Текст книги "Неспящая красавица, или (Не)подарок для короля (СИ)"

Автор книги: Наталия Журавликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 12. Маркеш. Как-то все не очень по судьбе

Почему-то он не мог поверить в искренность чувств Теммера. Или просто не захотел?

Если герцог и  правда так любил принцессу Розмари, как он мог забыть об этом при первом же испытании?

Да, ее не ждут в родном королевстве и не поспешат навстречу, с троном и короной наперевес. Но разве это препятствие для любящего сердца?

Безарды – богатый дом, у самого Теммера высочайший статус королевского помощника. Неужто он не прокормит красавицу-жену?

Честно говоря, самому Маркешу статус невесты-изгнанницы был бы даже на руку.

Расширение владений – это прекрасно, но при этом к супруге в качестве приданого идет и ее семья с обычаями и нравами.

Розмари же сама по себе. Это ли не преимущество.

У нее нет богатств и покровителей. Брак с Розмари Лефентор не добавит величия и могущества.

Но ее глаза такие яркие а губы наверняка горячие.

Маркеш готов был отдать сто лет жизни, чтобы узнать их вкус.

Да-да, предложи ему колдун проспать век и пробудиться для любви с Розмари, он бы согласился.

От этой мысли стало стыдно. А как же его королевский долг? Он привел его в Терборию, под венец к Лестее. Безответственно думать о сладких объятиях недоступной девушки.

– Так где она? – настаивал герцог.

– У колдуна Бренторе, – ответил король после долгой паузы.

– Что? – лицо Теммера исказилось. – Я думал, вы оставите ее в ближайшей деревне или приведете с собой. Почему колдун, как?

– Это было желание принцессы, – сухо сказал Маркеш, – и счастливый случай, который привел Бренторе в эти же края.

– Счастливый случай? – Теммер чуть не задохнулся. – Но как она могла? Что будет со мной?

– Стоило подумать об этом, когда ты от нее отказался, – не удержался от напоминания король.

– Это было минутное сомнение, – принялся оправдываться Теммер, – но я не смог выбросить ее из головы. А мысли о нашем первом поцелуе, о ее сладких губках…

Маркеш против воли зарычал, даже сам это не сразу понял и не сумел вовремя остановиться.

– Что с вами, сир? – с подозрением посмотрел на него герцог.

– В брюхе от голода урчит, – бросил Маркеш, – хорошо, обедать скоро позовут.

– Горю желанием познакомиться с вашей невестой, сир! – оживился герцог. – Должно быть, царевна прекрасна?

– Скоро сам увидишь, – хмуро ответил король, – весьма разумная девица. Одно плохо – замуж совсем не хочет.

– Даже за вас? – ахнул Теммер. – Разве возможно такое? Я, грешным делом, ревновал к вам Розмари. Боялся, что догоню вас, а вы уже вместе… хоть на ночь. Хотя… может на ночь-то и было?

Он напряженно уставился на Маркеша.

Королю захотелось двинуть его промеж глаз, и желательно, каблуком сапога.

Он страстно желал Розмари, этого уже от себя не скрыть. Но не на одну ночь, а на всю жизнь, сколько бы ее не осталось. Делить с ней горячие ночи и самые разные дни, от светлых, до омраченных житейскими бурями. Рожать и воспитывать вместе детей. Состариться подле нее.

Но все это по какому-то нелепому капризу судьбы должно было достаться Теммеру, сумевшему поцеловать Розмари, пока он бился с разбойниками.

– Принцесса Розмари чиста как горный ручей, – пробурчал Маркеш.

К его облегчению, их наконец пригласили на обед.

С любопытством озираясь, по пути Теммер оценивал великолепие дворца Миарна, не переставая восторгаться.

Маркеш же в этом кичливом богатстве видел уродливое несоответствие. Терборийцы живут скромно, а их царь жирует. Прямая дорога к бунту.

В огромной зале, где проходила церемония обеда, а иначе не скажешь, был накрыт роскошный стол. Маркеш мог бы сказать: ломился от яств. Но нет, иханийский мрамор, из единого куска которого высечена столешница, не сломается, даже если на него водрузить слона в обнимку с китом.

