Текст книги "Дорога в космос (СИ)"

Автор книги: mrSecond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

– А что бы прямо сейчас не послать людей? – поинтересовался Президент.

– Их самих пошлют, – возразил директор ФСБ. – В Елизаветинске уже ночь, народ спать ложится. Наших сотрудников просто обложат по матушке в три этажа и на порог не пустят. А для полицейской операции показаний, я считаю, нет. В любом случае, пока эта Пищухина так или иначе не вернётся, мы ничего ответить зарубежным товарищам не сможем.

Министр иностранных дел хмыкнул, вспомнив старый анекдот:

– Будем давать уклончивые ответы.

– Это как? – ожил научный консультант.

Президент усмехнулся:

– Скажем «No comments».

Глава 20

Баба Зина явно лежала. На чём – непонятно. Понятно было, что лицо закрывает прозрачный колпак. Стекло ли, пластик ли – неважно. В колпаке, искажённое кривизной стекла, висело её блеклое отражение. Поверх него тонкой красной линией выписывал зубцы монитор сердечного ритма. Ниже имелись другие надписи, сделанные другими цветами. Разглядывать их не хотелось.

Вид за стеклом привлекал гораздо сильнее. Единственная попавшая в поле зрения стена была облицована панелями, скорее всего, пластиковыми, окаймлёнными металлическим каркасом. Интерьер выглядел минималистично, экзотично и неожиданно. По крайней мере, не сырые каменные стены и не бетонный каземат, чего подсознательно ждала Зинаида Михайловна. Потолок оформлен точно так же, только некоторые панели явно выполняют роль светильников.

Где она находится, баба Зина гадать не стала. Ясно же, что-либо в Канаде, в какой-нибудь суперстрогой тюрьме, либо в России, в таких же застенках. Единственное, что её удивляло – стекло с медицинской картинкой. Что ж, это даже хорощо: за её здоровьем следят и помереть просто так не дадут.

Осознавать нахождение в неволе оказалось неприятно. Неприятным было и понимание того, что ещё каких-то пять минут полёта в сторону Атлантики, и никто бы её не достал. А теперь приходится лежать здесь и ждать, когда придут тюремщики. А самым противным оказалась неизвестность: сколько времени прошло с момента захвата, который сейчас день и что с ней будут делать дальше.

Баба Зина тяжело вздохнула, внутренне готовясь к долгому ожиданию. Но тут раздался мелодичный сигнал, что-то щелкнуло, стекло перед её лицом поднялось и оказалось окошком в крышке саркофага. В этом саркофаге, как выяснилось, она и лежала. Но теперь, освобождённая, лежать дальше смысла не видела.

Баба Зина ухватилась за кстати подвернувшиеся под руки поручни, села, оглядела себя и ахнула от удивления: какие там шестьдесят лет! Её тело выглядело примерно на двадцать пять. Теперь её трудно назвать бабкой, она явно моложе дочки, и лишь немного старше внучки. Стало быть, это не тюрьма. Не стали бы её в тюрьме омолаживать. Но, в таком случае, где она находится? И, главное, где Элик?

Два желания перекрывали все остальные: помыться и одеться. Саркофаг был наполнен каким-то гелем. Часть его осталась на коже, вызывая ощущение грязи. А что касается одежды, баба Зина элементарно стеснялась: откроется сейчас дверь, войдут тюремщики, а она тут нагишом рассекает. Ну ладно: пусть не тюремщики, но кто-то ведь войдёт! То, что пресловутые тюремщики её раздевали для укладки в саркофаг и наверняка наблюдали за ней через видеокамеры, значения не имело.

Снова мурлыкнул звуковой сигнал. Часть панелей разошлись в стороны, открывая небольшое помещение размером не более, чем метр на метр. Пленница осторожно заглянула в него. Увидела на потолке отверстия и решила, что это душ. Подумала и решила: убить её могли уже сто раз. Значит, действительно предоставляют возможность помыться. И вошла внутрь.

За её спиной бесшумно закрылись панели. Лишенный эмоций механический голос потребовал:

– Закройте глаза, задержите дыхание, поднимите руки вверх.

