Текст книги "Дорога в космос (СИ)"

Автор книги: mrSecond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– А давайте, – поддержала Мухину Настасья Павловна. – Вечерком по пятницам будем девишники устраивать. Ничего особенного. Так – чайку выпить, за жизнь потрепаться. Никого ведь у меня больше не осталось, кроме вот вас. Дети-внуки разъехались, носа не кажут. Пришлют под Новый Год открытку – уже хорошо. Душе ведь тепла хочется, общества какого-никакого. А нынче по вечерам сидишь на кухне, и всего общества – один телевизор.

– Вот и у меня и не осталось никого, – вздохнула Элеонора Викентьевна. – Так ведь и помирать-то не хочется. Пожить бы ещё как в молодости, в полную силу! Ну хоть бы годик-другой. А потом и к безносой можно.

– Так и порешим, – припечатала Перепрыгина. – Эту неделю – ладно, пропустим. Засчитаем нынешнее празднество. А на следующую пятницу в шесть часов пополудни милости прошу ко мне на чай. Заварка с меня, а всё прочее – несите сами, кто что сможет.

Глава 7

Утро бабы Зины началось со звонка в дверь. Она быстренько добралась до прихожей и, развернув на всякий случай ходунки, поинтересовалась:

– Кто там?

– Это я! – ответил голос внучки.

Зинаида Михайловна отперла замок, но девицу впускать не торопилась.

– Ну ты чего? – нетерпеливо толкнула дверь внучка. Деревяшка отскочила от ходунков и прилетела в лоб. Несильно, но обидно.

– Ты чего, специально? – возмутилась возжелавшая стать гостьей.

Любимая бабуля усмехнулась:

– Всё как всегда. Сама себе гадости делаешь, а виноватишь других. Физику в школе учила? Действие равно противодействию. С какой силой подействуешь, с такой же и отскочит.

Внучка, насупившись, отмолчалась. Но уже секунд через пять заявила:

– Ну всё уже, пускай. Долго мне под дверью топтаться?

– А ты кружку принесла? – поинтересовалась баба Зина.

– Какую кружку? – искренне удивилась внучка.

– Как же? – зеркально удивилась бабуля. – Такая молодая, а память хуже, чем у меня. Такую же, как разбила. Ты мне нагадила, в разор меня ввела, так что изволь отвечать за собственную дурость. Я тебе условие поставила, и отступаться от него не собираюсь. Пока сделанного не исправишь, даже на порог не пущу.

Внучка удивилась ещё сильнее, до самой глубины души:

– Ты чего, серьёзно?

– Абсолютно, – уверила её баба Зина. – Серьёзней не бывает.

– Но я ведь… это… больше не буду!

– Ты сама-то себе веришь? – усмехнулась бабушка. – Разумеется, будешь. Пока не начнёшь за каждую сделанную гадость ответку получать, будешь. Так что хоть весь подъезд крокодиловыми слезами улей. Словам твоим веры нет.

– А я?

В глазах внучки набухли крупные прозрачные капли.

– А мне что делать?

Баба Зина равнодушно пожала плечами:

– Как это что? Отвечать за свои поступки. Условия ты знаешь. Будет чашка – будет разговор.

– Ну, может, последний-препоследний раз!

Внучка в умоляющем жесте сложила ладони перед грудью.

– Я больше никогда-никогда! И в следующий раз обязательно кружку тебе принесу…

Откровенно сказать, бабе Зине внучку было жаль. Но она совершенно точно знала: стоит сейчас уступить, и через секунду все обещания будут забыты, а кружку можно будет ждать примерно так до второго пришествия.

– Последний раз уже был, – сурово сказала она. – Заканчивай балаган, я слова своего не изменю.

Внучка, осознав, что бабуля всерьёз упёрлась, развернулась и, повесив голову, побрела прочь.

– Чего приходила-то? – спросила её в спину баба Зина.

– Да мать послала, – не оборачиваясь, махнула та рукой. – Велела поглядеть, жива ты или нет. Ну и так, вообще.

– Понятно, пошпионить отправила.

Внучка внезапно затормозила. Постояла с минуту, потом рывком обернулась к бабушке.

