Текст книги "Дорога в космос (СИ)"

Автор книги: mrSecond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Целый час, не меньше, бабки ахали да охали над рассказом Зинаиды Михайловны.

– Да ты что! А он что? А ты? А потом что было? Ух, змей! Пристрелить, как бешеного пса! Ах! Ох! Ничего себе! А он? Вот сволочь! Прямо на землю? Гад ползучий! И прямо в рот? Так ему и надо, козлу.

Вот примерно такие реплики раздавались в квартире Элеоноры Викентьевны. Были, конечно, и похлеще, но интеллигентная Торопова в таких случаях строго смотрела на Перепрыгину, и та немного умеряла пыл.

Наконец, закончился в чашках чай, в вазочках – печенье. Наступила пауза. Та самая, про которую говорят в народе «мент родился».

– Ну и приключения у тебя выдались, Зин! – вдруг сказала хозяйка квартиры. – Слушаю и вспоминаю, как с мужем по Африке путешествовала.

– Так ведь и я дома не сидела, – заявила Мухина. – Когда по службе, а когда и на своих четырёх полстраны объездила. А по молодости ещё и в женской команде по автогонкам успела побывать. Много призов не взяла, но было весело.

– А ты, Настя? – спросила баба Зина Перепрыгину.

– Я? Да тоже много где побывала. Но исключительно по службе, и рассказывать об этом права не имею.

– Ничего себе! – развеселились бабки. – Рядом с нами живёт секретный агент!

– Смейтесь – смейтесь, – пристально поглядела на них Настасья Павловна. – Не были вы, девки, в действительно серьёзных переплётах, не ставили на кон всё, что есть, включая жизнь. Впрочем, это и к лучшему. Ни к чему такие воспоминания. Разве что нынче Зинка с мужиком схлестнулась. Ты ведь сообразила, что не собирается он тебя отпускать?

Зинаида Михайловна на это лишь покивала.

– И молодец, что сумела выкрутиться. А то, порою, у самых отчаянных людей в подобной ситуации ступор случается. Руки-ноги шевелиться отказываются, смотрят люди на своего скорого убийцу как мышь на удава, и слова сказать не могут, не то, что по морде съездить. А ты один раз сумела себя пересилить, и другой раз сумеешь. Молодец, Зинка.

Баба Зина польщённо зарумянилась.

– А давайте собираться на чай каждый вечер! – предложила она, чтобы перебить тему. – Заодно Элик всем своих лекарств насыплет. Ему к каждой мотаться, наверное, неудобно.

– А давайте! – поддержала подругу Торопова. – Лично я не против.

– Да все не против, – буркнула Перепрыгина. – Только где ж чаю да печенья набраться? Пенсии сами знаете, какие!

Тут Зинаида Михайловна решила, что самое время козырнуть трофеем.

– Не беда! – бодро сообщила она. – Мне тут немного денег выпало. Из того мужика. Считайте, добыча. Предлагаю поделить на всех. А нет, так положить в общую копилку. Вот и деньги появятся на чай, да на всё прочее, что к нему потребно.

И плюхнула на стол пачку.

Наступило молчание. Даже на глазок было видно, что сумма немаленькая. Не одна пенсия, и даже не две.

– Ну нет, делить всё просто так мы не будем, – рассудительно сказала Перепрыгина. – Все ведь вкладывались в эту поездку? Вот и давайте прежде всего возместим затраты.

И потянула из пачки пятитысячную купюру.

Даже после всех компенсаций денег осталась ещё как минимум половина.

– Ну а это можно и на общак пустить, – довольно кивнула Настасья Павловна. – А на будущее… Надо посчитать, какую сумму из пенсии можно безнаказанно отдать на такие вот посиделки. Всё равно ведь каждая вечером себе что-нибудь готовит. Вот и пустить эти деньги на общее благо.

– Вы ещё посчитайте, что на лекарства уходить будет меньше. А потом и вовсе без них обходиться станем, – подала голос Элеонора. – Это ж какая экономия!

– И то правда, – согласилась Перепрыгина. – Но на первое время хватит и того, что есть. Осталось только выбрать казначея.

– Элеонору! – тут же подняла руку баба Зина.

