Текст книги "Неспящая красавица, или (Не)подарок для короля (СИ)"

Автор книги: Наталия Журавликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 4. Ночь в горах

Теммер и его конь покинули нас. Герцог на прощание принужденно улыбнулся и выразил надежду увидеться со мной вновь. Но глядя ему вслед, я поняла, что даже на его спине написано облегчение от нашего расставания.

Герцог Безард – мальчишка двадцати четырех лет. Да, у меня самой сознание шестнадцатилетней девицы, но благодаря дарам фей ум работает немного иначе, рождая более взрослые мысли… увы, эмоции при этом соответствуют возрасту. Оттуда и глупые слезы с девчачьими обидами.

Так вот, о Теммере.

Я поняла его – молодой повеса, которому нравится быть на виду и вызывать восхищение окружающих.

Заполучить сказочную принцессу, вернуть ее в родное королевство и получить награды и почести – это то, чего ему хотелось бы. Мотаться с изгнанницей, которую не признает народ, забывший своих прежних королей, спасать ее от разбойников, доказывать, что не самозванка… нет, не привлекает его такой вариант.

Люди должны восхищенно на нас указывать, шепча: “Это настоящая принцесса Розмари, проспавшая сто лет, и ее избавитель”.

– Вы перестанете хлюпать, наконец? – мои скорбные мысли прервал грубый низкий голос. – В ваши времена не слышали ничего про обезвоживание тела?

Какой же он черствый, бесчувственный.

– А вы все свои реакции сначала анализируете, а потом допускаете? – мой голосок позорно дрожал.

– В данный момент речь не обо мне, – хлестко ответил король, – мы уже битый час как оставили Теммера позади, а вы все ревете. Это иссушает, лишает сил и к тому же жутко меня раздражает.

– Мне очень тоскливо, король.

Я сжала зубы. Он прав, хватит плакать. Слезами горю не поможешь.

– Удивительно, как быстро вы сумели привязаться к Теммеру, – недовольно произнес Маркеш, – коли теперь убиваетесь.

– Вы ничего не поняли, Ваше Величество.

Это я уже говорила сквозь сжатые зубы. Было не очень удобно. Но меньше риск разреветься.

– Чего тут понимать, – он пожал одним могучим плечом, – мой сладкоголосый и весьма смазливый друг вскружил вашу голову, так что вы предались с ним любви в первую же ночь после знакомства.

– Что? – сдавленно выкрикнула я.

–  Совершенно не осуждаю, – продолжал король невозмутимо, – страсть разгоняет кровь, а вам это необходимо. К тому же, вы чувствовали благодарность за пробуждение.

– Да какую благодарность, – горько сказала я, – больше всего на свете мне бы хотелось вернуться в свои сны.

Мне расхотелось доказывать ему, что между мной и Теммером ночью ничего не было. Я понимала, отчего он это решил. Герцог ведь сам сказал, что я к нему пришла и что-то там у нас произошло.

Вряд ли королю интересны наши взаимоотношения. Он только поморщится и скажет, что это не его дело.

– Темнеет, – заметил король, – и живот уже от голода подвело. Надо думать, где устраивать ночлег.

– Но тут такое глухое место! – разволновалась я. – Огни небольшого селения далеко внизу. Пока мы туда доберемся…

– Я и не собираюсь спускаться в эту деревушку, – оборвал меня Маркеш, – в сумке на боку Обсидиана вяленое мясо, вода, сушеные овощи и хлеб. Купил с утра у крестьян. А для ночевки надеюсь найти пещеру. Спать придется на голых камнях, но таков путь.

– Ваш путь, – зачем-то пробормотала я.

– Временно вам придется разделить его со мной, принцесса, – сказал он без усмешки. И снова замолчал.

Мы продолжали движение по горной дороге. На небо выкатилась Луна, по счастью, небо было безоблачным и можно было разглядеть почти все, что нас окружало. Белый снег сиял в лунном свете, а звезды в глубокой черноте космоса казались такими же снежинками.

Седло закачалось, Маркеш что-то искал в прикрученной к нему сумке.

Извлек он не кусок мяса, как я сначала подумала, а разборный факел.

Скрутил его, выпустив поводья. Обсидиан продолжал путь, как ни в чем не бывало.

Король закрепил аккуратную конструкцию на шее коня, для этого там были специальные ремни.

Факел горел магическим пламенем, не дающим копоти. В основе его горючее вещество размером с горошину, которого хватит на ночь.

Дорога была почти ровной, мы не поднимались и не спускались, ехали вперед, заворачивая вправо.