– Пошпионить?

– Разумеется, – подтвердила баба Зина. – Ей ведь ко мне ходу нет, и она это прекрасно знает. Я даже дверь отпирать не стану. А начнёт ломиться – полицию вызову. Тут степень родства неважна, и похлеще случаи бывают, так что наряд с ней церемониться не станет. Вот она тебя и отправляет. Ты зайдёшь, всё поглядишь, а она потом тебя с пристрастием расспросит. А если ты у меня новые ключи украдёшь, да ей принесёшь, она тут же примчится отбирать у меня всё, что может пригодиться. Правда, благодарности от неё ты не дождёшься. Впрочем, и ты такая же, научилась у матушки.

Последняя тирада, кажется, прошла мимо сознания внучки. Она стояла с видом человека, внезапно узнавшего, что булки не растут на деревьях. На её лице постепенно проявлялось выражение просветления.

– А ведь и точно! – в конце концов, произнесла она, – по-другому не скажешь. Это что же, я для неё просто шпионка на побегушках? И это для всех так очевидно? Получается, она меня…

Внучка не стала произносить свои выводы вслух. Но вниз по лестнице сбежала, кажется, вдвое быстрей обычного. И дверью хватила намного сильнее, чем прежде.

* * *

Компьютер выбирал Элик. Баба Зина ни бельмеса не понимала в этих ящиках. Правда, в комиссионном магазине доставки не было, так что за рабочим инструментом пришлось идти самой. Далеко, аж через два квартала. Но ничего, окрепшие за последнее время ноги выдержали. Пришлось, правда, пару раз присесть отдохнуть, да и электронная железяка все руки оттянула, но Зинаида Михайловна справилась. Пришла домой, донельзя гордая собой, водрузила покупку на стол в комнате и отправилась готовить себе обед. А Элик занялся настройкой и модернизацией.

Что уж он сотворил с заурядным и не слишком современным ноутбуком – это у него надо спрашивать, да и оценить перемены баба Зина вряд ли бы сумела. Но только работал компьютер так, что не успеешь нажать кнопку – уже результат выпрыгивает. И сразу после обеда началась учёба.

Баба Зина поначалу боялась. Не самого компьютера, а того, что не справится. Что деньги, для неё значительные, окажутся потрачены впустую. Но уже на другой день она вполне уверенно работала мышкой, через два дня вовсю осваивала интернет и электронную почту, а через три – текстовый редактор. Сперва ей было страшновато, потом пришел интерес, а потом и заслуженная гордость за себя.

На четвёртый день баба Зина отважилась и, опьянённая своей храбростью, написала первое в своей жизни электронное письмо. И пусть в нескольких местах ей потребовались подсказки Помощника, но текст она печатала сама:

'Нина Станиславовна! Я как следует подумала над Вашим предложением и решила попробовать. Пришлите, пожалуйста, небольшой текст, требующий коррекции, и перечень требований к оформлению результата. Если эта проба окажется удачной, я готова выполнять некоторый объем корректорской работы. Сколько именно – покажет первый опыт.

С уважением, Зинаида Михайловна Пищухина'.

Написала, с замиранием сердца отправила и, волнуясь, принялась ждать ответа.

К её удивлению, Сологубова ответила почти сразу. И файлик с исходным текстом приложила. Баба Зина сосредоточилась, словно перед экзаменом, и принялась за работу.

Возилась она долго, почти полдня. И пальцы ещё корявились, не желая с первого раза попадать по нужным клавишам, и указатель «мышки» промахивался мимо нужных кнопок. Но постепенно приходил навык, появлялась уверенность, и последние пару абзацев баба Зина наколотила почти без ошибок.

Закончила работу, перепроверила ещё на два раза и, наконец, отправила. Время было уже позднее, оставалось лишь поужинать да ложиться спать, поглядев лёжа в постели какой-нибудь изстарых фильмов, что крутил для неё Элик.

