готова к тому, что насмешливый голос раздастся у меня прямо за спиной.

– Приятно, когда тебя ждут с таким нетерпением.

Вскрикнув от страха и неожиданности, я обернулась и увидела, что Максвелл Коллин зашел в опочивальню через потайную дверь рядом со шкафом.

Герцог выглядел неформально. На нем были белая рубашка и темные обтягивающие брюки, удерживаемые на талии широким кожаным поясом.

Максвелл смотрел с легкой полуулыбкой и медленно расстегивал пуговицы на рубашке.

Я уставилась на его сильные загорелые пальцы зачарованным взглядом.

Герцог подошел ближе, встал напротив. Справившись с застежкой, небрежно стянул с себя рубашку и не глядя, кинул ее за спину. Предмет туалета опустился точно в кресло.

А я чуть не задохнулась, увидев полуобнаженное мужское тело. Максвелл поигрывал литыми мускулами. Его фигура оказалась совершенной. Широкие плечи, мощный торс, рельефный живот, на котором выделялись мышцы.

Встряхнув волосами, герцог сделал еще шаг ко мне.

– Встань! – приказал он.

Я повиновалась.

Максвелл откинул с моего лица вуаль, заглянул в глаза.

– Ты ведь еще не была с мужчиной, верно?

– Да, эрмин, – с усилием ответила я.

– Значит, идеально подходишь для этой их… ритуальной ночи Плодородия. Да и для меня, пожалуй, тоже.

Он приспустил платье сначала с моего правого плеча, потом с левого. Я задрожала, почувствовав дуновение воздуха на коже.

Максвелл обвел пальцем контур декольте, вызвав этим еще большую дрожь.

– Совсем еще юная и невинная, – прошептал он, склонившись к моему уху, – боишься меня?

Глотнув, будто у меня комок в горле, я кивнула.

– Зря, – он коснулся указательным пальцем моего лица, очертил линию губ.

– Я умею не только получать удовольствие, но и доставлять его. Эту ночь ты не забудешь, Арлин.

И он с силой рванул мое платье обеими руками, так что послышался треск.

– Терпеть не могу возиться с застежкой, – сказал герцог, срывая с меня свадебный наряд.

2.3

– Пожалуйста, пожалуйста, эрмин… – мои онемевшие губы почти не двигались, я беззвучно молила о пощаде.

Изувеченное платье упало мне под ноги.

Я осталась в нижнем белье.

Глаза герцога сузились. Этот опасный, сильный мужчина рассматривал меня отнюдь не хладнокровно.

Его мощная грудь вздымалась.

Без одежды он выглядел совсем иным, нежели в храме.

Там он был таким нарядным, официальным и отстраненным.

Сейчас же передо мной стоял хищник, который почуял добычу и не отпустит ее. Он намерен полакомиться мной!

– Ты умоляешь, чтобы я оставил тебя? – усмехнулся Максвелл. – Но в моих силах заставить тебя упрашивать меня о противоположном. Чтобы я продолжал и не останавливался.

Его рука легла на мою грудь, накрыв ее.

Герцог слегка сжал ладонь, лаская, поглаживая сквозь тонкое кружевное белье. Я поняла, что он не собирается прекращать свои домогательства. Мне не избежать незавидной участи стать его игрушкой на одну ночь!

Голова закружилась и ноги сами собой подогнулись. В глазах потемнело. Я не смогла удержаться в сознании, падая в черную пропасть. Последней мыслью было: “Что ж, возможно так будет милосерднее по отношению ко мне! Я ничего не почувствую”.

В беспамятстве мне привиделся теплый песчаный берег у моря. Ласковые волны лизали ступни. Свежий ветер холодил щеки.

Выход к морю был из нашей бухты Медлевил, которая и дала название всему уезду.

Иногда я спускалась на пляж, смотрела на волны.

Озорной бриз бросил мне в лицо пригоршню брызг.

Я открыла глаза… и увидела перед собой голый торс герцога Коллина.

– Хотела сбежать от меня в беспамятство? – спросил мой мучитель с насмешкой. – Я скучал, малышка.

В руке герцога Максвелла Коллина был пустой стакан. Его содержимое, надо полагать, сейчас на моих щеках и груди.

Опустив голову, я увидела, что белье намокло. А кроме него на мне ничего и не было.

Бесстыдник положил меня на постель и даже не накрыл.

– Скажи спасибо, что я тебя не раздел полностью, – Максвелл отлично понял, о чем я думала.

– Спасибо, эрмин! – пискнула я.

– Ты очень соблазнительная, – сообщил герцог, ставя стакан на прикроватный столик, – но мне совсем не нравится, что ты смотришь на меня как на горное чудище. А ведь мы можем подарить друг другу множество приятных ощущений.

Говоря это, Максвелл водил пальцем по моему животу, словно рисуя на нем неведомые узоры.

И это небрежное действие вызывало во мне странную и постыдную реакцию, словно везде, где палец касался кожи, запускался вихрь невидимых огненных искр.

