Текст книги "Пасечник 3 (СИ)"

Автор книги: mrSecond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Добрый день, Аполлон Серафимович, – вежливо поздоровался он.

– Разве ж это добрый? – сипло возмутился старичок, поднимаясь с пола и растирая ладонью пострадавшее горло.

– Конечно, добрый. Вы ведь остались в живых, а без моего вмешательства могли уже отправиться на перерождение. Кстати, не подскажете, кто послал к вам этих замечательных людей?

Один из посланцев тем временем покачнулся и повалился на пол.

– Кровью истёк, – равнодушно констатировал егерь.

– Эй, мужик, перевяжи меня, – испугался последний, оставшийся в живых. – Хорошо заплачу.

– Разумеется, заплатишь, – кивнул Терентьев. – Некрас, покажи третьего.

Слуга выпутал из портьеры тело.

– О, а этого я помню. Он у лесорубов обретался. Такого не жаль, душа у него ещё при жизни сгнила.

– Вы разбираетесь в душах? – заинтересовался нотариус.

– Немного, – признался Иван. – Но мой вопрос теперь неактуален. Зато я знаю, чего эти люди хотели от вас.

– И чего же? – вежливо поинтересовался господин Уклейкин, мало-помалу отходя от перенесённого стресса.

Егерь убрал воздушник в кобуру и шагнул к столу:

– Вот как раз об этом я и пришел с вами побеседовать. Но, как видите, едва не опоздал. Тем интереснее пройдёт наша с вами беседа.

Глава 15

Шахматисты называют это состояние умным словом «цейтнот». Терентьев называл его «загон»: нужно всё, сразу и немедленно. И выстроить очередь из срочных дел почти невозможно. Поэтому Иван принялся делать всё подряд. По ходу дела очередь можно и поправить.

– Анатолий Борисович, добрый день.

– Раз вы звоните, значит, уже недобрый, – проворчал Колюкин. – Значит, ещё работы привалит. Рассказывайте, чего на этот раз накопали.

– Вот что. В Селезнёво нашелся один интересный человечек, нотариус Уклейкин. Он мне покаянное письмо написал и свалил куда подальше. А точнее, в Кабановское княжество. С собо взял только наличность, прочие деньги давно уже в Кабановском банке лежат. В числе прочего он мне оставил свои архивы. И официальный, и тайный. Этот Уклейкин за время практики наплодил массу подложных документов, лжесвидетельств и прочего. Копию каждой фальшивки он заботливо подшил в архив и снабдил подробным комментарием. Думаю, что если вы в этих бумагах как следует покопаетесь, то многие нераскрытые дела раскроются сами собой. И еще столько же новых можно будет открыть. Или не открывать, а подождать удобного случая, придерживая в кармане компромат. Наверное, это князю будет интересно.

– Ну так пакуйте архив и шлите в столицу, – буркнул Колюкин.

– Без сопровождения не рискну. Слишком уж много людей может захотеть этот архив уничтожить, а ещё лучше – забрать себе. А у меня всей дружины – только её начальник. Сейчас он где-то неподалёку от вас, рекрутов ищет. Я поставлю одного человека охранять бумаги, но сопровождать архив его не пущу, он мне самому нужен.

– Умеете вы, Иван Силантьевич, настроение портить, – вздохнул дознаватель. – Сутки ваш человек подежурит?

– Подежурит.

– Хорошо. Как раз и мои люди подоспеют. А что вы там насчёт Кабановского княжества говорили?

– Я ничего не говорил. Но слишком уж много совпадений в ту сторону ведёт. У старосты Федюнино кабановский внедорожник. Бывший секретарь отца за участие в подлоге получил скидку опять же на кабановскую машину. Нотариус в Кабаново умотал. Сейчас поеду одного лесопильщика за жабры брать. Сдаётся мне, что и он из Кабаново.

– Очень интересно, – недовольно прокомментировал сыщик. – У нас тоже имеются следочки в сторону Кабанова. Помните владельца Аномалии Горбунова?

– Тот, который так удачно подох по дороге в застенки Разбойного приказа? Как же, помню.

– Горбуновы пришли как раз из Кабаново. И остатки рода Свиридовых тоже Кабановы добили. Не сами, конечно, просто услуги Гильдии оплатили. Так что если вы своего лесопильщика живьём взять сумеете, пристегните его к архиву.

– А-а… – начал было Терентьев.

