Текст книги "Дорога в космос (СИ)"

Автор книги: mrSecond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– А у меня голова болеть перестала, – поддержала Мухину хозяйка квартиры. – Целую неделю не болела. Правда, сегодня с утра снова вступило.

– И мне полегчало, – прибавила Элеонора Викентьевна. – Только не верится, что дело в чае.

Тут Зинаида Михайловна и решилась. Заявила, словно в омут головой кинулась:

– А я знаю, в чём причина.

– И в чём же? – недоверчиво поглядела на неё Мухина.

– Сейчас, покажу.

Зинаида Михайловна, внутренне обмирая от страха, попросила:

– Элик, покажись, пожалуйста.

Над столом, помигивая сигнальным огоньком, повис зелёный шар. Бабки от неожиданности отпрянули, чуть чай на себя не пролили. А Помощник бархатным голосом прожженного ловеласа произнёс:

– Добрый вечер, леди. Позвольте представиться: Персональный Помощник, основанный на самообучающейся системе искусственного интеллекта.

Он отлетел чуть в сторону, развернул в воздухе голографический экран и принялся рассказывать и показывать.

Презентация длилась примерно четверть часа. Потом соседки начали задавать вопросы. Сперва понемногу, а потом всё живее и живее. А баба Зина тем временем лечила нервы чаем с сухариками, тренируя свежеотросшие зубы.

А потом подруги повернулись к ней.

– Ну что, – заявила Мухина, – твой шарик мы послушали. А ты сама чем докажешь, что это всё не лажа?

В ответ Зинаида Михайловна улыбнулась широкой американской улыбкой, демонстрируя всем два свеженьких нижних резца, вылезших уже наполовину.

– Вот! – с гордостью сообщила она. – Еще месяцок, и буду семечки щелкать и орехи грызть.

Баба Зина подумала и добавила:

– И ещё вот! – она слегка взлохматила причёску. – Стали появляться черные волосы. Ну и здоровье. Сами ведь видели, какой меня сюда притащили.

– Зубы – это сильно, – призналась Клавдия Петровна. – Такое не подделать. Так и быть, поверим.

Остальные закивали, подтверждая.

– Но что дальше? – спросила Мухина.

Ответ у Зинаиды Михайловны был готов:

– Дальше – жить вместе в этом доме, общаться, гонять чаи. А Элик будет нас всех подлечивать, потихоньку и незаметно.

Глава 9

Сколько лет Зинаида Михайловна не путешествовала? Сколько лет не покидала Елизаветинск? Десять? Двадцать? Страшно даже подумать. А ведь по молодости она слыла страшной непоседой. То в какой-нибудь поход с друзьями соберётся, то путёвку в профсоюзе возьмёт. На юге побывала, в Анапе. И на Кавказе, в Минводах. И в Москву ездила, и в Ленинград. Вся страна, казалось, открыта. Бери билет, да и езжай.

Дорога всегда вызывала у бабы Зины, тогда просто Зинки, радостное предвкушение. Ожидание новых мест, новых встреч, новых впечатлений. А теперь возникла какая-то непонятная робость: не случится ли чего этакого? Не попадутся ли навстречу плохие люди? Хватит ли сил добраться до места и вернуться назад? Но как бы там ни было, Зинаида Михайловна задавила все страхи. Собралась, постаравшись уместить всё необходимое в небольшом рюкзачке, и отправилась.

Провожали её все бабки восьмого этажа. Сели в тридцать четвёртой квартире, в единственной комнате, за всё ещё шатким столом, зато на новеньких пластмассовых табуретах. Посидели, помолчали. Каждая чувствовала какую-то неловкость: вот они трое остаются. Пусть и клячи старые, но в привычной обстановке, с привычными болячками. А Зинаида уезжает в неведомое ради них троих. Ради себя, конечно, тоже, но ведь главное-то дело именно что для своих соседок затеяла. Сама-то могла не дёргаться, на неё одну возможностей зелёного шарика с лихвой достанет.

Наконец, Перепрыгина, сердитая от собственной необъяснимой робости, вынула из кармана красненькую пятитысячную купюру.

– Вот, Зинка, держи. Не дело, что ты нас на своём горбу поволочёшь. Уж коли решила за общество впрячься, то мы хотя бы так поучаствуем.

