Текст книги "Цвет любви - рыжий! (СИ)"

Автор книги: Наранга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

48

Их разговор прервался так же внезапно, как и начался. Массивная дверь беззвучно отворилась, пропуская в зал статную женскую фигуру.

Она была строга и прекрасна, как Снежная Королева из сказки Андерсена. Ее платье из тяжелого мерцающего материала, похожего на шелковую парчу, было настолько длинно, что подол струился по полу. Волосы, убранные в сложную прическу, казались отлитыми из чистого серебра.

Лицо женщины было лишено морщин, но в глубине холодных, пронзительно-голубых глаз таилась тяжесть тысячелетий. Ее подчеркнутая надменность и бледность ее кожи усиливали впечатление, что она – ожившая скульптура, выточенная из глыбы льда и драпированная драгоценной тканью. Если бы не эта холодность, ее можно было бы назвать привлекательной, а так – только красивой.

За ней вошел слуга, так же больше напоминающий ожившую статую – высокий, с кожей цвета потускневшей бронзы и пустыми глазницами, в которых мерцали бледные огоньки. Он закрыл дверь и застыл, склонив голову в немом ожидании.

Алиса поежилась. Этот-то совсем на живого не похож. Как таких называли в фэнтези… Голем?

«А у тетки в лице что-то знакомое, – подметила про себя Алиса, – черты какие-то…»

Взгляд женщины тем временем скользнул по Алисе, не задерживаясь, словно по ничтожной ветоши, и устремился к Ксандру.

– И вот из-за этого ты устроил войну? – ее голос был тихим, но каждый звук в нем напоминал отточенное лезвие. Он резал воздух, одновременно наполняя зал ледяным спокойствием, свойственным высшей власти.

Ксандр, до этого момента расслабленный, немедленно подобрался и встал с кресла. Он выпрямился, вроде бы как с почтением, но одновременно от него повеяло готовностью к бою, той же, что была в разрушенной им тюрьме, из которой он вызволил Алису.

– Я не устраивал войну, матушка. Я предотвратил похищение.

«Вор у вора дубинку украл… – мелькнул в голове Алисы язвительный комментарий, ее саму удививший и немножко даже развеселивший. Несмотря на очевидную серьезность ситуации, она едва удержалась от смешка. – Матушка, значит. Сынок, значит. Вот на кого она похожа».

– Ты вскрыл оборонительные контуры! Ты применил проход через слои в запретной зоне! Из-за этой… деревенщины, – слово было произнесено с такой уничижительной интонацией, что Алиса должна была бы почувствовать себя грязью, но как-то не почувствовала. – Мы теперь на грани открытого конфликта с Глубинным Домом. Они потребовали ее назад. По праву первородства на земли Симберука.

– Их «право» закончилось, когда они начали охотиться на феосинтов и растлевать древних стражей, – голос Ксандра оставался ровным, но в нем зазвенела сталь. – Они превратили одного из древнейших в ловушку и чуть не обратили деревенского ведьмака в неживое, а с ним еще двух ведьм. Разве мы не договаривались туда не соваться? Те – сами по себе, мы – сами по себе, нет? А манков посылать... – Ксандр скривился, будто проглотил жабу.

Его мать промолчала, давая ему выговориться или… ожидая, когда он оступится, чтобы подловить? А Ксандр продолжал, кивнув в сторону Алисы.

– Они пытались обернуть ее силу, даже не понимая, что она собой представляет. Я не мог им позволить…

– Ты не мог?! – женщина не выдержала, и впервые в ее голос прорвалась эмоция. Вспышка гнева, впрочем, мгновенно погашенная. – Ты наследник Престола Теней! Твоя обязанность – думать о Нареллейне! А не бросаться в атаку, как какой-то безродный наемник!

