Текст книги "Дорога в космос (СИ)"

Автор книги: mrSecond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

На следующее утро противный Помощник нудил и нудил, покуда баба Зина не согласилась, наконец, на физкультуру. У неё после вчерашнего и так всё тело болело. Несчастная старушка ощущала себя Принцессой-на-горошине сразу после роковой ночи. Как она понимала в этот момент бедную девушку! Хотелось покоя, хотелось питания, а этот нехороший шар…

Но так или иначе, а вставать пришлось. Вроде, простые упражнения. Даже, можно сказать, простейшие. Но делались с трудом, или не делались вовсе. Два повторения, три, пять – и всё, скисала бабка.

– Это нормально, – утешил её Помощник. – После столь значительного перерыва потерявшие объём и эластичность мышцы требуют длительного периода восстановления. Завтра мы продолжим занятия, и через неделю вы удивитесь, насколько легче станет не только выполнять упражнения, но даже заниматься повседневными делами. А через месяц забудете о своих подпорках и снесёте их в пункт приёма цветных металлов.

И впрямь, через неделю баба Зина уже свободно шуршала по квартире. Правда, присаживалась время от времени отдохнуть, но с каждым днём всё реже и реже. И на лавочку к подъезду рисковала выходить без ходунков. Соседки удивлялись, качали головами, но все перемены относили на счёт нормального питания и покоя. Об экологии тоже вспоминали. Всё же здесь, на окраине Берёзова, дышалось полегче, чем в центре Елизаветинска.

И вот настал день, когда старушка решила выйти чуть дальше обычного. Клюкой поделилась Настасья Павловна из шестьдесят третьей квартиры. У неё этих палок накопилось полдюжины, не меньше. Собственно говоря, палка могла и не пригодиться, и брала её баба Зина исключительно для подстраховки. На всякий пожарный случай.

На карте оставались какие-то небольшие деньги, в пределах пары сотен рублей. Ничего серьёзного на эти деньги не купить, но побаловать себя вполне можно. Неплохой способ мотивации за такие усилия.

И вот не самым ранним утром баба Зина натянула курточку, сунула ноги в туфли, прихватила клюку и отправилась на прогулку. Погода стояла самая что ни на есть весенняя. Конец мая, солнце светит вовсю, и греет почти по-летнему. На ярко-голубом небе высокие белые облачка, на газонах свежая травка, на деревьях молодые листочки. Красота!

Молодёжь, почуяв тепло, скинула куртки. Девочки щеголяют в коротких лёгких платьицах, мальчики – в футболках с коротким рукавом. На их фоне баба Зина в своей куртке, флисовых штанах и платке выглядит по меньшей мере странновато. Ну так она не одна такая. Кто возрастом за шестьдесят, все стараются одеться тепло. Иные и в пальто, в шарфах и в шерстяных шапках. Кое-кто достал из кладовок старые фетровые ботики «прощай молодость». Баба Зина и сама была бы не прочь надеть такие. А что? Тёплые, удобные. А что с виду неказистые – так в её возрасте уж не до красоты, практичность важнее.

Баба Зина неспешно двигалась по улице в сторону ярких вывесок и блестящих витрин. Какие там найдутся магазины – неважно. Наверняка в них будет что-нибудь такое, чего ей непременно захочется.

И тут её настиг запах. Бесподобный, одуряющий запах свежевыпеченного хлеба. Он манил, он призывал, он сводил с ума. Рот моментально наполнился слюной. Не голодной – баба Зина в это утро неплохо позавтракала. Но такого страстного желания съесть вот именно то, что столь бесподобно пахнет, Зинаида Михайловна не испытывала уже очень давно.

Ведомая верхним чутьём, бабуля свернула за угол и увидела скромную мини-пекарню. Именно из её настежь открытой двери проистекал божественный аромат. Баба Зина даже не заметила, как поднялась по ступенькам небольшого крыльца и очутилась в хлебопекарном царстве. Правду сказать, ценники здесь были вовсе не гуманные. Но на одну небольшую булочку с корицей денег вполне хватало.

Откровенно говоря, денег хватило бы и на две булочки, но рядом с витринами стоял холодильник с мороженым. Сколько лет баба Зина не ела мороженого? Даже и не вспомнить. Но теперь она хотела эскимо ничуть не меньше горячей булочки. И не стала отказывать себе ни в том, ни в другом.