Утром Зинаида Михайловна проснулась раньше обычного. Какое-то время ворочалась в постели, но сон всё никак не шел. Наконец, она плюнула на устоявшийся распорядок, поднялась и начала старательно занимать себя всем подряд, лишь бы не лезть к ноутбуку. Ей ужасно хотелось увидеть результат своей работы, но какой смысл трепыхаться в такую рань? Рабочий день в редакции начинался в девять утра. И даже если Сологубова пришла на работу пораньше, наверняка у неё есть более важные дела, чем отвечать начинающему корректору.

Баба Зина пыталась занять себя всем, чем угодно, только бы перебить нарастающее нетерпение. Она и зарядку делала медленней, и умывалась вдвое дольше обычного, и завтрак варила не торопясь, и кушала без спешки, и посуду мыла особо тщательно. А когда уже все дела переделала, села под руководством Элика осваивать компьютерные премудрости.

Изо всех сил удерживаясь, чтобы не проверять почту, баба Зина вытерпела ещё полчаса. И, едва цифры в правом уголке экрана показали половину десятого, нажала кнопку. В папке входящих писем с мелодичным звуком появился долгожданный ответ:

'Прекрасный результат, Зинаида Михайловна! Работы для вас будет столько, сколько вы в состоянии взять. Сообщите банковские реквизиты для перечисления оплаты.

С уважением, Нина Станиславовна Сологубова'.

Это была победа. До вечера пятницы, до всеобщего чаепития оставалось ещё несколько дней. Вполне можно успеть обработать несколько текстов, получить за них деньги и внести свой вклад в общий стол. Надо только завести еще один счет в каком-нибудь другом банке. Такой, о котором не знали бы ни дочка, ни внучка.

* * *

Через день баба Зина позвонила утром в тридцать пятую квартиру. Дверь открылась почти сразу, будто бы Элеонора Викентьевна ждала в прихожей. Хотя, возможно, именно ждала.

– Доброе утро, Зинаида Михайловна! – обрадовалась соседка. – Проходите-проходите, я как раз чайник поставила.

Тщательно, как и в прошлый раз, Элеонора Викентьевна заперла дверь и пошаркала на кухню. Баба Зина – следом. И вдруг до неё дошло: она идёт пусть не слишком легко и не слишком быстро, но по полу ноги не волочит. И глаза видят хорошо, и седина исчезать начала. Неужели и впрямь Элик её омолаживает? Если так дальше пойдёт, её и узнавать перестанут. И это может стать проблемой. Но об этом она подумает завтра.

– Присаживайтесь за стол, – улыбнулась гостье Элеонора Викентьевна, – я сейчас.

Засвистел на плите необычной формы эмалированный чайник. Хозяйка достала с полки изящный фарфоровый заварник с тонким сложным рисунком, обдала изнутри кипятком, насыпала толику заварки из дарёной баночки, ополоснула сухие листья горячей водой и только тогда уже залила заварник доверху. Накрыла свёрнутым вчетверо полотенцем и отставила на середину стола. Присела сама, подытожила:

– Ну вот, сейчас пару минут подождём и будем наслаждаться.

И с сожалением прибавила:

– Жаль только к чаю у меня ничего нет.

На это баба Зина лукаво улыбнулась:

– А я с собой принесла.

И достала из кармана пакетик печенья. Небольшой, насколько хватило первого гонорара. Положила на стол и пододвинула хозяйке:

– Думаю, нам с вами вполне хватит.

– Да что вы! – переполошилась Элеонора Викентьевна. – Это ведь безумные деньги!

Зинаида Михайловна вновь улыбнулась:

– Имеется повод. Надо отметить первую получку.

– Вы всё-таки устроились на работу! – ахнула хозяйка. – Надо же! И что? Хорошо платят?

– Сами видите, – довольная произведённым впечатлением ответила баба Зина. – Правда, сперва пришлось выкроить из бюджета деньги на покупку ноутбука.

– И что же, вы смогли самостоятельно разобраться с этой техникой?

– Пришлось взять несколько уроков, – призналась баба Зина, – но и результат, сами видите, налицо.

– Ох, что же я сижу! – спохватилась хозяйка. – Чай-то уже готов!

