Текст книги "Цвет любви - рыжий! (СИ)"

Автор книги: Наранга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

44

Дорога домой через Дальний лес получилась непрямой. Ведь прямых путей здесь не существует. Пространство только выглядит надежным, а на самом деле изменчиво. Вроде бы шагов пять всего до той березки – а попробуй доберись.

Вроде бы видишь перед собой овраг – а вблизи оказывается, что там крутой косогор. Вскарабкиваешься на него, оборачиваешься – а позади вовсе не ельник, из которого вышел, но высокий лиственный лес. Вроде бы даже буковый (хотя откуда тут буки?!).

И нет, не возвращайся, ни за что не возвращайся! Там будет уже другое, только заплутаешь. Если, конечно, не умеешь ориентироваться в этом лесу.

Ориентирование здесь, понятно, не такое, как в «нормальном мире». Компас и даже карта с GPS-навигатором не помогут. Они же не ведают, где что окажется через несколько минут. Они не знают даже, что окажется на том месте, где ты остановился – хотя обычно в присутствии человека пространство здесь фиксируется, перестает изменяться. По крайней мере, пока человек не спит.

Оно текуче, как вода в ручье, это пространство. То засасывает подобно трясине, то вдруг выставляет стену прямо перед лицом.

В деревнях и в других «укорененных» местах, как их называл Влад, можно не волноваться. Отвернешься, повернешься, уйдешь, вернешься – все будет, как и было. Если, конечно, кто-то чего-нибудь не переделает за время твоего отсутствия. Все как в «нормальном» мире, из которого Алиса сюда попала.

Исключения тоже бывают – редкие искажения, что прорываются даже через корни. Или создаваемые людьми намеренно, вроде того камня-путевода, вокруг которого получился луг-ловушка, куда угодила Алиса в своем первом невольном походе по окрестностям деревни.

В Дальнем лесу искажения встречаются намного чаще. Самое коварное в них то, что они выглядят как совершенно нормальные участки леса. Они и есть нормальные. Это же просто временные фиксации сути леса…

У Алисы голова пошла кругом, когда Влад попытался ей это объяснить на одном из коротких привалов. В конце концов он предельно упростил, и тогда она поняла.

– Представь себе мозаику. Именно мозаику, а не пазл с его вырезанными пазами, – говорил ей мастер. – Вот у тебя сколько-то кусочков, допустим, шестиугольных, как пчелиные соты. На одном нарисована береза, на другом – ольха, на третьем – ясень, и так далее. Ты складываешь из них лес. Вот у тебя карта леса, все отлично?

Влад усмехнулся, и продолжил.

– А теперь представь, что куски этой мозаики случайно перемещаются с места на место. Где-то пять шестиугольников вылетело, где-то один, а где-то аж двести. На пустое место перемещаются другие. Иногда соседние, но обычно – вылетевшие из других мест. Улавливаешь?

Алиса кивнула.

– Отлично! – Поддержал ее Владислав. – А теперь представь, что это не плоскость. Под мозаикой будто что-то кипит. Где-то сильнее, где-то слабее. А где-то, напротив, спокойно. Это спокойное место – корень или кочка. Корни держат пространство снизу. Кочки стягивают пространство сверху, под ними корней нет, но они тоже довольно надежны. Вместе они образуют острова и хребты.

Он огляделся и подобрал обломок сухой ветки. Разгреб листву и нарисовал на земле что-то вроде схемы.

– Смотри! Вот острова вокруг корней. Вот хребты. Вот цепочки островков-кочек. Если идти только по ним, всегда придешь одинаково, куда надо.

Алиса глядела, как завороженная, на эту новую, совершенно непривычную ей картину мира. Но вроде бы все не так сложно, как сперва показалось. Нужно просто следовать маршруту. А сначала правильно его проложить.

– А как узнать-то, куда идти? – вырвалось в нее.

Владислав назидательно поднял вверх палец.

– А вот в этом и есть знание леса. Есть признаки, которые увидеть можно и обычным глазом. Услышать или даже унюхать. Чуткий зверь способен ориентироваться без всяких колдовских навыков. Он просто не пойдет туда, где мельтешит. Его остановит инстинкт.

– Так вот как Филя нас нашел?!

Влад отбросил обломок ветки и вытер руки.