– Верно, верно, – закивала Мухина, доставая такую же бумажку.

А Эля Торопова молча добавила свою купюру в общую стопку.

– Вот ещё, – она положила на стол кожаный футлярчик. – Мужнин дорожный несессер. Ты в него свои вещи положи. Удобнейшая штука: все туалетные принадлежности в одном месте. И мыло, и зубная щётка, и ножнички, и пилочка, и даже зубочистки.

– Вот спасибо! – восхитилась баба Зина, разглядывая подарок. – Солидная вещь. Обязательно пригодится.

– На вот ещё, – буркнула Настя Перепрыгина и выставила на стол перцовый баллончик. – В поездах народец всякий бывает. Решит нехороший человек обидеть старушку, так у тебя хоть какая-то защита будет. Только в купе не распыляй, сама же пострадаешь.

– А я даже не подумала об этом, – задумчиво произнесла Зинаида Михайловна. – Совсем из головы вылетело.

– А я вот в прихожей держу, – назидательно изрекла Перепрыгина, обводя глазами всех бабок. – На всякий случай. Вдруг явится злодей какой, так хоть будет, чем отпугнуть.

– Спасибо, Настя, – кивнула баба Зина. – Надеюсь, не пригодится.

– Ты его только всегда при себе держи. А то понадобится от вражины отбиваться, а он у тебя на дне чемодана.

На это путешественница даже отвечать не стала. Только благодарно склонила голову.

Клава Мухина взяла прислонённую к столу трость, с которой пришла к соседке, нажала кнопку внабалдашнике и трость вдруг превратилась в трёхногий стул с небольшим матерчатым сиденьицем. Мухина сложила стул, защёлкнула фиксатор и протянула бабе Зине.

– В лесах да в болотах, чай, скамеек не наставили. Бери, как устанешь – сможешь присесть, отдохнуть.

– А ты как же? – спросила Зинаида Михайловна.

– Да мне уж не надобно. Мой маршрут нынче – от квартиры до лавочки у подъезда и обратно. Здесь отдыхать смешно. А если твой поход удастся, этот стул мне вовсе станет не нужен. Буду как в молодости, без палки бегать.

Баба Зина подтянула к себе уже собранный рюкзак, переложила нужное в дарёный несессер, сунула баллончик в карман, а деньги – в кошелёк.

Затрезвонил телефон. Зинаида Михайловна глянула на экран:

– Ну всё, подруженьки, такси у подъезда. Пора мне.

Четверо старушек поднялись. Остающиеся по очереди обняли отъезжающую и пошли на выход. Зинаида Михайловна заперла входную дверь, отдала запасной ключ Перепрыгиной и направилась к лифту. Три бабульки стояли на лестничной площадке и глядели ей вслед. А когда двери лифта начали закрываться, разом, не сговариваясь, перекрестили. И неважно, что ни одна из них не была обращена ни в какую веру.

* * *

Поезд уже стоял у перрона. До отправления оставалось немногим более пятнадцати минут. Зинаида Михайловна уверенно спустилась в тоннель, а вот с подъёмом возникли сложности. Лестница наверх казалась нескончаемой. Хорошо ещё, на полдороге оказалась площадка, на которой можно было остановиться, отдышаться и перевести дух.

И только дух немного перевёлся, как по трансляции объявили: «Поезд Елизаветинск – Санкт-Петербург отправляется через пять минут». Баба Зина подскочила, как ужаленная, и принялась отчаянно карабкаться наверх. Пыхтела, задыхалась, упиралась, но преодолела мерзкую лестницу за три минуты. Еще минута понадобилась, чтобы добраться до своего вагона и вручить проводнику билеты.

Пока упитанная женщина в тёмно-синей форме проверяла документы, баба Зина немного отдышалась.

– Всё в порядке, – сообщила проводница. – Поднимайтесь в вагон.

Тут-то и возникла проблема. Уставшие на лестнице ноги тряслись, подгибались, и никак не хотели преодолевать три последние ступеньки. Баба Зина глубоко вздохнула, собралась с силами, закинула в тамбур трость и рюкзак, ухватилась за поручни и решительно принялась штурмовать высоту. Преодолела первую ступеньку, вторую. Остался последний рывок, но не осталось на него сил. Тут что-то тёплое, мягкое упёрлось альпинистке чуть пониже спины, и в один момент бабулька буквально взлетела в тамбур. Следом поднялась проводница, отмахнула флажком. Поезд тронулся и потянулся вдоль вокзала по бесконечным сходящимся и расходящимся путям.