Денег на карте хватило впритык. Но Зинаида Михайловна уносила с собой в кармане свежую булочку с корицей и в руках брикет пломбира. Тепло от булочки ощущалось сквозь подкладку куртки, а мороженое студило пальцы. Тут же, совсем рядом, нашлась свободная незагаженная скамейка, и баба Зина решила передохнуть и перекусить.

Как здорово, что она сегодня выбралась из дома! Как замечательно сидеть на лавочке, ощущая всем телом солнечное тепло, чувствуя на лице легкий ветерок и наслаждаясь забытым вкусом шоколадного мороженого! Прекрасный день, прекрасная погода, прекрасное настроение. Жизнь прекрасна!

– Зинаида Михайловна! – раздался совсем рядом женский голос.

Баба Зина повернула голову. Рядом с ней остановилась миловидная ухоженная женщина лет пятидесяти. На первый взгляд незнакомая. Но откуда-то она знает имя!

Видя затруднение с опознанием, дама пришла на помощь:

– Вы не узнаёте меня, Зинаида Михайловна? Ну вспомните, редакция городской газеты. Вы работали корректором, а я только-только пришла после института по распределению. Молоденькая журналистка, которая ничего не знала и почти ничего не умела. Вы мне тогда очень помогли в самом начале. Без вашей поддержки я бы, наверное, сломалась и ушла куда-нибудь туда, где попроще. А теперь я главный редактор.

– Поздравляю, – искренне порадовалась баба Зина.

Она наморщила лоб, вытаскивая из глубин памяти худенькую светловолосую девчонку. Она испуганно хлопала длинными ресницами, глядя на редакционных зубров журналистики. Говорила робко, сутулилась, стараясь казаться ниже ростом и стать незаметной. А теперь ишь ты – главный редактор! Теперь она этих зубров ест на завтрак без соли.

– Ниночка? – вспомнила она, наконец, имя. – Ниночка Сологубова?

– Да, тогда для всех была Ниночка, – подтвердила дама, довольная тем, что её всё-таки запомнили. А теперь вот…

Дама порылась в ридикюле и вынула белую карточку с золотым обрезом, на которой элегантным шрифтом было пропечатано: «Газета „Елизаветинская правда“. Сологубова Нина Станиславовна. Главный редактор». И несколько телефонных номеров.

Зина Михайловна приняла карточку, поглядела на неё, оценила:

– Солидно, солидно.

И тут же поинтересовалась:

– Как сейчас газета? Я слышала, все в Интернет перебираются.

– Тиражи упали, как и у всех. Но мы тоже открыли свой сайт, стараемся идти в ногу со временем. Проблем, конечно, много, но это дело привычное. Вы ведь помните, наверное: в газете всегда масса проблем. И главная – кадры. Того же корректора днём с огнём не сыщешь. Представляете, взяли на работу молодого человека после филологического факультета, а он в трёх словах четыре ошибки делает. Ужас! Вот вы, помнится, были отличным корректором. Честное слово, я взяла бы вас на работу, хоть прямо сейчас.

– Ну-у, Нина Станиславовна, это вы через край хватили, – улыбнулась польщённая баба Зина. – Да сейчас же всё на компьютерах, все в электронном виде. А у меня и компьютера-то нет.

– Жаль, жаль. Но если вдруг желание возникнет – звоните, – ответно улыбнулась Ниночка, теперь уже Станиславовна. – Извините, мне пора.

Уверенным шагом деловой женщины Нина Станиславовна прошла к краю тротуара, уселась за руль дорогой машины и, махнув рукой бывшему корректору, влилась в снующий по улице поток автомобилей. А баба Зина доела мороженое, выбросила палочку от эскимо в стоящую рядом урну и, ощущая себя помолодевшей лет на десять, собралась домой.

Обратный путь дался не сказать, чтобы совсем легко, но и не тяжко. Клюка, арендованная у Настасьи Павловны, оказалась очень даже к месту. Правда, булочка в кармане остыла, но мягкости не потеряла. Баба Зина заранее предвкушала, как будет отщипывать от неё маленькие кусочки, закидывать в рот и запивать вкуснятину ароматным свежим чаем. С сахаром, конечно.