И едва баба Зина выполнила инструкции, как ощутила, что её тело в секунду покрылось… чем-то. И едва она осознала это, как со всех сторон ударили колючие струйки воды. Секунда, две – и всё закончилось. В завершение по телу прошлись струи тёплого воздуха, и за спиной вновь раздвинулись панели.

Да, это был технологичный, очень экономный и эффективный процесс. Тело прошло радикальную очистку как с медицинской, гигиенической так и с эстетической точек зрения. Но удовольствия процесс не принёс. Домой бы, в баньку. Да чтобы всем вместе, да с квасом: и на каменку чуток плеснуть, и после напиться всласть…

Стенные панели сошлись, закрывая помоечную кабину, зато разошлись на другой стене, открывая небольшую нишу. В ней обнаружился комбинезон из неизвестного материала. Понятно, что какая-то синтетика. Но вот какая? Ничего подобного раньше видеть не приходилось. Стоило его надеть, как он сразу застегнулся, а потом ещё ужался, осаживаясь по фигуре. В той же нише нашлись и ботинки. Надетые на босую ногу, они тоже умудрились как-то так подстроиться, что баба Зина с удивлением поняла: удобнее обуви она в жизни не носила.

Теперь, вымытая и одетая, Зинаида Михайловна была готова ко встрече с новыми жизненными трудностями. Она бы даже пошла им навстречу, но как покинуть комнату не представляла. Одно только сообразила точно: если это даже и тюрьма, то никак не земная. Нет ещё у человечества таких технологий ни в России, ни в Канаде, ни даже у китайцев. Но если не на Земле, то, значит, в космосе. А космос – это Помощник. И он, если рядом, непременно появится. Надо только его позвать.

Зина вдохнула, выдохнула и с некоторой опаской позвала:

– Элик!

Секунду спустя, не успела Зинаида Михайловна испугаться, панели комнаты разошлись, открывая проход. За ним, отделанный такими же панелями, виднелся коридор. А в самом проходе висел зелёный шар, в очередной раз увеличившийся в размерах. С души рухнула не меньше, чем бетонная плита. От облегчения Зина даже попыталась пошутить:

– Скоро ты перестанешь проходить в двери!

– Боюсь, вы не правы, – ответил Помощник. – Предел модернизации уже почти достигнут, и мои линейные размеры если даже увеличатся, то не более, чем на два-три процента. Предлагаю вам присесть, и я изложу все события, произошедшие с момента возвращения в аэропорт города Торонто.

– Но… где? – задала Зина логичный вопрос.

Отвечать Элик не стал. Но наверняка что-то сотворил, потому что посреди комнаты прямо из пола поднялось кресло. Зинаида Михайловна уселась в него, оценила удобство и приготовилась слушать.

– Когда вы открыли кофр с зондом, я отправил ему приказ подняться на высокую орбиту и ждать дальнейших указаний. Предполагалось, что по возвращении я отправлю очередную команду, и он опустится во двор вашего нового жилища.

Зина кивнула: мол, информацию восприняла.

– Достигнув орбиты, зонд принялся выполнять свою единственную программу: сбор и обработку информации. Примерно через час, в момент вашего прибытия в аэропорт, он сообщил мне о том, что на орбите обнаружил космический корабль, построенный на одной из верфей далёкой-далёкой галактики. Используя зонд в качестве ретранслятора, я установил связь с кораблём. Обмен стандартными протоколами показал, что экипажа на борту нет. Записи в бортовом журнале гласят, что на этом транспорте прибыла научная экспедиция. Экипаж высадился на поверхность, и вскоре связь с ним прервалась. Подробности миссии в бортовом журнале отсутствуют.

Зинаида Михайловна слушала Элика внимательней, чем в детстве бабушку, что читала ей на ночь сказки. Слушала и поражалась: неужели такое возможно? Человечество не первое десятилетие ищет братьев по разуму. Американцы запустили программу SETI для поиска разумных сигналов. Радиотелескопы слушают Вселенную, пытаясь определить пригодные для жизни зёздные системы. Люди запускают автоматические аппараты, надеясь, что жители других миров прочтут послание и прилетят потрепаться за жизнь. А тут просто болтается на орбите космический корабль неизвестной цивилизации вот уже сколько лет, и никто ничего не подозревает. Как говорится, ни слухом, ни духом. УФОшники не в счёт. Они в любых необычных объектах видят свидетельство прилёта пришельцев.