Алиса стояла, завороженная этим столкновением двух стальных воль. Но слова матери Ксандра, произнесенные в самом начале их ссоры – «из-за этого» – до сих пор отзывались в ней странным эхом. Да понятно, что ее оскорбительно назвали вещью, даже не признавая в ней женщины, но…

И вдруг, словно молния, ее пронзило осознание. Ощущение, что она, наконец, ухватила нить! Вот что ее тянуло, звало еще там, в городе, и необъяснимо заставило не просто согласиться на поездку к бабушке, отказавшись от Италии, но и стремиться сюда…

Это была не только тяга к приключениям и не только зов крови Любавы. Была и иная точка притяжения, возможно – главная? Это он. Ксандр был той силой, что невольно и незримо направляла ее сюда, в этот мир, к этим опасностям. Он был ее предопределением. И именно поэтому, подсознательно чувствуя незримую связь с ним, она отстранилась тогда от Владислава. Ее сердце уже была занято другим, хотя еще и не ведало об этом.

Это нельзя даже назвать любовью с первого взгляда, потому что чувство уже было раньше, до их знакомства. И потому, что взгляд был не первым. Просто этот – не первый, случайно очередной взгляд – словно пробил щит, за которым оно скрывалось.

Это открытие ошарашило ее настолько, что она оцепенела. Звуки голосов доносились до нее как из-за толстого стекла. Спор между матерью и сыном, конфликт, в котором, возможно, прямо сейчас решалась ее судьба, проходил «где-то там» и нисколько ее не трогал. Она стояла неподвижно, как кукла, не в силах пошевелиться, настолько ошеломила ее истина, вдруг открывшаяся в ее собственном сердце.

Мать Ксандра, закончив свою тираду, снова окинула Алису беглым взглядом. В нем не было ненависти. Было презрение – холодное и безразличное, каким смотрят на пустое место. Она не удостоила ее ни словом, ни жестом. Плавно развернулась и вышла из зала. Бронзовый слуга бесшумно последовал за нею, и дверь так же беззвучно закрылась, оставив в зале гробовую тишину.

49

Вернувшись в зал, Алиса принялась ждать. Вскоре сирены затихли. И только теперь она поняла, насколько голодна.

Словно уловив ее мысль, дверь снова отворилась, пропуская другого слугу – на этот раз юношу-пажа в ливрее, с юным, но непроницаемым лицом. Он нес золотой поднос, уставленный яствами. Там были незнакомые фрукты, искрящиеся в свете факелов и словно кристаллические на вид, мясо в соусе цвета темного вина, пахнущего ароматными травами, еще горячий хлеб и кувшин с неизвестным ей напитком, от запаха которого щекотало в носу.

Ну и где тут написано «съешь меня» и «выпей меня»? Алиса хмыкнула. Разве можно принимать пищу в доме похитителей? А если отравлено? А если… И принялась есть и запивать. Ела с жадностью, чувствуя, как тепло и энергия возвращаются в ее тело.

Паж вернулся, когда она закончила, и молчаливым жестом предложил следовать за ним. Алиса помялась – ведь Ксандр велел оставаться. Но отказаться невежливо, у ее любимого и так проблемы с маменькой. Да и любопытство гнало ее вперед.

Паж привел ее в другой зал, куда более величественный. Высокий, сводчатый потолок терялся в полумраке, вдоль стен плавали светлячки сгустков энергии. Сами стены были затянуты темно-бардовым бархатом, расшитым золотыми нитями в сложные, незнакомые узоры.

В центре на возвышении стоял трон из черного, отполированного до зеркального блеска камня, в котором отражались огни. Возле трона, неподвижная и величественная, стояла мать Ксандра.

Она обернулась, когда Алиса вошла. Ее лицо было абсолютно спокойным.

– Забудь о моем сыне, – произнесла она, и ее слова вовсе не прозвучали приказом. Они звучали как констатация неизбежного.

Она взмахнула рукой. Воздух перед Алисой сгустился, заструился. Алиса почувствовала, как невидимая, липкая паутина опутывает ее сознание, пытаясь проникнуть внутрь, найти определенные воспоминания – о голубых глазах, о чувстве предопределенности – и стереть их, как стирают рисунок с грифельной доски.

Она ощутила давление в висках, легкую тошноту. Но где-то в глубине, в самой сердцевине ее существа, что-то возмутилось, отклонило чужеродное вторжение. В ушах прозвенел тонкий, высокий звук. Колдовская атака споткнулась, забуксовала и отступила, не сумев выполнить свою задачу до конца.