– Я не против, – согласилась Настасья Павловна и тут же поглядела на Мухину:

– А ты чего молчишь?

– Привыкла так, вот и молчу, – меланхолично ответила та. – Моё дело всю жизнь было баранку крутить. Начальство сказало, куда ехать – я и поехала. А что до денег – пускай Торопова банк держит, я не против. У неё с математикой всё в порядке.

* * *

После недолгого бабьего лета начались затяжные осенние дожди, слякоть и грязь. Посиделки на лавочках у подъезда, на холоде и в сырости, потеряли свою привлекательность. Но бабки особо не жалели. Каждый вечер, в любую погоду они собирались то у одной, то у другой. Вели долгие разговоры о разном, обсуждали когда всё те же сериалы и соседей, а когда – правительство, местные власти, происходящее в стране – все, что придёт на ум.

Привезённый из Карелии чёрный шар зонда исчез, распотрошенный Эликом на составные части. Части эти не всегда были видны глазом, но Помощник с ними управлялся вполне уверенно. На модернизацию себя самого у него ушла неделя, после чего зелёный шар немного увеличился в размерах. Зинаида Михайловна уже прикинула: случись ещё какая поездка, в старый рюкзак, пожалуй, уже не влезет. Придётся новый покупать.

Вот этот модернизированный Помощник прописал в своих мозгах ещё три Объекта и принялся выполнять программу, адаптацию их под требования Далёкой-далёкой галактики. Заодно вывел во всём доме паразитическую живность, но старушкам об этом благоразумно не сообщал. Пусть лучше хвалят санэпидстанцию.

Ноябрьским вечером подруги впервые собрались у бабы Зины. Она, наконец, собралась с деньгами и купила себе нормальный стол. Стульев пока что не завелось, обходились табуретками. Но и так вышло неплохо.

Ради праздника баба Зина разорилась на пачку дорогого чая и полкило дорогого печенья из той самой пекарни. Эля Торопова принесла свой большой заварник, поколдовала на кухне и торжественно внесла результат своего шаманства в комнату. Разлила по новеньким кружкам, сколько вошло, а остальное поставила в середину стола, рядом с печеньем.

Торопова уселась на табурет, включилась в беседу, а баба Зина мимоходом отметила себе: не шаркает Элечка. Нормально ходит, ноги поднимает. Стало быть, помогли пищевые добавки Электроника. И грусть-печаль из глаз подруги ушла, о скорой смерти даже не вспоминает. Ходила на днях в поликлинику, анализы сдавала, осмотры проходила. Так врачи на уши встали, пытаясь понять, куда что девалось: была страшная болезнь, а теперь раз – и нет её.

Торопова, понятное дело, разводила руками, кивала на экологию, на качество питания, на новые таблетки. Одно, что уже месяц ни одна из троих в аптеке не побывала. Про бабу Зину и говорить нечего, та с весны туда дорогу забыла. Разве что перед поездкой в Карелию прикупила необходимое в дорогу: бинт, пластырь, йод и пачку активированного угля.

Того и гляди, начнут интересоваться разные любопытные люди. Начнут выяснять, раскапывать. А поскольку Элика они обнаружить не смогут, примутся выпытывать причину из них четверых. И хорошо, если выпытывать не в прямом смысле. С этим надо было что-то делать. Например, менять место жительства. Но как?

Баба Зина погрузилась в размышления, выпала из общей беседы и вздрогнула, когда Перепрыгина гаркнула:

– Зинка!

– А?

Зинаида Михайновна, выдранная из мерно текущих мыслей, встрепенулась и закрутила головой, пытаясь сообразить, что же произошло.

– О чем задумалась? – мягко спросила Эля Торопова.

И баба Зина неожиданно для самой себя выдала:

– Думаю о том, что хорошо бы нам всем жить в одной квартире.

Тут её фантазия разошлась ещё сильней, и она добавила:

– Или в одном доме.

И замолкла, испугавшись собственной храбрости.

– А что, хорошая идея, – усмехнулась Клава Мухина. – Всё одно вечера вместе проводим, только на ночь по квартирам расходимся. А так было бы удобно: и готовить проще, и убирать меньше, и не нужно на ночь глядя в соседнюю квартиру переться. Да и теплей будет, душевнее. Когда в доме четверо, всегда кто-то, да шебуршится. А так включаешь телевизор только для того, чтобы тишину перебить. Ну и обедать-завтракать вместе станем, а не только чай вечерами хлебать.