– И что дальше?

– Чтобы дальше, требуются знания основ права далёкой-далёкой галактики.

– А если вкратце?

– Если вкратце, то по всем галактическим законам судно, пробывшее пустым более двухсот пятидесяти лет, считается не имеющим владельца. Коды доступа бортового компьютера сбрасываются на заводские стандартные. Имеющиеся блокировки наружных шлюзов и внутренних дверей снимаются. А первый, кому повезёт обнаружить покинутый корабль, становится его собственником и капитаном. Разумеется, если сможет объясниться с бортовым компьютером.

Зина выпучила глаза:

– О-хре-неть!

– В тот момент, когда самолёт изменил курс, – невозмутимо продолжал Элик, – я, как Персональный Помощник, зафиксировал данные своего Объекта в качестве владельца и отдал от вашего имени команду прибыть к аэропорту Торонто, сохраняя при этом всю доступную маскировку. И как только вас вывели из самолёта, инициировал лифт.

– Лифт – это такое белое свечение?

– Нет. Лифт – это гравитационная площадка. А свечение нужно для того, чтобы скрыть механизм лифта от аборигенов.

– А я-то подумала…

Зина хлопнула себя ладонью по лбу: надо же так поддаться предрассудкам! Но тут же её посетила следующая мысль. И была она такой грандиозной, что усидеть в кресле не было никакой возможности. Она вскочила на ноги, попыталась пробежаться по комнате, обнаружила, что пространство этого не позволяет, плюхнулась обратно и задала ключевой вопрос, который просто-таки напрашивался:

– То есть, я сейчас на борту своей собственной летающей тарелки?

– Термин «летающая тарелка» не очень подходит к этому кораблю, – суховато заметил Элик, – но, думаю, в вашем случае допустимо его использовать.

– Ё… начала было Зина.

Тут же спохватилась и закончила чуть иначе:

– Ёкарный бабай!

– На эмоциональном уровне я с вами согласен, – откликнулся Помощник.

– А зачем вот это?

Зина, поддавшись любопытству, ткнула пальцем в саркофаг.

– Это медицинская капсула. К сожалению, в момент начала подъёма лифта один из солдат произвел несколько выстрелов. В вас попало три пули. Одна в левое плечо, сломав ключицу. Другая пробила верхнюю часть левого лёгкого, вызвав пневмоторакс. Третья разорвала сердечную мышцу.

Новоявленная кораблевладелица пережила новое потрясение:

– И я всё ещё жива?

Помощник остался невозмутимым:

– Как видите. К вашему счастью, в корабле оказалась медицинская капсула, что является большой редкостью. Корабельные дроны поместили вас в неё и запустили глубокую регенерацию тканей. Правда, это нарушило ваши планы относительно темпов восстановления организма. Но, боюсь, в другом случае восстанавливать было бы нечего.

Мысли в голове Зины метались перепуганными воробьями. Она не могла додумать ни одной. К тому же в желудке внезапно возник космический вакуум. Медпункт заполнило громкое урчание.

– Предлагаю вам поесть и выспаться, – предложил Помощник. – Ваш организм находится в стрессовом состоянии, ему нужны полноценное питание и покой.

Про стресс Зина и сама уже поняла. А кто бы не стрессанул в её случае?

– Скажи, Элик, – задала она последний вопрос, – сколько времени я находилась в капсуле?

– Неделю.

– Твою мать! – не сдержалась Зинаида Михайловна.

Выходило, что неделю вся планета стоит на ушах. Что подруги маются в неизвестности. Что их дом окружен толпой репортёров и толпой сотрудников спецслужб.

– Мне нужно домой! – заявила она.

Помощник заговорил тоном опытного психотерапевта:

– Сейчас вы находитесь под властью эмоций, и ваше желание продиктовано, в первую очередь, беспокойством о близких вам людях. Но если вы реализуете его прямо сейчас, то, скорее всего, лишитесь и корабля, и дома, и близких. Необходимо поесть, отдохнуть, получить последнюю информацию о состоянии дел в вашей стране и остальном мире. И только после этого принимать решение.