– Шестое купе, двадцать первое место, – напомнила проводница, подавая пассажирке трость и рюкзак. – Дойти сможете?

– Уж постараюсь. И спасибо вам большое.

– Да ладно, чего уж там, – грубовато ответила женщина. – Минут через десять приду проверять билеты, принесу вам постель.

Опираясь одной рукой на трость, а другой хватаясь за поручни меж секций, идти было более-менее терпимо. Зинаида Михайловна дотащилась до своего купе, брякнулась на сиденье и, уже сидя, отползла к окну.

Попутчиков у неё не оказалось, и это было даже хорошо: вести дорожные разговоры и врать о цели поездки не хотелось. Ноги после запредельной для них нагрузки мелко и противно дрожали, сердце всё ещё колотилось о рёбра, а в висках размеренно бухала кровь. Но мало-помалу дыхание выравнивалось, сердце успокаивалось. Ноги, как будто, тоже перестали вибрировать и теперь просто ныли, как бывало в молодости после хорошего перехода. Радовало то, что колени не хрустели, а поясница не стреляла. И вообще суставы на первом этапе путешествия показали себя на удивление хорошо.

Появилась проводница. Плюхнула на лавку пакет с постельным бельём, поглядела билеты, оторвала корешок.

– Скажите, а чай у вас есть?

– Кипяток в титане, – с привычной суровостью отозвалась хозяйка вагона.

Поглядела на замученную пассажирку и сжалилась:

– Минут через пятнадцать принесу стакан.

И вправду через четверть часа принесла стакан кипятка в алюминиевом подстаканнике с эмблемой железных дорог, пакетик чая и два пакетика сахара с фирменным значком.

Печенье у бабы Зины было своё. Она принялась чаёвничать, с удовольствием глядя в окно и после многих лет перерыва вновь открывая для себя прелести неспешного путешествия. Через пару часов она даже почувствовала себя в силах. Сходила к титану, набрала стакан кипятка и заварила себе лоток быстрорастворимой лапши. Гадость несусветная, но с добавками Элика даже показалась съедобной.

Мало-помалу за окном стемнело. Поезд всё катил, изредка останавливаясь на станциях. Попутчиков так и не появилось, и баба Зина, занавесив свой отсек простынёй, по-быстрому переоделась из дорожного в пушистую флисовую пижамку. Посидела ещё немного, отнесла в конец вагона мусор и, почувствовав подступающую сонливость, не стала ей противиться. Кое-как стащила сверху матрас, застелила его простынкой, натянула на тощую казённую подушку наволочку и улеглась, укрывшись тонким шерстяным одеялом.

Вагон катил сквозь темноту, раскачиваясь на стыках рельс, убаюкивая своих пассажиров и даря им сны. Кому дорожные, суетные и бестолковые. А баба Зина получила сон мягкий, уютный, домашний. Что ей снилось в эту ночь, она не могла бы вспомнить при всём желании. Но утром, проснувшись и усевшись на постели, была уверенно: это было что-то сказочное, грандиозное и прекрасное. Сказочно грандиозное и сказочно прекрасное.

* * *

День прошел трудно. Привыкнув к ежедневным занятиям, Зинаида Михайловна не знала, куда себя деть. Книг она не брала – лишний вес. Ноутбук – тем более. Ехала бы в купе, Элик развернул бы ей виртуальный голографический экран, дал возможность работать. А тут, открытая всякому глазу, такое устраивать она не рискнёт.

Вот и приходилось то глядеть в окно на почти что одинаковые пейзажи, то лежать на полке, пытаясь дремать. И опять проскочила мысль: в купейном вагоне можно было бы хоть фланировать по проходу туда-сюда. А здесь, через все эти городки, через поручни, через выставленные в проход не всегда чистые ноги, не тянет. Только и занятий, что неспешно поесть, да поглядеть вокзалы других городов. Выходить на остановках, даже на долгих, баба Зина не рисковала. Чтобы совсем не закиснуть без движения, делала зарядку прямо в своей секции, насколько позволяли тесные проходы.

Проблемы начались поздно вечером, когда на какой-то станции в вагон валом повалили попутчики. В секции Зинаиды Михайловны сразу стало тесно и шумно. Запахло немытым телом, дешевыми духами, жареной курицей и водкой. На и без того небольшом столике сразу появилось множество вещей: продукты, посуда, одежда, сумки. Как оно там уместилось – загадка.

Свои вещи пришлось прибрать поближе – чтобы не лишиться. Потом спросишь: «Где, мол, то-то и то-то»? Скажут: «Только что здесь было, а куда девалось – непонятно». И всё, концов не найти. Пару раз к ней обращались: мол, нет ли ножа, нет ли ещё чего. У неё не было. Вернее, было, но давать оккупантам хоть что-то не хотелось. Здравый смысл подсказывал, что этих вещей она больше не увидит. А потому – у неё нет, и всё. И пусть хоть трижды жадина, но делиться с неприятными ей людьми не хотелось.

Однажды уступив, трудно будет остановиться. Эта истина подзабылась за годы одинокого жительства, но теперь попутчики о ней быстро напомнили. Бабу Зину попросили подвинуться – надо же нормально за столом поесть. Поели, выпили, а обратно пускать не стали. Мол, сидишь, бабка, и сиди. Физических сил противостоять произволу путешественница не имела. Моральные без подкрепления силой не котировались. Потому Зинаида Михайловна сидела в дальнем от окна уголке, погруженная в свои мысли.

Потом напившиеся и наевшиеся попутчики принялись укладываться спать. Лезть на вторую полку им, хорошо поддавшим, не хотелось. Они начали уговаривать бабку переселиться наверх. Тут уже Зинаида Михайловна встала насмерть. И голос откуда ни возьмись прорезался, и скандала бояться перестала. На шум прибежала сонная проводница, всех построила и, пригрозив ссадить с поезда на первой же станции, удалилась.

Алкаши, злобно глянув на строптивую старуху, расползлись по местам. Зинаида Михайловна с ощущением победы улеглась на своё место и долго ещё лежала, переживая стычку. Себя она считала безусловно правой. Потому что совесть иметь всё-таки надо. Но какая-то часть души всё сомневалась: а, может, всё-таки…

Сон решил заглянуть в гости, когда до Твери оставался какой-то час пути. Пришлось ломать себя, подниматься, убирать с постели бельё. Пока не закрыли туалеты, умыться и переодеться. А потом упаковать в рюкзак всё прежде извлечённое имущество и ждать.

Поезд остановился на тверском вокзале строго по расписанию, немногим после полуночи. Спускаться по ступенькам оказалось легче, чем подниматься. Закономерно, если подумать. Следующий подъём должен был состояться почти через сутки, и это время предстояло провести в Твери. Баба Зина сердечно поблагодарила проводницу, распрощалась с ней и отправилась в здание вокзала. В былые времена там случались залы ожидания, в которых можно отдохнуть, может даже, подремать, перекусить и относительно комфортно дождаться своего поезда.

* * *

Стеклянные двери с надписью «Зал для транзитных пассажиров» оказались заперты. Охранник, дежуривший по ту сторону, не торопился открывать их для какой-то неизвестной бабки. Места в зале были, и в немалом количестве. А, кроме того, удобные кресла, небольшое кафе, бытовые услуги. Но этот рай, очевидно, предназначался не для всех. Зинаида Михайловна ещё раз взглянула туда, за стекло. Встретилась взглядом с холодными, равнодушными глазами охранника. Тот отвернулся. Отвернулась и баба Зина. Она слишком устала, чтобы скандалить.

В прочей части вокзала народу было куда как больше, а свободных мест меньше. Да и кресла стояли жесткие, пластиковые. Баба Зина отыскала свободное местечко с краю, уселась поудобнее, насколько позволял пластик сиденья и вытянула ноги. Вроде, и совсем немного ходила, а устала.

Рюкзачок Зинаида Михайловна сперва думала пристроить под сиденье. Но что-то подозрительное усмотрела в паре типов, слоняющихся вдоль стены. Хоть и ничего такого в рюкзаке не было, лишаться его не хотелось. Без этих вещей поездка становилась значительно менее комфортной. Но главное – в нём лежал Элик!