Соседки все, как одна, успели выбраться на лавочку и, как обычно, обсуждали какой-то сериал.

– Добрый день, – поздоровалась Зинаида Михайловна, присаживаясь рядом с соседками.

– Добрый, добрый. Гуляла? – ради поддержания разговора спросила Настасья Павловна.

– Да, решила до пекарни дойти, булочкой себя побаловать.

– Это та, что за углом?

– Она самая.

– Ох, дорогущая! – посетовала Клавдия Петровна. – Никакой пенсии не хватит хлеб там покупать.

– Да я разок, – почему-то принялась оправдываться баба Зина. – Немного денег с пенсии осталось, вот и решила на удовольствие потратить.

– Ну а чего такого, – поддержала её Настасья Павловна. – В наши годы удовольствий осталось мало. Только что порубать вкусно, да поболтать вот с вами со всеми.

– А знаете что, соседки, – вдруг подала голос Элеонора Викентьевна, – у меня скоро праздник, день рождения. Приходите ко мне в гости, часикам этак к пяти. Посидим, поболтаем, да вкусно покушаем. Все удовольствия за один раз получим.

– А что? – тот же поддержала идею Настасья Павловна, – лично я – за. Уж лет пять, наверное, рядом друг с другом живём – ну, кроме новенькой, а в гостях друг у друга ни разу не побывали.

– Я за любой кипеш, – обозначила Клавдия Петровна, – кроме голодовки.

Баба Зина вдруг подумала: тяжко, поди, будет на всех наготовить. Все ведь больные да калечные, и Торопова тоже не исключение.

– Элеонора Викентьевна, – спросила она, – вам помощь какая-нибудь не потребуется? Приготовить там, прибрать?

Элеонора Викентьевна смутилась:

– Приберу-то я сама, чего уж там. В гостиной только пыль стряхнуть. Я там последнее время и не задерживаюсь. Либо в спальне обитаю, либо на кухне. А вот приготовить… Я, если честно, неважная кухарка.

Баба Зина улыбнулась на эту откровенность:

– Тогда я через два дня утречком подойду, да вместе и приготовим. А сейчас пойду, отдохну. Что-то находилась я нынче.

– Иди, иди, – покивали старушки. Поглядели вслед соседке и вернулись к сериалу.

* * *

Где брать подарок? Этот вопрос встал ребром, едва баба Зина добралась до квартиры и мало-мальски отдышалась. Купить не на что, остатки пенсии она сегодня потратила на удовольствия. Да и не спасли бы её двести рублей. Сейчас на эти деньги ничего толком не купишь, а дарить пустую безделушку не хотелось.

Зинаида Михайловна обвела взглядом свою убитую квартиру. А ведь в какой-то момент ей придётсяприглашать соседок к себе. И как она это сделает? Ей и самой-то не слишком радостно находиться в этих стенах. Надо бы сделать ремонт. Но где взять на него деньги? Это ведь не одна тысяча расходов. А, может, и не одна пенсия.

Старушка отправилась в прихожую, порылась в кармане куртки. Отыскала визитку Ниночки Станиславовны. Вернулась в комнату, положила карточку на буфет и, присев на кровать, задумалась. Если чуток попрактиковаться, править чужие тексты она вполне сможет. Помощник научит её управляться с этой машиной. Скоро пенсия, и если ужаться, то можно выделить немного денег на подержанный ноутбук. Интересно, сколько он может стоить? Неважно, наверняка найдётся приемлемый вариант. Но если получится…

Баба Зина мечтательно прикрыла глаза. Квартира в её мыслях стремительно и радикально преображалась. Облезлые и щелястые полы заменялись наборным паркетом, полуотвалившиеся бумажные обои превращались в шикарную шелкографию, кухонное убожество сменял заказной гарнитур, ванная комната преображалась и, идеально чистая, сверкала кафелем и хромом. Убогая мебель исчезала и вместо неё появлялась новая, удобная, современная, подобранная в цвет отделке стен и пола. Как хорошо будет жить в этакой красоте!

А ещё тогда можно будет покупать вкусные булочки не раз в месяц, а гораздо чаще. Да и не только булочки. А раз так, то можно о подарке не думать. Он уже имеется.