Во главе сидел, конечно же, царь Миарн. По правую руку место было свободно, приготовлено для дорогого гостя, Маркеша. Напротив него расположилась недовольная Лестея, чьи брови составили рисунок молнии.

Для герцога Теммера накрыли подальше от венценосных особ, но тоже с почтением.

Неутомимые подавальщики бегали от одного конца стола к другому, наполняя тарелки господ.

– Представляю вам своего друга и соратника, герцога Теммера Безарда, – сказал Маркеш, садясь напротив Лестеи.

К обеду ее вынудили принарядиться. Но нежно-салатовое платье вместо того, чтобы освежить цвет лица девицы, придал коже землистости.

– Я надеялась, король, что вы домой отправитесь, а вы еще и друга притащить умудрились! – фыркнула царевна.

– Лестея! – сдавленно вскрикнул Миарн. – Это твой суженый, будь добра сохранять нужную дистанцию!

– Нужная дистанция между нами – три королевства, – не сдавалась Лестея.

Маркеш заметил, что герцог рассматривает его строптивую невесту, раскрыв рот от изумления.

– Это вы верите в ваш глупый Путь судьбы, а не я, – продолжала царевна, – для меня существует лишь верно составленный план.

– Значит, вы не желаете выходить за меня, царевна Лестея? – голос Маркеша звучал почти безмятежно. Ничто не выдавало его тревоги или волнения. Стало вдруг совершенно безразлично, пожелает ли Лестея пройти его Путем судьбы. Он сделал то, что ему предрекли звезды, а уговаривать не верящую в предсказания особу в его задачу не входило. Может, у него доля такая – одному остаться. Все равно с Лестеей они вряд ли родят потомство.

– Не желаю, – мотнула она головой, – но порой нам приходится делать что-то против своего интереса, просто для блага своего государства. Поэтому я выйду за вас, король. Как верная дочь своего отечества!

Маркеш едва сдержал стон разочарования.

Маркеш. Странные сны

Теммер явно был рад, что семейная жизнь короля близка к обустройству. После ужина он утащил Маркеша в курительную и вдыхая расслабленно благовония, спросил:

– Так что, сир, когда вы мне покажете путь к Ромари? Я полон решимости вернуть ее в наш мир снова!

– Ритуал будет проведен в ночь Новогодья, – раздраженно ответил Маркеш, размышляя о том, что сам-то он должен будет завтра приступить к обсуждению подготовки свадебного торжества.

– А сколько ехать до этих пещер? – не отставал герцог Безард.

– Не знаю, я добирался на зачарованном Обсидиане, – признался Маркеш, – но думаю, если с утра выехать, то к вечеру как раз добраться можно.

– Вы мне только дорогу объясните, сир, – просиял Теммер, – я уж не буду вас отвлекать от дел чрезвычайной важности. Вы достигли своей цели и вволю должны насладиться результатом. А я найду свою невесту, брошусь перед ней на колени, вымолю прощение. А потом… потом мы может и в один день свадьбу сыграем!

Маркеш досадливо поморщился, вспомнив слова каменного оракула.

И возразить-то нечего, как все точно совпало.

И любовь с давних пор, и малодушный отказ. И вот теперь Безард снова готов добиваться свою суженую.

А ей суждено его принять.

Ему же, Маркешу, завтра предстоит день с будущим тестем. Скука смертная.

– Составлю тебе подробный план, – пообещал король, – и магическую метку поставлю, чтоб ты не промахнулся.

– Благодарю, сир! – герцог с жаром принялся трясти руку своего друга и господина. – Клянусь, я сделаю Розмари счастливой. Принесу к ее ногам все цветы мира.

“А нужны ли они ей?” – про себя подумал Маркеш. Ему принцесса не казалась особой, которая ценит театральные жесты и горы загубленных растений.

Маркеш не стал долго рассиживаться. Перед сном попросил позволения Миарна поплавать в роскошном крытом бассейне, чтобы спалось крепче. Потом выпил кружку медвяного напитка и улегся спать.

Разморенный благовониями, водными процедурами и расслабляющим питьем, он быстро уснул.

Но среди ночи вдруг внезапно открыл глаза и понял, что весь покрыт холодным липким потом, а в груди его такая черная жуткая тяжесть, словно все мрачные легенды их мира пришли скоротать ночку в спальне короля Ирендела.

