Текст книги "Цвет любви - рыжий! (СИ)"

Автор книги: Наранга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

18

Алиса сделала глубокий вдох и открыла калитку. Нагретые гладкие камушки, которыми выложена дорожка до крыльца, вновь поманили ее. Она разулась и с огромным удовольствием прошла по ним, каждым шагом как бы возвращая себя домой, в покой и равновесие.

И едва не споткнулась на пороге о лежавшего там Котофея Игнатьича. Он растянулся по диагонали прямо на середине крыльца. Развалился, как владетельный сеньор на своем троне, и снисходительно смотрел на нее пронзительными изумрудными глазами. Пожалуй, взгляд его был не столько ленивым, сколько изучающим.

Алиса замерла на пороге. Кошек она побаивалась в принципе – существа независимые, непредсказуемые, с острыми когтями. Придет такой кисе в голову что угодно – и расцарапает тебя в кровь.

А этот еще и размером – с добрую собаку, да и вдобавок какой-то… в общем, больше, чем «просто кот». Может, он тоже «дух этого места» и «средоточие древней силы»? Перешагнешь через него – и будешь проклята пожизненно за чудовищное кощунство. Или просто откусит тебе ногу.

Пауза затянулась.

Но вот Котофей медленно, с невозмутимым видом поднялся, выгнул спину в дугу и потянулся, демонстрируя когтистые лапы. Затем так же неспешно подошел к замершей Алисе и вдруг… потерся о ее ногу и громко замурчал. Примерно как бронетранспортер (Алиса никогда не слышала, как они мурлычут, но само слово «бронетранспортер» говорило за себя).

А кот явно ждал, что его погладят. Алиса, сбитая с толку такой переменой, нерешительно протянула руку и провела по его шерсти. Та оказалась на удивление шелковистой и теплой. Кот благосклонно принял ласку, еще раз ткнулся мордой в Алисину ладонь и, изогнув хвост огромным вопросительным знаком, грациозно прошествовал за калитку.

Алиса выдохнула с облегчением и зашла в дом. В горнице никого не было, но через распахнутое окно доносились приглушенные голоса. Она выглянула наружу.

На прогоне собралась чуть ли не вся деревня! Там была и Люба, и тетя Груня, и дед Трофим и… незнакомый высокий мужчина. Разговор шел на повышенных тонах, Трофим размахивал руками, что-то доказывая Аграфене.

Алиса отступила от окна. Нужно привести себя в порядок перед тем, как выйти к ним и признаться во всем. Одежда почти высохла, но была перепачкана травой и землей, а волосы, распустившись из наспех собранного хвоста во время ее бегства, превратились в спутанную рыжую гриву.

Она быстро переоделась в чистое, а потом принялась искать свою расческу. Та бесследно исчезла. Взгляд Алисы упал на красивый деревянный гребень, лежавший на лавке у зеркала. Утром его точно не было. Гребень искусной работы, из мореного дерева, с ручкой, вырезанной в виде извивающейся лозы. Он лежал там, словно ждал ее.

Алиса пожала плечами, взяла его и поднесла к голове. И тут гребень… ожил. Он не просто скользил по прядям, а сам выбирал направление, мягко распутывая волосы, не причиняя при этом ни малейшей боли. Он ласкал ее пряди, и те в ответ даже будто бы чуть-чуть светились.

«Вот это сервис», – одобрила Алиса, уже почти переставшая удивляться таким вещам.

Приведя себя в порядок и собравшись с духом, она вышла из дома и направилась к Любаве. Каяться и сдаваться. А заодно и знакомиться. И разведать, что там у них за дела.

«Я – не стеснительная, я – будущий юрист, а рыжим и вообще положено быть наглыми!» – мысленно убеждала себя Алиса, закрывая за собой калитку.

Они все еще о чем-то спорили. Аграфена стояла руки в боки и слушала Трофима. Любава, заприметив Алису, лишь скользнула по ней быстрым взглядом и снова повернулась к ним.