Она, конечно, хотела бы подскочить с места, но вышло лишь плавно подняться, опираясь на столешницу и спинку стула. В скором времени на столе возникли роскошные чайные пары: черно-золотые, расписанные ярко-красными китайскими драконами. К ним присоединились сахарница с кубиками рафинада и маленькими щипчиками, увесистые мельхиоровые чайные ложечки с затейливыми завитушками на черенке. Пакет с печеньем был безжалостно распотрошен, а его содержимое переместилось в вазочку.

Закончив накрывать стол, Элеонора Викентьевна вернулась на своё место. Дотянулась до заварника и наполнила обе чашки напитком. К удивлению гостьи, она не стала разбавлять чай кипятком и, видя удивление Зинаиды Михайловны, пояснила:

– Я кладу заварки ровно столько, чтобы можно было просто пить. Так намного вкуснее. Да вы сами попробуйте!

Баба Зина попробовала. Осторожно взяла чашку за тонкую изящную ручку, поднесла ко рту, вдохнула терпкий приятный аромат и отпила маленький глоточек. Это было просто волшебно. Вкуснее чая она не пробовала.

– Да, если бы я заваривала сама, – призналась она, – только испортила бы хороший чай.

– А вы другой раз, когда у вас заведётся что-нибудь такое, – предложила Элеонора Викентьевна, – приходите ко мне. Или, если не жаль, в какую-нибудь пятницу приносите на общие посиделки. А мне только в радость будет ещё разок заварить чай по науке, со всеми тонкостями. А хотите – и вас научу.

– Отказываться не стану, – покивала баба Зина. – Кто знает, когда такое знание пригодится. Не всё вам у плиты стоять.

– Да уж, – вдруг запечалилась Элеонора Викентьевна, – не всё мне…

И замолчала на полуслове.

Баба Зина почуяла неладное. Прежде она бы покивала и отступилась, оставляя человеку право на личные переживания. Но сейчас ей вдруг отчаянно захотелось хоть чем-то помочь соседке, у которой нет замечательного персонального помощника. Хотя бы утешить.

Она поднялась, пересела на другой стул, поближе к Элеоноре Викентьевне, взяла её за руку и не допускающим возражения тоном потребовала:

– Рассказывайте.

– Да что там рассказывать! – плечи хозяйки опустились, голова склонилась. – Врачи сказали, что осталось мне два месяца, и это в самом благоприятном случае.

Элеонора Викентьевна достала из-за манжета вязаной кофты платочек, промокнула уголки глаз, вздохнула. Потом выпрямилась, вновь расправила плечи, горделиво подняла голову и баба Зина увидела в доживающей свой век дряхлой бабке крепкую, полную жизни женщину, исходившую с мужем всю Африку вдоль и поперёк.

– Вы простите меня за минутную слабость, – попросила она. – Я просто не могла уже держать это в себе. А делиться со всеми – боюсь, нарочито бодрых утешений я не перенесу. Соседки же, что Перепрыгина, что Мухина, на другие не способны. И мне показалось, что вы, совсем недавно побывавшая на грани, сможете лучше понять меня. И, знаете, я вижу, что оказалась права. Но давайте вернёмся к чаю, покуда он окончательно не остыл. Думаю, с вашим печеньем его вкус окажется намного лучше.

* * *

Вернувшись домой, баба Зина села на кровать и принялась размышлять. Нет сомнений, что её бодрое состояние – это результат действий Электроника. Да что там – всё, чего она добилась за последние месяцы, было сделано с его помощью, прямой или косвенной. А ведь она и впрямь была в шаге от смерти.

Баба Зина вздрогнула от этой мысли. Прежде она не признавалась себе в этом, не размышляла настолько откровенно. Но ведь и вправду: если бы не Элик, её бы давно уже закопали. Ведь и сплавили её сюда именно для того, чтобы она благополучно отдала концы, не нанося душевных травм доченьке и её семейству. И как же здорово, что вот уже сколько месяцев прошло, а она живёт, да ещё и здоровеет назло всем.

А у Элеоноры Викентьевны помощника нет. И у остальных тоже нет. Она, баба Зина, вполне протянет ещё лет десять, даже если Элик прекратит поддерживать её организм. А Торопова загнётся через два месяца. То-то она решила все запасы поиспользовать! Как там она говорила… «Гуляй, рванина»? Очень к месту. А сколько дано прожить остальным?