– Что за чертовщина? – пробормотал король, присматриваясь.

В спальне было темно и спокойно. Свежо и пахло приятно.

Поворочавшись, Маркеш решил спать дальше.

Но сон к нему не шел.

Стоило закрыть глаза, под веки лезло странное.

Сгустки тьмы и могильный холод.

А в ушах слышался монотонный шепот. Странное бормотание, похожее на заклинания, прочитанные на древнем языке. И голос… голос казался знакомым. Вроде как Брентор.

Стоило открыть глаза – вся эта муть исчезала. Значит, снится, не более того.

Захотелось пить.

Король поднялся, налил в хрустальный кубок из графина холодной воды, напился. Лег снова и на этот раз быстро уснул. И оказался в синем мире. Его слепила ледяная луна мертвенного оттенка, а под ногами шептала голубая трава.

– Кто он? Как он сюда попал? – над ухом противно гаркнули каркающие, будто птичьи голоса.

– Ему не место здесь!

– Не место!

– Не место!

– Эй, чего разгалделись? – рыкнул король. – Понял я, что угодил куда-то в запретный садик. Можно подумать, мне у вас нравится!

Что-то толкнуло Маркеша прямо в грудь. Да так мощно, что он выпал из сна, а грудь саднило. Словно по-настоящему пихнули.

– Что за ерунда, – закашлялся король, сложившись вдвое.

Еле уняв бешено колотившееся сердце, он уснул снова.

На этот раз грезы привели его в более понятное место.

Горы, в которых они с Розмари встретили колдуна.

Была ночь, совершенно обычная, но полная и яркая, луна, таинственно мерцала в вышине. А потом подмигнула ему левым кратером и Маркеш услышал ее бестелесный шепот:

“Открой душу, слушай!”

Он хотел было спросить, что надо слушать, но решил не тратить время. И навострил уши, чтобы ничего не пропустить.

И тут же до него донесся слабый голос Розмари:

– Маркеш! Маркеш! Разбуди меня, как уже делал это… разбуди еще раз. Иначе меня не станет.

Розмари. Попасть в чужие грезы

Перенестись в Хельхейм навечно – это не то, чего бы мне хотелось.

Сначала душа просто ждет, коротая бесчисленное множество дней и ночей, похожих одна на другую. Потом – перерождается или уходит в иные миры.

Я не хотела быть тенью, привязанной к одному месту! Мне хотелось совсем другого. Волшебства, легкости и новых впечатлений, которыми были наполнены предыдущие сто лет сна.

И пусть здесь мои родители, но… это все равно не та беззаботная девичья жизнь, что была раньше.

Начать с того, что мама и папа тут уже две души, а не родители принцессы-переростка. Они вольны выбирать себе облик и возраст, а им не особенно-то хочется выглядеть мужчиной и женщиной средних лет. Они принимают привычный мне вид, только сталкиваясь со мной. И вообще у них уже иные заботы, пусть они и волнуются обо мне.

А волнуются сильно.

– Розмари, – говорил встревоженно папа, – твоя роль на Земле все еще не выполнена. Ты не должна была вот так уходить, поэтому боюсь, тебе не видать хорошего места в Хельхейме и за его пределами.

– Нам надо вернуть тебя обратно, – вторила ему мама, – а то получается, что и мы свою задачу продолжения королевского рода не выполнили.

– Вернуть, но как? – я пришла в отчаянии.

Мое тело лежит в пещере, и о том, сколько времени прошло, я могу судить весьма условно, ведь здесь, в Хельхейме, его грани так размыты!

– Можно попытаться проникнуть в сны твоего Маркеша, – подсказала мама, сейчас на Земле, должно быть, еще ночь.

– В сны? А как это можно сделать? – заинтересовалась я. – И почему вы мне не снились, когда я сто лет спала без задних ног.

– Не все так просто, доченька, – усмехнулся папа, – если бы любая душа могла вернуться хотя бы во снах, представляешь, к чему бы это привело?

Папа сделал паузу, чтобы я сама сообразила, что к чему.

Действительно, если каждый из сотен тысяч умерших будет беспрепятственно вхож во сны живых, ничего хорошего не выйдет.