Высокий незнакомый брюнет с бледной кожей и яркими карими глазами молча кивнул Алисе, уголки его губ тронула приветливая улыбка. Алиса улыбнулась в ответ.

– …вот пусть сами там и того-этого! – тем временем закончил Трофим свою речь и с досадой сплюнул в сторону.

– Сами по себе все скоро будем того-этого, – передразнила его Аграфена и сделала жест, похожий на тот, что Алиса уже видела у Любавы, когда та хотела отвести что-то злое или вредное.

Трофим только махнул рукой и повернулся, чтобы уйти, но тут его взгляд упал на Алису. Лицо его немедленно прояснилось.

– Здравствуй, красавица! – прокряхтел он.

– Здравствуйте, – улыбнулась Алиса.

Дед кивнул и направился к своим ульям. Аграфена долго смотрела ему вслед. Потом вздохнула, покачала головой и строго зыркнула на Алису.

Алиса перевела взгляд на Любу – та тоже смотрела на нее со странным, незнакомым выражением на лице.

Все молчали. И тут мужчина обратился к Алисе. Голос у него оказался низким, но при этом мягким и, пожалуй, волнующим:

– Как приятно видеть здесь новое лицо. Тем более, такое молодое и привлекательное.

Аграфена фыркнула, а Любава с трудом подавила улыбку, стараясь сохранить серьезность.

Алиса почувствовала, как по щекам разливается горячий румянец – на ее светлой коже это особенно заметно. Но она взяла себя в руки и, смело глядя незнакомцу в глаза, ответила:

– Мне тоже очень приятно. Я – Алиса. А вы, наверное, Владислав?

Мужчина слегка поклонился.

– Местный заклинатель дерева и камня. Брухо зарослей и бурелома. Базилевс наличников и реставратор ласточкиних гнезд. – Совершенно серьезным тоном представился он. – Можно просто Влад. И на «ты».

19

Она пыталась быть краткой и при этом обосновывать каждый шаг, но выходило как-то не очень. Как в анекдоте – каждый новый поворот в ее истории, каждая попытка исправить положение открывала новую бездну ее проступков и напрасно созданных опасных ситуаций.

– Ну вышла я прогуляться… – начала она. – Встретила бабушку. Там, у поля… Кстати, а как ее зовут? Маленькая такая, пухленькая… Прям очень заботливая! Косыночку мне подарила.

– У поля, то есть за околицей. Незнакомую бабку… – подхватила Любава, и лицо ее побледнело. – И взяла у нее косынку. Ума-то хватило не повязывать?

Алиса отрицательно покачала головой:

– Но это же невежливо! Да и солнце шпарило, а она от чистого сердца…

– Манок, – выдохнула Аграфена. – Надо же…

– Чей бы? – Влад тоже выглядел озабоченным.

– А кто ж их… – Вздохнула Аграфена.

– Манок? – переспросила Алиса. – Какое интересное имя… А где она живет?

– Нигде она не живет, – отрезала Любава, и в ее голосе прозвучал металл. – Продолжай.

– Ну, она сказала, что за рекой – красота, а никакая не тьма и ужас, и показала с горки, а я… ну пошла посмотреть одним глазком.

– И тебя чуть не утопило, – констатировала Любава.

«Я же предупреждала!» – говорил ее взгляд.

– Но меня спасла эта… девушка в воде. С хвостом. Русалка?

Аграфена молча кивнула, даже не подумав удивиться. Она явно знала об этом происшествии.

«Ну конечно! Она же в родстве с рекой» – вспомнила Алиса. И осмелилась спросить:

– Это… ваша сестра?

– Рассказывай дальше, – буркнула Аграфена, скрестив руки на груди. – Что было, когда из воды выбралась.

– Потом я вышла на луг. Там была ужасная гроза. А потом я ходила по кругу. Все время возвращалась к одному камню. Такому большому, угловатому…

– Путевод, – вымолвил Владислав.

– Что? – не поняла Алиса.

– Камень-путевод. Кого-то проводит, кого-то морочит. Его там не было, – он многозначительно обвел взглядом Любаву и Аграфену. Те переглянулись.