– И экономия, опять же, – вставила Торопова. – Одна квартира на четверых будет дешевле обходиться, чем четыре штуки, по одной на каждого. Вот у меня, к примеру, две комнаты. А хватает для жилья одной. Так бы нам на всех пяти штук хватило: каждой по спальне и одна общая гостиная. Да и то – такие вот чайные посиделки можно и на кухне устраивать, если будет достаточно большая.

Перепрыгина хлопнула по столу ладонью. Ложечки в кружечках отозвались на это мелким противным дребезгом.

– В принципе, я согласная, – заявила она. – Других подруг у меня нет и не предвидится. А не дай бог случится что, из соседней комнаты дозваться помощи легче, чем из соседней квартиры. И Электронику нас всех подлечивать проще будет. Так ведь, Элик?

Помощник проявился в воздухе. Подтвердил:

– Вы совершенно правы, сударыня.

И вновь растаял, прикрывшись оптической маскировкой.

Настасья Павловна тоже слегка растаяла и подытожила:

– Давайте, девки, искать варианты. Посмотрим, кто что найдёт, обсудим, а там, глядишь, и съедемся вместе.

Баба Зина поняла: надо признаваться прямо сейчас. Потом будет сложнее и хуже. Она вздохнула, заявила:

– У меня есть проблема.

И принялась выкладывать подругам свою невесёлую историю.

– Да-а, – в свою очередь вздохнула Перепрыгина, – задачка. Я, если честно, больше по силовым методам воздействия. А все эти юридические заморочки – не моё ни разу. Вот если твоя родня беспределить примется, я впишусь. А так – максимум, свидетелем в суде выступлю.

– Я тоже ни в зуб ногой, – поспешила добавить Мухина. – Никогда не связывалась с такими вещами.

– У меня могли сохраниться какие-то связи, – задумчиво произнесла Торопова. – Но могли и не сохраниться. Звонить надо, узнавать. Сегодня уже поздно. Завтра с утра узнаю. Если живы ещё, то либо сами возьмутся, либо кого посоветуют, знающего и достаточно честного. А ты, Зина, сама-то чего хочешь? На какой вариант рассчитываешь?

Этого Зинаида Михайловна и сама не знала. Когда вспоминала последние встречи с дочкой, да процедуру переселения, так прямо зло брало. Хотелось всё её семейство по миру пустить. А как вспоминала внучку, так её жалко становилось. Дурочка ведь молоденькая, мозгов ни грамма. Не хотелось бы её без гроша оставлять. Тем более, что, вроде, за ум взялась, парня нашла. Парень-то, видать, ей и объясняет, как жизнь устроена. Чашку наверняка именно он заставил купить да отнести.

Настасья Перепрыгина поглядела на этот цирк и поднялась.

– Ладно, – сказала, – давайте разбегаться. Завтра узнаем, кто чего узнал, кто чего решил. А сейчас пора спать ложиться. Гляньте, какая темень за окном.

Подруги разошлись. Баба Зина убрала со стола, вымыла посуду, умылась сама и легла в постель. И прежде, чем заснуть, принялась размышлять: а что в действительности она хочет? Выходило, что хочет она лишь внести свой пай в общий котёл. И вопрос лишь в том, каким образом она может это сделать.

У неё имеется роскошная дорогущая квартира в центре Елизаветинска. Но никаких документов на неё нет. То есть, они где-то имеются, но сейчас находятся в распоряжении дочки и её семейства. Вернуться обратно в свою квартиру, наверное, можно. Пережив кучу судов, потратив массу времени, денег и нервов. И потеряв эту однушку, главная ценность которой – подруги. А если попытаться устроить обмен?

Баба Зина даже подскочила с кровати. Как-то раз эта мысль приходила к ней в голову, но как пришла, так и ушла. Теперь же вариант с обменом виделся ей наиболее интересным. И дочку с семейством из элитной сталинки не выковыривать, и самой не выковыриваться. Опять же, помимо этой однушки можно в доплату получить немалую сумму свободных денег. Безусловно, средства эти пригодятся. Ведь любая сделка, любой переезд потребует затрат.