Какие-то остатки мозгов у Зины сохранились. Она выдохнула, потрясла головой и вынужденно признала: Элик прав.

– Хорошо, – мрачно согласилась она. – Где здесь кормят?

– Следуйте за мной, – пригласил Элик и полетел вперед, показывая дорогу.

Далеко идти не пришлось. Открылась очередная дверь, за ней оказалась комната побольше медпункта со столом у дальней стены. По обе стороны стола четыре кресла. Но, как помнила Зина, кресел можно добавить без особого труда.

В дальнем углу непонятные ящики. Один – с кнопками, другой – с крышкой.

– Что это? – спросила Зинаида.

– Синтезатор пищи и утилизатор отходов. На космическом корабле иначе нельзя. Все отходы перерабатываются и по возможности используются.

– Все? – брезгливо переспросила Зина.

– Абсолютно. Отходы сперва разбираются на первичные компоненты утилизатором, а потом синтезируются новые предметы. Вы никогда не сможете определить, из чего изготовлена еда или, скажем, комбинезон. Были использованы ресурсы картриджей или продукты глубокой переработки. Но в данный момент отходов практически нет. Если что-то имелось, то за двести пятьдесят лет, скорее всего, было использовано для создания вышедших из строя компонентов.

– Ладно, – вздохнула космическая капитанша. – Как этим пользоваться?

Через пять минут Зина сидела за столом и ковыряла пластиковой ложкой содержимое пластикового лотка. На вкус синтетическая пищевая масса была съедобной, но не более того. Напиток, шедший впридачу, тоже не радовал вкусовые сосочки языка.

– Элик, – вдруг сказала Зинаида Михайловна, – а Землю отсюда видно?

– Видно.

– А есть какое-никакое окошко?

– Нет. В целях безопасности, а также обеспечения прочности корпуса, в нем не предусмотрены подобные элементы. Для обзора существуют видеокамеры высокого разрешения. Я могу показать изображение с этих камер на голографическом экране.

– Сделай, пожалуйста.

В воздухе прямо посреди кают-компании развернулся экран. Размера максимального, что могла вместить сравнительно небольшая комната. И на нём Зина увидела свою планету. Она, конечно, глядела картинки в интернете и по телевизору. И картины Алексея Леонова видела в подлиннике. Но это, живое и полное изображение оказалось настолько изумительным, что Зина тут же забыла о еде и о питье. Забыла о большой и малой политике, о жаждущей сенсаций прессе и даже о ждущих её подругах. Волшебное зрелище полностью поглотило женщину. И неизвестно, сколько бы времени она провела, разглядывая голубую планету среди бесконечной черноты космоса, если бы не Помощник.

Он плавно убавил яркость картинки, потом уменьшил размер и потихоньку-помаленьку свернул экран.

Зина словно бы очнулась ото сна. Встряхнулась, всё ещё очумело глядя вокруг. Потом спросила:

– Скажи, Элик, ты записал это изображение?

– Разумеется, – подтвердил Помощник. – При необходимости его можно воспроизвести многократно.

Вот и хорошо, – кивнула Зина. А теперь давай выкинем недоеденное в утилизатор, и ты покажешь мне мою каюту. И давай сделаем это быстро, а то я вырублюсь на полпути.

Глава 21

Тарелка опустилась бесшумно. Ни свиста, ни гула, ничего. Просто кусочек неба вдруг приблизился и повис над домом. Никаких белых лучей. И комбинезон чёрный, чтобы на фоне чёрного леса не выдал нечаянным отблеском.

Площадка гравилифта скользнул вниз, и, едва Зина ступила на землю, взмыла обратно. И тут же громада корабля двинулась вверх, набирая скорость и уходя на своё привычное место на орбите.

Невысокая фигурка в чёрном подошла к задней двери, открыла замок, благо, ключи оставались с собой, и вошла. Дверь закрылась без скрипа, замок щёлкнул едва слышно – спасибо Клаве.

В доме было темно, лишь в столовой горела люстра. За столом сидело пятеро. Трое бабок, внучка Любочка и незнакомый парень. Видать, внучкин ухажер. Пили чай, и молчали. Так бывает, когда люди уже на десять раз высказали друг другу всё, что могли, и теперь для них слова были не нужны.

