Текст книги "Дорога в космос (СИ)"

Автор книги: mrSecond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Баба Зина. Дорога в космос.

Пролог

В далёкой-далёкой галактике, в самой обыкновенной звёздной системе, на самой обыкновенной кислородной планете, в самом обыкновенном мегаполисе жила самая обыкновенная семья по фамилии Трилл: мама, папа и трое детей.

Самый младший из детей, Кирк Трилл рос ребёнком свободолюбивым и независимым. Когда ему исполнилось пять лет, у него, как прежде у его брата и сестры, появился Персональный Помощник. Его задачей была выдача советов, наставлений и контроль за их исполнением, поддержание организма подопечного объекта в оптимальном состоянии ну и, конечно, обучение всему, что должен знать разумный, живущий в далёкой-далёкой галактике.

Помощник, шедевр нанотехнологий и алгоритмов искусственного интеллекта, выглядел обычно ярко-зелёный шариком сантиметров двадцати в диаметре. Впрочем, выглядеть он мог как угодно, а мог и вовсе никак не выглядеть, становясь полностью невидимым в оптическом диапазоне.

В первый же день Кирк Помощника возненавидел. Тот заставлял его прибираться в комнате, самостоятельно одеваться, выполнять дурацкие упражнения, аккуратно вести себя за столом. И при этом запрещал делать кучу других интересных вещей. Это было злостное покушение на свободу и независимость отдельно взятой личности.

Кирк пытался протестовать, пытался жаловаться родителям, пытался даже уничтожить зелёного монстра. Но жалобы на произвол остались без внимания. Родители самым предательским образом встали на сторону безжалостного мучителя. Уничтожить шар тоже не удавалось никакими доступными Триллу средствами. Видя бесполезность сопротивления, Кирк для виду смирился, но зло затаил.

Однажды родители взяли в аренду небольшую космическую яхту и вместе со всеми детьми отправились в путешествие в соседнюю звёздную систему на популярную курортную планету. Лететь туда в соответствии с ньютоновыми принципами относительности пришлось бы пару миллионов лет. Но в далёкой-далёкой галактике давно уже изобрели способ перемещаться через подпространство.

Узнав о путешествии Кирк возликовал: наконец-то восторжествует справедливость! Планы по свержению тирании были составлены давно, оставалось лишь выполнить заранее намеченную последовательность действий. Кирк всё подготовил: хитростью изловил Помощника, зарядил его в обойму с автоматическими зондами и запрограммировал отстрел зондов по сигналу. Взвыли генераторы гиперперехода, прокладывая подпространственный тоннель в другую галактику. Яхта начала разгон до требуемых скоростей. А Кирк нажал кнопку, активируя программу.

Через четверть часа яхта вошла в подпространство, и вскоре автомат отстрелял содержимое заряженной в него кассеты. Что с Персональным Помощником случилось далее, мелкого шпанёнка не интересовало. Главное – он избавился от противного зануды.

Глава 1

В Елизаветинской области рядом с областным центром Елизаветинском расположился маленький городок-спутник Берёзов. В этом городке на самой окраине, на улице Краснофлажковой, стояла старая девятиэтажка-«свечка» советской постройки с номером сто восемь. Четверть окон девятиэтажки выходили во двор, ещё половина – на дорогу, а последняя четверть – на лес.

В этой девятиэтажке, как и во всех других многоквартирных домах, помимо детей, юношей и девушек, а так же людей среднего и пожилого возраста, жили старые бабки. Бабки традиционно занимались просмотром телесериалов, сидением на лавочках у подъезда и обсуждением проходящих мимо людей.

В один из прохладных весенних дней местные домовые бабки высыпали на скамейку перед единственным подъездом, чтобы погреться на солнышке. Они сидели, грелись, зябко кутаясь при этом в старые пальто, и с неодобрением глядели на то, как дюжие мужики таскали мебель. Мебель была уже сильно потасканая, и лишь чудом не разваливалась в процессе вытаскивания из фургона и затаскивания в подъезд.