Бабе Зине итог размышлений понравился. Она успокоилась, вновь легла и на этот раз уснула быстро и крепко, спала без сновидений и утром почувствовала себя отдохнувшей. Бабуля привела себя в порядок, со вкусом позавтракала и принялась за сложную и многоходовую операцию. Первым этапом в ней значилось добиться согласия на сделку.

Старый телефон со всей телефонной книжкой находился примерно там же, где и документы на квартиру, а номеров баба Зина не помнила. Тогда, полгода назад, она не сумела бы запомнить вообще хоть что-нибудь, не говоря уже о длинных телефонных номерах. Чуть позже не желала и знать эти телефоны. Теперь же надобность возникла, а справиться оказалось негде.

Пришлось идти на почту, покупать конверт и писать старое доброе бумажное письмо. Адрес-то Зинаида Михайловна помнила крепко. Думала телеграмму послать, но передумала. Письмом обойдётся.

Тонкий конверт с одиноким листом бумаги упал в большой синий ящик рядом с местным отделением почты. А через три дня прилетела дочка. Забухала кулаком в дверь квартиры, другой рукой вдавливая в стену кнопку звонка. Едва дверь начала открываться, саданула её плечом, намереваясь ворваться и учинить разговор на своих условиях. И окрысилась, увидев цепочку поперёк просвета.

– Что это такое? – привычно завопила она. – А ну открывай нормально!

– Это защита, – без лишних эмоций ответила баба Зина. – От тебя и таких, как ты. Очень, знаешь ли, помогает. Ты погоди, я сейчас позову свидетелей. С тобой иначе разговаривать нельзя, всё переврёшь и по-своему выкрутишь. И запись вести буду на видео. Случись что, доказательства будут железные.

Дочка скривилась, как от бутыли уксуса, но скандал затевать не стала. Через пару минут подошли соседки. Зинаида Михайловна впустила всех, заперла дверь и пошла следом.

Баба Зина села напротив дочери, а бабульки – по сторонам стола. В специальную подставку встал телефон, на нем зажглась лампочка: пошла запись.

Пока шла подготовка, пришелица стреляла глазами по сторонам, замечая перемены в обстановке. Простенькая люстра вместо голой лампы на шнуре, лёгкие занавески вместо голых окон. Стол опять же, табуреты. Глаза её зажглись алчностью. Она мгновенно посчитала, сколько стоит обстановка, и как можно пустить эти деньги на своё благо. На древнем буфете углядела такой же древний ноутбук. Поджала губы: мол, что-то разбогатела бабка, раскулачивать пора. Если бы не запись, не эти три старухи, она бы всё отсюда вынесла. Но приходится терпеть, выжидать.

– Чаем гостью напоить не хочешь? – с милой улыбкой, как ни в чём не бывало, спросила дочка.

Фальшь в её голосе не услышал бы только глухой.

– Обойдёшься, – сухо ответила Зинаида Михайловна. – Давай сразу к делу. Ты со своим семейством живешь в принадлежащей мне квартире. Въехала ты в неё незаконно, прописаться не сможешь, поскольку согласия на прописку я не давала. Если упрусь, то найму адвокатов и пусть не сразу, пусть года за два, за три – да хоть за десять – но я тебя оттуда выпну. А если в квартире будет срач, если мебель попортишь, если паркет порушишь, если хоть одной серебряной ложечки недостанет, то платить будешь за ущерб до пенсии и после неё. Жизнь положу, но выну из тебя всё до копейки.

– У тебя ничего не выйдет! – попыталась возразить толстуха. – У мужа есть связи…

На это баба Зина лишь усмехнулась:

– Муженёк твой сбежит в тот же момент, как услышит сумму исков. Он, конечно, такой же жадный, как и ты. Но, в отличие от тебя, у него мозги есть.

Толстая тётка сидела за столом, смотрела на бабу Зину и не узнавала её: отправляла помирать едва живую, дряхлую, почти что выжившую из ума старуху. А сейчас перед ней пусть немолодая, но полная сил женщина. И мозги работают молодым на зависть. Мать и в лучшие годы не была настолько жесткой и категоричной. Этой новой матери гостья побаивалась, чувствовала себя неуверенно, и от того предпочла промолчать.