Зинаида Михайловна вспомнила недавние посиделки, вспомнила всех трёх своих соседок. И её охватило чувство неправильности происходящего. Ведь каждая из них тоже хотела бы ещё жить. Да не просто жить, а делом заниматься. Сейчас-то, за столько лет многому научившись, можно было бы ух чего натворить! Но только им не повезло встретить фактически на смертном одре космического пришельца, да получить от него чуточку здоровья. А ей как раз напротив. И кажется несправедливым, что всё это счастье досталось всё ей одной. Конечно, если поглядеть по стране… Да что там, даже по Берёзову статистику взять! Сколько дряхлых и не очень бабок помирает в этот момент от болезней, от старости? Ясно, что всем им не помочь. Но раз уж их четверых судьба свела настолько близко, буквально столкнула вместе, почему бы не попытаться помочь хотя бы им? Хотя бы узнать, возможно ли это?

Баба Зина позвала:

– Элик!

Зелёный шар тут же появился в полуметре перед ней, демонстрируя готовность к общению.

– Скажи, Элик, – осторожно начала Зинаида Михайловна, – твои электронные ресурсы насколько сильно загружены?

– В текущее время ресурсы использованы на пятнадцать процентов. В моменты пиковой нагрузки этот показатель достигал сорока процентов.

– Понятно, – кивнула баба Зина. – Скажи: ты запрограммирован помогать одному объекту, но при этом большая часть твоих ресурсов простаивает. А ты можешь одновременно работать с несколькими объектами? Например, с четырьмя?

Глава 8

К пятничному чаепитию Зинаида Михайловна постеснялась выпячивать свой резко повысившийся достаток. Купила пачку сахарного печенья – большую, чтобы всем хватило, и пошла. А помощник в невидимом режиме последовал за ней, устроившись над её плечом.

Соседки уже собрались за столом, уже разложили по кружкам пакетики недорогого чая. Чайник бурлил, обещая вот-вот отключиться. На столе в простых стеклянных вазочках лежали сушки с маком и небольшие ванильные сухарики. Пустой фарфоровый салатник был приготовлен как раз для печенья.

Баба Зина поздоровалась, уселась за стол, высыпала свою долю угощения в приготовленную мису. Дотянулась до чая, закинула пакетик на верёвочке в свою чашку и принялась ждать. Наконец, чайник щёлкнул, отключаясь. Перепрыгина скомандовала:

– А ну, девки, подставляй тару!

Кружки одна за другой с шипением наполнялись крутым кипятком. Пакетики сперва надувались от важности, всплывали, но потом выдыхались и тонули. А Настасья Павловна унесла на кухню чайник и вернулась обратно с кусковым рафинадом в пластмассовой сахарнице и блюдечком с тонко нарезанным лимоном.

– Угощайтесь, если есть любительницы.

С этими словами хозяйка поставила на стол сахар и лимон, и сама уселась на место.

Зинаида Михайловна подцепила полупрозрачное полукружие лимона, аккуратно опустила его в свою чашку и компенсировала кислоту несколькими кубиками сахара. На неё поглядели с удивлением: не от того, что дорогой продукт не постеснялась хапнуть, а от того, что здоровье позволяет.

Тут же понеслась беседа: у одной почки, у другой желудок, у третьей желчный пузырь. И, конечно, общие для всех беды: сердце и, главное, суставы. И баба Зина в очередной раз не только поняла – ощутила, насколько помог ей Помощник. Разумеется, прежде у неё всё это было. И сердце, и суставы, и прочая требуха. Всё ощущалось, всё кололо, стреляло, тянуло, давило и ломало. А сейчас не то, чтобы как у молодой, но намного лучше. Сердце не заходится при малейшей нагрузке, суставы почти не болят. А остальное и вовсе не напоминает о себе. Но, может, выгорит её затея?