Одни сойдут с ума от кошмаров, другие не захотят просыпаться, чтобы иметь возможность остаться с любимыми. И у всех не останется времени на обычные оздоравливающие сны, потому что те перестанут быть отдыхом.

Да и во снах начнется такая неразбериха, если там столкнуться несколько желающих свидеться с близкими! А с учетом того, что некоторые, наоборот, хотят отомстить, там еще и драки могут начаться.

– Значит, кто-то или что-то регулирует…процесс? – догадалась я.

– Вот именно, – радостно похлопала меня по плечу мама, – разрешение прийти в сон к живому должно быть заверено самой Халлой или ее первым министром Айдоном. Он отвечает как раз за внешние связи.

– Но как мне до Новогодья успеть записаться на прием к Халле или Айдону, чтобы получить такое разрешение?

– Да, это кажется невыполнимым, – папа похлопал себя по губам двумя пальцами. Он и при жизни так всегда делал, когда чего-то не договаривал. И думал, никто этого не замечает.

– А на самом деле? – встрепенулась я.

– И на самом деле тоже почти невыполнимо, – вздохнул папа, – за все время, пока мы с твоей мамой здесь, только раз видели Халлу. На большом балу, где она собирала всех коронованных особ, что гостят в Хельхейме в качестве теней.

– Но должен быть какой-то способ! – воскликнула я в отчаянии.

– Он тебе не понравится, – со вздохом сказал отец, – надо привлечь внимание царицы Халлы, а это можно сделать, лишь поставив тебя под удар.

– Арчил! – ахнула мама. – Мы не можем так рисковать!

– Можем, – решительно встряла я, – иначе завтра меня не станет на Земле. И мы с Маркешем никогда больше не встретимся. И я даже не смогу у него спросить, что означают слова оракула… о том, что мой суженый любил меня всю жизнь. Ведь Маркеш даже ни словом не обмолвился о том, что слышал обо мне!

– Очень сложный человек, – поцокала языком мама.

– Мужик! – со странной гордостью сказал папа.

– Если быть чурбаном – главная мужская доблесть, я еще больше рада, что у нас дочка! – поджала губы мама.

– Только не поругайтесь! – взмолилась я. – Папа, ты должен рассказать о способе, который мне понравится.

– Привлечь внимание Халлы может только нарушитель. Вопиющий! Ты, собственно, и так не имеешь права тут находиться. Но хорошо бы еще что-то устроить, что Халла не сможет игнорировать и сама тобой заинтересуется.

– Арчил, что ты за способы предлагаешь? – возмутилась мама. –  А если стража просто развеет нашу девочку, вместо того, чтобы тащить к Халле?

– Значит, нужно придумать такое изящное нарушение, автора которого Халла сама захочет увидеть. А там уж и прошение ей подать. В конце концов, мы собираемся на тот свет передать информацию, которая исправит ошибку!

– Тот свет? – растерялась я. – А мне казалось, что вот здесь как раз “тот свет”.

– Раз мы тут, значит он “этот”! – твердо заявил папа. – Не придирайся, у нас так принято. Только запутаешься.

Я кивнула.

– Хорошо, давайте думать.

– Есть одна мыслишка, – сказала мама, – но нам надо сначала ее обсудить с папой. Милая, тебе лучше немного отдохнуть в своей комнатке. Дай нам чуточку времени.

Я послушно отправилась к себе.

Закрыв дверь, бессильно опустилась на кровать, представила Маркеша и страстно, горячо зашептала:

– Маркеш! Маркеш! Разбуди меня, как уже делал это… разбуди еще раз. Иначе меня не станет.

Розмари. Простая истина

План родителей казался мне диким и безумным.

Привлечь внимание царицы теней так, чтобы она разозлилась и захотела со мной лично разобраться!

Есть ли у меня шансы после этого остаться не то что в живых, но даже в мертвых?

Хотя сейчас, пожалуй, я ни то, ни другое.

Какая злая ирония судьбы!

Теперь я страстно желала вернуться в мир живых. Именно в реальность, из которой ушла.

Посмотреть в глаза своего упрямого короля, рассказать ему то, о чем он уже и сам должен догадаться, чурбан бородатый: тогда, в пещере он коснулся моих пальцев и сказал, что они ледяные. А я от этого пробудилась.