– Твоими стараниями я сейчас живу в этой халупе, – продолжала баба Зина. – Стоит она в разы меньше моей квартиры. Но тебе повезло: мне здесь понравилось. И люди душевные, и вид из окна хороший, и воздух чистый, и вода получше. Так что я предлагаю обмен. Четырёхкомнатную элитную сталинку в центре Елизаветинска на убитую однушку на окраине Берёзова. Разумеется, с доплатой. Сумма доплаты обсуждается, но это должна быть действительно разумная сумма, а не попытка сделать вид. Ну и ещё: я заберу столовое серебро и награды мужа, деда твоего. Надеюсь, ты их не успела продать?

– И что мне с того? – дочка попыталась сделать незаинтересованный вид. – Всё одно ты помрёшь, а имущество мне достанется.

– А то, – зло усмехнулась мать. – Напишу завещание, отдам недвижимость государству. Высокое начальство тут же на квартиру глаз положит, отсудить не даст. И шиш тебе, а не дармовая жилплощадь. К тому же, жить я собираюсь ещё долго. Между прочим, хорошо бы анализы провести: не травила ли ты меня какой гадостью. То-то я здесь сразу поздоровела.

Дочка заметно побледнела.

– Значит, угадала я, – горестно вздохнула Зинаида Михайловна. – Всё на этом. Иди, советуйся с мужем, с юристами, с адвокатами. Сроку тебе – неделя. А там либо проводим цивилизованный обмен, либо жди завещания.

На этом заранее написанные главы закончились. Теперь выкладка будет идти через день.

Глава 13

Яков Аркадьевич Шенкель и впрямь был далеко не дурак. Окончив ужин, во время которого дражайшая супруга в самых возмущенных интонациях расписывала свой визит к маменьке, он сложил салфетку с колен, выпрямился, отчего в спине у него что-то хрустнуло и обратился к дражайшей половине:

– Юлечка, душа моя, жаркое у тебя сегодня особенно удалось.

Юлечка порозовела от удовольствия. Кулинария была её страстью, одним из немногих занятий, в котором она действительно понимала.

– А теперь, когда с едой покончено, повтори всё сначала, и как можно подробнее.

Юлечка сообразила: супруг учуял прибыль. Не стала спорить и начала рассказывать заново. На этот раз – без эмоций и со всеми подробностями. Яков Аркадьевич слушал самым внимательным образом, не перебивая Юлечку даже в моменты описания одежды и причёсок. А выслушав, возликовал.

– Так ты говоришь, тёща выглядит лет на шестьдесят?

– Никак не больше, – подтвердила Юлечка.

– И помирать не собирается?

– Скорее, собирается нас пережить.

– И другие бабки тоже помолодели?

– И поздоровели. Ты представляешь, все без клюки ходят. По весне они еле ноги таскали. Я хорошо помню, сидели на своих лавках с таким видом, будто вот-вот помрут. А нынче припёрлись бодренькие такие, словно на вечер для тех, кому за полтинник.

Юлечка подозрительно глянула на мужа:

– Ты что-то узнал о том доме? – спросила она как бы невзначай.

Яков Аркадьевич не видел смысла таиться. Когда дело касалось денег, жена словно преображалась. О том, что касалось доходов, из неё и словечка нельзя было вытянуть. И это при том, что она могла долго и в мельчайших подробностях расписывать подругам визит к стоматологу или скандал, устроенный ею в управляющей компании.

– Не то, чтобы узнал. Так, случайно услышал мимолётно брошенную фразу. Нужно, конечно, проверить, но дело в том, что в Берёзове этим летом запустили новый водозабор. Не на весь город, конечно, а как раз на те кварталы, где тёщенька обретается. Теперь воду берут не из речки-вонючки, а из подземных источников.

– Ого! – воскликнула Юлечка.

– Не «ого», а ого-го! – поправил её Яков Аркадьевич. – Ты понимаешь, какие открываются перспективы, если не одна только твоя родительница, а сразу четыре престарелые клюшки поздоровели? И по времени как раз совпадает.