– Потом… по небу кто-то пролетел. Большой. Похожий на барабан с усами, только это не усы были, а ноги. На нем – всадник… – Алиса сочла разумным умолчать, что хотела попросить у него помощи.

Снова встревоженно переглянулись слушатели, но промолчали.

– А потом… из воздуха вывалился медведь. Раненый. А за ним… чудище. Такое, знаете, как огромный червяк с зубами! Я с перепугу на него закричала, и оно убежало. Там в воздухе…

Любава ахнула и прикрыла рот ладонью, но тут же взяла себя в руки.

– Что в воздухе, милочка? – как-то очень мягко спросила Аграфена.

– Ну… Там какой-то мираж. Кажется одно, а потом оно будто рвется, и за ним совсем другое… Там лес за ним был. А мираж – как будто скалы такие странные…

Дальше Алиса рассказала, что медведь ушел к реке, и она побежала за ним и нашла мост. Ее дослушали уже без вопросов и комментариев.

Когда она закончила, воцарилась тишина. Слышно было, как вдалеке позвякивает Зорькин колокольчик. Казалось даже, что доносится пчелиный гул от пасеки Трофима.

Люба снова переглянулась с Груней и Владом.

– Что ж, – сказала она твердо. – Пойдем-ка, Лисонька, домой. Нагулялась ты за сегодня.

Она взяла Алису под локоть и мягко, но настойчиво повела к дому. Аграфена кивнула на прощание, а Владислав галантно склонил голову.

– До скорого, Алиса. Было очень… познавательно.

Дома Любава молча, с необычной резкостью в движениях, принялась хлопотать у печи. Самовар, впрочем, оказался уже горячим. Она налила чаю в чашки, села напротив Алисы, поглядела на нее долгим, изучающим взглядом, и медленно повторила:

– Ну и погуляла сегодня девонька.

– Бабушка, я знаю, я виновата, я больше никогда… – начала было Алиса, но Любава отмахнулась.

– Ладно, ладно. Не в том дело. Бабка-манок… ее для того и создали, чтобы заманить. А когда ты ее косынку повязала – все, считай, песенка спета. Трудно потом отличить, где правда, а где наваждение. Не надо было брать у нее ничего, слушать ее. А я… я забыла тебя предупредить. Но кто ж знал, – она тяжко вздохнула, – что манок поставят именно на тебя, именно сейчас. Да их веками не ставили…

– Кто поставил? – тут же вырвалось у Алисы.

Любава развела руками.

– Подозревать могу. Но знать – не знаю. Слишком оно… Того... – она замялась.

– Того-этого? – с готовностью подсказала Алиса.

Бабушка неожиданно хихикнула. И даже поставила чашку на блюдце, чтобы не расплескать.

– Нет. Того-этого у нас только Трофим. А манок не его.

Алиса тоже хихикнула, но вдруг ей пришла в голову мысль, от которой все веселье слетело.

– Василиса? – рискнула предположить она.

20

На следующее утро Алиса проснулась в смешанных чувствах. С одной стороны – стыд за вчерашние ошибки. С другой – влечение к окружающему миру, полному волшебства и загадок – щемящее любопытство, напоминающее голод.

Но, в любом случае, вести-то себя надо осмотрительнее.

Она вспомнила разговор с бабушкой, взгляды жителей деревни. И тут же в памяти отчетливо прозвучал бархатный, волнующий голос Владислава. Подумав о нем, Алиса слегка покраснела.

Спустившись к завтраку, она застала Любу за приготовлением травяного чая.

– Доброе утро, бабушка, – тихо поздоровалась Алиса, старательно изображая из себя раскаявшуюся грешницу и, по совместительству, образцовую скромницу.

– Доброе, внученька, – Любава обернулась. Вопреки Алисиным ожиданиям, в ее глазах не было и тени упрека. Неужели все простила?! – Выспалась? Отошла от вчерашнего?

– Да, вроде, – Алиса села за стол. – Только в голове все крутится-вертится.

– Это нормально, – кивнула бабушка, ставя перед ней чашку. – Мир наш не простой. Привыкать надо потихоньку.