– А лесопилка вам трофеем останется.

– Договорились.

Следующий звонок – Абазову.

– Реваз Меджитович, как успехи? Пятерых набрали? Это из бывших погранцов? Замечательно. Сегодня же отправляйте их ко мне. Как раз поедут люди Разбойного приказа, вот с ними прицепом и отправляйте. Да, я встречу. И продолжайте искать новых. Чем быстрей наберёте дружину, чем скорее обучите, тем быстрее сможете заняться более интересными задачами. На вашу заработную плату это тоже повлияет.

Теперь оружейнику:

– Степан Потапович! Узнали? Замечательно. У вас по моему заказу есть что-нибудь готовое? Два арбалета со стре́лками? Замечательно. Прямо сейчас заехать можно? Ждите.

Через четверть часа Иван, вооруженный помимо воздушника ещё и арбалетом с болтами голубоватого цвета в обойме, выехал в Терентьевку. Второй арбалет отдал Некрасу. Мало ли кто решит заглянуть на огонёк.

* * *

На этот раз оставлять «Вепря» у лесопильной конторы егерь не стал. Подключил передний мост и попёр по раскатанной дороге прямо на делянку. Лесопильщик, увидев машину, сперва пошел навстречу. Но после, разглядев, кто из неё вылезает, круто развернулся и заторопился в противоположную сторону. Иван – следом.

По рыхлому снегу бежать – дохлое дело, только силы зря тратить. Быстро идти – ещё куда ни шло, но тут, опять же, навык нужен. Но как не спеши – хоть шагом, хоть бегом, собака бежит быстрее.

Байкал догнал беглеца не за три скачка, даже не за десять, но догнал. Прыгнул с разбега, ударил передними лапами в спину. Тот и повалился ничком, мордой прямо в перемолотый до состояния мелкой пыли снег. А пёс запрыгнул на трофей сверху и гордо встал в позе победителя, жестко контролируя каждое движение добычи.

Тут подоспел Терентьев. Выловил из снега левую руку лесопильщика, завернул её за спину. Попросил Байкала придержать, тот охотно помог. А с правой рукой так ловко не вышло. В ней оказался зажат воздушник. Необычной конструкции, с широким стволом. Иван разбирательство с ним отложил на потом. Просто забрал его, да и сунул в карман, мимолётно удивившись, что так легко вышло скрутить противника.

Крепко связав начальничка заранее приготовленным шнуром, егерь поднялся и сразу понял: ничего ещё не кончилось. С десяток варнаков, тех самых, тёмных, что категорически не понравились ещё в первый визит, полукругом сходились к егерю. Байкал сообразил: нырнул в снег, и поминай, как звали. Серый снег, серый мех – поди, отличи одно от другого.

Иван достал воздушник, пальнул в ближайшего. Не ранить, пугнуть. Так, чтобы пулька у самого уха свистнула. Не помогло. Вторая пулька разорвала мочку уха, и тоже безрезультатно.

Заряды в обойме Огонь уже наполнил пламенем. Так, на всякий случай. Иван прицелился в колено всё тому же тёмному. Пальнул – и ничего. Попал наверняка, но усиленная и заряженная пулька лишь отскочила в сторону, никакая магия не помогла. Тёмному же хоть бы хны, даже с шага не сбился.

Воздушник ушел в карман, Иван поднял арбалет. Взвёл, уже привычно наполнил стрелку магией и выстрелил. Вот теперь всё прошло, как надо: сделанный из бирюзовой стали болт вошел в грудь тёмного по самое оперенье. Только результата никакого не наблюдалось: тот как шел, так и продолжал идти.

Зомби? Терентьев, бывало, почитывал книжонки, посматривал фильмы. Всё это относилось к области фантастики. Однако же вот он, факт: из раны не бежит кровь, на подвижность тела рана не влияет. Правда, в тех же книжках писали, что бить надо в голову. Мол, там – единственное уязвимое место.

Что ж, попробовать можно. Ещё один болт с явственно слышимым хрустом воткнулся в глазницу того же тела. Вот теперь сработало: Тёмный остановился, пошатнулся и сложился там, где стоял.

Егерь успел уложить ещё одного прежде, чем цепочка телохранителей подошла слишком близко. Теперь стрелять было поздно, а переходить в рукопашную с ребятами, которых не пробивает пулька воздушника, – глупо. Терентьев кинулся в сторону, на ходу взводя арбалет. Тренькнула тетива, очередной зомби лёг в снег. Остальные поделились на две группы: одна быстро выстроилась цепочкой, отгораживая собой хозяина от опасности. А другая развязала ему руки и быстро унесла прочь.