Здесь можно было уже не прятаться, и Зина, не скрываясь, прошла к свету. Остановилась у дверей и стала ждать, что будет дальше.

Первой отреагировала, как и полагается, Перепрыгина.

– Кто вы? – спросила грозным голосом, как она это умела. – Что вам здесь надо? Как сумели войти?

И пока говорила, правую руку с ножом незаметно убрала под стол.

Тут все, сидящие за столом, обернулись и вытаращились на незваную гостью. А та стянула с головы балаклаву, улыбнулась и спросила:

– Что, не ждали? Настя, спрячь ножик. Он тебе не пригодится.

Рядом с ней в воздухе проявился зелёный шар.

– Не узнаёте? – продолжала пришелица.

Перепрыгина продолжала вглядываться в её лицо. Благо, зрение у неё успело восстановиться.

– Зинка? – неуверенно спросила она.

Зинаида Михайловна загадочно улыбнулась.

Наконец, Настя разрешила себе поверить.

– Зинка! – в голос заорала Перепрыгина.

Успела бы телом омолодиться – наверняка подтвердила бы свою фамилию. Но пришлось выскакивать из-за стола, и банально бежать навстречу.

Следом подскочили остальные. Бабки рванули обниматься, радовались, хлопали подругу по спине, даже чуток всплакнули – как без этого. Только Любочка стояла у стола, отчаянно желая и не решаясь присоединиться к общей радости.

– Что же ты? – спросил её Игорь.

– Но я не знаю, не умею. Мы с ней никогда не…

– Иди, – подтолкнул он подругу. – Иди-иди.

Бабушки к этому времени уже успели наобниматься и несколько успокоились. Любочка неуверенно подошла поближе и остановилась в метре от Зинаиды Михайловны. Бабушка была теперь совсем другой. Молодой, весёлой, и при этом очень серьёзной и решительной. Любочка заколебалась: сможет ли она вот так же, как и остальные обняться с этой красивой женщиной, очень похожей на её бабулю?

Зина уловила это колебание. Поняла, прочла в глазах внучки и сомнение, и желание. Шагнула вперёд, обняла глупую девчонку, погладила по голове, шепнула ей на ухо:

– Здравствуй, Любочка.

Внучка внезапно вцепилась в бабушку, да так, что едва не порвала сверхпрочный инопланетный комбинезон. Прошептала:

– Здравствуй, ба. Ты всё-таки вернулась! Бабки до конца верили, что вернёшься. А я… Я уже почти решила, что ты… что тебя… Мне очень плохо без тебя, ба. Не умирай, пожалуйста!

И разревелась. Сильней, чем ревела в детстве из-за разбитых коленок и запрета на мороженое.

Все, даже Игорь, тут же исчезли, словно бы их в столовой и не было никогда. А молодая бабушка с юной внучкой, все так же, в обнимку, добрались до стоявшего у стеночки дивана, уселись на него и долго-долго сидели. Немного разговаривали, а по большей части молчали.

Закончилась посиделка тем, что Любочка отрубилась буквально у бабушки на руках. Тут из соседней комнаты выдвинулся парень.

– Зинаида Михайловна, мы заняли вашу комнату, – смущённо признался он, – а гостевых в доме нет. Мы могли бы переночевать где-нибудь здесь, хотя бы на этом же диване.

– Могли бы, – согласилась баба Зина, – но не сейчас. Хватай свою девчонку и неси её в кровать. Утро вечера мудренее, всё обсуждать будем завтра.

* * *

– А чего это у вас все шторы задёрнуты? – спросила Зина поутру.

– А ты поднимись наверх, да глянь тихонько из-за шторки за забор, – посоветовала Мухина.

– Репортёры? – догадалась Зина.

– И они тоже. А ещё уфологи, православные активисты, экстрасенсы, контактеры и десяток других, которых я не знаю, как назвать. Наверняка и пара-тройка сотрудников в штатском тоже имеется. Полиции только нет.

– Интересно, почему.

– Наглые слишком, – присоединилась к разговору Перепрыгина. – Заявили: мол, если поселим в доме их сотрудника, тогда толпу разгонят.