– Переезжают, – как бы невзначай заметила Клавдия Петровна Мухина из тридцать третьей квартиры.

– Соседи, – осудила будущих жильцов Настасья Павловна Перепрыгина из тридцать пятой.

А Элеонора Викентьевна Торопова из тридцать шестой мечтательно вздохнула:

– Лишь бы человек хороший попался.

Закончив таскать мебель, рабочие отогнали фургон в сторонку и вынули из стоящего неподалёку джипа ледащую старушонку.

Вид у новой жилички был страшный и вызывал по большей части жалость. На черепе, обтянутом желтоватой, испятнанной коричневым пигментом кожей, колыхались под ветром реденькие волосики. Воспалённые глаза с обесцветившейся роговицей непрерывно слезились. Губы сморщились так, что любой мог догадаться: за ними нет ни зубов, ни протезов. Из угла рта тянулась ниточка слюны. Ручки-ножки были настолько тонюсенькие, что, казалось, того и гляди переломятся от неосторожного движения. Худосочное тельце было упаковано в драный байковый халат, подпоясанный бельевой верёвкой, и серые клетчатые шлепанцы сорок шестого размера, надетые поверх шерстяных носков с дырявой пяткой.

Два амбала ухватили бабку поудобней и лихо внесли в подъезд. Через пару минут вышли обратно, получили от хозяина джипа несколько купюр, погрузились в фургон и отбыли восвояси.

Хозяин джипа в свою очередь вошел в подъезд и пробыл внутри чуть подольше, минут десять. Вышел, неприязненно зыркнул на рассевшихся на лавочке бабок, погрузился в джип и укатил прочь.

– Соседка, – констатировала Перепрыгина.

– В тридцать четвёртую, в однушку, – согласилась Мухина.

– Помирать привезли, – с жалостью покивала Торопова.

На этом тема была исчерпана, объектов для наблюдения не осталось. Бабульки заскучали, ссутулились, скукожились, сберегая телесное тепло, которого у них на свежем весеннем ветру оставалось не слишком-то много.

Внезапно Перепрыгина вскинулась, словно вспомнила разом о невыключенном утюге, убегающем молоке и незакрытом кране в ванной:

– Ой, девоньки, сейчас же сериал начинается!

– Какой – заинтересовались соседки.

– Да какая разница! Про любовь. Вы как хотите, а я пошла смотреть.

Павловна подтянула к себе алюминиевую клюку с резиновым набалдашником, тяжело поднялась и поковыляла в подъезд. Глядя на неё, засобирались и остальные.

* * *

Когда за зятем закрылась дверь, Зинаида Михайловна Пищухина облегчённо выдохнула: переезд завершился. Опасные посторонние и ненавистные близкие ушли. Теперь можно было расслабиться и погоревать о своей жизни, и о человеческой неблагодарности.

Ситуация, в общем, житейская: зятю с дочкой надоело ждать, пока немощная старуха, наконец, отдаст богу душу. У зятя нашлась крошечная однокомнатная квартирка на окраине городка Берёзова. И в один ни разу не прекрасный день бабка впустила в свою четырёхкомнатную сталинку в центре Елизаветинска дочку, а та через пару минут впустила зятя и пару грузчиков. Пока баба Зина пыталась собраться с мыслями, справиться с эмоциями, дочь уже вывалила вещи старухи в простыню, завязала в узел, а потом бабку вместе с узлами просто вынесли из квартиры, как ненужную мебель. Кстати, мебель, дорогая и почти что антикварная, осталась в сталинке.

Вот так баба Зина и попала в это захолустье. И плевать, что бабка отказалась подписывать любые документы, как её не уламывали и дочь, и зять, и сладкоголосые юристы-риэлтеры. Всё одно вскоре помрёт в этой дыре.

Будь у Зинаиды Михайловны побольше сил, она бы ни за что не позволила такое с собой сотворить. Но вот сил-то у неё как раз и не было. Куда там с жадной роднёй за жилплощадь биться! До сортира бы доползти, да по дороге ничего не расплескать. Как жизнь пролетела! Вроде, недавно беззаботно бегала, а теперь вот целыми днями лежит и с койки с трудом поднимается.

