Текст книги "Бастард (СИ)"

Автор книги: Nar Garcvorg

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Робб вбежал во внутренний двор и врезался кому-то в грудь.

– Помоги! Он т-тонет… – Робб сорвал голос и прорыдал последние слова в грудь неизвестному. Неизвестным оказался Джори Кассель, один из гвардейцев Старков.

Робб пытался объяснить, что случилось, что он не виноват, что не хотел вредить Джону, но его никто не слушал – Кассель бежал ко рву, неся маленького Старка подмышкой. Робб не мог остановить слезы.

Когда они забежали на мост, соединявший внешнюю и внутреннюю стены, Джон уже лежал там. По нему стекала вода, его била крупная дрожь. Из одежды остались одни штаны, а каштановые волосы превратились в обледенелый комок. Он свернулся и обхватил ноги, пытаясь сохранить немного тепла.

– Х-холодно… – бормотал он синими губами. – Мне холод… но.

Робб взглянул на ров. Дорожка из пробитого льда шла от места, куда упал Джон – куда Робб столкнул его – до места, где мост встречался с внешней стеной. Тем временем Джори бросился растирать мальчика и накинул на него мгновенно снятый плащ. Робб рывками стянул перчатки и отдал брату.

Кассель перекинул Джона через плечо, поднял Робба и побежал в замок.

– Холодно, – шептал Джон, кутаясь в шерстяной плащ, – холодно..

Когда Робб открыл глаза, он наткнулся на мутный взгляд брата.

* * *

Эддард положил ладонь на лоб забывшейся супруги. Как и два года назад, рожая, жена гнала его прочь. И, как и в прошлый раз, Нед знал – завтра она будет благодарна за то, что он не ушел. По словам Лювина, эти роды были проще предыдущих. Девочка чуть ли не сама вылезла из матери.

"Сильная воля", – сказал тогда мейстер с легкой улыбкой.

Она кричала так, что вьюга за стенами, должно быть, пугалась этой малышки. Её глаза цвета закаленной стали напомнили ему Брандона – и Джона Сноу, отчего сердце лорда Винтерфелла прекратило радостный пляс.

Нед и сам хотел сейчас лечь рядом с женой и забыться в усталом сне, но где-то там, в маленькой комнате, замерзал мальчик, которого он обязан был защищать от всего.

– Вы дадите ей имя, милорд? – напомнил о себе Лювин. Его голос был похож на скрип страж-деревьев.

"Лианна", – чуть было не сказал Нед, но вовремя остановился.

Видят боги, он желал дочери смелости, красоты и гордости сестры, но не желал малышке её судьбы.

– Арья. Её зовут Арья Старк.

Эддард поцеловал дочь в лоб и едва вырвался, когда маленькая ручка ухватила его за нижнюю губу. Потом он оставил легкий поцелуй на щеке своей супруги и широкими шагами вышел из покоев.

Лишь чтобы застать улыбающегося Робба.

– Он жив, отец! – закричал тот, едва завидев Неда. – Он открыл глаза! Я видел…

Дальше кричать Эддард ему не позволил.

– Твоему брату нужен покой.

Робб замер, поклонился и, уже гораздо тише, заговорил:

– Я могу остаться с ним?

Боги, как же он напоминал сейчас Брандона. Старший брат Неда отказывался отходить от кровати сестры, когда та болела, а если отец выгонял его силой – пробирался ночью и спал рядом с её постелью, на шкурах.

– Ты можешь навестить его завтра, Робб. – Нед положил руку на плечо сына и попытался заглянуть ему в глаза. – Ты сделал для него все, что мог сделать брат. Я горжусь тобой.

Робб опустил взгляд, что-то пробормотал и выбежал из комнаты.

"С падением Джона все не так просто", – сразу же понял Нед.

Но еще он знал, что секреты – это то, что делает братьев братьями.

Лювин пришел спустя четверть часа. Мейстер был уже стар, а из комнаты Джона в покои Кейтлин ему пришлось бежать. Сейчас Лювина под локоть поддерживал Джори, почему-то винящий себя в случившемся с Джоном – молодой гвардеец очень привязался к мальчику, растущему без матери.

Пока Эддард был один, Джон дважды открывал глаза, оглядывал комнату пустым взглядом и вновь забывался в болезненном сне.

Лювин долго его осматривал, прикладывал ухо к груди, стучал по спине, где расплылся огромный синял, щупал шею.