В тесноте вагона, среди вокзальной сутолоки шару оказалось трудно маскироваться. Непременно кто-нибудь либо заметит, либо, ещё хуже, наткнётся. Вот и решили упрятать его в рюкзак. А на месте, в лесу, баба Зина выпустит своего Помощника и пойдёт, руководствуясь его указаниям. Путешественница пристроила рюкзак на колени, обхватила его руками и мало-помалу задремала, склонив голову всё на тот же рюкзачок.

Сон был тревожным. Она куда-то бежала, кого-то искала, от кого-то пряталась, блуждала по лабиринтам, пыталась удержать какого-то незнакомца и вдруг проснулась. Голова её, лишившись опоры, резко кивнула. Зинаида Михайловна спросонья не сразу поняла, что случилось, а когда поняла, то враз обмерла. Холодный пот потёк по спине, в голове, едва проснувшейся, стало звонко и пусто. Непонятно, каким образом, но рюкзак у неё украли. Нагло вытащили из рук.

Едва эта истина достигла сознания, баба Зина приподнялась, заозиралась, но никто никуда не бежал, удирая с её багажом. Да и самого рюкзачка не было видно. Может, из-за неприметности, а скорее всего потому, что вор уже скрылся из виду. Но и чёрт бы с ним, с рюкзаком, со всеми вещами. Элик! Она осталась без Помощника!

Отчаяние было настолько сильным, что на глазах Зинаиды Михайловны выступили слёзы. Как же так! Среди людей, у всех на виду просто взяли и нагло украли вещи. Наверняка многие видели, но никто воришку не остановил, никто её саму в бок не толкнул – мол, не спи, барахло проспишь.

Всё, дальше можно не ехать. Можно покупать обратный билет и возвращаться в Елизаветинск. Да, она проживёт лет на десять дольше, сытнее и насыщеннее. Но – одна. Все подруги по площадке одна за другой сойдут в могилу. И первой – самая близкая из них, Элечка Торопова. И всё из-за одного гада, привыкшего жить за чужой счёт. Кто-то сейчас потрошит её рюкзак, копается в вещах. Много ли он накопает? Одному человеческому отбросу три рубля дохода, а три человека за это помрут до срока.

Мысли текли одна за другой, уносили слабость и растерянность. Их место занимала злость к воришке и готовность действовать. У неё полсуток до следующего поезда. По крайней мере, она может потратить это время на поиски. И если уж ничего не выйдет, то ей не в чем будет себя упрекнуть.

Глава 10

Полицейский наряд обнаружился неподалёку. Неизвестно, видели они кражу или нет, но шагающую к ним на максимально возможной скорости старуху различили сразу.

– Сержант Печорин, – представился старший наряда.

Сержант поглядел на бабку и с профессиональным сочувствием спросил:

– Что случилось, гражданочка?

– Обокрали меня, – сообщила баба Зина.

Полицейские переглянулись: бабка не истерила, не рыдала, не фонтанировала эмоциями, а чётко и деловито сообщила факт.

– Документики у вас при себе?

Баба Зина молча достала из внутреннего кармана куртки паспорт и подала сержанту. Тот принял книжицу, полистал и, очевидно, нашел в ней то, что искал. Он с видимым удовлетворением вернул документ владелице и принялся задавать вопросы:

– Расскажите, Зинаида Михайловна, как это произошло.

– Я ночь не спала, прикорнула на стульчике в общем зале. Рюкзак на коленях держала, ещё и руками обхватила. И ведь вытащили!

– Видимо, крепко уснули, – посочувствовал полицейский.

– Видимо, – согласилась потерпевшая.

– Что ценного было в рюкзаке? Деньги, документы?

– Нет, слава богу. Это всё я по внутренним карманам держу. Пропали вещи, которые я в дорогу собрала. От смены белья и пижамы до перекусов и зубной пасты. Не слишком велики потери, но здесь и сейчас заменить их нечем: лишних денег я с собой не брала.

– А были какие-то приметные вещицы, которые просто так в магазине не купить?

Зинаида Михайловна долго не думала:

– Несессер был, подарок. Буйволовая кожа с оригинальным тиснением на крышке. Ручная работа, подруга из Африки привезла. Таких в стране, может, пара сотен, не больше.