Вместе с хозяином лесопилки куда-то пропали работники. Видать, почуяли, что запахло жареным, и свалили куда подальше. Но это сейчас интересовало Ивана в последнюю очередь. А в первую – то, что тёмные зомби внезапно оказались не такими уж медленными. Даже наоборот –чересчур шустрыми.

С чем связана такая перемена было неясно. Собственно, сейчас Терентьеву было наплевать на причины. Как полгода назад в лесу перед кабаном, его занимало лишь одно: как выжить. Только теперь у него не было лома.

Один зомби с пробитой головой остался в снегу. Чтобы взвести арбалет, пришлось некоторое время побегать, но после этого успокоился ещё один. Вот только в магазине больше не осталось болтов, а запасной лежал в машине. Теперь арбалет годился только для метания. Иван отбросил его подальше, чтобы ненароком не затоптать, и принялся думать на бегу.

В принципе, он вполне полноценный маг. Но так уж вышло, что чисто магических поединков устраивать ему не приходилось. Что может Кэп? Заклинания, конструкты, что-то ещё? Наверняка было известно лишь то, что он способен влиять на материальные предметы. Стоп! Зомби вполне материальны. Значит, на них и повоздействовать можно!

Теперь игра резко переменилась. Преследователи начали запинаться, спотыкаться, путаться в ногах. Но это их лишь задерживало, позволяя оторваться на достаточную дистанцию. Егерь воспользовался шансом на все сто. Добежал до арбалета, потом до первого убитого темного. Из головы стрелку доставать побоялся, а вот из груди – почему бы нет?

Иван ухватился за кончик болта, потянул – с помощью Кэпа, конечно, и тут лежащее перед ним тело шевельнулась и мёртвая, казалось бы, рука крепко схватила егеря ниже локтя. Схватила и сдавила, словно клещами, сплющивая мышцы и едва не ломая кости.

Капкан вышел идеальным. Терентьев не мог освободиться, не мог отбежать, а последние два зомби неуклонно приближались, несмотря на все усилия Кэпа. Если они успеют добраться, ему конец.

Придавив подступающую панику, Иван огляделся вокруг. Метрах в десяти кто-то из лесорубов оставил воткнутый в пень топор. Это-то Кэпу было по силам! Миг – и хороший, тяжелый «канадец» оказался у егеря в руке. Ещё секунда – и голова зомби откатилась в сторону, отсечённая острым лезвием. Только рука при этом разжиматься не спешила. На неё ушла третья секунда. А в четвёртую Терентьев отпрыгнул в сторону, чудом избежав удара, который вполне мог отправить его на небо.

С топором игра пошла веселей. Кэп исправно путал и сбивал тёмных, организуя Ивану удобные моменты. И егерь этими моментами сполна воспользовался. Просто распластал противников на куски. Потом обошел своих жертв, методично лишил каждого головы и рук. И только после этого вытащил ценные болты из тел и снарядил магазин арбалета.

Терентьев присел на пенёк отдохнуть. Месить снег оказалось тяжким занятием. И сейчас, едва схлынул адреналин, навалилась тяжелая усталость. Надо бы закинуть в машину хоть одного тёмного, для дальнейшего изучения, но сил не было решительно никаких.

Откуда-то из снега вынырнул Байкал, держа в пасти какую-то штуковину. Аккуратно положил добычу на колени хозяину, получил вялое похлопывание по холке и уселся рядом. Иван поглядел: предмет очень походил на обойму для пистолета. Не местного воздушника, а того, полноценного. И отлично подошел к тому, который был отобран у лесопильщика.

Зазвонил телефон. Иван, кряхтя, как старый дед, вынул аппарат: Некрас. Адреналин тут же вернулся, мгновенно смывая усталость. Этот человек зря звонить не станет.

– Хозяин, ломятся в дом. Какие-то тёмные люди, убить не выходит.

– Убиваются из арбалета в голову, – подсказал Иван. – Много их?

– Трое. Но сильные очень, могу не справиться.

– Я сейчас буду!

И Терентьев, забыв об усталости, кинулся к машине.