– Невинная, скромная, робкая, м-м-м, прямо мечта такого хищника, как я, – герцог улыбнулся, демонстрируя идеально ровные белоснежные зубы.

Поднявшись с кровати, он расстегнул пряжку ремня и высвободился из своих узких брюк.

Я смотрела на него, прикрыв рот ладошкой.

На герцоге оставалось лишь нижнее белье, которое обтягивало… все. И это “все” оказалось крупных размеров.

Герцог опустился рядом на постель, поморщился.

– Мда, с водой я слегка переусердствовал. Но ничего, наша страсть быстро высушит белье.

– Эрмин, – произнесла я дрожащим голосом. К своему стыду, я не могла отвести взгляд от его тела. Никогда еще я не видела настолько неодетого мужчину.

– Сними с себя все эти тряпки, – велел Максвелл.

– Но…

– Или хочешь, чтобы их я тоже сорвал?

Он лежал, подперев голову рукой.

– Нет, эрмин герцог, – испугалась я.

Сев в постели, принялась расстегивать крючки на лифе трясущимися руками.

– Ну, что это такое! – остановил меня герцог. – Где твои твои грациозность и женственность?

Я всхлипнула.

– Ладно, я сам.

Его пальцы коснулись моей спины и я снова вздрогнула.

– Расслабься и покорись неизбежному, – губы герцога были у моего уха, его шепот обжигал.

Я чувствовала, как он снимает с меня белье и прикрыла бюст ладонями.

Но беспощадный герцог развел мои руки и бесстыдно принялся рассматривать мое тело.

– Да тут всего достаточно, чтобы отлично провести время. Ну-ну, прекрати реветь.

Слезы помимо воли вновь побежали по щекам.

Герцог вздохнул.

– Знаешь, мне это уже наскучило. Сделаем так. Просто ляжем в постель в таком виде как сейчас, и проведем ночь бок о бок. Утром я тебя отпущу к твоему мужу, но ты не скажешь, что между нами ничего не было.

– Но…

– Если у вас дойдет до постели, муженек и так поймет, что ты ушла от меня невинной. Но я уверен, что эта властная мамашка не допустит тебя до своего сопливого сокровища.

– Зачем вы так! – возмутилась я, обидевшись за Мартина. – Конечно же, мы будем с ним вместе! У нас настоящая любовь, что все побеждает!

– Дослушай меня. Я предлагаю спор, – вдруг заявил герцог деловито, – если я ошибаюсь и твой рыжий цыпленок тебя примет, ты выиграла. Я велю послать вам с ним тысячу золотых корсов. А если нет…

– Так и будет, эрмин! – убежденно воскликнула я. – Можете заранее попрощаться со своими монетами!

– А ты азартная, кошечка, – Максвелл положил горячую ладонь на мое бедро и слегка погладил. К моему ужасу, искорки побежали снова.

– Хорошо, раз ты так уверена в своем муже, то мое условие воспримешь как формальность.

Я кивнула.

– Значит, если муж и его матушка предадут тебя позору, ты останешься должна мне эту ночь. И свою невостребованную невинность. Будь уверена, я вернусь за долгом.

Его рука продолжала путь по моему бедру, сдвигаясь все выше. Это очень мешало сосредоточиться на условиях нашей странной сделки.

– Так ты согласна?

– Мой муж не откажется от меня, – тряхнула я волосами, – и обрадуется, когда поймет, что я сохранила девственность для него.

– Тогда скрепим наше соглашение клятвой, – герцог загадочно сверкнул глазами.

– Клятвой? Какой?

– Магической, разумеется. Так ты точно не проболтаешься, что твоя невинность осталась при тебе.

Он неторопливо поднялся, прошелся по спальне, поигрывая мускулами, поднял небрежно брошенные брюки. Из кармана достал маленький бархатный футляр.

Вернувшись ко мне открыл его, демонстрируя кольцо с небольшим желтоватым камнем чудесной, тонкой огранки.

– Мы вместе произнесем заклинание и ты подышишь на этот самоцвет. И если твой законный супруг сразу же примет тебя, после ночи любви с ним камень станет рубиновым. Так я узнаю, проиграл спор или нет. Но главное – чары скрепят твои уста, и ты не сможешь признаться мужу или его свирепой мамаше, что на самом деле произошло между нами сегодня.

Вот так, почти голая, в господской постели, я согласилась на самый безумный спор в своей жизни.

2.4

Впервые я просыпалась в одной постели с мужчиной.

Удивительно, что я вообще могла заснуть! Мне даже было стыдно за это.

Накануне казалось, что я так и проваляюсь до утра, не сомкнув глаз и буду стараться плакать потише, дабы не злить герцога Максвелла Коллина.

Но к моему удивлению, испытания этого дня взяли свое, и я смогла погрузиться в благословенную дрему, устроившись на мягкой постели, подальше от герцога. Между нами было расстояние примерно с мою вытянутую руку, но я все равно чувствовала жар молодого мужского тела.