– Ну да. А еще есть чутье. Наше, внутреннее. Его можно натренировать, но, конечно, способности очень важны. Ты как бы видишь внутри себя, хоть это и не зрение. Понимаешь, что там дальше. Что будет, если пойдешь той дорогой или этой. То есть ты не знаешь, что там, но ты знаешь, насколько там пройдешь туда, куда тебе надо. И взвешиваешь, какой путь лучше выбрать. Это похоже на взвешивание на весах внутри себя. Не когда думаешь и просчитываешь, а когда прислушиваешься и приходит ответ. Поняла?

Алиса в принципе-то поняла, но вообще не поняла, как это делать. Видимо, у нее способностей нет. А Владислав явно тренированный мастер этого дела. Пусть каждый занимается своим. И кивнула, чтобы не прерывать, но он уже заканчивал.

– Ну вот так мы и идем, – улыбнулся Влад. – И теперь нам во-о-н туда. А вроде и незаметно, да? Вроде как просто гуляем по лесу?

– Ты один так умеешь? – с уважением в голосе спросила Алиса.

Владислав рассмеялся.

– Конечно нет. Иначе как бы вы с Любавой меня нашли? А как бы Владимир к вам пришел? Но я – лучший! – Он вытянулся по струнке и козырнул ей. Типа «к вашим услугам, мэм!»

– К пустой голове не прикладывают! – Рассмеялась Алиса, вспомнив, как папа говорил это племяшу. И Владислав тут же положил себе на голову лист папоротника.

45

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к верхушкам деревьев, заливая лес косыми золотыми лучами, они остановились на большой поляне, где и решили разбить лагерь на ночь.

Дальний лес остался позади. Владислав расслабился. Не то, чтобы совсем, но напряжение, облаком витавшее вокруг него, стало намного менее заметным. Теперь они в Ближнем, а Борис-лес корни держат крепко.

Вдруг Любава призывно взмахнула рукой и показала наверх. Они подняли головы и замерли.

Высоко над поляной, медленно и величаво, проплывало знакомое Алисе существо. Его массивное тело, формой напоминавшее бочонок или даже барабан, отливало в закатном свете глубоким, почти черным пурпуром и темным малахитом. От этого «барабана» во все стороны отходили длинные, суставчатые, покрытые панцирем лапы. Ими существо неспешно, ритмично перебирало воздух, словно вязало невидимую сеть из самих сумерек. Голова, если она вообще была, оставалась неразличимой, что делало существо еще более загадочным.

На спине у этого «барабанозверя», в углублении, похожем на седло, восседала фигура в коротком плаще темно-серого цвета. В руках у всадника был посох или, скорее, короткое копье – закатный свет кроваво блеснул на кончике лезвия, подтверждая это предположение.

Любава и Владислав смотрели, затаив дыхание. В их глазах читался благоговейный восторг и глубокая растерянность.

– Айретан… – прошептал Влад. – Надо же… Второй за неделю… На запад полетел…

– В жизни не видала… Но что он здесь делает? – озадаченно спросила Любава, не отрывая взгляда от плывущего в небе чуда. – Зачем ему эти глухие чащи?

– А зачем вообще? – Пожал плечами Влад. – Их же не было сколько… Тысячу лет? Две? О них почти уже забыли…

Они одновременно обернулись к Алисе.

– Тот же? – коротко спросил Влад.

Алиса, щурясь на свет заходящего солнца, покачала головой.

– Не думаю. Тот был… светлее, что ли. И всадник был другой. И одежда не та.

Существо, не обращая на них ни малейшего внимания, продолжило свой путь и вскоре скрылось за деревьями.

– Надо с Василисой поговорить. – Влад с каким-то даже, пожалуй, вызовом посмотрел на Любу. Но та неожиданно согласилась.

– Видать пора. – Кивнула она и пошла расставлять свои палочки-сторожки.

Влад с Алисой расстелили плащи и пошли собирать хворост. Лес погрузился в привычные сумеречные шорохи. Ночь обещала быть тихой и звездной. Алиса уже начала украдкой мечтать, как уляжется на крепкое и теплое мужское плечо, и что может между ними произойти позже, когда они вернуться в деревню…

Но, едва успели разжечь огонь, как небо, еще недавно ясное, стало стремительно заволакиваться тяжелыми, свинцовыми тучами. Налетел шквалистый ветер, и хлынул ливень. Костер буквально смело.

О, это была не просто гроза! Это было нечто апокалиптическое. Молнии разрывали небо, целые реки ослепительного, белого огня рассекали его. Они били в землю с оглушительным треском, зажигая деревья. Гром гремел не прерываясь, сплошным, рвущим барабанные перепонки гулом, в котором тонули все остальные звуки. Казалось, сам воздух дрожит и вибрирует. Почувствуйте себя муравьем внутри барабана во время концерта!