* * *

Иван, ожидаемо, не успел. Днём по довольно-таки оживлённой дороге лететь так, как ночью, нельзя. Пришлось, скрипя зубами, подстраиваться под медлительные трактора, неторопливые грузовики, выискивая окошко для обгона. Душа рвалась вперёд, а грубая реальность прогибаться под неё никак не желала.

Наконец, «Вепрь» остановился у дома нотариуса. Калитка была распахнута настежь, на воротах – следы неудачного взлома. Терентьев бросил машину на улице, бегом взбежал на второй этаж к кабинету нотариуса и, соответственно, архиву. Обе двери, растерзанные в щепки валялись на полу, прижимая к паркету бархатные портьеры. Поверх дверей и портьер лежали все три тёмных зомби. Головы всех троих были сложены отдельно, из каждой торчал хвостовик арбалетного болта.

Некрас, бледный от боли, сидел на полу, прислонившись к тумбе стола, и сжимал в левой руке заряженный арбалет. Правую руку, не вполне прямую, слуга осторожно уложил на колени. Крови, к счастью, видно не было.

– Живой, – облегчённо выдохнул егерь. – Отбился!

– Живой, – согласился Некрас. – Правда, не совсем целый.

– Ничего, это не страшно. Сейчас вызову доктора, руку тебе в лубки сложат, а я позабочусь о том, чтобы не болела и побыстрей зажила. Надеюсь, в доме найдется для тебя подходящая постель. А я уж здесь покараулю.

– Но ведь… – начал было Некрас.

– Ты своё отдежурил, – прервал его Терентьев, – свой подвиг совершил. Теперь моя очередь. Да и болваны эти, кажется, закончились. Лучше соглашайся, а то я ведь и приказать могу.

Слуга вздохнул, неудачно дёрнулся, прошипел сквозь зубы что-то не вполне пристойное и спорить перестал.

Когда Некрас, уже в гипсе, отправился отдыхать, Иван загнал «Вепря» во двор, запер ворота, парадную и чёрную двери, а Кэп дополнительно прихватил засовы магией. Теперь без него не открыть, разве что выносить двери вместе с дверной коробкой.

Слуги успели разбежаться, но печи ещё не погасли. Егерь подбросил в каждую дров, согрел воды, заварил себе большой чайник чаю, отыскал на кухне какие-то баранки и, собрав продуктовый набор на поднос, отправился караулить. Кресло у нотариуса было удобным. Терентьев развалился в нём, даже вульгарно закинул ноги на стол и принялся чаёвничать.

Чайник опустел сравнительно быстро, Иван заскучал и решил одним глазком поглядеть тайный архив: что же там страшного. Начал, естественно, со своей фамилии. Папочки такой не нашлось, и егерь расслабился: сам факт обращения к сомнительному нотариусу бросил бы тень на род Терентьевых.

Иван наскоро пролистал несколько папок с незнакомыми фамилиями, ничего интересного для себя не узнал и положил бумаги на место. Вернулся в кабинет нотариуса, подобрал с пола откатившуюся голову тёмного бойца. С виду голова, как голова, если не начать разглядывать срез. А там ни крови, ни костей, ни мяса. Тёмная монолитная масса.

Терентьев рискнул, потыкал пальцем. На ощупь как плотная резина, да и по весу примерно такая же. В памяти всплыло слово: голем. Искусственное магическое существо. Об этом стоило бы поговорить с дознавателем, но дело показалось не настолько срочным, чтобы дёргать человека второй раз за сутки, тем более, ночью.

Чтобы не уснуть, Иван прошелся по темным комнатам, осторожно выглядывая наружу. Света уличных фонарей и способностей ведуна вполне хватало, чтобы не налетать на предметы и не сшибать китайские вазы с хрупких этажерок.

Во дворе всё было спокойно. На главной улице – тоже. Терентьев решил ещё проверить переулочек. На него выходило лишь два окна: из гостевой спальни, сейчас пустой, и из какой-то клетушки, заваленной старым хламом. Окно спальни располагалось неудобно, видно из него было недостаточно, пришлось идти в кладовку.

Пока Иван пробирался между пыльного барахла, из спальни донёсся звон стекла. Окно сразу же осветилось оранжевым пламенем. А за окном человеческая фигура, смутно видимая в темноте, поднимала ещё одну бутылку с горючей жидкостью. Фитиль уже горел.

Руки сделали всё прежде, чем среагировало сознание. Воздушник словно сам прыгнул в ладонь.