Зина усмехнулась:

– Эта публика – я про журналистов – навязчива и прилипчива, хуже ирисок. Уж я-то знаю, навидалась. Сегодня их разгонят, завтра они снова приползут. А шпион в доме останется. Ладно, идёмте завтракать. Элеонора, наверное, уже кофе сварила.

Кофе нынче был особенно хорош. Элечка Торопова на радостях превзошла саму себя. Завтрак баба Зина готовила лично, и с ним тоже вышло всё замечательно.

Все обитатели дома собрались без опозданий. Эля сервировала стол по высшему разряду, лучшей посудой и пищухинским фамильным серебром. Настроение у всех было приподнятое, хотя кое-кто не сумел выспаться, а у некоторых покрасневшие глаза выдавали недавний эмоциональный шторм.

За столом и разговор был застольный. Но едва дело дошло до кофе и выпечки, как тут же бабу Зину принялись бомбардировать вопросами. Хотя какая она теперь «баба»? Никто, не знающий лично, не даст ей больше двадцати пяти. Внучка рядом с ней выглядит младшей сестрой.

– Ты действительно была на тарелке, да?

– И как там, на борту?

– И что ты там делала?

– А какие они, пришельцы?

Зина подняла руку с надкусанной булочкой:

– Спокойно, сейчас всё расскажу. Дайте только доесть: больно уж вкусно получилось.

Жевать пришлось в ускоренном темпе: всеобщее нетерпение ощущалось почти физически. Элеонора не вытерпела:

– Зиночка, ну что ты так надрываешься? Я тебе потом отдельно кофе сварю, персональный кофейник. Пей, дорогая, пока наружу не потечёт. А сейчас начинай уже рассказывать. Сил нет ждать. За неделю ведь все извелись! Слышала бы ты, что тут говорилось!

Зинаида Михайловна вздохнула, отодвинула недопитый кофе, положила на пирожковую тарелку недоеденную булочку.

– Особо мне рассказывать нечего. Большую часть времени, до позавчерашнего вечера, я провела в медпункте, в хитрой медицинской капсуле.

– Это там тебя так подрихтовали? – тут же поинтересовалась Клава Мухина.

– Там. Надеюсь, вас тоже подправят. Но не о том речь. Едва я из этой капсулы вылезла, мне дали помыться, одели в тамошний комбез, накормили, отвели в каюту и там я вырубилась.

– Снотворного подсыпали, – со знанием дела заявила Перепрыгина. – Наверняка. Сама бы так сделала.

– Как я проснулась, снова дали помыться, одели в такой же комбез, только чёрный – ну вы ведь вчера видели, – и спустили сюда. Но главное – я увидела оттуда, с орбиты, Землю. Скажу вам, девочки, это такое зрелище! Я глядела-глядела, и оторваться не могла.

– А пришельцы? Пришельцы были?

– Я не видела ни одного. И есть ещё один момент. Только…

Зина скосила глаза на внучку.

– Нормальная девчонка, – заявила Перепрыгина. – Что ветер в голове – так это у всех девок в семнадцать лет. Сами не знают, чего хотят. А уж какую дичь творят порою – мама дорогая. И парень нормальный. Не гнилой. Сам не продаст и внучке не позволит.

– Все так считают? – уточнила Зина. – Ну тогда ладно, слушайте. Тарелка до недавнего времени была бесхозной. Ничейной. Её Элик обнаружил на орбите, и на меня записал. Как раз в тот самый момент, когда канадцы меня арестовывать пришли. Вообще-то, всё случайно вышло. Если бы мы в Канаду не полетели, если бы меня арестовывать не собрались, мы и тарелку бы не получили. Но в итоге всё кончилось благополучно, так что теперь у нас есть собственный космический корабль, который способен за не очень большое время долететь до далёкой-далёкой галактики.

– А внутри что? – жадно спросила Мухина. – Есть все эти экраны, кнопки, ручки – ну, как в фантастическом кино.

– Может, и есть, – развела руками Зина, – не знаю. Я по нему не гуляла, не изучала – времени на это не было. Да и какой смысл в экранах и кнопках? Да и зачем всё это, когда в любой момент в любом месте тебе развернут голоэкран и покажут на нём любые данные, а скомандовать ты сможешь и голосом.