Под мерное покачивание я вдруг начала клевать носом. Сказывалась бессонная ночь. Теперь приходилось бороться со сном.

Я старательно таращила глаза, щипала себя выше колена, пыталась подбадривать себя мысленно, представляя, что бегу по этой горной тропе, высоко поднимая колени.

Но в какой-то момент обнаружила, что мой лоб уткнулся в широкую королевскую спину.

Маркеш чуть подпрыгнул в седле, когда это произошло.

– Не так еще и поздно, принцесса, – недовольно прогудел он, – что это вы почивать взялись?

– Не спалось ночью, – призналась я.

– Избавьте меня от этих подробностей!

Уверена, он при этом скривился.

Что ж, пусть и дальше бесится. Отчего-то это даже приятно.

Дорога начала расширяться.

– Удачно, – сказал Маркеш, присмотревшись к скалам, – вижу пещеру. Если она не завалена изнутри, там заночуем до рассвета.

Король Маркеш. Детство

Маркеш Теодор Дэрриен Ирендел, принц, а затем король Эльдемийский в детстве любил Новогодье. Он  часами готов был слушать о чудесах, что случались в волшебную ночь Новогодья, а иногда начинали происходить и загодя.

– Неделя до праздника приносит исполнение заветных желаний, – рассказывала ему матушка-королева, расчесывая волосы перед сном.

Шевелюра у юного Маркеша Теодора была густая, девочкам на зависть, шелковистые локоны от природы слегка завивались. Матушка любила перебирать пряди тонкими пальцами, аккуратно распутывать волоски зубчиками золотого гребешка, украшенного фамильными бриллиантами.

– Ты, возможно, не помнишь, но твой отец Дэрриэн Первый стал королем за неделю до Новогодья, – вспоминала она, – его предшественник не оставил после себя наследника. Споры о том, кто станет новым правителем Эльдемии не утихали до последнего, престарелый Рейн Ирендел, скандалист и жестокий тиран, грозился передать трон мужу своей старшей дочери, а вовсе не ближайшему родственнику мужского пола… Именно тогда, перед Новогодьем, явились духи предков и все расставили по местам. Арнак Бевиль, муж дочери Рейна, уже потирал руки в надежде обмануть магию рода и заполучить корону Иренделов. Арнак был такой же мерзкий, как и прежний король… он хотя и твой родственник, милый, но человек гнилой, все это знали, хоть и поделать ничего не могли с законным правителем. Когда он помер, многие вздохнули с облегчением.

Зимние торжества открыли в столице в аккурат за неделю до Новогодья. Тогда же верховный жрец собирался озвучить завет Рейна Третьего. Вся высокородная семья стояла на площади. Жрец со вздохом принялся разворачивать свиток, когда толпа ахнула.

На кудрях твоего батюшки, в то время таких же густых и блестящих, как у тебя, появилось сияние, которое, загустев, превратилось в великолепный королевский венец.

Ни у кого не оставалось сомнений, кому из Иренделов должен принадлежать трон. Коронацию провели тут же.

– И Арнак Бевиль не пытался отобрать корону? – Маркеш приподнял голову с колен матушки. Очень его заинтересовало семейное предание.

– Как без этого? – матушка мягко подтолкнула затылок наследника, возвращая мальчика в исходную позицию. Процедура вечернего расчесывания продолжилась.

– Но все законы были на стороне твоего отца. Ты ведь помнишь семейное древо, Маркеш? У короля Рейна Второго было двое сыновей. Рейн Третий  и Алекс, твой дедушка. Рейн стал королем, но не смог оставить наследников мужского пола. По закону, дочь короля имеет право сама взойти на престол, только лишь если нет других прямых потомков-мужчин. Увы, своего младшего брата Рейн Третий пережил. Но у Алекса был сын Дэрриен, твой батюшка. И в его жилах текла чистейшая кровь Иренделов. Арнак Бевиль, пусть и муж принцессы, не имел на трон кровных прав. Поэтому никто его слушать и  не стал. А последнюю волю Рейна Третьего признали пожеланием, не обязательным к исполнению. Королевский статус – это не директорский пост, на который можно выбрать или назначить.

Следующим утром Маркеш внимательно рассматривал семейные портреты в галерее, отыскивая Рейна Третьего, двоюродного деда. Чертами лица он напоминал его отца. А вот выражение было другим. Художник пытался сделать его благородным, но невозможно придать портретное сходство и совсем убрать брезгливое выражение, живущее в уголках губ, сжатые челюсти, готовые вот-вот гневно раздуться подвижные крылья носа… Желчный, недобрый тип. Восьмилетнему ребенку это видно лучше прочих.