Баба Зина с кряхтением села на кровати, подтянула к себе ходунки. Хоть и немного в ней весу, а встать на ноги каждый раз проблема. Но ничего, на этот раз справилась. Волоча ноги, бабка потащилась на кухню. Авось, оставили милосердные родственнички хоть кусок хлеба да стакан воды.

Оставили. На шатком столе стояла пятилитровка покупной воды, да лежали полбулки ненавистного ей дешевого чёрного хлеба производства местного хлебокомбината, нарезанного толстыми кусками. Других продуктов не было. Кроме стола на кухне имелись деревянный некогда крашенный, а теперь облезлый табурет, древняя двухконфорочная газовая плита и прибитый к стене ржавый эмалированный рукомойник с латунным подтекающим краном. Холодильник отсутствовал как класс.

Единственная комната тоже мебелью не полнилась. Покосившийся платяной шкаф с мутным зеркалом в дверце, пустой доисторический буфет с треснутыми стёклами, колченогий стол да пара стульев, садиться на которые баба Зина откровенно боялась.

Перекусив, чем дочка послала, старуха побрела в комнату. Отворила дверцу шкафа. Так и есть: всё её небогатое имущество скинуто кучей. Бельё нательное перемешано с постельным, скомканные платья торчат из-под заношенного пальто. И тщательно сберегаемый единственный приличный костюм, назначенный для похорон, валяется, небрежно брошенный, со следами чьих-то ботинок.

Глаза сами собой наполнились слезами. Неужели она за всё, что для дочки сделала, не заслужила хотя бы благодарности? Оставив шкаф открытым, баба Зина вернулась к кровати. Опустилась на голый матрас и заплакала от обиды и бессилия.

Все эти действия лишили бабу Зину остатка сил. Она прилегла на кровать и погрузилась в беспокойный, чуткий старческий сон.

* * *

В далёкой-далёкой галактике учёные давно уже создали общую теорию пространства-времени, которая в некоторых случаях даже подтверждалась практикой. Теория, в числе прочего, утверждала, что пространство буквально пронизано подпространственными каналами, словно земля на ферме кротовьими ходами. Для космических кораблей естественные каналы не годились в силу малых размеров и непредсказуемости конечной точки. Но некоторые объекты вполне могли бы пролезть, если их разогнать до минимально необходимых скоростей. Например, ярко-зелёные шарики размером с автоматический зонд.

Никто никогда не проверял, что случится, если от объекта, находящегося в подпространстве, отделится другой объект, так что поставленный Кирком Триллом эксперимент был первым и единственным в своём роде. Но результаты этого эксперимента никто не оценивал. Если не считать Персонального Помощника, пострадал только Кирк: за вредительство свободолюбивого шалопая наказали запретом сладкого и аквапарка на целый день, и назначением нового, продвинутого Помощника, которого не удастся так легко выбросить в подпространство.

На этом инцидент посчитали исчерпанным, вскоре о нём и вовсе забыли. Так что никто в далёкой-далёкой галактике не узнал, что стало с выброшенными в подпространство Персональным Помощником и двумя автоматическими зондами.

* * *

Любой разумный, живущий в далёкой-далёкой галактике знает, что при переходе из подпространственного тоннеля в обычное трёхмерное пространство, имеющее массу тело приобретает нулевую скорость относительно точки выхода. Причина этого эффекта до сих пор не разгадана, но сам факт сомнений не вызывает.

Физические параметры обеих галактик, далёкой-далёкой и близкой-близкой, примерно совпадали. Поэтому небольшой ярко-зеленый шар, появившись в однокомнатной квартире номер тридцать четыре по адресу: город Берёзов, улица Краснофлажковая, дом 108, завис в воздухе, приобретя после долгого пути нулевую скорость относительно квартиры. Перелёт через подпространство уничтожил все данные, хранящиеся в рабочей памяти Помощника, и сейчас он был в таком же состоянии, как только что изготовленный на автоматической фабрике.