В свете сплошных вспышек мир становился резким, черно-белым и нереальным – застывшие в ужасе деревья, летящие горизонтально струи дождя… Вот неподалеку рухнуло одно дерево. А вот и второе…

Любава, крича что-то, что невозможно было разобрать, воткнула в землю и изо всех сил удерживала две сломанные бурей ветки. несмотря на попытки ветра вырвать их из рук. Над головами путешественников затрепетал, замерцал и натянулся легкий, полупрозрачный купол, похожий на мыльный пузырь.

Вода с яростью обрушивалась на него, но не пробивала, а скатывалась по бокам, образуя вокруг их укрытия настоящую водяную стену. Под этим куполом было чуть-чуть потише, и грохот грома уже не оглушал, а доносился как постоянный гул.

Третье дерево рухнуло прямо на них, но лишь спружинило и отскочило. Любава прошлась руками по одежде и по вещам, в воздух поднялось облако пара, а когда оно рассеялось, все стало сухим.

– Медку бы Трофимова… – пробормотала бабушка и прилегла. Немало сил ушло на это колдовское чудо, но оно того стоило. Влад вытащил заранее нарванную серебрянку, отжал, как когда-то показывал Алисе, и напоил Любаву. Та заметно повеселела.

А вокруг прозрачного пузыря бушевала гроза. Алиса сидела, обхватив колени, и смотрела на это безумие стихии. Она чувствовала, как земля под ней вздрагивает от каждого удара грома.

И вдруг… Она поняла, что один из этих толчков – другой. Словно и не удар вовсе, а какое-то шевеление снизу. Ощущение, будто почва проседает. Она вскрикнула, но ее голос потерялся в общем гуле.

Она посмотрела на Любаву и Влада – те сидели спиной к ней. Похоже, поддерживали своей силой защитный купол.

И в этот момент земля ушла у нее из-под ног. Не провалилась, а словно размякла, превращаясь в жидкую трясину. Холодная, липкая грязь сомкнулась на ногах Алисы. Она попыталась вырваться, закричать, но ее затягивало с невероятной силой. Почти как тогда, в реке.

Она увидела, как Любава оборачивается, как ее глаза расширяются от ужаса. Увидела, как Влад бросается к ней, протягивая руку. Их пальцы почти соприкоснулись. Но было слишком поздно.

46

Очнулась Алиса в темноте. Рукой нащупала камень. Она лежала на холодном полу. Глаза постепенно привыкли и начали различать смутные очертания. Вроде бы это небольшая комната без дверей.

Она встала и обошла ее по периметру. Стены грубой кладки, кое-где покрытые мхом. Высоко под потолком видны узкие, как бойницы, окна. Сквозь них едва сочится тусклый, болезненный свет, не похожий ни на солнечный, ни на лунный – пепельный, мертвенный.

«Где я? Что случилось?» – пронеслось в голове. Все тело ломило, будто ее протащили через дробилку. Она вспомнила грозу, провал в земле, руки, тянущиеся к ней…

«Любава! Влад!» Сердце сжалось от страха за них. Но почему забрали только ее? Бабка-манок тогда, у реки, тоже охотилась именно на нее. Словно она была им зачем-то нужна. Но кому это «им»?

И, главное – зачем? «Извлечь к мертвому», как тогда Влада? Или для чего-то другого? Мысли путались, подсовывая разные варианты, один страшнее другого. Накатывала новая волна паники.

Внезапно до нее донесся отдаленный шум. Глухой, нарастающий гул, в котором угадывались крики, металлический лязг и что-то еще – какой-то низкочастотный вибрирующий звук, от которого дрожал пол.

Это что? Стройка? На улице решили снять асфальт?

Да откуда здесь… Бой! Это шум сражения! И этот шум приближается!

Алиса вскочила, забыв про боль. Она подбежала к одной из стен, пытаясь найти хоть какую-то щель или выступ, чтобы добраться до окон. Но камни были плотно пригнаны друг к другу. Она посмотрела наверх – нет, не допрыгнуть.

«Зачем они такие? Чтобы пленник не сбежал и не увидел, что творится снаружи?» – догадалась Алиса.

А грохот становился все сильнее. Теперь она ясно различала взрывы – не громовые раскаты, а именно взрывы, как в боевиках. И еще – сухие, но сокрушительные хлопки, от которых содрогалась сама крепость (Алиса не сомневалась, что ее заперли в какой-то крепости, как же иначе?).