Неужели он сам не заметил, как я вздрогнула?

Неужели правда считает, что меня разбудил Теммер? Ведь он-то не был с мутной спросонья головой и не путал до и после?

Или… или ему настолько это не важно?

Тогда что насчет многолетней любви? О-о-о, как же мне это было любопытно. Больше всего остального.

Мог ли Маркеш знать обо мне раньше?

Предположим. Я ведь за сотню лет стала фольклорным элементом. Но… оракул говорил о любви. Возможно ли скрыть такое сильное чувство за черствостью, холодными мимолетными улыбками, тяжкими вздохами, выдающими лишь раздражение.

Я что-то пропустила?

Закрыв призрачными ладонями глаза, которые по сути, были лишь воспоминанием, как и все в этом замке, я силилась вспомнить Маркеша как можно точнее.

Его лицо, когда я проснулась на его плече. Это было не раздражение. Не отвращение. А… страх? Он боялся меня или себя?

Суровый король Маркеш ни в коем случае не желал сорвать свой Путь судьбы. Ради своего королевства и прежде всего, живущих в нем подданных, он мог заглушить зов своего сердца и крик души.

Имею ли я право сбить его с толку снова? Грубо говоря, отбить у царевны Лестеи, что суждена ему судьбой и предсказана гаданием?

Каменный оракул сказал ему… сказал… я не помню наизусть, но что-то вроде: “Не сбивайся с пути, король, твоя судьба с той, что тебе предсказана”. А дальше про поцелуй мне уже тяжело было слушать. Потому что я не хотела поцелуев короля-ворчуна и мрачуна с другой женщиной, даже его суженой.

Мама не зашла, а просто появилась передо мной, дверь хлопнула сама собой просто для приличия, чтобы обозначит ее передвижения.

– Что с тобой, милая? – спросила мама осторожно.

– Я не могу смущать покой Маркеша, – сказала я потрясенно, сама это осознавая, – мне нельзя просить его меня разбудить. Потому что ради своего государства он должен жениться на царевне Лестее. Она ему предсказана, и…

– Девочка моя, ты ведь такая умная и наблюдательная во всем, что не касается тебя самой, – мама погладила меня по волосам, – а ты не думаешь, что Путь судьбы вел твоего короля к тебе, а не к Лестее? Ведь ты ему встретилась на нем.

– Он… он свернул в сторону из-за разбойников, – робко возразила я. Мне было страшно поверить в то, что очень-очень хочется. Тогда еще обиднее станет, что я оказалась в царстве теней.

– Я знаю, как делается этот расклад, – спокойно сказала мама, – он показывает направление и ареал. Окружность на карте, в пределах которой ждет тебя судьба. А потом уже чародеи и географы с политологами вместе определяют, где в этом пространстве есть королевство с подходящей незамужней дочерью правителя. Дальше уже отправляется весть в это государство. И оттуда должен прийти ответ, что да, есть такая, готова выйти замуж, жива-здорова, не обручена и не помолвлена. Потом начинается Путь судьбы.

– Значит, я вполне могу оказаться суженой Маркеша.

Это было так очевидно. Лежало на поверхности все время, выпирало. Казалось, все кроме нас с Маркешем могли сходу догадаться, в чем дело.

– Но король сейчас с ней, – я в панике посмотрела на маму, – пообещал жениться, потому что он очень у нас ответственный. И что дальше?

– Двое несчастных людей, как я полагаю. Или даже трое, если тебя считать. Они ведь не судьба друг другу. Идем, Розмари. Тебе надо успеть присниться своему Маркешу до утра. А значит, действуем прямо сейчас. Отправляемся на главную площадь Хельхейма. У твоего отца есть план, дорогая!

Розмари. План Арчила

– И это все? – я недоуменно смотрела на папу, который с торжественным и загадочным видом сообщил мне… ерунду какую-то!

Но неудобно ему говорить, что это ерунда. Все же это мой отец и король, пусть и бывший.

Король бывший. Отец все же действующий, хоть он теперь и тень.

– А чего ты ожидала, милая? – удивленно подняла призрачные, но такие натуральные брови, мама.

– Ну… преступления. Дерзости. Какой-то протестной акции. А это же концерт какой-то! Да еще ночной. Кто его услышит и увидит?