Зинаида Михайловна сунула руку под матрас в изголовье кровати, немного покопалась и вытащила яркую, красивую жестяную баночку. Этот чай она купила вместе со всеми продуктами на месяц – просто не могла устоять. Тем более, что на него именно тогда была установлена приличная скидка. Полную цену баба Зина никогда бы не решилась заплатить. Но – купила. Решила приберечь себе на день рождения, чтобы сесть вечером на кухне, открыть банку шпрот, заварить дорогущий чай и праздновать, стукаясь кружкой о своё отражение в тёмном окне. Но если получится с работой, то она просто купит себе новую банку, да и не такого, а подороже, самого вкусного. А этот…

Баба Зина чуток вздохнула, глядя на баночку. Несмотря на радужные мечты, расставаться с ней было жаль. Но потом подумала: она-то сможет купить другой чай. Потом, когда заработает. А Элеонора Викентьевна? Она, может, и пакетики-то на три раза заваривает. Но решилась, зазвала соседок, всю заначку, поди, растрясла. В таком случае нечего жмотиться. Подарок должен быть подарком.

Приняв окончательное решение, баба Зина решительно встала с кровати, поставила баночку на буфет и позвала:

– Помощник!

Шарик, видимо, летал где-то поблизости, потому что тут же возник в зоне видимости.

– Слушаю вас, – услужливо отозвался ИИ с интонациями опытного официанта.

– Слушай, Помощник…

Тут баба Зина сообразила одну вещь и тут же задала вопрос:

– А имя-то у тебя есть? А то всё Помощник да Помощник. Прямо как с вещью разговариваю.

Внутри шарика словно бы что-то щелкнуло. И следующая фраза была выдана нейтральным, без единой интонации, механическим голосом:

– Существует возможность установки персонального имени. Ограничение: персональное имя может установить лишь опекаемый Объект.

– Эк тебя вставило, болезный! – пожалела Помощника баба Зина. – А ведь я как раз твой объект, так ведь?

– Утверждение истинно, – отозвался шарик.

– Значит, я имею возможность дать тебе имя. Так выходит?

– Утверждение истинно.

– Вот заладил! Ничего, сейчас что-нибудь придумаю.

Оказалось, что придумывание имени – задача непростая. Хотелось, чтобы оно звучало, и при этом не было чересчур пафосным или чересчур скромным. Хотелось, чтобы имя соответствовало назначению и сути Помощника, и при этом не выдавало его слишком уж явно.

Человеческие имена отпали почти сразу. Мистические и мифологические – чуть позже. А потом бабка вспомнила старое советское кино про Электроника. И подумала: почему бы и нет?

– Помощник, ты не против, если я назову тебя Электроник? Сокращённо – Элик. Или даже Эл.

– У меня нет предпочтений в области выбора имён, – всё таким же механическим голосом ответил инопланетный шар.

– Тогда решено. Я даю тебе имя Электроник.

– Принято. Сохранено имя собственное Электроник, сокращённо – Элик. Происходит перекомпиляция системного ядра. Пожалуйста, подождите.

И Помощник замолчал. Лишь на зелёной поверхности шарика время от времени вспыхивал и тут же гас маленький красный огонёк, показывая, что агрегат функционирует. Тикали минуты. А если учесть, что часов у бабы Зины так и не появилось, то ожидание казалось бесконечностью. Слово «компиляция» ей было непонятно, но слово «ядро» наталкивало на мысль, что происходят какие-то изменения с основой, самой сутью Помощника, и это внушало немалые опасения.

Через какое-то время баба Зина принялась нервничать, потом впадать в панику. Хуже всего было то, что и совета спросить было не у кого. Только и оставалось, что вглядываться в мигающий огонёчек и надеяться, что инопланетная лампочка не погаснет окончательно.

Но надежда, как известно, чувство глупое. Лампочка всё же погасла. И с ней погасли все мечты и надежды Зинаиды Михайловны. Она вновь ощутила себя никому не нужной старой калошей, и по морщинистым щекам побежали солёные ручейки.

А потом слёзы кончились и наступило время работать мозгами. Она что, не может сама купить недорогой компьютер? Не может сама научиться на нём работать? Пусть это займёт неделю, пусть месяц – научится ведь! А потом и Ниночке Станиславовне можно позвонить. Пусть даже работа для бабы Зины найдётся не на каждый день, но в любом случае это прибавка в деньгах. А, кроме того, что, это единственная редакция в стране? Да и только ли газетам нужны хорошие корректоры? Элика, конечно, жаль. Но никто ведь не мешает взять, наконец, собственную жизнь в собственные руки.