Пуф-пуф!

Разлетелось осколками оконное стекло, а через миг бутылка в руке поджигателя словно взорвалась, и тёмная фигура за окном враз превратилась в огненную. Но не разорвали ночную тишину крики живьём сгорающего человека. Фигура спокойно нагнулась и подняла ещё одну бутылку. Снова голем!

Арбалет висел на боку, на специальном креплении. Его нужно было достать, потом взвести тетиву. Пока егерь проделывал всё это, в спальне вновь зазвенело стекло. Фигура повернулась было, чтобы уйти, но Иван успел. Болт из бирюзовой стали вошел голему в затылок. Тот рухнул на снег. Потянуло чёрным дымом и палёной резиной.

В спальне тем временем огонь разгорелся вовсю. Комната была полностью обьята пламенем. Полыхали портьеры, чадила перина на кровати, трещали от огня высохшие до звона брёвна стены, вымётывались огненные языки из щелей в полу. Терентьев распахнул дверь и отшатнулся, когда сквозняк потянул пламя внутрь дома. И тут вмешался бездействовавший до сих пор Кэп. Он всего-то пыхнул холодом в самый центр комнаты. Примерно тем самым холодом, что и магический пистоль.

Действие впечатлило даже обычно невозмутимого егеря. Заряд холода в считанные мгновенья остудил комнату намного ниже температуры воспламенения дерева. Не осталось горящих угольев, только чёрные, обугленные поверхности. Даже дымиться было нечему.

Терентьев коротко разбежался и прыгнул в окно. Поддерживаемый Кэпом, спланировал через забор и буквально свалился на голову лесопильщику. Тот как раз успел закидать горящего голема снегом, и сейчас пытался выдернуть у него из головы арбалетный болт.

Егерь слегка пристукнул врага по темечку, заново связал и, взвалив на плечо бесчувственное тело, потащил его в дом.

Глава 16

Не так, совсем не так представлял себе Терентьев графскую жизнь. Где приёмы и банкеты? Где балы и дружеские попойки? Где молоденькие служанки, готовые отдаться в любой позе и в любую минуту? Вместо этого бесконечные мотания по всему графству, судорожное затыкание дыр, приведение в рассудок сошедших с нарезки мужиков, стычки с врагами и постоянный риск свернуть себе шею.

Правда, кое-какие результаты уже появились. Люди почувствовали твёрдую руку власти. Не все и не везде, но почувствовали. Некоторые даже на себе. Всяческий криминал присмирел. Посланники Аномалии частью выбиты, частью затаились. И даже стихийный мегапроект по улучшению культуры быта в отдельно взятом уезде сдвинулся с мёртвой точки. Шпионы и диверсанты сопредельного княжества выловлены. По крайней мере, те, кого Иван таковыми считает. Вот он, диверсант. Лежит в уголке, отходит от подзатыльника. Ручки связаны, ножки связаны, рот надёжно закрыт, на глазах повязка. Содержимое карманов – на столе.

Кстати сказать, содержимого того не лишку. Странный пистолет со странной обоймой, конверт с подложными бумагами, портмоне – не слишком толстое. Ключи. С виду от машины, а от чего на самом деле – кто ж его знает! Хозяйского автомобиля ни на делянке, ни рядом с управой не обнаружилось.

А где он жил? Наверняка где-то рядом, в той же Терентьевке. Ну да это не великий секрет. Мужики, что на лесопилке работали, знают, расскажут. Где-нибудь у дома и машина стоит, а в доме, поди, что-нибудь интересное найдётся. Очередные трофеи.

Кстати, этот самый дом тоже можно трофеем считать. Нотариус прежде, чем свалить куда подальше, на Ивана дарственную написал. Сам, почти без принуждения. В Кабановском княжестве у него наверняка другой имеется. А если и нет, купит. Уклейкин за свою жизнь вон сколько подделок нарисовал. И стоили эти бумажки наверняка подороже честных.

Чем светлее становилось за окном, тем сильней Терентьеву хотелось спать. На улице пока что было тихо. Обгорелые останки голема егерь предусмотрительно затащил во двор, оплавленный снег припорошил свежим, и теперь следов неслучившегося пожара почти не осталось. Разве что чёрный копотный язык над оконным проёмом.