– Так что, меняться не будем? – уточнила Юлечка.

– Будем, дорогая. Непременно будем. Ты же понимаешь, что люди в возрасте очень чувствительны к своему здоровью? Бабки наверняка что-то затеяли, иначе твоя мамаша и не почесалась бы насчёт обмена. Надо предложить им свой вариант. Только не от нас, а со стороны. Чтобы человек сам был до крайности заинтересован именно в том доме и в тех квартирах. Он всё сделает за нас, и ещё отблагодарит, как полагается. А мы поглядим, что эти кошелки будут делать дальше.

– А мы? Если эта вода настолько хороша, почему мы не будем ею пользоваться?

Глава семьи усмехнулся:

– Почему же не будем? Я поговорю с нужными людьми, мы устроим разливочный цех на водозаборе. Будем выпускать воду «Берёзовая», продавать по всему Елизаветинску. И уж себя всяко не обделим. Будет у нас вода в любом количестве, бесплатно и с доставкой.

– Какой ты умный, Яшенька! – восхитилась супруга.

Она прекрасно знала, что муж – та ещё тщеславная сволочь, и не упускала возможности подольстить. Тот улыбнулся в ответ и, посерьёзнев, принялся распоряжаться.

– Значит, так: условия старой карги принимаем. Надеюсь, ты ещё не снесла в скупку все эти ордена и ложки-вилки?

При этих словах Юлечка несколько замялась. Первым побуждением было соврать, но следом пришло понимание, что утаивать глупо и даже вредно, что ложь тут же будет раскрыта и наказана получасом занудных нотаций. Дама потупилась, весьма достоверно изобразила вину и глубокое раскаяние и призналась:

– На той неделе снесла.

Яков Аркадьевич аж подскочил на стуле:

– Немедленно! Немедленно выкупай обратно. Срок-то ещё не прошел? Бегом беги, пока на сторону не ушло. Не дай бог из-за тебя такая сделка сорвётся!

Он глянул на часы:

– Ах, чёрт, поздно уже. Закрылась скупка. Завтра с утра, слышишь? К открытию беги. Чтобы всё до последней вилки, до последней висюльки вернула. И как пойдёшь договариваться о сделке, медальки с собой возьми. И цацки её верни, хотя бы любимые. Она помолодела, скоро вспомнит о красоте, снова примется наряжаться и сразу вспомнит о своих сокровищах. Глядишь, помягчеет старуха, скинет лишний процентик. И процентик этот в итоге выйдет посолиднее тех денег, что ты выручила в скупке. А когда у нас будут на эту квартирку все полагающиеся права, я продам её за такие деньги, что до конца жизни можно больше не работать.

– А мы? Мы что, здесь жить не будем? – скуксилась Юлечка.

– Нет, – отрезал Яков Аркадьевич. – У нас имеется прекрасная квартира, пусть и не в таком престижном районе. А за те деньги, что мне заплатят за сталинку, можно таких, как наша, штук пять купить и обставить.

Юлечка подумала-подумала, и примирилась с неизбежным. Ибо понты хорошо, а деньги лучше.

* * *

Неделю Зинаиде Михайловне ждать не пришлось. И трёх дней не прошло, как прилетела дочурка. Как на крыльях принеслась. Торжественно вручила коробку с наградами. Даже шкатулку с украшениями припёрла. Баба Зина проверила: все на месте. Подивилась: небывалый случай. Не иначе, как что-то задумали. Значит, надо быть настороже и глядеть в оба.

А дочка-то будто на мать и не орала никогда, будто не травила и подыхать не отправляла. Соловьём разлилась, мелким бесом рассыпалась: мол, порешали с супругом и решили, что худой мир лучше доброй ссоры. Что так и быть, на обмен согласны. И что приглашают маму и тёщу в модное риэлтерское агентство. Мол, там самые лучшие специалисты, самые выгодные тарифы и самый качественный сервис. Отбарабанила приготовленную речь и замерла с радостно-ожидающей улыбкой: мол, давай, соглашайся и мы тебя сразу же разведём.