Камни под ногами заходили ходуном как во время землетрясения. Алисе еще ни разу не удавалось ощутить это в реальности, ее опыт ограничивался видосами из Турции и тому подобных мест – ну где качаются люстры, падают шкафы, подпрыгивают и визжат сигнализациями машины. Ох, пусть бы этим и ограничивался ее опыт!

И вот один из таких хлопков раздался совсем рядом. Стена перед ней не просто рухнула – она распалась изнутри, осыпавшись градом обломков. В проем хлынул поток холодного, влажного воздуха, пахнущего дымом, озоном и… свободой.

В облаке пыли и оседающих осколков возник силуэт человека. Он сделал всего один шаг, но это был не просто шаг. Пространство сжалось, и он внезапно оказался рядом с Алисой, словно его перенесли невидимые руки.

Это был молодой мужчина, лет двадцати пяти. Его лицо с резкими, волевыми чертами, было обрамлено темными, непослушными прядями волос. Больше всего Алису поразили его глаза – яркие, пронзительно-голубые, каким иногда бывает лед. Они горели в окружающем сумраке холодным огнем сосредоточенной ярости.

Вокруг его фигуры, от кончиков пальцев рук до развевающихся пол плаща, вились, переливаясь, струи энергии. Они напоминали потоки раскаленного воздуха над огнем, но цвет их менялся от ослепительно-белого до густо-фиолетового. От мужчины исходила аура такой мощи, что у Алисы перехватило дыхание.

Он быстро огляделся, его взгляд на мгновение задержался на ней. Потом он протянул руку, но это была не рука помощи, а жест господина, не терпящего возражений.

– Пойдем!

Алиса, ошеломленная и напуганная, инстинктивно отшатнулась. Да кто он такой?! Друг? Или новый похититель? В его светящихся глазах она не видела ни капли тепла или сочувствия, только целеустремленность.

Похоже, у него не было времени на уговоры. Одним движением он схватил Алису, перекинул ее через плечо, как мешок с картошкой, и развернулся. Алиса взвизгнула от неожиданности и унижения.

Она принялась лупить его кулаками по спине, дрыгать ногами, но его мускулы были тверды, как сталь, и он словно не замечал ее сопротивления. Или, возможно, под плащом и скрывалась сталь? Какие-нибудь доспехи?

Повиснув вниз головой, она увидела, что творится в проломе. В перевернутом виде, естественно.

Там, в полумраке разрушенного коридора, из клубов пыли появилось нечто, состоящее из нагромождения бледных костяных щупалец, усеянных крючьями и украшенных гроздьями горящих красным глаз. По протяжению этих щупалец зияли пасти, полные игольчатых зубов. Это существо издавало странный, глухой присвист, от которого кровь стыла в жилах.

Или это не одно существо, а целая стая?!

Мужчина, державший Алису, на секунду обернулся к чудовищу. Она почувствовала, как энергия вокруг него сгустилась до предела. Он не произнес ни звука, лишь резко выбросил вперед свободную руку. И мир взорвался белизной.

Ослепительная вспышка. Алиса зажмурилась, но свет прожигал веки. А потом наступила пустота. Не плавное погружение, как тогда, когда она падала в свою кроликодраконовую нору в мире духов, а резкое, стремительное падение. Ее швырнуло вниз с такой силой, что в ушах засвистел ветер.

А потом все стихло. Осталось только ощущение полного отсутствия опоры и падения сквозь ничто. Как в быстро спускающемся лифте, когда перестаешь чувствовать тяжесть.

47

Он бросил на Алису короткий, оценивающий взглядом, словно проверяя, цела ли она, не растеряла ли по дороге конечности. Его дыхание было ровным, но на лбу блестели капельки пота. И тогда случилось нечто, заставившее Алису забыть о дыхании вовсе.

Его фигура дрогнула и поплыла. Контуры расползлись, и он… изменился. Тело сжалось, руки превратились в крылья, плащ слился с проступающим сквозь него оперением. Через мгновение Алису держали уже не руки, а мощные, покрытые темными перьями лапы.

Огромная птица, размах крыльев которой поражал, понесла вверх. Несколько могучих взмахов – и они прошли насквозь полосу густого серого тумана. Перед входом в него внизу на секунду мелькнула земля, но Алиса не успела разглядеть ничего – ни деревьев, ни рек, ни домов.. В памяти осталось какое-то мрачное, однообразное пространство. Она не смогла соотнести его ни с чем знакомым.