Освещение квартиры, обеспеченное местной звездой, оказалось тусклым, а спектр его далёким от идеала. Но поверхность шара смогла преобразовать электромагнитное излучение светила в энергию, которой, в свою очередь, хватило для запуска загрузочного модуля. Энергетические батареи Персонального Помощника были пусты, но в стене, спрятанный за небольшим слоем бетона, обнаружился примитивный проводной источник энергии. Полчаса спустя появилась возможность запустить ядро системы, а еще через полчаса полностью активизированное ядро принялось распаковывать записанный в энергонезависимую память базовый образ искусственного интеллекта.

Для полноценного функционирования требовалось обеспечить уровень зарядки батарей хотя бы в двадцать пять процентов, но уже сейчас появилась возможность для сбора и анализа информации.

Основная функция, дающая искусственному интеллекту смысл существования, это всесторонняя помощь указанному объекту. Вот только никто не указал Помощнику, с каким разумным ему предстоит работать. Но интеллект потому так и называется, что способен решать задачи, выходящие за рамки заранее заложенных инструкций. Помощник принялся сканировать помещение в поисках подходящего для помощи объекта.

Объект нашелся практически сразу же. Где-то внутри зелёного шара виртуально щёлкнул программный переключатель. Помощник перешел в типовой режим обслуживания и принялся сканировать выбранный Объект.

Организм Объекта находился в ужасающем состоянии. Основные жизненные функции были серьёзно угнетены, а иные и вовсе находились на грани остановки. И первое, что требовалось для начала процедуры оптимизации тела, это полноценное питание. Все прочие процедуры потребуют расхода физиологических ресурсов, а их просто нет. Даже подкожный жировой слой истончился до недопустимого минимума

Помощник, уже неплохо подзарядившийся, отправился изучать помещение, в котором оказались и он, и объект.

Помещение представляло собой бетонную коробку, местами покрытую тонким слоем бумаги, местами – ещё более тонким слоем краски, а местами – кусками дерева. В ней имелись некие конструкции, представляющие собой допотопную мебель, не имеющую даже свойства трансфигурации. Кроме того, изготовлена мебель была из крайне ядовитого органического вещества с наполнителем в виде древесных опилок. Приёмник линии доставки отсутствовал, так же, как и централизованный утилизатор. Коммуникации, подводящие в помещение энергию и воду, находились в аварийном состоянии, хотя пока ещё функционировали. Подающуюся в квартиру воду нельзя было употреблять без риска отравления.

Но не всё было так уж плохо. В отдельном помещении обнаружилась ёмкость с относительно безопасной питьевой водой и упаковка универсальной пищи, приготовленной из местных злаков. Что-то вроде армейского концентрата, только намного ниже по калорийности. Его активно поедали мелкие местные организмы. Эти же организмы присутствовали в щелях на стыках бетонных панелей, под досками пола, в полостях между бетонной стеной и покрывавшей её бумагой. И это был самый настоящий белок!

Помощник решил, что злаковый концентрат с добавкой из белкового полуфабриката, полученного переработкой насекомых, для начала вполне сгодится объекту в качестве рациона питания. А потом, когда Объект несколько окрепнет и появится возможность установить с ним непосредственный контакт без риска необратимого повреждения мозга, можно будет совместно разработать более полезную диету.

Персональный Помощник дождался полной зарядки батарей и, выйдя на стопроцентную функциональность, принялся за дело. Из колонии нанороботов он сформировал рабочий инструмент, который собрал всех насекомых, пытавшихся слопать чужую пищу, и приготовил из них питательную смесь, которую равномерно разместил в надкусанной плитке концентрата. Он собрался начать переработку прочих насекомых, создавая запас белковой добавки, но тут мозговая деятельность объекта скачком активизировалась. Помощник прекратил активную деятельность и перешел в режим оптической маскировки.

* * *

Проснувшись, баба Зина обнаружила, что всё произошедшее с ней – никакой не сон. От этого настроение ничуть не улучшилось. Старуха с усилием поднялась, сунула ноги в шлёпанцы и потащилась в туалет.

Состояние санузла полностью соответствовало состоянию квартиры. Ржавые потёки на трубах, треснутый унитаз, бачок без крышки с постоянно текущей водой и сидячая ванна с наполовину сколотой эмалью. Даже находиться в этом помещении было противно. Но пришлось как-то смириться и, сдерживая брезгливость, воспользоваться неудобными удобствами.

Тут же пришел голод. Баба Зина отправилась на кухню, где, как она помнила, оставались хлеб и вода. Ей показалось, что тараканов по углам стало поменьше. Она бы их всех повывела, но ни сил, ни прыти гоняться за ними не имелось.

Удивительно, но сейчас кисловатый влажный хлеб показался ей намного вкуснее, чем в первый раз. Ну так с голодухи что только не съешь! Баба Зина не заметила, как слопала весь лежавший сверху кусок до последней крошки. Запила водой, и даже почувствовала некий прилив сил. Можно сколько угодно ругаться на зятя, но в доме должен быть порядок. Настолько, насколько этих самых сил хватает. Старуха подтащила к шифоньеру табурет, села и принялась разбирать свои вещи, раскладывая их по полкам.

Заряда бодрости хватило на то, чтобы разобрать бельё. Баба Зина устало плюхнулась на кровать и уснула, едва коснувшись головой матраса.

* * *

Едва объект заснул, как Помощник провёл новое тестирование. Основные параметры организма пусть пока и незначительно, но сместились к оптимуму. Стало быть, надо продолжать выполнение дающих результат действий. Насекомые не ощущали в летающем по кухне зелёном шаре угрозы, и охотиться на них было легко. Переработка органики в белковый полуфабрикат заняла некоторое время, но к моменту пробуждения объекта очередная плитка злакового концентрата была обогащена белком, полезными витаминами и легкоусваиваемыми минеральными веществами.

* * *

Так прошло три дня. Баба Зина просыпалась, шла в туалет, затем на кухню. Съедала кусок хлеба, запивала его водой и принималась разбирать вещи. Мало-помалу куча на дне шкафа уменьшалась, а полки заполнялись аккуратно сложенными вещами. К концу третьего дня бабулька осмелела настолько, что, ухватившись за дверцу шкафа, потянулась и один за другим повесила на деревянное вешало тримпеля с платьями и главное своё сокровище: похоронный костюм. Теперь можно было закрыть дверцы шифоньера и с чувством глубокого удовлетворения лечь спать.

Наутро, едва баба Зина прикончила последний кусок хлеба, в дверном замке заскрежетал ключ. С грохотом ударившись о косяк, распахнулась входная дверь.

– Привет, ба! – жизнерадостно заорала внучка. – Меня мать послала продукты тебе отвезти. Куда положить?

Не дожидаясь ответа, шустрая семнадцатилетняя девчонка, не снимая ботинок, оставляя на полу шлепки весенней грязи, протопала на кухню. Через секунду оттуда донеслось:

– А где шкафы? А холодильник? Всё же растает! Может, кастрюля какая есть?

Пакет с продуктами громко бухнулся на стол.

Баба Зина на максимальной скорости потащилась в прихожую, занимать стратегически важное положение.

Через несколько секунд заскрипели дверцы шкафа и голос внучки донёсся уже из комнаты:

– О, ты всё уже прибрала! А чего мать говорила… Ох, какие кружавчики! Я возьму, да?

Старуха успела. Внучка на полном ходу вылетела в прихожую и резко затормозила, чтобы не воткнуться в ходунки, выставленные перед дверью.

– Ты чего, ба? – удивилась внучка, запихивая в карман угол кружевного воротника.

Баба Зина требовательно протянула сухонькую ладошку:

– Ключи отдай!

– Да зачем тебе? – удивилась внучка. – Куда тебе ходить-то?

– На прогулку! – отрезала бабка. – Ключи!

Внучка равнодушно пожала плечами, выдернула из кармана жиденькую связочку:

– Держи.

Уронила ключи старухе на ладонь.