Сержант долго думать не стал:

– Идёмте. У нас выходы контролируются, и шпану непременно прихватят при проверке. Так что рюкзак ваш, скорее всего, выпотрошили прямо на вокзале. Ценное забрали, а остальное бросили да сбежали.

Информация бабу Зину немало обнадёжила. Пусть даже барахло пострадало, это всё поправимо. Рюкзак порезали? Она купит новый. Главное, если его открыли, то Элик на свободе и сейчас где-то на вокзале. А, значит, можно не беспокоиться. Миссия всё ещё выполнима.

Вслед за нарядом Зинаида Михайловна обошла несколько туалетов. Рюкзак и вещи обнаружились в третьем по счёту, мужском.

– Сидоров, освободи помещение от посетителей, – приказал сержант.

Сидоров ответил: «Есть»! и кинулся исполнять приказ.

– А вы, гражданка Пищухина, опишите пока что свои вещи. Хотя бы несколько предметов: цвет, фасон, особые приметы.

– Что тут описывать? Я всё точно помню! – ответила баба Зина. – Значит, так: пижама флисовая светло-сиреневая с изображением котёнка на груди. Домашние шлёпанцы, бежевые в крапинку, поношенные. Стелька уже несколько протёрлась. Две смены белья, запасные носки лимонного цвета с красными маками, пачка быстрорастворимой лапши, четыре пакетика чая, туалетная бумага, чайная ложка…

– Достаточно, – остановил её полицейский. – Пойдёмте, поглядим на вещи.

В одной из кабинок прямо на затоптанном, загаженном полу валялись и сам рюкзак, и все вещички. Старший поглядел:

– Ага, сиреневая пижама, желтые носки с маками, пачка лапши… Что ж, собирайте вещи. Заодно посмотрите, всё ли на месте.

– Я сразу сказать могу, – заявила баба Зина. – Вещи все. Только несессера нет. Из него всё вытряхнули до последней салфетки, а сам забрали.

– Скажу вам честно, гражданка Пищухина, – доверительно поведал сержант, – найти вашу вещицу практически невозможно. Разве что случайно попадётся. Ну а всё остальное… идёмте.

Зинаида Михайловна быстрёхонько запихала оставшийся скарб в рюкзак и поспешила за полицейскими. Через несколько минут она вновь стояла перед стеклянными дверями с надписью «Зал для транзитных пассажиров». Сержант Печорин требовательно постучал. Охранник, глянув на бабу Зину, зло скривился, но деваться некуда – открыл.

– Костюков, почему гражданку в зал не пустил? – сурово спросил сержант.

Костюков понёс какую-то пургу, это даже Зинаида Михайловна поняла. А Печорин – тем более.

– Хватит! – резко прервал излияния охранника полицейский. – Ты тут важную птицу из себя корчишь, а гражданку Пищухину из-за тебя обокрали. Нам работы добавилось, бабуле – переживаний. Сегодня же рапорт напишу, надоели мне твои выкрутасы…

Охранник принялся что-то бубнить в ответ, но дослушивать препирательства баба Зина не стала. Поблагодарила полицейских, вошла в зал, не обращая внимания на идущую перепалку, определила для себя кресло, уселась и позвала мысленно:

– Элик, ты рядом?

– Ответ положительный, – раздалось где-то в её голове.

– Вот и всё, что я хотела знать.

Баба Зина позволила себе, наконец-то, расслабиться. Тут подошел сержант Печорин:

– Зинаида Михайловна, здесь имеется возможность за небольшие деньги постирать и просушить вещи. У вас когда поезд?

– В одиннадцать вечера.

– Вполне успеете. И отдохнёте, и перекусите, и вещички свои чистыми получите. А днем, если хотите, можете на экскурсию записаться, по городу прокатиться. У нас есть, на что посмотреть.

* * *

Федот Макарьев жил неправедно. Гастролировал по вокзалам и поездам, обкрадывал пьяных, беспробудно спящих. Тащил, что плохо лежало. Не брезговал грабежом. А если позволяли условия работы, мог и пёрышко под ребро сунуть без малейших угрызений совести.