Придя к этому решению, Зинаида Михайловна поняла, что пришло время обеда, и отправилась на кухню. Посидела, покушала, подумала, уверилась в правильности своего решения и отправилась обратно. Шар по-прежнему висел посреди комнаты, темный и затихший. И тут у бабы Зины возникла мысль: если висит, а не валяется на полу, значит, внутри у него что-то работает. Значит, Помощник просто на время выключен. А если выключен, значит, можно его включить!

Бабулька подошла к шарику, оглядела его, ощупала и не нашла ни одной кнопки. На всякий случай поперенажимала всё подряд – безрезультатно. А как она прежде с ним общалась? Голосом. Обычными человеческими словами. Может, и включить можно так же – голосом?

– Включись!

– Запуск!

– Старт!

Бесполезно. И тут вспомнилась внучка, которая говорила в телефон:

– Алиса, включи музыку!

И неизвестная Алиса музыку таки включала.

– Электроник! Пуск!

Зажегся огонёк. Мигнул пару раз, затем после паузы, во время которой у бабы Зины чуть сердце не оборвалось, замигал часто. И, спустя несколько минут в квартире номер шестьдесят два по улице Краснофлажковой города Берёзова прозвучал вполне нормальный и почти человеческий голос:

– Компиляция системного ядра успешно завершена. Произведён аварийный перезапуск системы. Персональный помощник Электроник готов к работе.

И баба Зина не удержалась, всплакнула ещё разок, но на этот раз совсем по другому поводу.

Глава 6

Баба Зина даванула кнопку звонка. Из-за двери донеслось механическое рычание и наступила тишина. Зинаида Михална честно подождала с полминуты и ещё разок порычала звонком. На этот раз подольше, поосновательней. И, наконец, откуда-то издалека донеслось:

– Иду! Иду-у!

Следом стали слышны спешные шаркающие шаги. Наконец, загремел замок, дверь открылась на длину цепочки. В щель выглянула Элеонора Викентьевна, увидала соседку, заулыбалась. Закрыла дверь, брякнула цепочкой и впустила, наконец, добровольную помощницу. Словно в шпионском детективе выглянула зачем-то в подъезд и, затворив дверь, тщательно заперла все замки, не забыв о цепочке. Разве что дверь шваброй подпирать не стала.

– Страшно, – пояснила Торопова. – Как телевизор смотреть начнёшь, так сплошь убийства, ограбления, вымогательства и прочее. А я одна, много ли мне надо? Толкни посильнее – и готово. Идёмте, Зинаида Михайловна.

И пошаркала в сторону кухни.

В квартире витали отчётливые запахи. Немного пахло пылью, немного – нафталином, чуть сильнее – лекарствами – полный букет стариковских традиционных ароматов. И всё это мощно перекрывал запах кофе. Баба Зина даже непроизвольно сглотнула слюну: боже, как давно не пила она кофе! Да что там, она и запаха-то этого не ощущала уже лет… много, да. Вот бы сейчас!.. Но стоило так подумать, как бабулька устыдилась этого своего порыва. Хороша помощница: пришла дело делать, а сама последний кофе у именинницы выхалкала.

И вот мимо вешалки со старыми пальто, мимо тусклой гостиной, мимо плотно прикрытой двери в спальню две старушки дошли, наконец, до кухни.

– Хотите кофе? – спросила вдруг Элеонора Викентьевна.

– Хочу! – честно сказала Зинаида Михална прежде, чем в дело вмешались правила приличия. – У вас по всей квартире, от самой двери такой запах кофе, что я захотела прежде, чем вошла.

– Тогда садитесь за стол, а я сейчас. Знаете, у меня осталось кофия – хорошего, из Кении, лишь на две порции. А в нашем возрасте никогда не знаешь: проснешься ты завтра утром, или нет. Вот я и решила: ни к чему хранить то, чем назавтра, может, и воспользоваться не выйдет. Так что мы с вами будем пить кофе. Самый лучший, какой я способна сварить. А я в своё время, надо сказать, в этом деле была большая мастерица. Пока было из чего варить, разумеется.