После завтрака Алиса вышла погулять в саду. Она бродила среди цветов и деревьев, рассматривала растения, даже нашла там мяту (в точности такую же, как оставшаяся в ее квартире) и украдкой поглядывала в сторону улицы. Не пройдет ли кто?

И, словно по заказу, явился Владислав. Увидел ее, улыбнулся подошел к калитке. За плечами у него виднелся небольшой рюкзак.

– Привет, – сказал он просто, будто они давно знакомы. – Не желаешь ли прогуляться? Погода чудесная и прогноз благоприятный…

Увидев недоумение на лице Алисы, он рассмеялся:

– Магический прогноз, Волшебколцентра. Знаешь, такой «крибле-крабле-бумс!» – и в телеке появляется тетенька в короткой юбке и обещает, что сегодня силы тьмы будут спать спокойно, поэтому все хорошие ребята могут смело шляться по лесу.

Алиса поняла, что он шутит, и вежливо хихикнула.

– Покажу кое-что интересное, – уже серьезно продолжил Владислав. – Там безопасно, – он ткнул пальцем в сторону от реки. – В Ближнем лесу, за краем поля. Я туда каждый день хожу. Пойдем вместе?

Алиса почувствовала радостное возбуждение. Ей не просто разрешили выйти из деревни, но еще и покажут новые места, причем совершенно без риска вляпаться в неприятности – она ведь будет под защитой этого… наверняка сильного… и уж точно весьма привлекательного молодого волшебника.

– Хорошо! Только спрошу у бабушки. – Сыграла в приличную девочку Алиса.

– Конечно, – пожал плечами Влад.

Любава, узнав о ее планах, одобрительно кивнула.

– Иди, иди. Все равно тебе на месте не сидится, пытливый у тебя нрав. Хочешь все вокруг знать. В бабушку пошла. Не удержать тебя. Так уж лучше с Владиком, чем как в прошлый раз. Он все покажет, расскажет, и тебя не обидит, и другим в обиду не даст. Лес он знает как свои пять пальцев. Да и вообще... – она многозначительно подмигнула Алисе, – компания приятная, мужчина серьезный и перспективный…

Алиса густо покраснела и, стараясь сохранять достоинство, вышла к Владиславу. Тот ждал у калитки.

Они пошли по тропе, огибающей деревню, мимо подсолнечного поля. День только начинался, но уже заметно припекало. Яркие бабочки порхали с цветка на цветок. Пчелы, шмели и стрекозы сновали туда-сюда – Алиса опасливо поглядывала на них.

– Ты вчера видела много… интересного, – начал Влад, когда деревня осталась позади. – У меня бы с первого раза крыша поехала, а ты держалась молодцом. И, что самое главное, – выжила. Я не хочу тебя пугать, но погибнуть ты могла четырежды.

Алиса тут же испугалась, но не подала виду. Начала мысленно считать, где же четыре?

Так, чуть не утонула – раз. Медведь мог сожрать – два. Хотя нет, он же был раненый, вычеркиваем. Хотя нет, раненый медведь – особенно опасен, пусть остается. Итак, два. Третий – червяк с зубами, как его там… саркас? Четвертый… А что же за четвертый?

Видимо, она произнесла последнюю фразу вслух, потому что ее спутник тут же ответил:

– А четвертый – это остаться навсегда рядом с путеводом. С тем камнем. Не выбраться из ловушки.

Алису передернуло от такой перспективы. Не, конечно, лужок там симподный, но не всю же жизнь на нем провести… К тому же, что там из еды? Ягоды? И муравьи? Алиса скривилась.

Владислав, похоже, неверно понял выражение ее лица, и тут же успокоил:

– Здесь тебе ничего не угрожает. Не пугайся, если что-то покажется странным. Для тех, кто только вчера из внешнего мира, здесь все странное. По себе знаю. Зато, уж поверь, столько всего интересного…

Они оставили позади дом Василисы и, по едва заметной тропинке, пошли в лес, который начинался сразу за деревней. Он оказался светлым, преимущественно березовым и сосновым, с изредка встречающимися крепкими коренастыми дубами. Воздух пах смолой, прелыми листьями, грибами и еще чем-то неуловимым.