Иван вновь спустился на кухню. Подбросил в печи дров, порыскал по шкафам и отыскал таки плотно закрытую банку кофейных зёрен. До господина Фаббри ему было далеко, но сносный напиток приготовить егерь был в состоянии.

Через четверть часа с кофейником в одной руке и чашечкой в другой он поднялся в кабинет. Уселся в трофейное кресло за трофейным столом, налил кофе в чашку и пригубил. Не идеал, но вполне достойно.

На запах подтянулся Некрас. Взглядом испросил разрешения, сходил за второй чашкой и сел напротив, в кресло для посетителей. Спросил:

– Приходили ночью?

– Приходили, – не стал таиться Терентьев.

– И как?

Было понятно, что закончилось всё хорошо, раз хозяин сидит и спокойно пьёт кофе. Но Некрас не удержался. Всё же это было его задание – охранять дом, а он…

– Вон, погляди.

Иван мотнул головой в угол. Там, тщательно упакованный, лежал хозяин лесопилки. Несколько помятый, но вполне живой.

Слуга в свою очередь кивнул и вернулся на место. И так они сидели и пили кофе, пока в ворота не забарабанила группа мужчин, из которых по меньшей мере один был егерю знаком.

Иван проверил воздушник – так, на всякий случай, и вышел к воротам. Открыл калитку. Потребовал:

– Назовите себя и цель своего визита.

– Стражи Разбойного приказа по поручению старшего дознавателя Колюкина, – отрапортовал один, в чёрной шинели. Его спутник в такой же форме молча стоял рядом.

– Входите, – разрешил Терентьев и перевёл взгляд на пятерых среднего возраста крепких мужчин. Эти были в шинелях тёмно-зелёного цвета, напоминая этим о недоброй памяти подполковнике Полторацком.

– Офицеры пограничной службы в отставке. Прибыли для собеседования с графом Терентьевым на предмет поступления в его дружину, – доложил один из пятёрки, выделяющийся пышными усами и большим количеством нашивок на левом рукаве.

– Проходите, – посторонился Иван.

Последним из визитёров оказался Митяй. Он вошел во двор, аккуратно притворил за собой калитку и в пояс поклонился.

– Спасибо, ваше сиятельство. Как обещали, так и сделали. Уж как я рад – то словами не описать.

– Плюнул? – уточнил Иван.

– Плюнул. Трижды. И, знаете, с души словно камень упал. Отлегло. Спокойно стало.

– А чем теперь заняться собираешься? Ко мне на службу пойдёшь?

– Нет, – мотнул головой Митяй. – Отдохнуть хочу. Покоя хочу. И от людей подальше.

– А кем ты был, пока к федюнинскому старосте не угодил?

– Так пасечником. У вас ведь пасека имеется, так взялся бы за ней ходить как за своей. Я ведь всё до мелочей помню, все тонкости, все нюансы.

– Знаешь что, Митяй, – чуть поразмыслив, предложил Терентьев, – есть у меня в Иголкино несколько пасек. Сейчас они бесхозные стоят, а до весны всего-то пара месяцев осталась. Бери любую в аренду, да веди себе дело. Плату возьму мёдом. Четверть того, что накачаешь за лето, по осени мне свезёшь, а остальное хочешь – продавай, хочешь – сам лопай. Так годится?

– Ваше сиятельство! – выдохнул мужик. Глаза его засветились надеждой и благодарностью. – Да я… Да за такое… Да у меня лучшая пасека в графстве будет, лучший мёд во всей округе.

Тут он запнулся и поправился:

– Ну, кроме вашего, конечно. Кроме ТОГО САМОГО мёда.

– Ну что ж, тогда выбирай себе пасеку, да езжай в Терентьевку. Найди там поверенного моего, Пикулина Евстигнея Харлампиевича. С ним все нужные бумаги оформи. А как покончишь с бюрократией, так заселяйся на новое место и живи себе спокойно.

Егерь отчасти опасался, что Митяй начнёт выражать свою радость чересчур бурно. Но тот, напротив, посерьёзнел. Сделал шаг назад, почти упёршись спиной в ворота и поклонился. На этот раз низко, земно.

– Век не забуду, ваше сиятельство, – дрогнувшим голосом проговорил он. – Мёд – что мёд? Это дело пустяковое. Вы мне душу вернули. Коли что понадобится, зовите. Всё сделаю. Костьми лягу, а сделаю.