Лицо женщины осталось невозмутимым, лишь брови чуть приподнялись в легком недоумении. «Наверное, заколка помешала», – мелькнуло у Алисы, и она едва не протянула руку, чтобы ее потрогать. Но сдержалась. Ведь отнимут! И тогда она забудет… Нет, только не это!

Когда она очнулась, то обнаружила, что стоит одна в том же тронном зале. Повернувшись, увидела пажа. Тот снова показал ей дорогу. На этот раз ее отвели в покои – просторную комнату с высоким окном, за которым бушевало невидимое в темноте море.

Там была огромная кровать с балдахином, купель, уже наполненная горячей водой с ароматными маслами, и чистая одежда, разложенная на стуле. Несмотря на все унижения и угрозы, ей оказывали поразительное почтение, достойное, должно быть, коронованных особ.

Алиса понятия не имела, какое почтение кому должны оказывать, но определенно ее ничтожеством не считали, иначе выкинули бы прямо в море. В крутом нраве местных жителей она не сомневалась.

Она помылась, надела мягкую рубашку и легла в постель, но сон не шел. Мысли вихрем проносились в голове. Все, что случилось за этот день – похищение, спасение, встреча с Ксандром, ошеломляющее откровение о его истинной сущности, конфликт с матерью…

И самое главное – странное, непреодолимое чувство, что она не просто влюбилась с первого взгляда, а нашла часть себя, потерянную так давно, что и не помнила, когда ее теряла. Она любила его. Всегда. И теперь знала это.

И почему магия такой могущественной волшебницы не подействовала на нее? Только ли из-за заколки? А из-за заколки ли вообще? Та, кто ее подарила, ничего не говорила о защитных свойствах. «Неужели я это… сама?» – мысль показалась Алисе невероятной, но многое объясняла.

В этот момент она поняла, что не одна. В глубине комнаты что-то шевельнулось! Но дверь и окно закрыты. Она испуганно приподнялась на локте, но тут же узнала его.

В полутьме, приложив палец к губам, стоял Ксандр. Видимо, призывая ее к тишине. Она кивнула. Он провел рукой по воздуху, и Алиса почти физически ощутила, как вокруг них опустилась невидимая звуконепроницаемая завеса. Фоновой гул замка, доносившийся сквозь стены, исчез. Исчезли и едва слышные звуки прибоя.

– Теперь можно, – громко произнес он. – Разве я не сказал тебе оставаться на месте?

Алиса, слегка запинаясь (но не от страха, а от нахлынувших чувств), рассказала ему о визите его матери и о попытке стереть память.

Он выслушал, его невеселое лицо помрачнело еще больше.

– Она не должна была этого делать. Но она действует так, как считает нужным для безопасности нашего дома. Эх, если бы отец…

И замолчал. Тогда Алиса, желая перевести тему, спросила:

– Ксандр… это Александр?

Он на мгновение показался озадаченным, потом в его глазах мелькнуло понимание.

– Да. Так у вас называют.

Алиса рассмеялась. Ей вдруг стало так легко и комфортно, словно они знали друг друга сто лет.

50

Алиса стояла на балконе своей городской квартиры. За окном лил дождь. Струи воды, словно прозрачные змеи, извивались по стеклу, искажая огни ночного города. В голове была пустота. Она помнила, что должна что-то сделать, что-то очень-очень важное, но никак не могла вспомнить что.

Потом вспомнила – конечно, позвонить маме. Она же вернулась от бабушки. Надо же, так устала, что сразу свалилась спать, а тут еще этот дождь… Гроза. Да, была гроза. Очень сильная. Гром гремел, словно небо раскалывается на куски, а молнии били где-то совсем рядом, заливая комнату ослепительным, пугающим светом. Почти как тогда… как тогда где? Мысль снова ускользнула.

Она набрала номер мамы. Трубку не взяли. Тогда она отправила сообщение: «Привет, мам, я приехала».

Потом пошла на кухню. На подоконнике – горшок с мятой. Совсем засохшей. Ей стало грустно. Она же просила поливать…

Алиса села на кухонный диванчик, чувствуя себя потерянной и опустошенной. Что-то было не так. Что-то важное отсутствовало, оставляя в душе зияющую дыру. Она не понимала, что с ней.