– А большая она, тарелка? – не унималась Клава.

– По космическим меркам крошечная. Я точно не знаю, но, судя по некоторым нюансам, экипаж у неё как раз четыре человека. Хотя если сравнивать её с нашими ракетами, то она окажется как броненосец против таитянских пирог.

– Твою ж мать! – не удержалась Настя Перепрыгина. – Это что выходит? Получается, бери да отправляйся в космический круиз?

– Не так быстро, – остановила её Зина. – Лично я рулить космическими кораблями не умею. Я там даже в сортир без помощи сходить не смогу. Надо хотя бы какой-то минимум освоить. Элик, конечно, молодец, но я не уверена, что он один со всем справится.

– Элик? – не выдержала Любочка, у которой глаза давно уже не помещались в орбитах. – Кто такой Элик?

– А-а, это меньшая из наших тайн, – махнула рукой Зинаида Михайловна. – Элик, покажись, пожалуйста.

Чуть в стороне от стола воздух дрогнул, и на этом месте возник зелёный шар сантиметров сорока в размерах.

– О-чу-меть! – только и сумела выговорить Любочка. – Были бы нервы послабее, от таких приколов можно и в обморок упасть.

– Вот уж тебе это не грозит, – усмехнулась Мухина. – У тебя такой ухажер, что упасть не позволит. Ценный экземпляр, редкий. Береги его.

Любочка стушевалась, покраснела и уткнулась своему Игорьку куда-то под мышку. Тот обнял девушку, прижал к себе, словно защищая от сурового внешнего мира. И Зина даже немножко позавидовала внучке: хороший парень ей достался.

– В общем, рассказывать мне особо нечего, – подвела итоги Зина. – Ничего толком не видела, ничего толком не щупала. Еда – полный отстой. Теснота страшная. Экономия во всём. На душ, мне кажется, не больше литра воды ушла, и та потом в систему регенерации утекла. Кто знает: может, из неё и мой обед был приготовлен. Чтобы на той штуке лететь, хотя бы на Луну, нужно учиться уйме вещей. И учиться всерьёз, без дураков. А если туда, в другую галактику, то количество необходимых знаний возрастает вдвое-втрое.

Любочка давно высунула красивое ушко у Игоря из-под мышки и активно его грела. А тут не смогла удержаться, чтобы не спросить:

– А вы полетите? На Луну или туда, в далёкую-далёкую галактику?

– Что скажете, девчонки? – весело спросила Зина, – полетим?

– Я бы слетала, – сказала Клава Мухина. – Чёрт побери, тут есть штуковина, которой никто на земле не рулил, и я могу быть первой. Да если я такой случай упущу, я ж до конца дней сама себя грызть буду!

– Интересно, а как там – в другой галактике? – спросила Эля Торопова. – Вот Африка – там жарко, тяжело, пустыни, джунгли, дикие звери, ядовитые насекомые. А глянешь на предрассветную пустыню – там так красиво… А в другой галактике – как? Мне хочется посмотреть.

– Эх, девки, – вздохнула Настя Перепрыгина, – не о том вы думаете. Не дадут нам тут жизни. Тарелку власти отберут – не мытьём, так катанием. По всяким органам затаскают, по врачам, надзор учинят. А журналисты? Не только наши, со всего мира попрутся, да ещё затеют каждый год наезживать ко дню космонавтики. А всякие прочие идиоты? Придурки помешанные? Если помните, Джона Леннона застрелил религиозный фанатик. Так бы свалить куда подальше на годик-другой-третий, чтобы всё затихло. А потом потихоньку вернуться, если там не понравится. И привезти с собой что-нибудь подходящее, чтобы выкупить себе у государства новые имена и спокойную жизнь.

– Спокойную жизнь? – хмыкнула Зина. – Настя, ты сама-то себе веришь? Погляди на меня и вспомни свои двадцать пять. Держу пари, что тебя просто магнитом тянуло во всякие заварушки. Да и Эля с Клавой тоже на месте не усидят. Но слетать бы надо. Просто для того, чтобы посмотреть ту жизнь и выбрать, какая больше нравится. Опять же, кто мешает подкинуть правительству космических плюшек и устроить себе здесь базу. Чтобы прилететь, отдохнуть, в баньке попариться, в театр сходить, на рыбалку съездить. А потом, как следует откиснув на планете, ещё куда-нибудь слетать, в ещё какую-нибудь авантюру ввязаться.