«Может, малина какая-нибудь или земляника» – подумала Алиса, никогда не собиравшая дикие ягоды. Как, впрочем, и садовые.

– Вот смотри, – Влад остановился у молодой березки с причудливо изогнутым стволом. – Кажется, просто кривое деревце. А на самом деле – оно просится стать посохом путнику, который опирается не на силу, а на мудрость. Оно уже содержит в себе эту форму. Мне остается только помочь ей проявиться. Аккуратно снять лишнее. Но сначала – спросить дозволения, выявить желание.

21

Они вышли на небольшую поляну, залитую солнцем. Посреди поляны лежал огромный, побелевший от времени ствол упавшей сосны.

– Вот, – Влад прикоснулся пальцами к замшелой древесине. – Дерево умерло. И даже начало гнить. Но оно не перестало существовать. Оно просто... перешло в другую форму. Из него все еще можно извлечь скамью, что будет хранить тепло живых, которые на ней сидят. Или игрушку для ребенка, которая будет оберегать его сны. Или... Вот что-нибудь такое… – он вынул из кармана небольшой, причудливо изогнутый сучок и протянул Алисе. – Держи. Это – оберег. Простой, но надежный. Он будет отводить мелкие пакости, сглазы, дурные сны. Положи его под подушку.

Алиса взяла теплый, отполированный временем и, возможно, руками Влада, кусочек дерева. Он идеально лег в ладонь.

– Спасибо, – прошептала она, тронутая. – А с собой носить можно?

– Пожалуйста, – Владислав улыбнулся. – Теперь ты – под моей защитой, даже когда меня нет рядом. Ну, чуть-чуть.

Они присели на сосновый ствол. Алиса постучала по нему костяшками пальцев.

– Если оно уже гниет, разве из него можно что-нибудь делать? Оно же испортилось? – усомнилась она.

Влад отрицательно покачал головой.

– Оно портится, но формы пока восстановимы. Чем больше испортится, тем труднее, конечно. Но все же можно извлечь к живому… Смотри!

Он снова достал топорик и сделал несколько быстрых движений.

Теперь Алиса была готова и попробовала повторить то, что ей удалось тогда на кухне с бабушкой: как бы снять невидимое покрывало. И она увидела! Сотни маленьких призрачных топориков быстро-быстро застучали по стволу в местах, указанных Владиславом. Кусок ствола отделился и принял форму… табуретки. Самой обычной табуретки.

Ловко вертясь, топорики вырезали на ее ножках затейливые узоры. А Влад тем временем пару раз провел туда-сюда ладонью, и поврежденные участки древесины восстановили свой цвет и структуру – трещины сомкнулись, лопнувшие волокна соединились. А потом и вся табуретка в целом будто напиталась силой – Алиса отчетливо видела это своим новым зрением как ровное зеленоватое сияние, ауру, окружившую предмет.

Бац! Топорики исчезли, готовая табуретка стояла на траве – очень симпатичная, но вполне обычная на вид. Алиса поняла, что привычное зрение вернулось.

– Красивое… – она рефлекторно потрогала табуретку.

– Ты первая коснулась, теперь она твоя! – Владислав сопроводил слова широким жестом, открытой ладонью указав на свой подарок.

– Заберем на обратном пути? – предложила Алиса, не горевшая желанием гулять с табуреткой в руках.

– Попросим доставить к тебе домой, – совершенно серьезно сообщил Влад и легонько взмахнул рукой. И табуретка пошла в сторону деревни. Сама!

Алиса в обалдении смотрела ей вслед.

– А как же это она… А она дойдет?

– А это же самоходная табуретка. Табуретка-самоходка, – все также серьезно произнес Влад. – В случае встречи с врагом активируется защитный комплекс «земля-земля», «земля-воздух» или «земля-подземелье», в зависимости от типа цели.

Алиса поняла, что запуталась.

– А где у нее пушки? Или что за защита?