– Хорошо, – сказала Зинаида Михайловна. – Раз решили закончить дело миром, стало быть, мозги у вас ещё остались. Только в твоё агентство мы не пойдём. Про него только ленивый не слышал. И в интернете ни одного доброго отзыва, и знающие люди плюются при одном только упоминании. Пойдём в другое. Не такое крутое, зато более честное. Можете своих юристов туда тащить. Всё одно, договариваться будут специалисты, а нам останется только документы подписывать.

Дочка поскучнела, но протестовать не стала. Видимо, был предусмотрен и такой вариант. Дорогие родственники по-быстрому договорились о дне и часе сделки, да и расстались до времени.

Баба Зина побаивалась грядущих перемен, переживала, но всё прошло как нельзя лучше. Эля Торопова порекомендовала юриста, тот проверил документы на однушку в Берёзове: всё чисто, никакой подставы.

В назначенный день все действующие лица прибыли без опозданий. Встретились, фальшиво поулыбались друг другу и взялись за дело. Юристы договорились на удивление быстро. Составили договор, Зинаида Михайловна его тщательно прочла и не обнаружила ничего подозрительного.

Немного поторговались за сумму доплаты, но тут всё было слишком очевидно, чтобы мухлевать. За мебель баба Зина биться не стала. Так вот выторгуешь себе антикварные шкафы, их в тот же вечер выставят во двор: мол, забирай. И куда она с ними пойдёт? Пусть уж остаются дочке, на бедность. Зато фамильное серебро – именно серебро, не какой-то там пошлый мельхиор – вернули в целости и сохранности.

Зятёк подсуетился, подгадал вручение к подписанию договоров. Перечислил оговоренную сумму на счёт, юристы отправили документы на регистрацию. Тут-то господин Шенкель и достал из своего джипа дюжину бархатных коробок со столовыми приборами. Раскрыл, продемонстрировал: мол, он свои обязательства сполна исполнил.

На этом чета Шенкель отбыла восвояси. Баба Зина вызвала такси и тоже собралась домой. Всю дорогу размышляла: если уж зятёк так вот разошелся, то наверняка задумал какую-нибудь каверзу. Но сколько голову ни ломала, так ничего и не придумала.

Встречали её как победительницу. Подруги скинулись на малюсенький тортик из той самой пекарни, а хороший чай у бабы Зины ещё оставался. Зинаида Михайловна задвинула свои размышления подальше и отдалась празднику.

* * *

Со старым приятелем Иосифом Францевичем господин Шенкель встретился в ресторане. Вроде как случайно зашел пообедать, а Ёсик тут как тут, меню изучает. Мужчины пожали друг другу руки. Они бы и обнялись по-дружески, но не позволяли два объёмистых живота. Причём живот Иосифа Францевича был как минимум вдвое больше, чем у самого Шенкеля. Иосиф Францевич пригласил Якова Аркадьевича составить компанию, а Яков Аркадьевич отказываться не стал. Уселся напротив и тоже погрузился в меню.

Сделали заказ. Молоденькая официанточка интересных пропорций упорхнула на кухню, а приятели завели беседу. Ни о чём, лишь бы скоротать время, пока повар трудится над заказанными блюдами. Рассказали друг другу по паре свежих анекдотов, а потом Яков Аркадьевич припомнил нечто забавное.

– Слушай, Ёся, – говорил он, словно бы рассказывал очередной анекдот, – ты не слышал, что в Берёзове запустили новый водозабор? Нет? Я тоже не знал, пока мне об этом не рассказали. Прежде там из местной речки-горячки воду брали, а тут народ нажаловался прямо в Москву. Специально приезжала комиссия, геологи нашли подземное озеро, пробурили скважину. И сейчас в старые девятиэтажки подают артезианскую воду. Можно пить прямо из крана.

– И что? – фыркнул Иосиф Францевич.

– А то, что в одной из девятиэтажек жили четыре бабки. Возраста такого, что им на кладбище уже прогулы ставили. Родня ручки потирала: мол, со дня на день им наследство упадёт. Но время идёт, а ничего не падает. Безутешные дети и внуки пошли посмотреть, чем помочь. Смотрят, а бабки поздоровели, да помолодели с виду лет на двадцать. Представляешь?

И Яков Аркадьевич весело рассмеялся.