– Это мой дядюшка, – сообщил подошедший сзади отец.

– Злой дядя, – уверенно сказал Маркеш.

– Он просто невезучий, – улыбнулся король, – ты знаешь, что когда Рейн был молодым, он влюбился на расстоянии?

Маркеш помотал головой. Влюбился. Глупость какая. Это только девчонки влюбляются.

–  Это очень грустная история, Маркеш.

Тяжелая, теплая рука отца легла на детскую макушку.

– Принц Рейн был еще совсем молод и ему не требовалось спешно выбирать себе жену. Но однажды к нам в Эльдемию прибыл очень известный художник. Его пригласили, чтобы писать семейный портрет. И молодой принц сказал, дескать, слава о художнике бежит впереди него, но хотелось бы посмотреть, на что тот способен. Мастер показал ему альбом с эскизами. И на нескольких оказалась изображена одна и та же девушка. До того прекрасная, что у принца дыхание перехватило. Он выхватил альбом, жадно перелистывал страницы, будто стараясь запомнить каждую ее черточку. А потом заявил, что кем бы ни была эта красавица, она должна принадлежать ему.

– Я запру ее в башне, чтобы ни один похотливый взгляд не упал на это совершенное личико! – кричал влюбленный Рейн. –  Принесу к ее ногам все сокровища этого мира, лишь бы она была только моей!

– Вот дурак! – засмеялся маленький Маркеш. – Это же просто картинка! Может быть художник просто выдумал эту девицу!

– Вовсе нет, – отец приобнял сына за плечи, – довольно быстро выяснилось, что натурщицей мастера была принцесса Розмари Лефентор. Единственная дочь короля Ифендории. Рейн Второй, видя, как увлекся его сын, велел художнику написать портрет девушки для принца. Дескать, это станет одним из свадебных подарков для принцессы.

– И они поженились? – Маркешу уже не очень интересно было слушать про чью-то там свадьбу, но отец не так часто уделял ему столько времени. Поэтому пусть рассказывает.

– Нет, Маркеш. Хотя все складывалось неплохо. Рейн Второй пригласил короля Ифендории на охоту, и там они ударили по рукам. Было решено, что как только юной Розмари исполнится шестнадцать, ее отдадут в жены влюбленному принцу. Принц постоянно любовался портретом красавицы, мечтая, как заключит ее в свои объятия. Но…

Отец замолчал и вздохнул.

– Что-то случилось? – обеспокоился Маркеш.

– Принцесса оказалась жертвой проклятия. Лишь ей исполнилось шестнадцать, девушка пала от чар злой колдуньи. Уснула вечным сном.

– Умерла? – уточнил мальчик.

– Очевидно, – пожал широкими плечами король, – но потом из этого печального события родились красивые сказки. Дескать, она не погибла, а уснула. И тело ее хранится в какой-то заколдованной пещере.

– Если она там лежит с закрытыми глазами и не может шевельнуться, то какая разница, как это называть? – фыркнул Маркеш.

– Ее близким наверняка проще было думать, что их малышка спит, – предположил король, – когда ужасная весть достигла Эльдемии, принц Рейн был вне себя от печали и злости сразу.

– От злости? – не понял юный принц.

– Именно, он кричал, что избалованная девица специально от него таким образом сбежала… может поэтому тело принцессы и спрятали за пределами Ифендории, чтобы злобный поклонник не осквернил могилу. Рейн велел убрать портрет Розмари в дальнее хранилище, чтобы ничто не напоминало ему о несчастной любви.

– И эта картина до сих пор там? – оживился Маркеш.

– Да, – подтвердил король, – хочешь посмотреть на нее?

Любопытный мальчишка тут же согласился, желая продолжить общение с отцом.

Король привел его в глубины хранилища, лестница вела в подземелье, где, казалось, должны бродить призраки. Но они встретили только двоих служителей, один из которых провел монарха и его наследника к убранной под стекло картине. С полотна смотрели беззаботные синие глаза. Взгляд был ясным, веселым и дерзким.

– Красивая, – принц присвистнул, – только в жизни таких не бывает. Художник преувеличил!

А потом протянул, наслаждаясь звучанием цветочного имени:

– Розмари…

Спустя двадцать семь лет король Маркеш вынужден был признать, что ошибался,  и художник совершенно не польстил модели. Скорее, наоборот, даже не в полной мере передал красоту принцессы Розмари. Или это она еще похорошела со временем.

Розмари. Пещера и король

– Я кинул свой плащ и попону с Обсидиана на камни. Конечно, все равно твердо, но хоть так.

Маркеш, присев на корточки, пытался развести костер, отгородив для этого круг камнями. Ветки мы с ним собрали вместе на дороге. Повезло притащить и толстую корягу. Увы, отсыревшую.

– Могу и свой плащ положить, – предложила я.

– Не надо. Лучше вместо одеяла, – отрезал Маркеш, – спать будет не только жестко, но и холодно.

Спать. Если я прошлой ночью не могла глаз сомкнуть в удобной постели, что меня ждет сейчас, на камнях?

Затрещал огонь, Маркеш легко поднялся, хлопнул себя по бедрам и сообщил:

– Сейчас согреемся и перекусим, принцесса. Знал бы, что придется делить с вами ужин, захватил что-нибудь сладкое на десерт. Сушеный банан, например.

– Вы не рассчитывали на второго едока, король, – вздохнула я, – не хочу вас затруднять.

– Уже затруднили, – отрезал он, – давайте без этих церемоний, принцесса. Мне еще вашего голодного обморока не хватало. Вот еда.

Король говорил отрывисто, грубо.

Мы уселись подле костра. Король раскладывал на сероватом холсте свое скромное угощение, половину отделив, чтобы оставить на завтрашний день.

Я очень ему мешала, это понятно. Маркешу совершенно не хотелось тащить меня на встречу со своей будущей невестой.

– Скажите, король, – спросила я прежде чем сама себя успела остановить, – вы давно знакомы с царевной Лестеей?

– Я и ее отца Миарна ни разу не видел, – он бросил на меня сердитый взгляд, – какое это имеет значение? Вы ведь знаете, что такое Путь судьбы! Ты должен пройти маршрутом, который выпал во время гадания. И в конце него найти свою суженую. Не я первый, не я последний.

Он протянул мне ломоть хлеба, на котором лежал грубо отрезанный или даже отколотый кусок сыра. Как же аппетитно это выглядело!

– Возьмите, принцесса.

Я приняла угощение из его рук.

– Много королей и принцев до меня узнавали, где искать суженую, выясняли, какое там королевство на конечной точке. В старые времена отправляли впереди себя посыльных с вестью. В наши – связывались по быстрослову. Вот и все волшебство. Когда прибываешь на место, тебя уже там ждут.

Король отпил из пузатой закопченной фляги.

– Значит, вы даже не знаете, понравится ли вам ваша царевна? – удивилась я.

– Уже не так важно, – Маркеш свирепо рванул крепкими белыми зубами ломоть вяленого мяса, – мой долг – исполнять заветы предков. Знаете ли, когда на кону стоит твой трон, женитьба на незнакомке не кажется чем-то ужасным.

– И вы будете жить с нелюбимой?

Он посмотрел на меня в упор, и в его взгляде были смесь сожаления и снисхождения.

– Вы уснули в шестнадцать, принцесса, ведь так? – спросил он.

Я кивнула.

– Прошла сотня лет, а вы все еще дитя наивное. Ничего не знаете о долге и ответственности за свое государство. Зато о любви, видимо, успели узнать.

– Вы о Теммере, – догадалась я.

– О нем. Вы быстро поладили.

– Не в том смысле, что вы себе нафантазировали, – не выдержала я, – даже представлять не хочу, какие у вас мысли обо мне!

– Слишком многое о себе возомнили, принцесса, – он недобро усмехнулся, – ничего я не фантазировал. Посмотрел и забыл. Не попади мой друг в беду, я бы не бросился вас выручать.

– Конечно! – я постаралась передразнить его интонацию и понизила голос, насколько смогла. – Меня же ждет прекрасная царевна Лестея, заслуженная награда на Пути судьбы! И я несусь к ней на крыльях долга.

– Не похоже! – он недобро нахмурился.

– А по мне, так очень похоже! Одна из фей одарила меня талантом актрисы!

– Старуха пожадничала, – рявкнул Маркеш, – забыла свой подарок дома или отдала его более достойной девочке.

От его наглости я чуть сыром не подавилась.

– Принцесса, я вовсе не собираюсь с вами болтать, словно мы два попутчика в междугородном экипаже. Найду безопасное место поближе к Тербории, оставлю вас там и отправлюсь встречать Новогодье к Миарну.  Надеюсь, вам мы тоже успеем подобрать неплохую временную компанию. Какое-нибудь благородное семейство.

Он замолчал и продолжил с аппетитом поедать мясо.

Прикончив ужин, мы начали собираться ко сну.

Маркеш привалил к невысокому выходу из пещеры увесистый камень. Я смотрела, как перекатываются его мускулы под рубашкой. Будто не король, а лесоруб или охотник, если судить по мощным плечам и в целом могучей фигуре.