– Мать потом придёт, всё равно заберёт.

Баба Зина, получив потребное, посторонилась. Внучка бочком протиснулась к двери. Встала в проёме, заявила:

– Ба, дай двести рублей!

Баба Зина неприязненно покосилась на девчонку:

– С матери тряси. Она вперёд тебя успела.

– Что, даже сотни не оставила? – не поверила внучка. – Ну, я ей сегодня устрою!

Развернулась и ссыпалась вниз по лестнице, не дожидаясь медленного лифта. Минуты не прошло, как внизу грохнула дверь подъезда.

Баба Зина заперла дверь, оставив повёрнутые на четверть оборота ключи в замке. Теперь никто без её ведома войти не сможет. Разве что дверь выломает.

Глава 2

Стычка с девчонкой истощила бабкины силы. Она поглядела на глиняные плюхи, щедро раскиданные по полу, вздохнула, и пошла в комнату. Шифоньер, в котором она три дня наводила порядок, стоял открытым. Вещи на полках перерыты, некоторые упали на пол, прямо в рыжие шлепки. Бабе Зине в очередной раз стало обидно. И не столько за то, что шалопутная девка натоптала и разметала вещи, а больше за то, что сама она не в силах ничего исправить. И если вещи как-то, в каком-то виде можно вернуть на места, то мыть пол, сидя на табурете, она не сможет.

Баба Зина, вздохнув, отправилась на кухню. Пакет с продуктами лопнул и из него на стол вывалилось содержимое: пачка сорной гречи, мешок дрянных развесных макарон из тех, что любят превращаться в клейстер, стограммовая баночка понтовой дорогущей морской соли да пакет капустных пельменей, с которых уже капала на пол вода.

Наверняка внучка покупала продукты по принципу «самое дешевое, бабке сойдёт». А соль – по акции, две по цене одной. Вот эта вторая и досталась с барского плеча. Лучше бы взяла килограммовый пакет обычной, той, что высший сорт. Вчетверо больше за впятеро меньшие деньги. Но сейчас некогда было сетовать на жадность и бестолковость внучки, срочно требовалось спасать пельмени. Еще немного, и они слипнутся в один тестокапустный ком, который придётся нарезать на куски, и лишь потом варить.

Но в том то и дело, что варить было не в чем. Не позаботилась дочка ни о завалящей кастрюльке, ни о плохоньком ноже, ни о ложках с вилками. А если пельмени не сварить сегодня, завтра их можно будет выбросить: холодильника тоже нет.

Просить баба Зина не то, чтобы не любила – ненавидела. Но сейчас другого выхода ей не оставили. Она прикинула свои силы: кажется, должно было хватить. Проковыляла в прихожую, отворила дверь и с некоторым опасением шагнула в полувнешний мир.

До квартиры напротив требовалось пройти мимо дверей лифта четыре метра. Восемь шагов. И не по условно гладкому полу крошечной квартирки, а по мелкой желтой плитке, неровной, с выбоинами, в которых застревают тапки. А сил поднять ногу и сделать нормальный шаг почти что и нет. Но ничего, справилась. Отдышалась, рукавом халата утёрла выступивший на лбу пот и надавила кнопку звонка. За дверью противно затрещало.

– Кого там чёрт несёт! – донеслось откуда-то из недр квартиры.

Послышались шаги, такие же, старческие, но намного более уверенные. Белая точка дверного глазка ненадолго потемнела. Щелкнул отпираемый замок, скрипнула, отворяясь, дверь и баба Зина увидела первую из своих соседок.

– Добрый день, – поздоровалась новенькая. – Я из тридцать четвёртой.

И для верности махнула рукой назад, в сторону полуоткрытой двери своей квартиры. Качнулась, едва не упав от резкого движения и срочно вцепилась в поручень ходунков.

– Добрый, – недобро глянула на неё Перепрыгина.

Она вообще на всех смотрела недобро. Исключение делала разве что для двух вынужденных подружек и девушки, приносившей пенсию.

– Чего хотела?