– Ему повезло, – удивил мейстер Неда. – Будь лед толще, падение бы его убило, а не будь льда вовсе, он бы не смог выбраться из рва. Хотя я не понимаю, как мальчик смог дышать, плыть и вообще оставаться в сознании после такого удара, – Нед открыл рот, чтобы задать вопрос, волновавший его куда больше, чем толщина льда, но мейстер продолжил: – Ушибы сильные, но не опасные. Гораздо хуже то, что он провел несколько минут в ледяной воде, а потом – на холодном воздухе…

Мейстер говорил долго, но все, что Нед понял – Джону предстоит пережить несколько дней горячки.

Эту ночь Нед провел рядом с постелью Джона. Эддард прошел войну, терял друзей, видел, как его сестра умирает у него на руках.

Видят боги, никогда еще ему не было так страшно, как в эту ночь.

Джон дышал неровно, с хрипами, и иногда вздрагивал от боли в спине, а Нед мог лишь беспомощно на это смотреть. Каждый вздох Джона казался последним, и хранитель Севера вскакивал, склоняясь над мальчиком, чтобы услышать свистящий, болезненный вдох. В тенях, отбрасываемых огнем на стену, Нед видел свою умирающую сестру, маленькую девочку Рейнис, с кровавым месивом вместо груди, грудную девочку, которой не хватило сил жить, принца Эйгона, разорванного надвое, летящую навстречу скалам Эшару Дейн. Он не смог их спасти… неужели боги накажут Джона вместо него?

Когда дверь скрипнула, Нед выхватил кинжал быстрее, чем понял, что делает. Слуга замер на пороге – он всего лишь собирался подбросить дров в камин.

– Вон, – одними губами произнес Эддард.

Слуга убежал так быстро, что Нед даже не успел увидеть его лица.

Нед сам подбросил в камин дрова и вновь сел рядом с Джоном. Холодный воздух, ворвавшийся, когда слуга открыл дверь, заставил мальчика задрожать и сжаться в комок под кучей шкур.

Джон ненадолго очнулся лишь утром. Восторженная улыбка, появившаяся на бледном лице, и неверяще расширившиеся глаза едва не заставили Неда заплакать.

Он напоил Джона горячим, вонючим отваром – тот выпил, не морщась, продолжая смотреть на отца. Потом Эддард поцеловал мальчика в лоб и ушел, прислав к Джону слуг.

Следующую ночь рядом с ребенком был Лювин. По его словам, если Джон сможет пережить третью ночь – выживет. Вся его спина была одним черным синяком, а к хрипам добавился жуткий кашель, но теперь он хотя бы был в сознании.

Третью ночь с ним провела Кейтлин. Его жена, лично вскормившая первых двух детей, отдала новорожденную дочь кормилице, чтобы ухаживать за бастардом.

Когда же он утром увидел жену – бледную и с мешками под глазами, держащую Джона за руку, Нед, впервые с тех пор, как покинул Орлиное гнездо, искренне улыбнулся.

Через десять дней Джон уже мог вставать, а к следующей луне кошмарный ушиб полностью прошел.

Нед сам познакомил Джона с Арьей, его младшей сестрой. Едва Они подошли к кроватке, девочка кинула в них какой-то фигуркой. Вырезанный из дуба орел ударился о грудь Неда и упал на пол. Потом Арья ухватила потянувшегося к ней Джона за палец, пытаясь добыть из него молоко.

Джон замер, улыбаясь так широко, что становился совершенно непохожим на Неда. Свободной рукой мальчик погладил сестру по голове, покрытой темными волосами. Потом он легонько ткнул её в нос пальцем. Девочка удивленно уставилась на старшего брата и улыбнулась беззубым ртом.

– М-можно? – заикнувшись, спросил Джон, а после кивка Эддарда, аккуратно, будто та была сделана их мирийского стекла, поднял сестру. Обычно дети кричат, когда их поднимают, но Арья, оказавшись на руках брата, лишь захихикала.

– Привет, – он наклонил голову, почти касаясь своим носом носа сестры – Я твой сводный брат, Джон.

Арья продолжала хихикать.

На следующий день, за обедом, стюард сказал, что кто-то украл из зимнего сада три маргаритки, а их всего было лишь несколько десятков. Нед спросил Джона, не те ли это маргаритки, лепестки которых валяются у кроватки Арьи. Тот, жутко смущаясь, рассказал, что сестра начала бить его маргаритками по лицу.

Нед посоветовал подарить сестре игрушку – и Джон неделю пропадал у резчика по дереву, после чего принес корявую фигурку, похожую на пузатого волка, овцу и, немного, ворона с плоским клювом. Арья, улыбаясь, запустила её Джону в лоб.

На следующий день в зимнем саду пропали несколько незабудок.

Обычно лорд Старк бывал в богороще в одиночестве, но этот раз был исключением. Они стояли перед сердце-древом, и Эддард легко сжимал плечо сына.

– А почему без Джона? – растерянно спросил Робб. – Он любит богорощу больше, чем я. Это потому, что он бастард, да?

На мгновенье Нед сжал челюсти до боли. Он надеялся, что это слово и его значение дети узнают не раньше, чем возьмут в руки сталь.

– Нет, Робб. Джона тут нет потому, что он не станет лордом Винтерфелла, – хотел бы Нед слово в слово повторить отцовскую речь, но второй сын не знал, что отец говорил его старшему брату. – Слушай меня, запоминай, что я говорю, и не перебивай. Слова нашего дома – зима близко. Мы северяне, Робб, а Север холоден и жесток. Нужно быть сильным, чтобы жить здесь, а чтобы править Севером, нужно быть сильным дважды. Ты не должен пировать, когда наступает зимний голод, ты не должен носить шелков и золота – они созданы не для Севера, ты не должен продавать еду осенью. Если ты когда-нибудь приговоришь человека к смерти – отнимай его жизнь сам. И самое главное – всегда защищай свою семью. Теперь ты можешь задавать вопросы.

Несколько минут Робб молчал, а потом вопросы посыпались, словно осенний снег.

Когда отец и сын вышли из богорощи, на небе горели звезды.

Со следующего утра Робб начал заниматься фехтованием и конной выездкой, а мейстер начал учить его письму и геральдике. В каждом из этих занятий к нему присоединился Джон. Но, когда Джон убегал играть или лазать по деревьям, Робб оставался с мейстером учиться военному делу и истории, пускай Кейтлин и говорила, что ему слишком рано. Теперь, вечером каждого второго дня, Робб приходил к отцу – не в покои, а в кабинет, где Эддард рассказывал сыну о ситуации на Севере.

Джон же заменил игры с Роббом на редкое общение с сестрами и пропадал либо на тренировочном дворе, размахивая деревянным мечом, либо в кузнице, пялясь на то, как работает добродушный здоровяк Миккен.

Цветы из зимнего сада продолжали иногда пропадать.

За одну луну Джон смог выяснить, что Арья любит только колокольчики и зимние розы, о чем Нед узнал, увидев дочь, жующую синие лепестки.

Его отец говорил, что Старки не умеют смеяться – что ж, сегодня это стало ложью.

Спустя несколько дней после пятых именин Робба из Цитадели прилетел белый ворон.

Наступила весна.

* * *

Джон сбил деревянный меч в сторону, и её сын получил куском дерева по голове. Сердце Кейтлин на секунду остановилось, но Робб лишь улыбнулся, а из-под толстого кожаного шлема весело блеснули голубые глаза. Она и не думала, что будет так волноваться – Кейтлин видела десятки турниров и ни на одном из них не забывала, как дышать. Даже когда её жених едва не убил Петира, она так не волновалась.

А вот Арью, кажется, мало волновало, насколько сильный удар получил её брат. Она ворочалась, хлопала ручками и смеялась, глядя на бастарда, неловко вращающего в руках меч. Тот, услышав её, повернул голову. Арья тут же замахала ему, заерзала на коленях матери и кокетливо-смущенно улыбнулась. Такая улыбка была только у Лизы.

Сноу помахал ей в ответ, тут же получив удар по пальцам. По звуку – весьма болезненный. Он выронил меч и схватился за руку.

– Джон! – воскликнул Робб, тут же бросая свое оружие. Он подскочил к сводному брату. – Все в порядке?

Бастард взглянул на брата и выдавил улыбку, тряся отшибленной рукой.

– Извини, Джон.

Арья удивленно замерла, а потом, вытянувшись в струнку, протянула:

– Зо-о-он.

Тот тут же забыл про отбитые пальцы, про стоящего рядом брата и про сползший на глаза шлем. Сноу сделал несколько шагов к Арье, но остановился, испуганно глядя на Кейтлин. На миг ей стало стыдно.

– Зон! – требовательно воскликнула Арья.

Сноу мгновенно подбежал к ним, и Кейтлин изобразила самый равнодушный взгляд, на который была способна – улыбнуться бастарду она не могла. Он наклонился к сводной сестре.

– Зон, – довольно улыбнулась та, схватив единокровного брата левой рукой за верхнюю губу. Она смеялась. Смеялся рыжий Робб, смеялись серые глаза Сноу, смеялась маленькая Санса, сидящая рядом с септой, добродушно хохотал Родрик Кассель. Будь здесь её муж, он бы тоже засмеялся, но леди Старк смеяться не хотелось.

Это было первое слово, сказанное её дочерью. Девочкой, которую она выносила, родила, которую кормила своей грудью, которой пела каждый вечер. И первым её словом стало имя единственного в мире человека, которого Кейтлин ненавидела.

Да, она ненавидела мальчика. Презирала себя за это, но ненавидела. Само его существование означало, что Нед, её любимый Нед, был с другой женщиной. Этот мальчик отбирал у её детей любовь отца, а теперь отбирал у неё любовь дочери.

Кейтлин жалела его, сочувствовала ему, но, знают боги, она ненавидела этого бастарда.

Из мыслей её вывел окрик сира Родрика, возвращавшего детей к тренировке.

Кейтлин передала Арью служанке и быстро удалилась в сторону септы. Хотелось дать самой себе пощечину.

Септа Винтерфелла была, должно быть, самой маленькой из существующих, но лишь здесь она могла найти своих богов. Кейтлин не была в ней больше года. Обычно, когда она заходила сюда, чувствовала облегчение, но сейчас Кейтлин показалось, что её грудь стянули стальным обручем.

Она не отважилась поднять глаза на лик Матери, которой молилась всегда, когда бывала в здесь. Мысль взглянуть на Деву ей даже в голову не приходила. Отец смотрел на неё темными глазами Джона Сноу, а взгляд Старицы казался разочарованным.

В прошлый раз она молилась Неведомому. Ей снилось, что её дитя родится мертвым, и она пришла просить не забирать его, но, стоя на коленях перед олицетворением смерти, она просила не о ребенке, а о Джоне Сноу. Робб сказал ей, как Джон назвал себя королем Севера. Это была лишь детская игра, Кейтлин знала об этом, но все равно боялась. И она просила, молила забрать жизнь бастарда, а не ребенка, которого она носит под сердцем.

И боги услышали её. Девочка родилась здоровой, насколько вообще может быть здоровым ребенок. А бастард лежал при смерти.

Кейтлин едва могла стоять после родов, но она провела с ним ночь, которая должна была стать его последней. Она плакала и просила прощения у богов, держала страдающее дитя за руку и вытирала с его лба испарину. К утру он почти не дышал, а Кейтлин уверилась, что стала детоубийцей.

Но Джон Сноу выжил, и теперь боги решили наказать Кейтлин, отобрав у неё любовь Арьи и отдав Джону Сноу. Женщина не помнила, чтобы Арья улыбалась ей так, как улыбалась бастарду, и, в отличие от своих родных брата и сестры, куда больше любила грудь кормилиц, чем материнскую.

Санса, старшая дочь, жалась к матери каждый раз, когда видела снег или слышала ветер, а Арья смеялась и ползла к окну, сквозь ставни которого иногда прорывались одинокие снежинки. Арья, когда слышала завывания ветра, сама начинала выть, подобно волку. И, видят боги, иногда девочка бывала громче вьюги.

Кейтлин стояла на коленях уже больше часа, Отец все так же смотрел на неё холодными глазами, а его брови были грозно нахмурены. Молиться Кейтлин так и не начала.

Её муж вернулся через несколько дней. Боги, она и не знала, что может так скучать по кому-то! Рядом с Недом на лошади ехал настоящий великан – Большой Джон Амбер. Нед говорил ей, что лишь Джон Амбер способен сравниться силой с королем. Иногда он говорил еще об одном рыцаре-гиганте, но тогда лицо её мужа становилась таким, что Кейтлин хотелось убежать.

Амбер был в Винтерфелле лишь однажды, и тогда он не слишком понравился Кейтлин, но вызывал у неё улыбку. Этот великан кричал, хохотал и всегда говорил первое, что придет в голову.

Так было и сейчас. Кейтлин тонула в объятьях мужа, когда Амбер спрыгнул с лошади, подошел к детям. Робб и Джон стояли рядом. Великан проигнорировал рыжего мальчика и подхватил бастарда, подняв на уровень глаз.

– Не ешьте его! – крикнула трехлетняя Санса.

Амбер расхохотался, и Кейтлин показалось, что от этого хохота дрожат древние стены замка.

– У тебя лицо волка, – проревел он. – Ты Робб?..

Он не успел договорить – Робб со всех сил пнул великана по ноге.

– Отпусти его!

– Я Джон Сноу, милорд, – как голос мальчика, висящего над землей, оставался спокойным – загадка для Кейтлин.

Амбер поставил его на место и наклонился к Роббу. Тот сглотнул, а Джон встал рядом с ним.

– Настоящий вожак, – кивнул лорд Амбер, глядя на рыжего мальчика. – Обычно дети от меня убегают!

Он снова зашелся хохотом, а сердце Кейтлин Старк похолодело.

Джон Амбер провел у них всего одну луну – за это время он успел подраться с кузнецом, одарить двух служанок бастардами и наткнуться во время охоты на громадного медведя, чья шкура теперь висела в кузнице как знак уважения за выбитый зуб.

Он не уставал нахваливать меткость Неда – её муж убил оленя с сотни ярдов, попав стрелой прямо между рогов, и насквозь пронзил копьем вепря.

На прощальном пиру Амбер предложил взять одного из детей Неда на воспитание – его очень впечатлило, что ни один из них не испугался бородатого великана.

Большой Джон смотрел при этом на своего тезку, что снова покоробило Кейтлин – он ставил бастарда в один ряд с её детьми.

Арья швырнула в гиганта деревянной ложкой, и Эддард перевел это предложение в шутку.

Чем старше становились сводные братья, тем больше разницы между ними было видно. К седьмым именинам, когда Кейтлин снова была на сносях, Робб обгонял брата в росте почти на три дюйма.

Сир Родрик нахваливал бастарда, утверждая, что у того талант к мечу и верховой езде. Узнав об этом, Сноу начал размахивать палкой в любую свободную минуту. С Роббом все получилось ровно наоборот. Мейстер похвалил его старательность, после чего Робб начал махать палкой вместе с единокровным братом.

Нед взял их на суд – Кейтлин говорила, что им еще рано, но после седьмых именин Робба Эддард решил, что тот достаточно взрослый.

Джон уезжал, сидя за Джори Касселем, а Робб делил лошадь с отцом.

– Зачем? – спросила она тогда. – Они ведь уже давно могут ехать сами.

– На обратном пути им нужно будет думать не о том, как не упасть с лошади.

Робб вернулся притихшим, а Сноу, казалось, вовсе онемел. Сын в ту ночь попросился спать рядом с матерью, а Джон… Утром она нашла его спящим у кровати Арьи.

Кейтлин никак его не наказала – она знала: дружба её дочери с бастардом – плата за жизнь девочки и грехи её матери.

Её четвертые роды были поразительно легкими. Их второго сына Нед назвал в честь своего старшего брата, и, кажется, это заставило младшего брата хранителя Севера вернуться из добровольного изгнания.

Кейтлин видела всех Старков, кроме Бенджена. Она ожидала более молодого Эддарда – но Бенджен больше всех походил на Рикарда.

Он въехал в Винтерфелл на черной лошади, завернутый в черный плащ, а его лицо по цвету больше подошло бы мертвецу. Горбатый, явно несколько раз сломанный нос, и длинное исхудавшее лицо делали его похожим на ворону.

Когда он заговорил, Кейтлин была готова поклясться – у дозорного вместо сердца кусок льда. Он говорил коротко, рвано, будто не разговаривал несколько лет, а звук его голоса напоминал зимнюю вьюгу и треск льда.

Он уволок Неда в крипту, едва слез с лошади. Они провели там больше часа; Робб – мальчик все время улыбался с тех пор, как обзавелся младшим братом – давно утащил Джона в чертог, Арья молнией увязалась за ними, а Санса, как и сама Кейтлин в детстве, спокойно ушла с септой. Бран тихо сопел на руках кормилицы. Кейтлин сначала хотела послать в крипту слуг, но Бенджену могло это не понравится – крипта была местом Старков. И Кейтлин пошла сама.

Кейтлин редко бывала здесь. Крипта, как и богороща, были местом уединения её мужа.

Яростные крики эхом отражались от стен, множились, и Кейтлин казалось, что все короли зимы кричат одновременно.

– Думаешь, я слепец? – рычал Бенджен. – Или идиот? Нед, я понял, чей он ублюдок, едва взглянув на него! Как ты мог притащить в Винтерфелл этого… этого… эту тварь?!

Слова эхом отражались от стен крипты и иглами вбивались в сердце Кейтлин. Она думала, что ненавидит мальчика, но, в сравнении с Бендженом, леди Старк любила его.

– Джон – моя кровь! – голосом Нед можно было крошить камни и сжигать города. – Твоя кровь, брат!

Муж пролетел мимо неё, даже не заметив.

Бенджен, сгорбившись, стоял над могилами своей семьи. Его плечи тяжело поднимались.

– Прости, – он положил руку на камень, – мне не следовало…

Кейтлин не смогла удержать любопытство.

– Прошу прощения, – мужчина даже не пошевелился, – я поняла, что вам неприятно об этом говорить, но… что сделала Эшара Дейн, что вы её так ненавидите?

– Кто такая Эшара Дейн? – глухо ответил Бенджен.