Птица, не снижая скорости, продолжала подниматься. Они врезались в плотную пелену облаков. Влага окутала Алису, быстро промочив ее до костей. Она старалась не шевелиться, боясь сорваться вниз, но не могла унять дрожь – совсем не жарко лететь, знаете ли, будучи мокрой.

Затем они на секунду взмыли над облаками, и над ними вспыхнули настоящие, яркие звезды. Но птица, описав крутую дугу, снова нырнула в облачную пелену, словно стараясь запутать след.

Алисе показалось, что прошла вечность, но едва ли их головокружительный полет длился более получаса. Наконец, птица пошла на снижение.

Сквозь разрывы в тучах Алиса разглядела внизу темную, бурлящую массу. Это было море. Грозное ночное море, которое больше слышно, чем видно – глухой, непрерывный рокот прибоя, бьющегося о скалы.

И на одной из таких скал, на самом ее краю, виднелся темный контур замка. Птица плавно зашла на посадку, опустилась на каменный балкон, сбросила свою ношу и вцепилась когтями в парапет.

Алиса, наконец, смогла встать на ноги. Ее колени подкашивались, все тело ломило, а зубы выбивали дробь от холода и пережитого ужаса.

Птица соскочила с парапета на балкон, превращаясь в человека прямо во время прыжка. Перья схлопнулись, крылья сложились, и перед Алисой снова стоял тот же мужчина. На его лице читалась усталость.

Без лишних слов он взял ее за локоть и силой затащил с холодного, продуваемого всеми ветрами балкона внутрь здания. Никакая дверь не захлопывалась за ними, но словно бы опустился прозрачный полог, отсекая рев моря и оставляя Алису наедине с ее загадочным спасителем-похитителем в незнакомом зале, освещенном красноватым светом факелов.

Так же молча незнакомец повернул высокое деревянное кресло – одно из многих, расставленных вдоль длинного стола – и толчком усадил Алису в него. Сам уселся на соседнее.

– Какая же ты тупая! – Были его первые слова.

Алиса, еще секунду назад совершенно раздавленная происходящим, немедленно возмутилась.

– Ты кто такой, вообще?! Ты что себе позволяешь?!

Она вскочила, собираясь ринуться на выход из комнаты. И сообразила, что бежать-то некуда. Разве что бросаться с балкона. Но там, как она помнит, море. Затравленным зверем Алиса огляделась – есть ли дверь? Ага, есть! Огромная деревянная дверь, обитая каким-то желтым металлом, с большой ручкой, почти как вход на какую-нибудь древнюю станцию метро.

Она повернулась к незнакомцу и буквально прожгла его взглядом. Вот прямо насквозь! О, ну почему сила не приходит, когда так нужна?! Сейчас бы живо его… дезинтегрировала, как ту сухую сосну в лесу!

И тут Алиса заметила выражение на лице своего похитителя. В том, что это именно похититель, сомнений уже не оставалось. Он смотрел… с легким интересом.

– Да ты присядь. – Он сделал приглашающий жест рукой.

Выдохнув, Алиса села обратно. Ладно. Вроде, не убивают. Поглядим, что к чему.

– Ты тупая. – Повторил он снова и сделал ей жест заткнуться, как только она попыталась снова открыть рот. – Сказано было не лезть в Симберук. Полезла.

– Никуда я не лезла. Какой еще Симберук? Эта дырка возле Древняка, что ли?! А зачем вы Влада украли?! Еще и мертвяка из него хотели сделать! Да вообще!.. – Алиса захлебнулась праведным негодованием.

– Лес. Симберук – это лес. Ты тупая. Ничего не знаешь, везде лезешь. – Он вздохнул словно бы даже с некоторым сочувствием.

«Ого! Да он не каменный!» – проскочил в голове Алисы лучик надежды.

– Пересидела бы в доме. К дереву они бы не полезли. Тем более к такому. А за день сместилось бы… Или ушли бы к северу. Нет, надо было попереться… Медом тебе там намазано?

Алиса ничего не понимала. Вот буквально ничего. Не складывалось. Может, он ее с кем-то путает? Ответила рефлекторно.

– Мед у нас закончился…

Незнакомец закатил глаза. На его суровом лице это смотрелось бы даже немного потешно, если бы они не сверкали противоестественной голубизной.

– Тебя похитили. Уволокли под землей. Глубокие вырыли норы. Потом бросили через путевод. Ты… – Он покачал головой, словно в недоумении. – Как ты жива-то до сих пор, такая глупая.

Алиса посмотрела на него со всей строгостью и всем достоинством, на которые была способна, и медленно, очень отчетливо, пытаясь впечатать каждое слово ему лоб, произнесла: