Текст книги "Бастард (СИ)"

Автор книги: Nar Garcvorg

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Эддард почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

Мейстер сказал, что тепло мне полезно.

Он посмотрел в огонь, все еще горящий в очаге. Жар перекатывался по красным углям, и у Старка в животе что-то сжалось. Ну конечно, Джон пытался излечиться – так, как только ребенок мог придумать.

Ночью Арья, малышка пяти лет, обдурила двух стражников и пробралась в комнату, а днем Джон едва не сжег себе руку – кто управляет этим замком, черт возьми?

– Лорд Старк! – окликнул его Лювин. – Я не могу быть уверенным, но, кажется, хворь ушла, – Нед не мог поверить его словам. – Ожог ужасен, но его я смогу залечить, и нет ни одного признака иного поражения плоти.

Откуда-то Лювин достал пузырек и кинул туда кусочек… проклятье, лучше бы Нед этого не видел! Маленький, не больше ногтя, кусочек кожи Джона плавал в прозрачной жидкости, а мейстер удовлетворенно улыбался.

"Квиберн делал то же самое, – вспомнил Нед, – но в тот раз в склянку будто мела насыпали".

Тогда Квиберн сказал, что болезнь, скорее всего, остановится. Сейчас она исчезла.

Серая хворь боится огня.

Как и следовало ожидать, первой в замке обо всем узнала Арья. Слуги еще не успели сменить белье и вещи, на которых могли остаться следы серой хвори, как Арья зашла и, гордо всхлипнув, уселась у Джона в ногах. Арья должна была быть заперта в комнате под постоянным присмотром септы, но Нед не мог заставить себя выгнать ее.

Лювин мазал руку Джона свернувшимся молоком и травяными маслами, вливал в его рот разбавленное маковое молоко.

– Сейчас мальчик просто будет спать, – сказал он, – но вскоре начнется лихорадка, она всегда следует за обширными ранами. Пускай ночью за ним присмотрят служанки – если проснется, он может навредить себе в бреду.

Джон был покалечен, но Нед почти улыбался – он будет жить.

Арья отказалась выходить из комнаты. Она пересела к изголовью Джона, у стены, чтобы не задеть случайно руку, и замерла, глядя на брата.

"Как Лианна перед сердце-древом", – подумал Нед, но Лианна была старше Арьи.

В пять лет его сестра не могла усидеть на месте и двух вдохов.

На обед Кэт, Робб и Санса опоздали. Нед умудрился забыть, что они отправились на конную прогулку с самого утра – это была идея Кэт. Арья должна была отправиться с ними, однако после ночной вылазки осталась в комнате под присмотром.

Кейтлин вошла бледная как снег, и Нед подумал было, что и Роббом что-то приключилось, но Робб и Санса шли за ней, раскрасневшиеся и улыбающиеся.

Нед поднялся.

"Джон здоров", – едва не сказал он.

Джон не был здоров.

– Серая хворь ушла, – объявил Нед, – Полностью. Джон скоро поправится.

Кэт сглотнула и побледнела еще сильнее.

– Это радостная новость, – выдавила она.

"Да, – подумал Нед, – Это радостная новость".

Почему тогда он не радовался? В его руках было меньше силы, чем когда он был ребенком. Старые шрамы вновь ныли.

На правой ключице горел первый его боевой шрам – Нед и Роберт тогда вели отряд, преследовавший дикарей в Лунных горах. Стрела пробила кольчугу и вонзилась в грудь. Стрелу эту вытащил Роберт, а затем прижег рану, нагрев меч о факел. Нед тогда даже не сразу понял, что был ранен – что-то вынырнуло из темноты и ударило его в грудь, и он упал на камни, а потом увидел древко, торчащее перед глазами. Шрам вытянулся на полтора дюйма – Роберт был не слишком нежен и разорвал рану наконечником.

Ровная линия на левой руке, от локтя до плеча – подарок от Эртура Дейна и его волшебного меча. Ему сейчас казалось, будто он все еще истекает кровью. Тогда Нед был в такой ярости, что не заметил рану – он обнаружил ее лишь в Звездопаде, два дня спустя, когда внезапно свалился с лихорадкой. Пожалуй, в тот раз он оказался ближе всего к смерти.

Самый огромный из шрамов болел меньше всех – Старк не знал, чем он был нанесен, но отлично помнил, когда. Его сбили с крыши во время Колокольной Битвы, он отбил все что можно, а когда поднялся, понял, что истекает кровью.

Был еще десяток шрамов – один из них ему оставила Лианна, два Роберт, еще один остался от сира Донотора Дарри, белого меча, убитого Недом на Трезубце, оттуда же был еще и шрам от копья какого-то дорнийца. И каждый из саднил.

Когда обед закончился, Нед вдруг понял, что у него нет сил встать со стула.

Нед заставил себя подняться и вышел в крытый переход, откуда он мог видеть упражняющихся гвардейцев и детей. Прохладный ветер обдул его лицо и вернул немного сил.

Робб уже был во дворе вместе с мастером над оружием. Возраст сделал сира Родрика тучным и медлительным, но он по-прежнему был хорошим бойцом и знал о сражении на мечах больше, чем любой северянин – кроме Неда, воспитанного в Долине, лорда Рикарда Карстарка и, возможно, сира Джораха Мормонта.

Робб достаточно вырос, чтобы больше не укутывать его перед боем, как младенца. Подогнанная кольчуга, несомненно, тянула мальчика к земле, но он успел уже привыкнуть к ее весу. Скоро и Джон к ним присоединиться – хотелось бы на это надеяться. Возможно, он настолько повредил руку, что больше никогда не сможет взять меч.

Нед хорошо помнил, как Джон ради забавы умудрился нацепить на себя доспех, и сир Родрик заставил его так упражняться. Дети смеялись и били Джона по голове, когда шлем закрывал ему обзор, но тот все равно продолжал отмахиваться. С тех пор половину тренировок Джон проводил в доспехе и с тяжелым мечом, а Родрик не уставал его хвалить – за глаза, разумеется.

Будет ли Джон теперь так хорош?

Робб, однако, был не намного хуже. Он был крепче Джона и шире в плечах. Он улыбался и смеялся. "Он будет похож на Брана", – подумал Нед.

Вот уж кто не улыбался – Теон Грейджой. Железнорожденный стоял в стороне ото всех, напротив мишеней, и держал в руках лук. Ох уж, сколько разговоров из-за этого было. Сир Родрик не доверял островитянам, а Джори смотрел на Теона как на врага, но они оба подчинились, когда Нед сказал, что его воспитанник будет упражняться вместе с его сыном.

Драться на мечах этот парень не умел совсем – даже Робб, будучи на фут ниже Грейджоя, бил его каждый второй раз, зато с луком Теон был хорош. Он уже уложил три стрелы в центр мишени, каждый раз отходя на пять ярдов.

Нед услышал шаги за спиной, а через мгновенье до него донесся запах. Яблоки и осенние листья – так пахла Кэт.

Подойдя, она положила свою руку на его и переплела пальцы. Нед посмотрел на нее – Кэт была бледной и задумчивой, и неловко, натянуто улыбнулась, когда встретила его взгляд.

– Что будет с ним дальше? – Нед не хотел об этом думать, не сейчас уж точно, но Кэт продолжила: – Мейстер сказал, что его рука может не восстановиться.

"Нет, – вспомнил Старк, – он сказал, что будет чудо, если Джон сможет сгибать пальцы".

Кэт опустила глаза, ее рука судорожно сжалась. Видимо, последние мысли отразились на его лице.

– Я решу это, когда Джону станет лучше.

Кэт отняла руку и ушла. Это хорошо – сейчас Нед не хотел ничьего общества. Помимо боли в шрамах на него накатила жуткая мигрень – будто гвоздь вбили прямо в лоб. По дороге к своим покоям он приказал слуге вызвать мейстера.

Он лежал на кровати, когда в дверь постучались. Это был не Лювин – Робб.

Мейстер пришел позже, когда они уже поговорили, и дал Неду сонного вина и каких-то еще трав.

– Они вернут вам силы, милорд.

– Да уж, завтра силы мне пригодятся.

Выпив все, Нед закрыл глаза, а когда открыл, было уже утро.

Кейтлин была возмущена, Нед даже не мог вспомнить, когда в последний раз видел ее такой разозленной – и видел ли.

– Ты отдал ему покои Робба, – ее голос был ледяным, а взгляд и того хуже.

– По его же просьбе. Джон еще долго не сможет выйти из комнаты, и я горжусь Роббом, что он беспокоится о благополучии брата.

– Он Роббу не брат, – взвилась Кейтлин, – Ушли бастарда в Цитадель, уж с ожогами они справятся! Воином ему не стать, ты слышал Лювина – так пусть кует цепь. Чем раньше начнет, тем лучше.

Злость скрутилась внутри Неда. Видимо, она может выносить Джона, лишь когда тот несчастен.

– Он останется здесь и сам решит свою судьбу.

Последний раз, когда они с Джоном говорили – до серой хвори – тот решил стать оруженосцем сира Джораха. Джон мечтал о подвигах, о Королевской гвардии, или о Ночном Дозоре, но никогда в их разговорах он не упоминал о мейстерской цепи.

Гнев Кэт исчез, и она выглядела готовой зарыдать.

– А если он выберет судьбу лорда Винтерфелла? Ты помнишь, как он пришел во двор в доспехах? – Нед, удивленный переменой, кивнул. – А помнишь ли, какой щит он себе выбрал? Я помню, хотя тогда я и вовсе о них не знала. Белый волк на сером поле, я думала, это лишь бастардская гордыня, бастадский герб – они почти всегда просто меняют цвета, – Нед нахмурился – он знал, что она сейчас скажет. – Это герб Грейстарков из Волчьего Логова, Нед, которые тысячу лет назад присягнули Болтонам и захватили Винтерфелл.

* * *

Они перенесли Джона вечером. Как мешок зерна. Пузатый Том поднял его на руки и унес куда-то, Джори шел рядом, а ей пришлось бежать за ними – Арью никто не ждал.

Джона принесли в комнату к Роббу – она была намного больше, тут было целых два окна и мягкий ковер на полу.

Арья знала, что ее попытаются отправить спать, потому залезла под кровать, едва все ушли. У Джона в комнате кровать была ниже, такой трюк там бы не прошел. Она думала вылезти ночью, когда никого не будет, но в комнате кто-то остался. Арья не двигалась, даже когда нос зачесался.

Джон же метался по кровати, что-то бормотал и хныкал. Служанка сидела рядом – достаточно было наклониться, и она увидела бы Арью, но с каждым часом это волновало ее все меньше. Арья уже зевала, когда Джон заговорил.

Сон пропал.

– Хворь прошла? – его голос был слабым, она едва могла его слышать.

– Да, – ответила служанка, и Арья узнала голос.

Это была Хетти, она однажды успокаивала Арью после кошмара. А еще смешно ругалась, когда Арья путалась у нее под ногами, пока та стирала.

– Мейстер сказал дать тебе…

– Когда можно увидеть Арью?.. И Робба?

Вдруг Джон зашипел, словно обжегся.

"Он и обжегся, – Арья была удивлена, что сумела это забыть, – Он сжег свою руку, так мейстер сказал".

Арья слышала его крик, когда ее держали в комнате. Еще никогда ей не было так плохо.

Ей захотелось вылезти из-под кровати и обнять Джона, но Хетти уговорила его выпить то, что он должен был пить, и Джон снова уснул.

Арья на вдох закрыла глаза и вспомнила, как они все вместе купались – едва ли не первое ее воспоминание. Это было в теплом пруду в богороще – в том, который не был бездонным. Робб и Джон плескали друг в друга водой, Санса смущенно хихикала, глядя на них, а Арья пыталась брызгаться с ними, но там было слишком глубоко. Она потеряла дно, хотела позвать маму, но вода попала ей в рот и Арья испугалась, а потом Джон вытащил ее, щелкнул по носу и поставил рядом с Сансой. Арье тогда было три года, не больше.

Она проснулась, услышав шаги служанки.

Дверь с хлопком закрылась, и Арья вылезла из-под кровати, тут же забравшись на стул.

Джон выглядел плохо. Осунувшийся, бледный, его кожа блестела от пота, а глаза двигались под закрытыми веками. Повязка на его руке еще вечером была белой, сейчас она пропиталась кровью и гноем и плохо пахла, а ведь ночью Хетти ее меняла.

Арья нетерпеливо ерзала на стуле, ей хотелось, чтобы Джон проснулся.

Дверь открылась, и вошел Робб.

– Так и знал, что ты тут, – заявил он и положил на стол два пирожных, кусочек мяса, а рядом поставил кувшин. – К обеду ты спустишься вниз, к своей семье.

Робб сказал это очень похоже на папу, и она кивнула.

"Если бы Робб лежал здесь, Джон никогда бы не приказал мне его оставить", – подумала Арья.

Вскоре пришла еще одна служанка. Она сменила повязку на руке Джона и Арья смогла увидеть, что с ней стало. Из желто-красной плоти сочился гной, а под ней…

Арью вырвало.

На обед она все же спустилась – запихнула в себя все что смогла и убежала, никого не слушая. Когда за ней пришла септа, Арья забралась под кровать. После септы пришла мать.

– Арья, вылезай немедля, иначе кровать поднимет стража.

А на кровати лежал Джон.

Арья вылезла с другой стороны и исподлобья взглянула на мать.

– Ты пропустила урок шитья, Арья. И ты пропустила молитву.

– Неправда! Я молилась, прямо тут! И шить я тоже тут могу, если надо! И есть!

Мать разочарованно вздохнула:

– Ты не будешь проводить все время с… – она проглотила бранное слово. – С ним. Он все равно не приходит в себя, а ты мешаешь за ним ухаживать. Думаешь, бедной Элле понравилось отмывать ковер?

Арья стыдливо опустила глаза. Кровать скрипнула.

– Миледи? – голос Джона был все таким же слабым, но мама вздрогнула.

Она смотрела на Джона большими испуганными глазами, будто он превратился в снарка или Белого Ходока.

Но Джон, казалось, испугался ее еще больше. Он неловко заерзал, пытаясь сесть на кровати, глядя на маму так, словно она его сейчас съест. А потом Джон посмотрел на нее.

Арья вдруг поняла, что ее голова похожа на гнездо, а на лице грязь, и почувствовала, как краснеет – будто она не должна здесь быть. Его лицо переменилось быстрее, чем Арья моргнула. Джон неловко ей улыбнулся.

С визгом Арья кинулась его обнимать.

Он попытался подняться ей навстречу и неловко рухнул на кровать, а Арья прыгнула на него сверху, обхватила руками талию с вжалась лицом в грудь. Джон болезненно зашипел, но Арья почувствовала, как он неуклюже гладит ее по волосам. И разревелась.

– Все хорошо, сестричка.

Когда Джон снова заснул, Арья позволила маме увести себя, но только взяв с той обещание, что она сможет вскоре прийти назад.

Септа, увидев ее, всплеснула руками:

– Матерь всеблагая! Что у тебя на голове, юная леди?

Арья рассеянно улыбнулась.

– Меня Джон погладил.

На следующий день он уже мог сидеть, а еще спустя два дня поднялся на ноги.

Арья приходила к нему по вечерам.

– Септа сказала, мне нельзя брать меч, – пожаловалась она на второй день.

У нее отобрали старый Джонов деревянный меч.

– А книги читать можно? – спросил Джон, и Арья, погрустнев, кивнула – она надеялась, что он разрешит ей то, что запретила септа. – Давай читать про королеву Нимерию.

И Джон прочитал ей про воинственную принцессу Ни Сара, спасавшую свой народ от рабства. Про скитания в далеком Соторисе, про войну с пиратами и болезни на острове Наат, про союз с Морсом Мартеллом и завоевание песчаного Дорна.

Когда он читал ей, когда рассказывал истории, даже его голос менялся, становился крепким и сильным, каким она его помнила. После Арья сама стала таскать ему книги, лишь бы Джон ей почитал. Он рассказал ей о падении Сарнорского царства перед ордами дотракийцев, про Дворец Тысячи покоев и Высоких людей.

После он прочел ей книги о приключениях какого-то путешественника и рассказал обо всех великих замках Семи королевств.

– А Пайк? – спросила она.

И Джон замер. Он просидел сотню вдохов, задумчиво глядя в пустоту, словно забыл о ней. Арья разозлилась и ткнула его в бок.

– Там сыро, – сказал он, – сыро и холодно. Иди спать.

Септа не одобряла их разговоры.

– Но ведь королева Нимерия сражалась! – едва ли не прошипела Арья, прижимая к себе деревянный меч.

Этот был новым – вернее, конечно, старым, Арья просто взяла его в оружейной. Наверное, раньше с ним тренировался Робб, или Харвин. Кто-то. Не Джон – его меч у нее забрали.

– Королева Нимерия молилась лжебогам и погубила половину своего народа, – Септа отвечала спокойно – и это еще больше злило Арью. – И я знаю, Висенья Таргариен тоже была воином, но Таргариеном было позволено куда больше, чем простым людям. И посмотри, к чему это их привело – к безумию и смерти.

Арья закусила губу.

А если Джон заболел из-за того, что она училась драться? И поправился – когда она прекратила?

– Взгляни на свою сестру, Арья, – продолжала Мордейн. – Разве она набивает синяки? Разве рвет платья? Разве она не счастлива? Тебя, дитя, делает несчастным твое упрямство и непослушание.

Когда она пересказала эти слова Джону, он добродушно засмеялся и растрепал ей волосы.

– Дейси Мормонт, наследница Медвежьего острова, тоже сражалась – и боги не торопились ее проклинать. И отчего ты решила, что тебе понравиться походить на Сансу?

Арья представила себя – выше, красивее, с чистом платье и с красивой прической. Мама смотрела бы на нее с гордостью. Ее хвалили бы гостившие в замке лорды. Ей бы восхищались другие девочки.

– Мне понравится, – уверено ответила Арья.

Ей не понравилось.

Арья честно пыталась быть как Санса, но Джейни Пуль смеялась над ней и называла Лошадиным Лицом, септа все так же ругала шитье, а платья все равно пачкались – только теперь Арья от этого расстраивалась. А мама так и не взглянула на нее, как смотрела на Сансу.

Когда Арья пришла к Джону, едва не плача, он растрепал ее волосы, уложенные служанкой в сложную прическу, поддел пальцем ее нос и протянул ей…

– Бери меч, сестрица, – с улыбкой сказал Джон, и Арья подчинилась.

Арья размахивала мечом в комнате, а Джон, сидя на кровати, говорил ей, как надо махать.

А через полмесяца Джон наконец поднялся. А спустя еще несколько дней снова взялся за меч.

Она едва доставала ему до груди, но могла держать меч двумя руками, а Джон – только левой.

– Сверху, справа, справа, укол, слева… стой! – Джон опустил меч и подошел к Арье. – Сделай хват чуть пошире, так будет проще блокировать удары.

Удары Джона и правда были сильными, а вот защищаться он успевал не всегда – наверное, левой рукой было непривычно. Правую, в свежей повязке, он неизменно прятал за спину. Два дня назад он попытался взять ею меч, но не смог даже поднять его – и весь побелел от боли.

Арье казалось, что Джон после этого боялся хоть к чему-то притронуться больной рукой.

"Не зря", – подумала она, вспомнив гной и кровь, сочившиеся из обожженной руки месяц назад.

– У меня рука устала, – пожаловалась она, но даже не подумала опустить меч.

Джон, зажав меч подмышкой, растрепал ей волосы.

– Ты молодец. Хватит на сегодня.

Арья не хотела уходить.

– Расскажи историю! – тут же попросила она.

– И о ком тебе рассказать в этот раз? – Джон улыбнулся ей, и Арья почувствовала себя счастливой.

Он уже рассказал ей, каков из себя могучий король Роберт, добрый мудрец Джон Аррен и доблестный лорд-командующий Барристан Смелый. Она знала, о чем попросит в этот раз.

– О ком-нибудь страшном, – возбужденно прошептала Арья.

– Ну, хорошо, сестрица, слушай. Я расскажу тебе о двух самых страшных людях в Вестеросе, – Арья восхищенно замерла. – Отец и сын, они похожи друг на друга, как я и лорд Старк.

– Папа? – удивилась Арья.

– Не перебивай, иначе будешь слушать истории септы вместо моих, – Арья состроила испуганное лицо и замолчала, хотя знала, что Джон все равно расскажет, стоит ей попросить. – Они оба могучие воины, высокие и широкоплечие, их доспехи сделаны из чистого золота, и золотые их волосы. Единственное их отличие в том, что сын улыбается всегда, и улыбка эта опаснее сотни клинков, а лицо отца не знало улыбки уже десять лет. Они не знают пощады, не знают прощения и нет к югу от Перешейка людей могущественнее Тайвина Ланнистера, Старого Льва, и его сына, Джейме Цареубийцы.

– А король? Ты же сам сказал…

– Я помню, что говорил, – отрезал Джон. – Нет никого сильнее короля. До него был другой король, безумец-Таргариен, против него и сражались отец и Роберт Баратеон, и Роберт убил его сына, принца Рейгара, в поединке посреди реки, – Арья затаила дыхание, – а отец убил половину королевских гвардейцев, но самого Безумного короля убил Джейме Ланнистер, Белый меч. Так он и стал Цареубийцей. Ты хотела знать, кто самый страшный человек? Это он. Лорд Тайвин зол и беспощаден, и его боятся враги, но его сына бояться даже друзья. Цареубийца легко убьет того, кому день назад спас жизнь.

* * *

Они встретились на тренировочном дворе ранним утром. Солнце едва поднялось над стенами Винтерфелла – половина двора все еще была в тени.

Робб проснулся раньше обычного и спустился вниз, все еще зевая и ежась. Он собирался зайти на кухню, но, едва выйдя во двор, увидел Джона. Тот бил мечом по вкопанному в землю бревну – только меч почему-то был деревянным.

Сколько Робб помнил, Джон сражался двумя руками – если только не приходилось держать щит, и даже тогда клинок всегда двигался плавно и стремительно, бил туда, куда Джон хотел.

В этот раз острие ходило туда-сюда, удары были слабыми и неуклюжими, а когда Робб окликнул брата, тот едва не наткнулся на собственный меч.

– Что ты здесь делаешь? – Джон выглядел так, будто его поймали за кражей еды.

Вместо ответа Робб взял со стойки еще один деревянный меч и встал перед Джоном.

– Мы не дрались почти год.

Брат ответил ему суровым взглядом и поднял меч. Острие смотрело Роббу в лицо.

– Соскучился по синякам, Старк? – на лице Джона появилась едва заметная предвкушающая улыбка.

– Давно не надирал твою зад, Сноу.

Джон ударил первым. Робб легко парировал и захватил инициативу. Не прошло и десяти вдохов, как Джон пропустил удар в бок, а затем укол в бедро и еще, и еще…

Робб отступил на два шага и опустил меч. Джон пропустил два десятка ударов, не сумев нанести ни одного. Тяжело дыша, он гневно смотрел на Робба.

– Еще.

Робб едва успел кивнуть, как Джон набросился на него. Удары сыпались градом, но были медленными и слишком простыми – будто Джон забыл все уловки и приемы, которые разучивал с пяти лет. Отбив удар сбоку, Робб плавно шагнул вперед, впротивоход Джону, и приставил меч к его шее.

– Я победил, – Робб был в восторге.

Это была чистая, идеальная победа, он никогда не мог так превзойти брата. Обычно это Джон так ставил на место тех, кто говорил больше, чем фехтовал.

– Еще.

По бледному лицу Джона стекал пот, он морщился и держал меч двумя руками.

Когда мечи соприкоснулись первый раз, Джон сжал челюсти и скривился. После второго удара он застонал, а после третьего убрал правую руку с рукояти и спрятал за спину. Двумя обманными ударами Робб заставил его открыться и… сдержал удар, который вполне мог выбить Джону зубы – меч едва его коснулся.

Джон посмотрел на него, и Робб вдруг вспомнил, как впервые назвал брата бастардом.

– Еще!

Робб замахнулся – он знал, что открывает бок, но Джон все равно не успевал. Так и случилось – Джон ударил по его мечу. А потом широко шагнул вперед и пнул Робба в грудь. Он потерял равновесие, попятился, но Джон наступал быстрее. Удары были все такими же неуклюжими, но Робб не успевал их отражать. Он пропустил укол в плечо, и напряженные мышцы свело – пришлось перехватить меч двумя руками. Едва Робб сделал это, как ему в грудь вбилось плечо брата. Старк отлетел, споткнулся, деревянный меч ударил по голове, потом по руке, заставив отпустить рукоять. Джон стоял над ним, вдавив острие Роббу между ключиц.

– Не смей меня жалеть! – прошипел он. – Думаешь, раз я калека, то теперь ничего не стою? В полную силу! Всегда!

Сноу отвернулся и с размаху ударил мечом по бревну. Меч переломился, щепки брызнули на землю.