Соседки тем временем перетёрли за болезни, обсудили новости из мира лекарственных препаратов, новинки здравоохранения. Потом перешли на врачей и медсестёр местной поликлиники, которых они знали как в лицо, так и поимённо. Потом – на происки минздрава в целом и его начальника в частности. К окончанию чаепития можно было смело заявлять, что кости у этих людей медицинской, стерильнейшей чистоты.

Зинаида Михайловна сидела, помалу прихлёбывала чай, кивала, поддакивала в нужных местах. Периодически утягивала из салатника печенинку, а один раз даже решилась и цапнула сухарик. Ну и что с того, что зубов не осталось. Его ведь можно сперва в чае размочить, тогда и дёснами раздавить получится. Это было немного больновато, но почему-то хотелось именно твердых, шершавых сухариков. И она тёрла дёснами сухари, запивая чаем с лимоном и сахаром, и получала от процесса удовольствие.

Закончились посиделки уже на закате. Баба Зина вернулась к себе домой, заперла дверь, накинула цепочку, которую накануне за пару сотен прикрутил ЖЭКовский слесарь, и отправилась в постель. Ужин решила пропустить: съеденных сухарей вполне хватило для ощущения сытости. Присела на пронзительно скрипнувшую кровать и позвала:

– Элик!

Помощник тут же проявился.

– Ну что, каковы результаты диагностики?

– Довольно плохие, – печально сообщил зелёный шарик, разворачивая в воздухе голографический экран с итогами обследования. – У всех имеются неустранимые с точки зрения местной медицины возрастные изменения в организмах. Это накладывается на приобретённые в течение жизни болезни внутренних органов, перешедшие в хроническую форму. У одного из потенциальных объектов совокупность повреждений организма такова, что вероятно прекращение жизнедеятельности в срок от одного до двух месяцев. У остальных этот срок больше, от двух до пяти лет при сохранении текущего режима питания, а также набора принимаемых медикаментов.

Бабе Зине стало грустно. Она только-только нашла подруг и совсем не хотела провожать их в последний путь.

– Эл, а ты добавлял им в чай свои снадобья?

– Ответ положительный. В результате срок прекращения жизнедеятельности каждого из потенциальных объектов отодвинут примерно на две недели. Для устранения возрастных изменений и лечения имеющихся болезней необходима ежедневная комплексная терапия продолжительностью от двух месяцев до полугода в зависимости от изначального состояния организма.

– Значит, всё-таки возможно! – обрадовалась баба Зина.

– Крайне затруднительно, – возразил Помощник. – Несмотря на то, что вычислительных мощностей хватает для одновременного сопровождения четырёх Объектов, производительность встроенного синтезатора недостаточна для требуемых действий. В результате возможна лишь стабилизация Объектов на текущем уровне.

– И что же делать? Может быть, собрать синтезатор из имеющихся в продаже радиодеталей? Или синтезировать необходимые компоненты для увеличения производительности синтезатора?

– Невозможно, – отмёл варианты Эл. – Для некоторых компонентов синтезатора необходимо вещество, не имеющее аналогов на вашей планете. Синтез его в принципе невозможен.

– Неужели нет никакой возможности провести апгрейд?

– Вообще-то… Электроник замялся.

– Говори уже, не томи, – простимулировала его баба Зина.

– Одновременно со мной, в пределах местных суток, на планете появились еще два объекта, совпадающие по уровню технологии. Разница во времени запуска с борта космического корабля.– не боле четверти секунды. И хотя в линейном выражении точки старта отстояли друг относительно друга на несколько тысяч километров, они попали на эту же планету. В чём причина такой кучности, я объяснить не могу. Возможно, зона запуска каким-то образом связана с текущим сектором пространства.

– Ну ладно, – остановила рассуждения Эла баба Зина. – Попали – и ладно. А это тоже Помощники, как ты?

Это – автоматические зонды, – ответил Элик. – Их назначение – брать пробы вещества: воздуха, воды, почвы, анализировать забранный материал и возвращать в точку запуска результаты исследований. В числе компонентов, из которых собраны зонды, имеются необходимые мне детали.

– И где сейчас они находятся?

Один – в Канаде, в секретной исследовательской лаборатории. Другой – в болоте, в западной части вашего государства.