Добывал он, может, не особо много, зато регулярно. Жил пусть не на широкую ногу, но и не отказывал себе в простых радостях жизни. Отстёгивал долю воровскому общаку, и потому конкуренции не боялся.

Бабку в Твери он трогать бы не стал, но уж больно вцепилась она в свой рюкзак. Так хватаются, когда внутри имеется что-то ценное. А что ценное может быть у бабки? Деньги, да документы.

Сноровки хватало: вытащил рюкзачок мимоходом, сунул под мышку, да пошел неспешно, ощущая под рукой что-то твёрдое, да круглое. В ближайшем сортире добычу распотрошил, и ничего круглого не нашел. Там, в рюкзаке, вообще не было ничего достойного внимания. Нищенские бабские тряпки, дешевая еда и единственная вещь, которая хоть чего-то стоила: футлярчик из толстой кожи с тиснением.

Федот вытряс из футлярчика всю дребедень, сунул в карман и так же, неспешно, пошел на перрон. Его поезд уже стоял, готовый к отправлению. На нём он прокатится в сторону дома, там электричкой до Медвежьегорска, а потом автобусом в посёлок. Надо после выхода отоспаться, отдохнуть, да свезти смотрящему общаковскую долю.

Нынче гастроль вышла удачная, доходная. И деньгами взял, и паспорта у нескольких ротозеев подрезал. И настроение по этому случаю было приподнятым. Только терзала сердце обида на бабку: как же так! Перспективный с виду рюкзачок, а на деле – пшик. Вот же клюшка старая!

* * *

Баба Зина в полном объёме воспользовалась советами сержанта Печорина. Вещи, включая рюкзак, отдала стирать. Нестираемое под опись положила в камеру хранения. Подремала в удобном кресле до полудня. Вот обедать не стала: вокзальный общепит не подкачал, порадовав традиционно завышенными сверх всякой меры ценами.

Зинаида Михайловна и впрямь записалась на экскурсию. Прокатилась на комфортабельном автобусе по Твери, поглядела храмы и памятники. Заодно разговорилась с экскурсоводом и вызнала стратегической ценности информацию: где рядом с вокзалом находится приличное и недорогое кафе.

На время пути обошлась сомнительной слойкой с сыром. Но вокзальные беляши выглядели намного сомнительней, а потому бабушка решилась. В общем, не прогадала. Пищеварительных проблем пирожок не доставил. Но оказался настолько маленьким и пустым, что даже намёка на сытость не создал.

Экскурсия закончилась ближе к вечеру. Зинаида Михайловна отыскала присоветованное кафе, вкусно и за умеренные деньги поужинала, и к двадцати двум часам была готова, как штык: рюкзак заново уложен, утраченные запасы восполнены, изгаженная зубная щётка заменена новой. Элик занял своё место в рюкзаке.

На этот раз баба Зина заранее принялась дежурить у табло. И едва на сложной панели против её поезда появился номер пути, отправилась в переход. Без спешки добралась до нужной платформы и даже успела передохнуть на скамеечке.

Ей повезло: нужный вагон остановился совсем рядом, в каком-то десятке метров от скамейки. Проводником на этот раз был молодой парень. Он быстро проверил билеты и отправил Зинаиду Михайловну в вагон. Наученная опытом, она закинула вещички в тамбур и, крепко ухватившись за поручни обеими руками, буквально взлетела по ступенькам. Конечно, со стороны это выглядело иначе, но для бабы Зины стало ещё одной победой. И вот такая воодушевлённая она ворвалась на всех парах в свою секцию.

Поездка для бабы Зины вышла чередой счастливых и несчастливых событий, закономерно сменяющих друг друга. Сейчас, очевидно, началась очередная чёрная полоса: её место занял какой-то мужик. Не сказать, что сильно толстый, пузо с полки не свешивалось. Но категорию «с животиком» и даже «излишне полноватый» он прошел давно. Сейчас толстяк безмятежно храпел, наполняя крошечную секцию могучим духом чеснока и перегара. Полка напротив тоже была занята. По крайней мере, на ней находилась застланная постель. Хозяин постели отсутствовал.

– Мужчина! – потребовала Зинаида Михайловна, – проснитесь!

Тот что-то невнятно пробурчал, закончив бессознательную тираду отчётливым посылом во всем известном направлении.

– Ах, так?