Элеонора Викентьевна добыла из шкафа ручную меленку, засыпала в неё остаток зёрен из жестяной баночки, покрутила ручку и вынула сбоку ящичек с готовым порошком. Порошок определила в медную пузатую джезву, залила водой, добавила специй, из которых баба Зина распознала лишь корицу, и поставила на огонь. Дождалась, пока из узкого горлышка полезет коричневая густая пенка, сняла посудину с огня, плесканула сверху ложку холодной воды и ловко разлила напиток по заранее приготовленным чашечкам, явно взятым из дорогущего сервиза.

– Берите сахар, сливки.

Хлебосольная хозяйка подвинула к гостье сахарницу, сливочник.

– А вы? – проявила воспитанность баба Зина.

– А я привыкла пить чёрный. С мужем в своё время по Африке покаталась, насмотрелась там на всякое, да вот кофе научилась варить и пить.

Зинаида Михайловна насыпала в чашку сахар изящной витой ложечкой, аккуратно, как велит застольный этикет, размешала и, наконец, решилась отпить маленький глоточек. Это была бомба! Баба Зина, хотя одно время считала себя знатоком кофе, никогда не пробовала ничего подобного. Яркий, восхитительный вкус. Безукоризненное сочетание специй. Сводящий с ума запах. И всё это на обновленные стараниями Электроника рецепторы, да спустя не менее пятнадцати лет воздержания.

– Потрясающе! – только и смогла она сказать. – Такой кофе лишь по праздникам пить!

Элеонора Викентьевна польщённо улыбнулась, а Зинаида Михална продолжала славословить:

– Если прикуплю кофия в зёрнах, непременно пойду к вам. С меня продукт, с вас – напиток.

– Я бы и сама не прочь купить, да только не с нашей пенсией. Знаете, сколько стоит хотя бы полсотни граммов действительно хорошего кофе?

– Ничего, – неожиданно для себя разоткровенничалась гостья. – Я встретила накануне старую знакомую, и она позвала меня на работу. Надомную. Если всё получится, на кофе точно хватит.

– И что же за работа?

– В Елизаветинскую газету, корректором. Я там в своё время проработала немало. А теперь, видимо, время пришло стаж и навыки восстановить.

– Буду рада, если у вас получится, – покивала Элеонора Викентьевна. – Мне-то ничего не предложат. Я, знаете ли, полжизни с мужем по Африке моталась – впрочем, об этом уже упомянула. А вторые полжизни преподавала в университете высшую математику. Это, знаете ли, такая наука, которая нынче никому не нужна. Считать сейчас компьютеры наловчились, а теоретиков и без меня хватает.

На такой печальной ноте и кофе закончился. Зинаида Михайловна поднялась на ноги:

– Давайте я вымою посуду, да займусь угощением. Вы только расскажите, что планировали поставить на стол и покажите, где лежат продукты.

* * *

Стол вышел откровенно бедноватым. Пара простых салатиков, немного нарезки – сыр и колбаса, да и те не лучшего качества. Отчасти спасал положение свежий хлеб – явно из той самой пекарни, да куриные ножки, запечённые в духовке по одной штучке на старушку.

Баба Зина долго думать не стала. Уж если чай решила дарить, так что ж беречь остальное? Сгорел сарай, гори и хата. И она достала из буфета заветную банку шпротов. В чём идти – тоже вопрос. Вдруг оказалось, что из приличного у неё лишь два домашних пижамообразных комплекта и похоронный костюм. Старые драные халаты и ночнушки пополнили резерв тряпок, и теперь вешало в шифоньерке стало почти пустым.

Идти в гости в пижаме как-то неловко. А костюм – он один. Капнешь на него тем же маслом от шпрот, и в гроб ложиться не в чем будет. Новый такой купить даже с зарплаты нереально – если, конечно, эта зарплата будет.

Баба Зина подумала-подумала, да и решила: много ли народу соберётся на её похороны? Скорее всего, никого не будет. И для кого тогда наряжаться? А ей самой в тот момент будет глубоко наплевать, во что одето лежащее в гробу тело. И, махнув рукой на всё, отправилась собираться.

Кое-как сполоснулась в неудобной ванне, расчесала подросшие и погустевшие волосы и с удивлением разглядела среди сплошного белесого пуха несколько тёмно-русых волосков. Рефлексировать по этому поводу времени не было, так что баба Зина, бережно достав из шкафа заветные плечики, принялась облачаться.