Он рассмеялся.

– Да нет у нее ничего. Просто табуретка. Придет, встанет на свое место и будет тебя ждать.

Алиса поняла, что он снова пошутил про все эти вот «защитные комплексы». Но один вопрос засел в ее голове после слов Владислава о восстановлении формы:

– Скажи, а вот «извлечь к живому» – что это значит?

Влад пожал плечами:

– То и значит.

– А можно извлечь к мертвому? – не отставала Алиса.

Влад внимательно посмотрел на нее.

– А зачем?

Алиса поняла, что запуталась, и пожала плечами. Она же просто так спросила, а он, похоже, воспринял всерьез…

Немного помолчав, обдумывая слова, Влад подчеркнуто медленно произнес:

– Я не извлекаю к мертвому. И тебе не советую.

А потом широко улыбнулся:

– Да и не получится у нас! Мы ж живые!

С этими словами он достал из рюкзака немного еды – хлеб, сыр, несколько яблок. Но на этом он не остановился. Сорвал несколько листиков с растущего неподалеку куста серебрянки, очень похожей на ту, что обитала в огороде у Любы, чуть-чуть потер их в ладонях и бросил в деревянную кружку, появившуюся будто из ниоткуда. Кружка тут же наполнилась ароматной, немного тягучей жидкостью – совершенно непонятно, откуда взявшейся – не могло быть в этих листочках столько сока!

– Пей, – предложил он. – Прибавит сил.

Алиса сделала глоток. Это напоминало несладкий кисель с сильным пряным запахом. И, действительно, усталость снялась мгновенно.

Пока они перекусывали, разговор зашел о вчерашних событиях.

– А эти... существа, которых я видела, – спросила Алиса. – Зубастый червяк-переросток... русалка... А это вот… нечто со щупальцами, на котором сидел всадник? Которое надо мной пролетело? Они там все такие? На той стороне реки? Странные, опасные и злые?

22

На следующее утро Алиса проснулась с приятным предчувствием. В памяти всплывали кадры из вчерашней прогулки: солнечные поляны, усыпанные ягодами и лесными цветами, высокий сосновый бор, светлые березовые рощи, ручей, пробивший себе дорогу среди мха и округлых окатанных камней. И, конечно, уверенные движения Влада, его умелые руки, низкий волнующий голос, и тот деревянный оберег, маленький полированный сучок – амулет, с которым она теперь не расставалась. На ночь положила его под подушку, а утром решила переодеться во что-нибудь с карманами, чтобы удобнее было таскать с собой.

Она даже наметила маршрут на сегодня – наверняка есть что посмотреть возле речки, с нашей, безопасной стороны. Хотя она и не против погулять в том Дальнем лесу, куда Владислав обещал ее сводить.

Алиса долго прихорашивалась в горнице, позавтракала с бабушкой, а потом вышла в сад. Удобно устроилась на старой уютной лавочке под яблоней и принялась ждать, делая вид, что вовсе не ждет. Она была уверена – вот-вот калитка откроется, и появится он – высокий, подтянутый, озаренный загадочной улыбкой, с небольшим рюкзаком за плечами. И скажет: «Ну пошли…»

Время текло медленно. Алиса ждала и наблюдала за происходящим вокруг. Солнце поднималось все выше, жизнь в саду шла своим неспешным ходом. Вот по листу клубники деловито ползет алая божья коровка. А вот стайка злотниц, сверкая на солнце радужными блестками, устроила догонялки вокруг распускающегося бутона георгина. Одна из них вдруг спикировала прямо на кончик Алисиного носа, посидела секунду, излучая едва осязаемое, щекотное тепло, и упорхнула.

Алиса улыбнулась ей вслед и пересела на землю под яблоней. Прислонилась спиной к шершавой коре.

«Вот бы и у меня было такое умение, как у Влада – разговаривать с деревьями», – подумала она. И тут же заметила движение. Одна из веток, чуть выше ее головы, медленно-медленно изогнулась, и румяное, сочное яблоко плавно покатилось по листьям вместо того, чтобы упасть на землю. Оно ненадолго задержалось в конце пути, и Алиса сняла его с ветки. Яблоко было теплым, только что с нагретой солнцем кроны, и невероятно ароматным. Оно само так и просилось в рот.