– То есть, ты с ними связывался, – утвердительно кивнула баба Зина. – А они так же, как ты, летать могут? Отдал бы им команду, да пусть сами сюда летят.

– У зондов имеются системы перемещения в атмосфере, – подтвердил Помощник. – Но у одного недостаточен для этого запас энергии, а у другого нет возможности покинуть лабораторию, минуя системы защиты. Проходить через стены он не умеет.

– Слушай, Эл! – вдруг предложила Зинаида Михайловна, – а ты не можешь слетать к тем болотам, вытащить этот зонд и вместе с ним вернуться?

– К сожалению, нет. В моих программах жестко заложено требование не удаляться от своего Объекта более, чем на один километр.

– То есть, мне придётся ехать вместе с тобой за этим зондом?

– Вы очень точно описали существующее положение вещей.

– А одной штуки хватит, или придётся ехать ещё и в Канаду?

Помощник чуть запнулся, проверяя свои расчёты, и сообщил:

– На первом этапе, в ближайшие два года, этого будет достаточно.

– Первый этап? – переспросила баба Зина. – А сколько всего этапов предусматривает твоя программа?

– От трёх до пяти. Факторы, влияющие на количество и состав этапов, индивидуальны и разнообразны. Конечная цель – интеграция Объекта в галактический социум.

– Серьёзно, – оценила перспективы Зинаида Михайловна. – То есть, мы должны будем получить галактическое гражданство?

– Именно так. Гражданство, набор необходимых знаний для социализации в галактическом содружестве и некоторая материальная база для успешного старта.

– Деньги, что ли? – догадалась баба Зина.

– Средства оплаты в том числе. А так же все необходимые записи в галактических базах данных, отметки о получении образования, организация постоянного источника доходов.

Зинаида Михайловна впечатлилась:

– Неплохо, неплохо. Но это всё же дальние перспективы. А пока что подсчитай, сколько потребуется денег на поездку, что придётся купить и сколько времени займёт путешествие.

* * *

Ночью баба Зина спала плохо. Ей снились кошмары, она часто просыпалась и чувствовала, как саднят натёртые сухарями дёсны. Она ругала себя за проявленную накануне неумеренность, маялась и с трудом засыпала, чтобы через час-другой вновь проснуться от очередного кошмара.

Когда за окном явственно посветлело, Зинаида Михайловна не выдержала. Разбитая, с больной головой, она поднялась с постели, добрела до ванной и, полоща рот, мельком взглянула на себя в старое, мутное зеркало с отслоившейся местами амальгамой.

Сперва баба Зина решила, что ей померещилось. Она вгляделась попристальней в тонкую белую полоску в розовой припухшей десне. На всякий случай, ощупала подозрительное место и была вынуждена признать: у неё режутся зубы.

Это открытие чуть не свалило хрупкую старушку с ног, но в то же время оно заставило встряхнуться. Что уж там сделал для этого Помощник – неизвестно. Но если у неё растут новые зубы – это полный аллес капут. Уже выросшие ещё можно выдать либо за вставные, либо за хорошо сохранившиеся. А вот такие, растущие – как говорит внучка, чистое палево. Значит, в ближайшее время нужно поменьше общаться с посторонними, и особенно с роднёй. А ещё – если она собирается и дальше поддерживать отношение со своими соседками, пришло время сдаваться. И сделать это стоит прежде, чем ей начнут задавать вопросы.

Днём откровений после недолгих размышлений была назначена грядущая пятница. А сейчас баба Зина позавтракала, осторожно прикусывая новым зубом корочку хлеба, вымыла посуду и отправилась обрабатывать очередную пачку текстов. Так или иначе, ей предстоят значительные траты.

* * *

Зинаида Михайловна честно трудилась. Каждый день утром она обнаруживала в почте сырой материал, а вечером отправляла обратно готовую работу, чтобы наутро получить оплату за сделанное накануне и пачку новых задач.

Элик ещё в первый день выложил оптимальный расклад путешествия: сперва поездом от Елизаветинска до Медвежьегорска с одной пересадкой в Твери, потом пригородным автобусом до небольшого карельского посёлка, а там – ещё километров пять пешком по лесу. В деньгах выходило прилично: на поездку должна была уйти практически вся пенсия. Да ещё столько же придётся потратить на подготовку: лесную одежду, сапоги, рюкзачок и прочие дорожные мелочи.