Просидела так довольно долго. Дождь за окном не прекращался.

Вдруг из коридора донесся звук. Тихий, но отчетливый. Там было темно, свет горел только на кухне. Алиса насторожилась, потом медленно пошла на звук. Войдя в коридор, она вгляделась в темноту и замерла. Из полумрака на нее смотрели два ярко-зеленых, светящихся глаза.

От неожиданности и страха она отпрыгнула назад, больно ударившись спиной о стену. Дрожащей рукой нащупала выключатель и щелкнула. Свет залил прихожую.

Напротив нее, у входа в гостиную, сидел кот. Огромный, дымчато-серый. Он сидел неподвижно, словно изваяние, и его пронзительный взгляд был устремлен прямо на Алису.

Ошеломленная, она прошептала:

– Ты откуда взялся, котик? Ты чей?

А в голове пронеслась нелепая мысль: «Мама что ли оставила? Кто-то подбросил? Ленка? Через окно влез?» Но окна были закрыты.

«Наверное, проскользнул в дверь, когда я заходила, ведь так устала, могла не заметить», – нашла Алиса правдоподобное объяснение. Главное в правдоподобных объяснениях, что они удовлетворяют и успокаивают.

А кот тем временем медленно поднялся и, не отводя от нее взгляда, сделал несколько шагов в ее сторону. Он подошел почти вплотную, посмотрел на нее снизу вверх и отчетливо произнес:

– Ну ты тупая…

И тут в ее сознании что-то щелкнуло. Память хлынула через разрушенную плотину: Любава, Влад, деревня, поле подсолнухов, Древняк, Саша, его голубые глаза, его прикосновения, замок, бушующее море…

С криком, в котором смешались восторг, облегчение и безумие, она наклонилась, схватила кота и подняла его на руки. Он был тяжелым и мягким. Она начала кружиться с ним по тесной прихожей, прижимая к груди и смеясь сквозь слезы.

– Котофей Игнатьич! Ты ли это! Ты ли!

Кот потерпел приличное время, а потом вывернулся из ее объятий и с достоинством упал на пол.

– Отстань немедленно! – проворчал он, отряхиваясь.

– Что же ты раньше молчал? – захлебываясь, спросила Алиса.

Он бросил на нее еще один свой кругло-зеленый взгляд:

– Раньше не надо было.

И, развернувшись, скрылся за углом в гостиную. Алиса бросилась следом, но там никого не оказалось. Пусто.

Так. Померещилось? Может, она и правда сошла с ума? Или все это был сон? Долгий, яркий, мучительный и прекрасный сон?

Она встала на колени и очень внимательно изучила пол. Ни шерстинки.

Алиса вернулась на кухню и подошла к засохшей мяте. Полила ее. Потом, почти на автомате, вспомнила то ощущение – как набирать силу. Она закрыла глаза, сосредоточилась. Осторожно, капля по капле, стала собирать внутри себя ту энергию, которая прогоняла чудищ и уничтожала сухие деревья, которая давала жизнь росткам древостражей.

И вот она то ли почувствовала отклик, то ли вообразила его себе – ощутила слабое, едва заметное присутствие силы. Выдохнув, Алиса выпустила эту каплю в безжизненное растение.

Ничего не произошло. Ни вспышки, ни даже шелеста.

Разочарованная, она уже хотела отойти, как вдруг заметила. У самого основания сухого стебля, в черной земле, проклюнулся крошечный, ярко-зеленый росток. Он был так мал, что почти незаметен. Но он там был. Живой.

Алиса улыбнулась. Чего-чего, а упрямства ей не занимать. Так или иначе, она вернется.

Алиса подошла к зеркалу. В нем отражалось загорелое лицо с пылающими глазами и лихорадочным румянцем. О, да, и все щеки в конопушках.

Она сдула волосы со лба и, совершенно спокойно и отчетливо чеканя каждое слово, поклялась прямо в зеркало:

– Я не забуду вашего сына и не оставлю его в покое… Маменька.