Робб поднялся, отряхиваясь, а Джон, напряженно согнув спину, быстрым шагом вышел со двора. Да что с ним такое?

На обеде Джон не появился. Отец спросил об этом сира Родрика, мать поджала губы, а Арья беспокойно заерзала и закусила губу.

– Он в библиотеке, милорд. Мейстер Лювин обмолвился при нем, что некогда один из Белых мечей был лишен руки и продолжил службу. Джон вознамерился узнать его имя.

– И как его имя, сир? – подался вперед Робб.

– Представления не имею, – пробасил рыцарь. – Но учиться драться слабой рукой – занятие столь же бесполезное, как попытка держать кубок ногами.

Сказав это, сир Родрик замолчал и принялся жевать так яростно, что затряслись его пышные бакенбарды.

Роббу казалось, что мастер над оружием не прав, но он не мог понять, почему пока не добрался до сладкого.

– Но ведь Куорен Полурукий дрался левой. И не хуже тебя, сир!

– Он злой, – тут же откликнулась Арья, – а Джон хочет найти хорошего.

Робб пожал плечами – ему ночной дозорный злым не казался, но с Арьей спорить бесполезно.

– А мейстер Лювин не говорил, когда Джон поправится? – спросила у отца Санса.

Она вечно все узнавала последней.

– Никогда, – ответил ей ледяной голос от дверей.

Зал накрыла мервая тишина – слышно было только шаги Джона. Его скулы были напряжены, а лицо застыло, словно маска, и он показался Роббу выше, чем был – словно это шел отец, молодой и безбородый, каким он был шесть лет назад.

– Позволите присоединиться, лорд Старк?

После кивка отца Джон занял свое место рядом с Роббом, но даже не подумал притронуться к еде. Он смотрел то на Сансу, то на мать, а потом вдруг снял с правой руки перчатку.

Робба едва не вырвало. Рука Джона была одним большим шрамом. Где-то кожа была красной, где-то болезненно фиолетовой, но половину руки покрывала растрескавшаяся корка, из-под которой текла какая-то жидкость.

– Это, – сказал Джон, неотрывно глядя в глаза леди Кейтлин, – не излечится.

На лице Сансы были ужас и отвращение, но мать виновато опустила глаза, не выдержав взгляда

– Мейстер сказал, что, если повезет, через год боль пройдет.

– Больно? – Арья, в отличии ото всех за столом, неотрывно смотрела на руку.

Джон выдавил из себя улыбку.

– Кажется, теперь я тоже левша. Когда подрастешь, нас могут принять за близнецов.

Взгляды Джона и Арьи пересеклись, и Робб почувствовал себя лишним.

– Отец, – тонким голосом заговорила Санса, – я сыта, могу я пойти в комнату?

С ней ушла и мать, а Брана уже давно увела нянька – когда-то она нянчила Джона, но не Робба.

– Ты не сможешь фехтовать левой рукой так, как правой, – прямо заявил сир Родрик.

– Фехтовать – может, и не смогу, – ответил Джон стальным голосом, – но драться буду не хуже.

На следующий день он появился на уроках фехтования.

Когда Джон уезжал с отцом, он мог одолеть почти любого – несколько раз он сумел побить даже Харвина, бывшего на пять лет старше; Робба сир Родрик заставлял тренироваться с бревном и деревянным мечом, а Джон в это время сражался затупленной сталью в настоящих учебных схватках. Иногда Робб сходился с братом, но неизменно проигрывал.

Теперь все было наоборот. Джон почти все время колотил бревно, пока его ровесники фехтовали друг с другом. Но если Робб раньше постоянно отвлекался, заглядываясь на чужие схватки, то Джон, когда Робб на него только не смотрел, был полностью поглощен избиением бревна, ломая один меч за другим. А в схватках он выигрывал лишь одну из четырех.

Драться Джон тоже стал иначе. Правую руку он прятал за спину – даже щит ей удержать у него не выходило – и становился к противнику едва ли не боком. Сир Родрик ругал его, поначалу, но по-другому у Джона выходило лишь хуже. От ударов Джон предпочитал уворачиваться: щита-то не было, а блокировать у него выходило не всегда. А вот атаковать он стал, пожалуй, даже лучше. Не мечом, конечно, левая рука Джона была слабой – Сноу бил ногами и умудрялся делать это, даже когда дрался в доспехах.