Сдаваться баба Зина не собиралась. Примерилась и с безопасного расстояния ощутимо ткнула захватчика тростью в уязвимое место – в печень. Мужик наугад брыкнул ногой, матерно выругался, но так и не проснулся. Зинаида Михайловна вновь замахнулась палкой, но тут у неё за спиной мужской голос произнёс:

– Погодите с крайними мерами. Сейчас я попробую.

Мимо бабушки протиснулся другой мужичок. Тоже нетрезвый, но более стройный, и более вменяемый. В руках – бутылка пива. Видимо, взятая на опохмел. Бутылку попутчик засунул себе под подушку – наверняка, прятал от собутыльника. А толстяку, сложив столик, принялся энергично растирать уши. Через какое-то время тот приоткрыл глаза и, обведя присутствующих мутным взглядом, сел.

Тут попутчик подсуетился и сунул пьяному под нос небольшой флакон. Зинаида Михайловна даже со своего места ощутила резкий запах нашатыря. Толстяк же и вовсе дёрнулся назад, долбанувшись затылком в перегородку. К счастью, не пробил. Взвыл, сматерился, но взгляд его обрёл некую осмысленность.

– Колян, ты чего? – покачиваясь на полке сумел выговорить мужик.

– Ничего. Хозяйка пришла на своё место. Лезь наверх, досыпай.

– Обойдётся! – полез в бутылку толстяк. – надо – пусть сама лезет.

– А ну полезай! – внезапно для самой себя рявкнула баба Зина.

Ей этот затянувшийся цирк смертельно надоел. Хотелось перекусить и лечь, но этот отвратительный пьянющий мужик препятствовал исполнению желаний.

– Нажрался, как свинья, и ещё хамит! Сейчас придёт проводник, высадит на ближайшей станции. Лезь наверх немедленно!

Баба Зина выдала эту тираду и с силой пристукнула своей комбинированной клюкой. Специально она не целилась, но попала пьяному точно по мизинчику.

– Твою мать! Ты чего дерёшься?

Взгляд мужика, наконец, навёлся на Зинаиду Михайловну.

– Я ещё не начинала, – нагло заявила бабушка. – а то бы ты уже собирал выбитые зубы сломанными пальцами.

В этот момент она и впрямь верила, что способна в драке с толстяком выйти победителем. И мужик дрогнул.

– Чего уж так прямо! – пробормотал он недовольно. – Нормально сказать-то нельзя!

С помощью Коляна толстяк переложил наверх свой матрас, с кряхтением и матюками забрался наверх и через полминуты уже храпел,

– Перебрал кореш, – развёл руками Колян. – Извиняй, мать. Чем смог, помог.

«Наглеть, так наглеть», – решила баба Зина.

– Тогда помоги уж до конца, – потребовала она – Сними сверху матрас.

– А-а, ну это запросто.

Колян поднялся, в две секунды добыл просимое. Разлёгся на своей полке прямо поверх одеяла, не раздеваясь, и вскоре присоединился к собутыльнику. Так было даже лучше. Баба Зина переоделась, дождалась проводника, налила себе кипятка из титана, почаёвничала, попыталась почитать купленную на вокзале дешевую книжонку, но тут и её настиг сон.

То ли в поезде хорошо укачивало, то ли Элик добавил к вечерней лапше толику снотворного, но проснулась баба Зина уже засветло. Обоих попутчиков не было – видать, сошли раньше. Это порадовало: Зинаида Михайловна никогда не любила глядеть на опухшие с утра похмельные хари.

Ехать оставалось совсем немного, какой-то час. Баба Зина умылась, переоделась, сдала бельё и с кружкой чая и початой пачкой печенья села к окну, смотреть на карельские пейзажи. Здесь она прежде не бывала. Местами любовалась, да. А местами леса и скалы мало чем отличались от уральских.

Долго сидеть не вышло. Потянулись предместья, поезд начал замедлять ход и вскоре остановился на вокзале Медвежьегорска. Конечно, вокзал – это громко сказано. Вытянутое деревянное строение в два этажа посередине с одноэтажными крыльями. Видно, что строили здание давно. Но недавно подновили, выкрасили зелёной краской травяного оттенка, закрыли крышу современным материалом, отвели белым наличники. Вышла натуральная игрушка, бери и любуйся.