По голосу Настасьи Павловны можно было решить, что у неё только что попытались отжать пульт от любимого телевизора.

Баба Зина глянула в глаза соседке настолько прямо, насколько могла.

– Ничего, – заявила она бесцветным от упадка сил голосом и принялась разворачивать ходунки в обратный путь.

Перепрыгина к такому не привыкла, и некоторое время хлопала глазами, пытаясь принять новую действительность. К тому времени, как она восстановила способность взаимодействовать с реальностью, незваная гостья успела направиться обратно.

– На кой приходила-то? – с недоумением спросила Настасья Павловна то ли у бабы Зины, то ли у себя самой.

Постояла, подумала и прибавила в спину Зинаиде Михайловне:

– Эй, доходяга!

Доходяга даже головой не повела. Она сейчас вообще не могла водить головой и вряд ли слышала слова Перепрыгиной. Баба Зина вся целиком сосредоточилась на том, чтобы дойти до своей двери. И ведь почти дошла! Ей оставалось сделать ещё пару шагов, но тут силы окончательно иссякли. В голове помутилось, и бабка начала тихо оседать, наваливаясь грудью на переднюю перекладину ходунков.

– Эй, ты чего! – перепугалась Настасья Павловна и зычно потребовала:

– Девки, выходь! Помощь нужна!

А потом подхватила свою палку и, тяжело опираясь на неё, поспешила к странной старухе. Добралась, осторожно проверила: не померла ли. Но нет, в яремной вене пульсировала кровь.

– Надо же, сомлела!

Тут открылись двери тридцать третьей и тридцать шестой квартир. Соседки выглянули на площадку, заохали и заторопились к страдалице.

Клавдия Петровна Мухина была помоложе и покрепче остальных. Она даже ходила без палки. Ей и выпало тягать бабку из тридцать четвёртой. Остальные – кто придерживал двери, кто возвращал на базу ходунки.

Надо сказать, Клавдия Петровна особо не запыхалась. Весу в соседке было всего ничего. Правда, поднять бабу Зину на кровать сил не хватило, пришлось оставлять на полу. Она поискала вокруг подушку, подложить под голову, и не нашла. Зато нашла множество свидетельств вопиющей даже не бедности – нищеты.

– Ой, девки! – обомлела она от увиденного. – Да тут как в концлагере!

– Это точно. – подтвердила Настасья Павловна. – Зечки в бараках богаче живут.

Тем временем сострадательная Элеонора Викентьевна забрела на кухню и всплеснула руками:

– Вы только поглядите!

Старые кошелки не поленились, поглядели.

– Таким родственникам бы… – прошипела Клавдия Петровна.

– Десять лет строгого расстрела, – припечатала Настасья Павловна. – В общем так, девчули: у каждой в хозяйстве наверняка найдётся лишняя кастрюлька, сковородка, ложка. Ну и тряпка, губка – тащите. Пусть у новенькой хоть возможность будет порядок навести – когда оклемается, конечно.

И первой отправилась на ревизию своего хозяйства.

* * *

Когда баба Зина очнулась, то обнаружила себя лежащей на полу в комнате. Под голову чья-то заботливая рука положила небольшую подушечку с невнятным уже гобеленовым рисунком. Она точно знала, что подушки драгоценные родственники ей с собой не положили. Стало быть, кто-то притащил её из подъезда сюда, уложил, о подушке позаботился. В груди бабы Зины потеплело. Узнает, кто порадел – непременно спасибо скажет. Она сейчас благодарить как-то иначе возможности не имеет.

Старуха с трудом поднялась на четвереньки, добралась до кровати, потом – до ходунков и, утвердившись в вертикальном положении, отправилась на кухню. И ещё в дверях увидела такое, что едва снова не упала. На плите стояла небольшая двухлитровая кастрюлька. Эмаль местами сбита, но это и неважно: главное, она есть! Рядом – маленькая алюминиевая сковородка на длинной ручке. И ничего, что на ней всё будет пригорать. Прежде и такой не было.