Вроде, костюм даже оказался впору. Разве что в груди великоват. Ну да, откуда у восьмидесятилетней бабки груди-то взяться? Всё давно усохло. Но хватит о грустном. Подарок в одну руку, банку шпрот в другую – и вперёд. Так, чтобы и рано не прийти, и не опоздать к назначенному времени.

Едва баба Зина шагнула в подъезд, как выяснилось, что точно так же думали все соседки. И вот сейчас они втроём выстроились у квартиры с номером тридцать шесть. Посмотрели друг на друга: все нарядились. И, сто процентов, именно в похоронный костюм. Несколько секунд каждая соображала, а потом все трое враз расхохотались. Баба Зина, смеясь, надавила кнопку звонка. Со смехом все трое и втянулись в тесную прихожую.

Именинница, чтобы не мешать гостьям, отступила к дверям в гостиную. Тут-то её и поймали.

– Элеонора Викентьевна! – провозгласила торжественно баба Зина. – С днём рождения вас! Здоровья вам. Здоровья и долгих лет. Вот, скромный подарок. Не кофе, конечно, но, надеюсь, придётся вам по вкусу.

Торопова сунула нос в баночку и расцвела в улыбке.

– Спасибо, дорогая Зинаида Михайловна! Прекрасный чай!

Заговорщицки шепнула на ухо:

– Заходите как-нибудь утречком, почаёвничаем.

И опять громко:

– Проходите в комнату, устраивайтесь, где вам будет удобно.

Баба Зина прошла, но не к столу. Пользуясь тайным знанием, она с разгону проскочила на кухню, добыла тарелочку, поставила на неё шпроты и, открыв, выставила на стол.

Тем временем, в дверях гостиной появилась, тяжело налегая на палку, Настасья Павловна из тридцать пятой. Окинула глазом стол, оценила манёвр бабы Зины, и тихонько, чтобы не видала виновница торжества, продемонстрировала полулитровую банку солёных огурцов. Спросила вполголоса

– Где тарелку взять, пока Мухина хозяйке мозги полощет?

Зинаида Михайловна задумку поняла и одобрила. Ухватила тару и вернулась на кухню. Быстро, насколько могла, раскупорила огурцы, наскоро нарезала, уложила в подходящую посудинку и поспешила обратно. И – не успела.

Она уже ставила на стол каретку с огурцами, как от входа раздалось громкое:

– Ох!

Каким-то чудом баба Зина умудрилась не дёрнуться и не разрушить убранства стола. Утвердила каретку на скатерти, и лишь тогда повернулась. Элеонора Викентьевна стояла, прижимая руки к груди.

– Ну как же так? – укоряла она соседок. – Как неловко-то!

– Нормально, – успокоила её Перепрыгина. – Все свои, все соседи. Вот мы по-свойски, по-соседски добавили к столу кто что мог. Лучше добудьте нам рюмочки, а то я что-то их не наблюдаю.

Пока хозяйка доставала из закромов хрусталь, баба Зина вновь метнулась на кухню. Отыскала примеченный утром большой графин, вылила в него полбанки принесённого Мухиной смородинового варенья, доверху долила кипяченой водой и притащила к столу, почти не запоздав. Элеонора Викентьевна глянула на это, и протестовать уже не стала. Проворчала только:

– Сказали бы сразу, что ещё стаканы нужны! Я бы два раза не ходила.

Наконец, суета улеглась. Настасья Павловна жестом фокусника взмахнула рукой и у неё, правда, в совсем другой руке, очутилась маленькая бутылочка, грамм на двести.

– Клюква, – с гордостью отрекламировала Перепрыгина бутылку. – Вкусненькая, сладенькая. Градусов двадцать, не больше. Сама ставила. Сейчас-то уж ни ягоды, ни спирта не осталось. Да и охоты нет бодягу эту разводить. Вроде, и немного хлопот, а только подумаешь – и сразу желание пропадает. Ну-ка давайте, девки, по пять грамм за именинницу!

Настасья Павловна опытной рукой оделила каждую, и себя не забыла. Подняла рюмочку, попыталась было подняться, но не смогла.