Пробуждение было странным.

Еще не открыв глаза, я поняла, что мою грудь обхватили сильные пальцы. В ужасе замерев, я постаралась воспроизвести всю картину происходящего.

Я лежала на боку, а мужчина, с которым мне довелось провести ночь, располагался за моей спиной, по-хозяйски обнимая.

В мое бедро вжалось нечто твердое, что не могло быть ногой или пальцами. Поняв, что это, я почувствовала, как кровь прилила к щекам, да и не только к ним.

– Мне нравится, как ты ерзаешь, – пропел на ухо хриплый голос Максвелла, – и нечего сопеть так, словно у тебя в груди кипящая кастрюля. Я же чувствую, что ее там нет.

Будто бы в подтверждение он пошевелил пальцами, и меня накрыла волна искр.

Ужасно, стыдно! Прикосновения чужого мужчины должны вызывать во мне отвращение, а не будоражить.

Герцог отпустил меня и откатился на спину.

– Ночью ты вдруг принялась ныть во сне, и что-то бормотала, просила прощения… у мужа, надо полагать. Пришлось тебя слегка приласкать, чтобы успокоилась. Что ж, можешь идти. Пока ты мне больше не интересна.

Я поспешно села в кровати, прикрыв голую грудь простыней.

Максвелл же лениво поднялся, вытащил пробку из бутылки с вином, плеснул в бокал. А затем вылил его содержимое на постель.

– Не кровь, конечно же, но пятна оставит, – сказал он, любуясь результатом своего хулиганства, – не бойся, у вас в уезде нет обычая вывешивать окровавленные простыни, как в соседней с нами губернии. Но внимание прислуги отвлечет.

– Благодарю вас, эрмин герцог, – прошептала я, – я и мой Мартин никогда не забудем вашего великодушия.

– Ты так уверена в своем муже, глупышка? – почти ласково спросил герцог.

Я просто кивнула в ответ.

– Что ж, если я ошибаюсь в нем, желаю счастья в браке.

– Вы разочаровались в любви, эрмин? – спросила я, чуть осмелев. В утреннем свете герцог Максвелл Коллин не казался столь хищным и опасным, как накануне. Особенно после того, как он надел штаны и накинул рубашку.

– Только что расстался с невестой, – сообщил герцог, – так что постельных игрищ с тобой мне не очень-то и хотелось. Иначе твои рыдания бы не помогли. Запомни, кошечка, распаленного мужчину женскими слезами не остановить. Никогда этим больше не пользуйся.

Подойдя к дверям он открыл замок ключом, выглянул наружу и требовательно крикнул:

– Горничные! Молодухе нужна новая одежда! Ее платье пришло в негодность.

Потом он обернулся ко мне и сказал:

– Что ж, Арлин, до встречи. Помни, я приду за долгом.

Он вышел, оставив меня одну, завернутую в простыню. Но вскоре прибежали все те же щебетуньи-служанки, хихикая и косясь на испачканную кровать, они заговорщицки мне подмигивали. И не переставали болтать наперебой.

– Ах, как же красив молодой герцог!

– И наверняка мужчина страстный и в любви опытный.

– Вот бы попасть к такому в объятия хотя бы на ночку!

Мне принесли платье взамен испорченного подвенечного. Бледно-розовое, украшенное белыми кружевами тончайшей работы.

Когда туалет был закончен, в опочивальню торжественно явился дворецкий, держа на вытянутых руках поднос с бархатным футляром.

– Владыка герцог жалует тебе, Арлин Палестри, ожерелье, в качестве откупа за первую ночь.

Дворецкий откинул крышку футляра, и сияние от крупных камней великолепной огранки заиграло на стенах и потолке.

Горничные за моей спиной завистливо ахнули. По их понятиям, мне кругом повезло. И с мужчиной мечты ночь провела, и роскошную драгоценность в дар получила.

Приняв футляр, я проследовала за мужчиной к экипажу, который должен был доставить меня к Мартину.

Я ехала в свой новый дом, держа на коленях украшение. Несмотря на то, что герцог не лишил меня девственности, чувствовала я себя опороченной, вспоминая его прикосновения к моему телу и собственную реакцию на все происходящее.

Должна ли я повиниться в этом Мартину?

Прикрыв глаза, я решила оставить сложный выбор на потом. В тот момент мне хотелось одного: обнять Мартина, прижаться щекой к его надежной груди. Он заключит меня в кольцо своих рук и больше никому не отдаст.

Я представляла, что он пережил, пока меня не было рядом с ним, как волновался за меня, места себе не находил.

Экипаж остановился.

Лакей, ехавший на запятках всю дорогу, помог мне выйти, проводил до двери, поднявшись со мной по ступенькам.

– Счастливой брачной жизни вам, эрми, – учтиво сказал слуга наместника и резво вернулся к карете.

Двери дома Палестри тут же распахнулись.

– Нагуляааалась! – ехидно протянул голос свекрови. Эрми Орелия Палестри радушно встречала меня на пороге.