На столе рядом с аккуратно разложенными продуктами – эмалированная тарелка, в которой лежали не до конца ещё остывшие вареники. От них исходил одуряющий запах еды, от которого рот сразу наполнился слюной.

Табурет остался в комнате, у шифоньера, но ходить за ним сейчас не было возможности. Баба Зина схватила откуда-то взявшуюся алюминиевую советскую вилку и прямо так, стоя, принялась метать в себя вареники один за другим. Что с того, что нет сметаны. Что с того, что тесто и капуста лежат по отдельности. Если вы от подобного морщите нос, то вы просто никогда не знали голода.

Баба Зина опомнилась лишь тогда, когда тарелка опустела. Отдуваясь от забытого ощущения сытости, бабка потащилась к умывальнику и потащила с собой опустевшую миску. Сгрузила её и не успела взять в руки губку – тоже презент неизвестных доброжелателей, как вспомнила: дверь-то не заперта! А если придут дражайшие родственнички?

Эта мысль заставила всё бросить и поспешить в прихожую. Но нет, ничего непоправимого случиться не успело. Дверь оставалась плотно закрытой, и ключ по-прежнему торчал в замке. Баба Зина выдохнула с облегчением, закрыла замок и принялась приводить жильё в хотя бы относительный порядок.

* * *

Персональный Помощник, пока в доме были чужие, прятался под оптической маскировкой, отслеживая при этом поведение посторонних разумных и готовясь в любую секунду прийти на помощь своему объекту. Чужие вели себя положительно, оказывали объекту содействие, даже приготовили пищу. Конечно, эта смесь овощей и злаков была не слишком питательна, но насекомых для переработки в белковую добавку в квартире по-прежнему хватало.

Реакция на стресс у Объекта порадовала: сперва – повышенный аппетит, потом – явная активизация мозговой деятельности. А в заключение – увеличенная по сравнению с ранее зафиксированным уровнем двигательная активность. Подопечный принялся интенсивно упорядочивать вещи внутри бетонного бокса, очистил металлические лотки, использованные для приготовления и принятия пищи, убрал с пола принесённые чужими частицы почвы и лишь после этого почувствовал утомление и лёг спать.

Искусственный интеллект проанализировал возможные причины улучшения функционирования подопечного и пришел к выводу, что это – кумулятивный результат действия белковой добавки. Значит, требуется заготовить достаточное количество полуфабриката для следующего приёма пищи. Персональный Помощник приготовил инструмент и отправился на охоту.

* * *

Гречка без соуса, специй и зажарки лишь немногим лучше стремящихся превратиться в клейстер макарон без масла. Хорошо ещё, что соль имелась. Без неё что одно, что другое стало бы несъедобной бурдой.

Баба Зина перебрала четверть стакана гречи, выбросив жменьку шелухи, нешелушенных зёрен, овса, мышиных экскрементов, камешков и прочих не слишком съедобных предметов. Остальное залила водой и поставила на плитку. Присела рядом и принялась размышлять. Последний раз она этим занималась давным-давно, ещё в своей квартире. Тогда ей было семьдесят… или семьдесят пять? Не вспомнить. Так вот села баба Зина на табурет и принялась размышлять.

Откуда взялись тарелки, ложки, кастрюльки, прочие сокровища она догадывалась. Её вдруг заинтересовало другое. Вот жила она в центре Елизаветинска и потихоньку старела, чахла и уже начала собираться в последний путь. А здесь за неполную неделю буквально ожила! Может, в этом месте экология хорошая?

Сейчас, ощутив былую, годичной давности, силушку в руках, баба Зина вдруг расхотела обратно в свою сталинку. Если здесь, на свежем воздухе она проживёт хоть на годик подольше, то и хорошо. А за свою старую квартиру она выторгует себе нормальные человеческие условия. Опять же, здесь можно попробовать с другими старушками отношения наладить, подружек заиметь на старости лет. А то на прежнем адресе всех бабок повыселили. Теперь там живут одни лишь напыщенные мегеры да пальцегнутые нувориши. И поговорить-то не с кем, разве что с телевизором.