Сир Родрик называл это грязным стилем.

– Так сражались бандиты на Ступенях, – вспоминал он, – В этом нет чести.

Джон в ответ почему-то взъярился.

– У него есть две руки, а у меня ноги – как по мне, все честно!

Звучало и правда честно, однако пинаться он переставал, хотя бы до следующего дня.

Выздоровев, Джон изменился. Он стал реже улыбаться, меньше говорить. После того обеда начал шарахаться от матери, будто у нее клыки выросли. Он и раньше ее побаивался, но теперь в присутствии леди Винтерфелла Джон не издавал ни звука и старался как можно быстрее уйти.

С Роббом он играл все меньше и сторонился Теона, нового воспитанника отца.

Теон Грейджой Роббу нравился. Он был старше, но ненамного, умел шутить – казалось, он мог найти забавным что угодно – и охотиться.

Теон научил Робба как быстро стрелять из лука, научил поправляться на ветер, научил метать топор. А вот Джона Теон невзлюбил.

– Робб, почему вместе с тобой, наследником Севера и мной, наследником Железных островов, упражняется бастард? – громко спросил Теон.

При сире Родрике он так говорить не отважился бы, но старый рыцарь еще не пришел во двор, и Теон говорил в полный голос. Робб бросил взгляд на Джона – тот, как всегда, молотил бревно еще до того, как все пришли, и, кажется, ничего не слышал.

– Нам, стало быть, тут тоже быть нельзя? – грозным голосом спросил Харвин.

Сын конюха был старше Теона и возвышался над ним на полголовы, но Грейджой лишь усмехнулся.

– Разве ты бастард? Твои родители верно служат Старкам, как и родители каждого из вас, – Теон окинул взглядом полторы дюжины парней, – у вас верность в крови. Скажи мне, Харвин, будущий гвардеец Винтерфелла, что в крови у бастарда?

– Попробуй пустить, кальмар, и узнаешь! – прорычал Джон, каким-то чудом оказавшись в двух шагах.

Его глаза потемнели от гнева, став похожими на уголь.

– Предлагаешь драться на палках, маленький ублюдок? – усмехнулся Теон. – У матери научился?

Вот тогда Робб действительно испугался. Никто в замке не говорил о матери Джона плохо. О ней вообще никто никогда не говорил.

Казалось, от ярости Джон не мог даже говорить.

– Бери. Меч, – выдавил он.

На Грейджое были длинный акетон и стальные поножи, а Джон был в одной только рубахе и штанах. Обычно он одевался, пока остальные разминались. Теон взял затупленный полуторный меч и встал перед Джоном, в насмешку опустив руки.

Джон ткнул мечом Теону в лицо так быстро, что тот едва успел отбить удар и отшатнулся. Едва он потерял равновесие, Джон пнул его в ничем не прикрытое колено, а потом коротко дернул кистью, и деревянный меч, заставив воздух засвистеть, ударил Теона в ухо.

Грейджой, согнувшись, попятился и отмахнулся от Джона широким ударом – тому пришлось отпрыгнуть и отклониться назад – меч Грейджоя был длиннее почти на целый фут.

Кровь капала из рассеченного уха на землю.

– Любишь драться грязно, бастард?

Джон не ответил. Он молчал и смотрел на Теона взглядом, который Робб никогда не видел. Грейджой шагнул вперед и ударил сверху вниз. Джон ушел влево и уколол в ногу – туда же, куда пинал. Попал.

Еще пять вдохов Джон отвечал на удары Теона легкими тычками, уворачиваясь, а потом все закончилось. Джон не успевал уклониться и поставил блок, но деревянный меч, жалко треснув, сломался, и удар пришелся по правому плечу.

Джон не успел отступить и Грейджой ударил его кулаком в нос. Пошла кровь. Джон сделал шаг вперед.

– Ну и вонь, – скривился Теон. – Твоя мать, должно быть, выпила море семени, раз несет даже от тебя.

– Ты мертв, Грейджой, – ледяным голосом проговорил Джон.

Обломанный меч упирался Теону под подбородок, – И ты больше никогда не будешь говорить о моей матери.

Теон показался Роббу испуганным, но ответил он твердо:

– Я уже все сказал.

Джон указал себе на лицо, по которому стекала кровь.

– Я не слышал. Будешь повторять?