Иосиф Францевич охотно поддержал приятеля. Тут официантка принесла обед и разговор сам собою затих. Какой может быть разговор, когда перед тобой на тарелке такая вкуснятина?

Пообедав, Иосиф Францевич направился к себе в офис. Всю дорогу он пребывал в задумчивости, а добравшись до своего кабинета и усевшись в кресло, набрал номер одного толкового молодого человека лет сорока и поручил ему выяснить всё о том забавном казусе, что поведал ему Яков Аркадьевич.

Яков Аркадьевич, выйдя из ресторана и распрощавшись с Ёсиком, подбросил в руке ключи от машины, лихо поймал их и бодрой походкой зашагал к своему джипу. Уселся, завёл мотор, хитро усмехнулся и произнёс загадочную фразу:

– Случайности неслучайны!

* * *

– Ну что, девки, выкладывайте, что у кого имеется, – скомандовала Настасья Петровна и первой положила на стол плотно исписанный листок бумаги. – Вот, всю неделю искала, все газеты пересмотрела. И даже телевизор.

Остальные тоже выложили кто что нашел.

– Ну что, давайте сравнивать. А то, может, у всех одно и то же.

– Погоди, – остановила Перепрыгину баба Зина. – Надо пользоваться современными средствами обработки информации.

Она разложила листки в ряд и позвала:

– Элик!

Зелёный шар тотчас проявился рядом с хозяйкой. То есть, с Первым Объектом.

– Сосканируй, пожалуйста, убери дубли и погляди в Интернете дополнительные сведения об этих адресах. Все плюсы и минусы.

Помощник провел широким красным лучом по листам и, отлетев чуть в сторону, скрылся из виду. Баба Зина не сомневалась: этот красный луч был только для виду, чтобы продемонстрировать деятельность. Вон, как бабки впечатлились. Разве что Эля Торопова чуть заметно пожала плечами. Она-то с компьютерами дело имела, ей проще.

– И когда ждать результатов? – нетерпеливо спросила Торопова. – Кстати, а твоя бумага где?

– Думаю, в полчаса Элик уложится, – ответила Зинаида Михайловна. – А что до моей бумаги, я сейчас расскажу вам одну любопытную историю.

Старушки-подружки приготовились слушать, а баба Зина приготовилась рассказывать. И рассказала.

* * *

Накануне баба Зина решила прогуляться. И не просто так прогуляться, а с пользой: прикупить в той самой пекарне вкусную булочку с корицей себе на завтрак. Как раз погода немножко улучшилась, из низких туч прекратила сеять противная осенняя морось, а на небе образовался небольшой просвет, и в него выглянуло солнышко. Пусть нежаркое, пусть тускловатое, но душу греть способно и такое. В общем, бабулька оперативно собралась и направилась удовлетворять свои гурманские потребности.

Сейчас, после Эликовых пищевых добавок, после домашних физических упражнений и экстремальной прогулки по лесу, дорога до пекарни была не сложнее похода на кухню. Баба Зина с удовольствием прошлась, впитывая последнее осеннее тепло, выбрала свежайшую, ещё горячую булочку. Потом подумала, и купила сразу две: всё равно не удержится, и хоть немного, но отщипнёт сразу по приходу домой.

О деньгах переживать не приходилось. Нет, полученные за квартиру средства надёжно лежали в банке. Но так уж вышло, что все необходимые покупки уже были сделаны, стараниями Элика траты на таблетки совсем исчезли. К тому же работа, пусть и монотонная, и не слишком оплачиваемая, приносила ощутимый доход.

В общем, старушка отоварилась и неспешно двинулась в обратный путь. И у той самой скамейки, где случилась знаменательная встреча с Ниночкой Сологубовой, её поджидал солидный представительный мужчина. Если бы не возраст, его можно было бы назвать обаятельным.

– Добрый день, Зинаида Михайловна, – поздоровался мужчина. Немолодой мужчина. Почти что старик.

– Добрый день, – согласилась баба Зина. – К сожалению, мы незнакомы…

Мужчина пришел ей на помощь:

– Иосиф Францевич Тельфер. Вот моя визитка.

Зинаида Михайловна карточку взяла, но разглядывать не стала, сунула в карман куртки. Зато самого Тельфера изучила максимально подробно.