– Сиди уж, – махнула на неё рукой Клавдия Петровна. – Так говори.

– А чего тут говорить? – подбоченилась Перепрыгина. – С днём рождения тебя, Викентьевна. Живи, долго, пока не надоест. Ну а мы все постараемся, чтобы жизнь твоя скучной не была. Так ведь, девки? Ну, вздрогнули!

И потянулась рюмкой к имениннице. И Зинаида Михайловна вместе со всеми. Сколько она уж ни грамма в рот не брала? Долго, очень долго. Выпить – это ж не так-то просто. Сразу возникает масса вопросов: с кем? По какому поводу? Не будешь же выпивать сама с собой. Этак и вовсе спиться можно. Ну а теперь и компания, и повод – всё сошлось. База Зина чокнулась с соседками, принюхалась к настойке: сивухой не прёт. Запах приятный, отдаёт немного спиртом и, действительно, клюквой. И она махнула рюмку в рот.

Настоечка и впрямь оказалась вкусной, в меру крепкой. Но, несмотря на малую крепость и ничтожную дозу, в голове почти что сразу зашумело. Отвык организм от алкоголя. А с другой стороны, много ли настойки в бутылочке у Перепрыгиной? По полста грамм на каждую. Авось, до дома доползём. Рассудив таким образом, баба Зина перестала об этом печалиться и потянулась за салатом. Так бы просто поела, а раз пьёшь, надо закусывать.

Очевидно, зашумело в голове сразу у всех четверых. Вроде бы, не пили – так, считай, понюхали. Но бабульки подрасслабились, и разговор оживился. И некий официоз, порождённый поводом, начисто испарился. И до того дошло, что Элеонора Викентьевна уже сама махнула рукой Перепрыгиной:

– Наливайте, Настасья Павловна!

Взяла наполненную рюмку и осторожно, чтобы не расплескать, поднялась.

– Сидите-сидите, – успокоила начавших было подниматься соседок. – Я…

Тут именинница, расчувствовавшись, утёрла салфеткой влагу в уголках глаз.

– Я хотела, чтобы мы хотя бы раз встретились не на лавочке у подъезда, а за общим столом. И чтобы разговоры вели не о сериалах или Машке с третьего этажа, которая ходит в рваных штанах. Сколько нам всем жить осталось? Год, два – и кто-то из нас покинет этот мир. И уже не выйдет посидеть с ним за рюмочкой клюковки. А мы всё о сериалах, всё о чужой жизни, о чужих страстях. Неужели нашей собственной жизни не осталось, неужели она обеднела настолько, что кроме чужой и обсудить нечего? Я не ждала ничего. Ни подарков, ни всего этого богатства, – Торопова обвела рукой стол. – Просто хотела собрать всех вас по настоящему, невыдуманному поводу. Но вышло намного лучше, чем я ожидала. И спасибо огромное вам всем за это. Я и так знала, что у меня замечательные соседки, а теперь воочию в этом убедилась. Спасибо…

Тут Элеонора Викентьевна вновь прослезилась и, чтобы не акцентировать на этом внимание, залихватски гикнула совершенно неподобающим для высшей математички образом:

– Э-эх, однова живём! Гуляй, рванина!

И опрокинула рюмку в рот.

Пока она украдкой промокала глаза от избытков влаги, соседки дружно прикончили остатки настойки. Тут подала голос Клавдия Петровна:

– А ведь права ты, Викентьевна! Сколь мы здесь втроем обитаем? Лет десять, а то и поболе. А в гостях друг у друга до сего дня так ни разу и не побывали. А если б не ты, и не собрались бы. А кто нам вообще мешает да хоть раз в неделю посиделки устраивать? Хоть по утрам, хоть вечером. Глядишь, и дело бы какое общее для себя нашли. Ты-то вот, человек умственного труда, через интернет можешь работать. А я всю жизнь баранку крутила. Да и сейчас бы не бросила, если б не глаза. Вот скинуть бы лет с десяток, я бы показала, кто тут король на дороге. Я ж ещё на ЗИС-5 начинала. А там руль ух, какой тяжелый! Попервой бывало, вылезешь из кабины после смены, так руки болят – мочи нет. Потом, конечно, притерпелась. Куда там нынешние тренажёры! Рулём натренировалась так, что хулиганьё от меня убегало вперёд собственного визга.