Таких денег у бабы Зины не было, их предстояло заработать. А лето, между тем, двигалось к концу. Если протянуть, начнётся осень, холода, дожди. Но дожди – это ещё полбеды. Главное – времени в запасе почти не оставалось. Два месяца, отписанные врачами Элеоноре Викентьевне, уже тикали. Ладно, Эл добавил ей две недели. Может, в следующую пятницу приплюсует ещё немного. Но нельзя тянуть. Вдруг Торопову заберут в больницу! И как туда пробираться и лечить?

Так что Зинаида Михайловна вкалывала, как во времена бурной молодости. Благо, физических усилий эта работа не требовала: знай себе, стучи по клавишам. Бабулька уже втянулась, и с ноутбуком прилично так освоилась, и по интернету шастала как по собственной кухне. И сумма на новом счёте с каждым днём прибывала, обещая вскоре серьёзно перекрыть пенсию.

Если всё так пойдёт, уже через месяц можно будет отправляться в путь. А баба Зина тем временем ещё немного подкачается, окрепнет. Ибо пять километров по лесу есть пять километров по лесу. Когда она последний раз ходила на такое расстояние? Давно, и не упомнишь.

В четверг баба Зина, с утра хорошенько поработав, собралась в магазины. Нужно было запасти что-нибудь к завтрашнему чаепитию, и начать потихоньку прикупать вещи в дорогу. Она уже оделась, и даже собралась обуваться, как в дверь позвонили. Зинаида Михайловна отперла замок и удивлённо уставилась на внучку. Внучка так же удивлённо глядела на цепочку, не позволяющую двери открыться.

Баба Зина впустила девочку в прихожую. Нынче в руках у внучки был пакет, но подозрительно лёгкий.

– Вот, – протянула она пакет бабушке.

Та взяла, вынула картонную коробку, а из коробки – кружку. Почти такую же, как и разбитая. Только рисунок немного иного оттенка. Внутри – мелкая бумажная пыль, какая бывает у нового фарфора.

Баба Зина хмыкнула:

– Удивила. Ну что ж, тогда идём чай пить.

– Не, – качнула головой внучка. – У меня дела есть. Я потом забегу, в другой раз.

И, развернувшись, направилась к лестнице. Не бегом, как обычно, а шагом. Даже, можно сказать, неторопливым.

– Ты что, с матерью разругалась? – предположила бабушка.

– Давно уже, – не оборачиваясь, махнула рукой внучка. – Пока, ба!

Зинаида Михайловна убрала кружку на кухню, мимоходом подумала, что к следующей неделе надо будет закупить набор, хотя бы четыре чайные пары. Потом обулась и на лифте потихоньку поехала вниз. Вышла из подъезда, огляделась. Лавочки стояли пустыми, а чуть поодаль, у кустов акации, маячила знакомая фигурка внучки. А рядом – еще одна. Повыше, помассивнее. Парень.

Зрение бабы Зины позволяло нынче разглядеть всё в подробностях, но делать это она не стала. Повернулась и шмыгнула за угол, оставшись незамеченной.

* * *

Вечером следующего дня Настасья Павловна Перепрыгина встречала гостей. На столе было примерно то же самое, что и в прошлую пятницу – то, на что хватило денег. Пакетики упали в чашки, следом полился кипяток. Руки потянулись за печеньем, и только баба Зина осталась верна сухарикам.

Хотя Зинаида Михайловна всё для себя решила, начинать было как-то страшновато. Вдруг что не так пойдёт? Вдруг её поднимут на смех?

Тем временем, посиделки шли от темы к теме, как и неделю назад. И в свой черёд добрались до болезней.

– А знаете, девки, – вдруг заявила Клавдия Петровна, – с прошлой недели у меня колени болеть меньше стали. Я уж было измаялась, чем только не мазала, всё перепробовала. И народные средства, и то, что шарлатаны в телевизоре рекламируют – без толку. А тут разок чаю попила, и отпустило.