– А что, мне это нравится, – широко улыбнулась Перепрыгина. – Я в деле.

И протянула руку ладонью вверх.

Зина тут же по ней хлопнула. Сверху добавили Мухина и Торопова. Вышли прямо-таки мушкетёрки.

– Значит, договорились, – констатировала Зина, – летим.

– А меня возьмёте? – робко попросила Любочка.

Оглянулась на Игорька и тут же поправилась:

– Нас.

– Может, и возьмём, – пожала плечами Зина. – Не в этот раз, конечно, в какой-нибудь из следующих. Но ты слышала, о чём шел разговор? Учиться надо. Мы с подругами со всем своим опытом далеко не готовы, а вы-то и подавно.

– Я научусь! – тут же пообещала Любочка. – Всё, что надо, вызубрю.

– А молчать обо всём сумеешь? Представь: поступила ты в какой-нибудь университет. Да хотя бы и в колледж. Приходишь и на перемене такая: «Ой, девочки, я с вами сегодня пиво пить не пойду. Надо альдебаранский учить, а то бабушка в космос не возьмёт»

– Не знаю, – растерялась Любочка. – Но тогда зачем вы всё это мне сегодня рассказали?

Зина опять пожала плечами:

– Наверное, потому, что за тебя другие поручились. Сказали, что тебе верят и доверяют.

– Она сумеет, – сказал Игорь.

Он всё время молчал, только смотрел и слушал. И только теперь посчитал нужным вмешаться.

– Ну что ж, значит, сумеешь, – улыбнулась Зина. – А если нет, тебя твой парень будет сильно-сильно ругать.

– Девчонки, – вдруг обеспокоилась Мухина, – а как мы тарелку спрячем от правительства?

– А мы им ничего не скажем, – развеселилась Зинаида Михайловна.

– Но как же? Ты-то вот она, причём помолодевшая, да так, что любая богатая старуха за подобную процедуру все капиталы отдаст.

– Тут есть один момент. Я и сама не знала, мне Элик уже в космосе рассказал. Дело в том, что в Канаде один из солдат в меня выстрелил, засранец. Три пули, и все в цель. И если бы не оказалось на тарелке медицинской капсулы, я бы с вами сейчас не сидела.

– Какой ужас! – прошептала Торопова.

– Вот скотина! – возмутилась Мухина.

– Наверняка ему заранее приказали, – высказалась Перепрыгина. – Теперь свалят на нервный срыв.

А Любочка просто зажала обеими руками рот, чтобы из него не вылетела чего-нибудь лишнего.

– К счастью, всё обошлось, – улыбнулась Зина. – Пули достали, меня починили, заодно и тушку подрихтовали. Правда ведь, неплохо вышло?

Она подняла руки кверху и покрутилась, вроде как демонстрируя фигуру.

– Нормально, нормально, – отмахнулась Торопова. – А к чему ты это рассказала?

– К тому, что канадцы наверняка сидят сейчас как нашкодившие детишки: а ну, как обойдётся! Но если их прижать, тут же сдадутся и всё подтвердят.

– Ну ты, Зинка, голова! – воскликнула ушлая Перепрыгина. – Теперь ты можешь потребовать с канадцев бабла, и они заплатят. Даже не пикнут. Сколько запросишь, столько и дадут – в разумных пределах, конечно. А нашим скажешь, что, мол, тебя забрали раненую, подлечили, да скинули обратно. И ты ничего не видела и не знаешь. Хотя можешь даже рассказать то же самое, что и нам. Ничего секретного в этой информации нет.

– Вот именно. Мой комбез, в котором я вернулась, кинем органам как кость собакам, пусть грызут. А мы пока будем готовиться. Элик, ты ведь сможешь предоставить материалы для обучения управления космическим кораблём?

– Разумеется, – подтвердил Помощник. На корабле имеются все необходимые обучающие материалы на тот случай, если придётся заменить выбывшего члена экипажа аборигеном.

– Тогда чего же мы ждём? – влезла нетерпеливая Торопова. – За дело!