– Не забывай, малышка, в царстве Теней ночь – это день, – немного обиженно сказал папа.

– Угу. Ночь – это день, свет – это тень, свобода – это рабство, незнание – сила… Что-то такое я слышала в одном из своих путешествий по мирам с генералами драконами.

– Халла весьма консервативна, любит синий и черный, иногда допускает глубокий фиолетовый. Другие цвета для нее – оскорбления. Как и все, что напоминает о жизни. Смех, громкие радостные песни. Ты, моя милая, чрезвычайно одаренная девочка. И подарки фей никуда не делись и на этом свете. И способна спеть лучше многих, подыгрывая себе на зачарованной лире.

Папа рассказывал это  с серьезнейшим видом.

– Прямо сейчас мы отправимся на площадь у дворца Халлы, и ты исполнишь что-то самое жизнерадостное и земное. О любви, конечно же. О том, что Солнце светит. И на тебе будет твое красное платье.

– Папа, но здесь оно выглядит серым! – я поиграла длинным подолом.

– Это самое простое, – поддержала отца мама, – тебе надо вспомнить в точности, как оно выглядит на том свете. На вашем.

– А лира? – я все еще не могла смириться с этим странным планом.

– Ты не очень-то внимательно осмотрелась в своей комнате, – пожурила меня мама, – там есть проекция и твоей лиры.

Родители глядели на меня с надеждой, им идея отца казалась ничуть не странной.

– Не медли, доченька, не то твой король проснется, – подгонял папа.

Закрыв глаза, я глубоко вдохнула, представляя, как бесцветная тень моего земного платья насыщается алым.

Лира и впрямь стояла в углу моей комнаты. Когда я взяла ее в руки, та начала окрашиваться в земные цвета, по корпусу поползла, раскручиваясь и охватывая обе стойки, затейливая золотисто-охристая роспись.

Проведя по струнам, извлекла неземное звучание. Оно распространялось волной, видимой глазу. И было таким интенсивным, что даже шторы заколыхались.

Какую песню исполнить?

Мне в голову пришел всего один вариант.  И он точно должен взбесить царицу  смертию.

Была в моем детстве популярная песенка, которая так и называлась, “Вечная жизнь”.

Я живу, я дышу,

Я люблю, я пишу,

Каждый миг, как бусина в браслете.

Буду жить я дольше всех на свете,

Если бусин много соберу.

Я танцую, пою

И всем сердцем люблю

Эту жизнь и ее проявления,

И все взлеты ее, и падения.

Буду вечно я жить, не умру.

Оказаться на площади перед дворцом царицы Халлы оказалось несложно. Мы втроем сплели руки, папа произнес короткое заклинание, вот и все.

Вот мы уже и стояли у главного фонтана с мертвой водой. На бортике расселись мрачные иссиня-черные вороны, их перья сияли под ледяным светом луны.

– Играй, доченька, – громко прошептал папа.

– Но тут же нет никого! Мне воронам петь?

Родители оба согласно кивнули.

Что ж, буду петь и играть.

Стоило провести по струнам, нащупывая мелодию, как меня захлестнуло волшебством музыки.

Я пела, вкладывая в каждое слово все свое желание вернуться и поговорить с Маркешем, сказать ему, как он мне стал дорог за недолгое время нашего странного пути, как спасало меня его тепло, и как запала в душу даже его привычка закатывать глаза с тяжким вздохом.

Папа поднял руки, перебирал пальцами, словно тоже играет. Я поняла, что он каким-то образом усиливает звук.

На “Буду жить я дольше всех на свете” вороны встрепенулись. Позади меня слышалось их хриплое, недовольное карканье.

Затем несколько птиц оторвались от чаши фонтана, изображающей череп, и улетели, звучно хлопая крыльями.

Мой голос поднимался выше них, летел по площади, заполняя ее уголки, стучался в окна дворца.

И на последних словах песни струи черной мертвой воды заледенели прямо в движении.

– Что это за бродячие менестрели к нам пожаловали?

Холодный женский голос пронесся по площади, создавая тот самый ледяной ветер, что заморозил воду в фонтане.

Родители были правы, на мое выступление пожаловала царица Теней.