Пещера оказалась небольшой, куда меньше чем та, в которой я проснулась. Это и хорошо, не так холодно. И меньше вероятность, что где-то тут притаился хищный зверь. Маркеш осмотрел каждый угол нашего временного жилья и счел его безопасным.

С потолка капало, как и положено, но сосульки сталактитов не выглядели очень уж угрожающими. Маркеш сбил несколько самых больших, которые могли на нас осыпаться.

Стоило признать, он очень предусмотрительный, и с ним чувствуешь себя в полной безопасности. Почему-то это чуточку бесит. Или не чуточку.

Холод и камни

– Укладываемся.

В тусклом свете факела все равно видно было, как вокруг свежей раны на скуле, полученной  королем в схватке с разбойниками, сгустился синяк.

Разрез подсох и схватился легкой кровяной коркой. Мне вдруг захотелось дотронуться до щеки Маркеша, облегчить его боль целительным касанием. В детстве у папы прекращалась мигрень, когда я гладила его виски.

Но сейчас мысль дурацкая.

Представляю, как бы на меня посмотрел неласковый король, начни я его трогать.

Король кинул в пламя магические горошины, продлевающие горение.

– Я ближе к огню, – отрывисто бросил он, – чтобы встать, пошевелить. Если продрогнете, поменяемся. В плащ укутайтесь.

Кивнув, я принялась устраиваться на нашем жестком ложе.

Меня нервировало, что спать придется на таком близком друг к другу расстоянии. Меньше вытянутой руки!

Но иного выхода не было. Или кто-то спит на голых камнях, или терпим близкое присутствие друг друга.

Было жестко. А еще зябко. Небольшого костерка не хватало, чтобы обогреть пещеру.

Я завернулась в плащ, как в кокон. Стало лучше. Заботливые родители положили со мной теплые вещи. Но все равно, без движения я вскоре начала подмерзать.

Маркеш ложиться не торопился, ворошил костер, потом проверял коня, который был тут же, в пещере, в дальнем углу.

Лежа на правом боку, я смотрела на огонь, пока не почувствовала, что у меня плечо начинает отваливаться.

Пришлось сменить положение.

И так пять раз подряд. А я рассчитывала заснуть до того, как придет Маркеш, чтобы избежать неловкости.

Неужели бессонница вернулась? При мысли, что я и эту ночь глаз не сомкну, едва не застонала. Но вовремя вспомнила о Маркеше, сдержалась, только зубами заскрипела.

Удивительная пещера. Сочетание духоты от замкнутого пространства и чуть ли не ледяной свежести.

Я старалась пригреться и уснуть.

Никак не выходило, только бока разболелись. Мне казалось, я чувствую как кожа покрывается мелкими синяками, хоть камни и не втыкаются прямо в тело, но ощущаются.

Лежа спиной к огню, я услышала, как Маркеш идет к нашему жесткому ложу, опускается, снимает сапоги.

Он улегся, я почувствовала натяжение ткани.

Подумала, что теперь уж точно не уснуть, когда он рядом.

Маркеш ворочался.

– Вам ведь холодно! – я повернулась к нему. Действительно, король отдал свою верхнюю одежду в качестве покрывала на камни, а сам сейчас остался в легкой рубашке и довольно тонком камзоле.

– Мне неплохо, – пробурчал мужчина, – да и нет вариантов. Не в обнимку же нам спать под вашим плащиком.

От его слов меня в жар бросило.

Каков наглец!

Разумеется, совершенно не хочется с таким обниматься под одеялом. То есть моим плащом.

– Рада, что у вас все хорошо, – я повернулась обратно, не желая смотреть на этого самовлюбленного нахала.

Что мне теперь делать?

Лежать, боясь шевельнуться, чувствуя, как немеют и затекают плечи и бедра. Без сна!

Мне снова стало себя жалко. Но при этом веки вдруг стали тяжелыми. Очень захотелось закрыть глаза и глубоко вдохнуть.

Когда я это сделала, почувствовала, как мое сознание уплывает, качаясь на волнах дремы.

Не желая сопротивляться долгожданному ощущению сонливости, я провалилась в сон.

А когда проснулась, щека моя лежала на чем-то теплом и приятном.

Открыв глаза, вскрикнула.

Какой позор!

Моя голова по какой-то причине уютно разместилась на широком плече грубого короля Маркеша!

А тот преспокойно посапывал, чуть улыбаясь во сне. И самое ужасное – его ручища слегка приобнимала мою талию.