«Съешь меня!» – почти услышала Алиса и, конечно, тут же откусила. Ну как такое не попробовать? Да и невежливо отказываться.

Вкус был потрясающим. «Спасибо», – мысленно поблагодарила она яблоню. Та в ответ легонько качнула ветвями.

Вот уже и яблоко съедено, а Владислава все нет. Солнце давно миновало зенит. Да где же его черти носят? Ожидание стало сменяться беспокойством, а потом и досадой. Может, просто забыл? Или передумал? Может, вчерашняя прогулка показалась ему не такой уж интересной?

Ну и ладно! Не больно-то и хотелось! Алиса фыркнула и отвернулась от калитки.

Чтобы отвлечься, она решила пройтись по самому дальнему уголку сада, куда еще не забиралась. Туда, где у забора краснела смородина и малина. Где заросли терновника и ежевики. К забору! В глушь! В колючки!

Она бродила меж кустов, машинально срывая и пробуя ягоды, и вдруг... ее взгляд уперся в широченный древесный ствол. Огромный, могучий каштан с раскидистой кроной внезапно явился прямо перед нею. Конечно, дерево не могло выпрыгнуть из земли. Просто Алиса его раньше не замечала.

Оно росло на самом краю огороженного участка. Мощный ствол, темная, потрескавшаяся кора, крупные, резные листья. Как она могла не увидеть такого исполина?! Он ведь был здесь всегда… нет никаких сомнений, но... похоже, ее взгляд как-то сам собой скользил мимо, не цепляясь, не фиксируя увиденное.

«Странно... – думала Алиса, обходя дерево вокруг. – Где были раньше мои глаза? Почему не обращала внимания? Будто кто-то шептал мне: ‘Не смотри туда’. Но кто? Само дерево?»

Одно понятно: она снова столкнулась с волшебством маскировки. Не с тем невидимым покрывалом, что прятало от нее магию бабушкиных движений или суть работы Владислава с деревом. И не с силой замкнутого круга у камня-путевода. Тут было нечто иное, похожее на тихое, ненавязчивое внушение, убеждающее разум: «Здесь нет ничего интересного. Это не важно. Просто какое-то дерево, одно из многих. Не стоит внимания».

И вот сейчас, когда это внушение вдруг ослабло, Алиса увидела дерево по-настоящему. Она подошла ближе, пораженная. Каштан казался старым, очень старым. Его ветви, толстые, как хорошие бревна, простирались далеко над забором, нависая над кустами, тропинками и другими деревьями. Кое-где виднелись зеленые, колючие ежики его плодов.

Она вспомнила, что у каждого дома в деревне росло свое большое дерево. Она же их видела! Но тоже не придала тогда значения…

У Аграфены – ветла, у Трофима – липа, под которой стояли его ульи. У того дома, где, вроде бы, жила Мария Степановна – огромный клен. А у Владислава... она попыталась вспомнить, но не смогла. Казалось, у его дома тоже было дерево, но какое – в памяти не всплывало. Почему? Да и ладно! Бог бы с этим Владиславом.

Усиленное досадой любопытство превозмогло осторожность. Алиса подошла вплотную к каштану и положила ладонь на его шершавую кору. Дерево ощущалось живым и не по-стариковски мощным. От него исходила спокойная сила. Наверняка ужасно древняя и «все такое» – у них тут все древнее и невероятно сильное. Она закрыла глаза, пытаясь почувствовать что-нибудь (как это, наверное, делал Влад).

Вскоре ей показалось, что она слышит не звук, а скорее, вибрацию – низкий, протяжный гул, исходящий из самой глубины ствола. Он походил на отзвук последних колебаний большого колокола. Одновременно с ним перед ее закрытыми глазами проплыли смутные образы: чужие лица, сменяющие друг друга времена года, тихие разговоры под сенью листьев, детский смех, старческие вздохи.