С этими словами он повернулся и вышел на улицу. Служаки, что Приказные, что пограничные, всё видели, всё слышали, и теперь переглядывались меж собой. И если парни в чёрных шинелях знали Терентьева в лицо, то зелёные таращили глаза, даже не пытаясь прятать удивление.

– Идёмте в дом, – пригласил всех Терентьев. – Вы, кандидаты, побудьте пока здесь, на кухне. Отдохните, обогрейтесь. Я попутчиков ваших отпущу и с вами займусь, поскольку дело это, чую, небыстрое.

Иван завёл приказных в кабинет, указал им на архив. Но те паковать не кинулись. Кинулись к столу, на котором трофейный пистолет лежал.

– Откуда это у вас, ваше сиятельство? – строго спросил один из столичных. Очевидно, старший.

– У человечка одного забрал, чтобы он нечаянно не поранился. Начальник ваш просил его для вас упаковать и с архивом отправить. Забирайте уже, пока он полы не провонял. И вот вещички из его карманцев, их тоже забирайте.

Приказные отправились в угол, где, прикрытый оборванной портьерой, лежал бывший хозяин бывшей лесопилки.

– Надо же! – воскликнул старший, увидев Иванову добычу, – Какая встреча!

– Вижу, вы знакомы, – усмехнулся Терентьев. – Во дворе стоит «Вепрь», можете на нём и архив, и мужичка до вокзала доставить. Я машину потом заберу.

– А не угонят местные жулики? – поинтересовался приказный.

– Нет, – с уверенностью ответил егерь. – Они обещали исправиться и завязать с тёмным прошлым. Или эмигрировать. В Кабановское княжество, например. Как один широко известный в узких кругах нотариус.

К кускам големов люди в чёрных шинелях интереса не проявили. Наверное, знали, что это такое и как их убивают. Терентьев оставил Некраса караулить приказных, чтобы лишнего не утянули, а сам спустился на кухню. Пора было принимать людей в гвардию.

* * *

Процедура прошла гораздо быстрее, чем представлялась Терентьеву. Какие-то полчаса, и соглашение между ним и дружинниками было заключено. Пока на словах, до приезда в Терентьевку. А там уже произойдёт подписание документов. Впрочем, можно сделать иначе.

Иван достал телефон:

– Евстигней Харлампиевич? Доброе утро. Вы успели позавтракать? Замечательно. Берите необходимые принадлежности, садитесь в «Голубку» и приезжайте в Селезнёво, в дом нотариуса Уклейкина. Знаете, где он? Прекрасно. Надо будет составить и подписать контракты на службу в моей дружине. Жду вас через час.

– Всё слышали? – спросил Терентьев у будущих дружинников.

Те дружно покивали.

– Через час приедет человек, всё оформит. Ну а вы пока отдыхайте. Где-то здесь имеются продукты и посуда. Плита – сами видите, вот она. Можете сварить себе что-нибудь, если умеете. Прислуги в этом доме пока нет, накануне она вся разбежалась. Не хотите сидеть голодом – позаботьтесь о себе самостоятельно.

– А если не умеем? – задал вопрос самый молодой.

– Ваши проблемы, – равнодушно пожал плечами Терентьев. – Не мне же для вас готовить.

– Но вы должны нас обеспечивать довольствием, – заметил усач.

– Формально, мои обязанности наступают с момента подписания контрактов, – сухо произнёс егерь. – Кроме того, боец обязан стойко переносить все тяготы и лишения службы. Вы же наверняка поели утром в поезде, так что голодная смерть вам не грозит. Потерпеть час вполне сможете. Или найдите меж собой того, кто способен сварить кашу, не спалив при этом котёл.

Оставив недовольных погранцов на кухне, Иван вышел во двор. Приказные как раз покончили с погрузкой архива, и теперь вели в машину добычу, лесопильщика. Наверняка они знали его под иным именем и в другом качестве, но расспрашивать смысла не было, всё равно не ответят.

Он раскрыл ворота. Один из парней в чёрных шинелях, тот, что помоложе, сел за руль «Вепря». Второй, более опытный, уселся рядом с пленником. Видимо, и впрямь ценная дичь попалась. Машина выехала на улицу, и во дворе остался только обгорелый голем со стрелкой в голове. Оставлять такую ценность где попало не следовало. Да и голову надо бы отсечь. Ночью Иван этого не сделал, и следовало исправить ошибку.

Егерь запер ворота, подошел к голему. Тот лежал на снегу лицом вниз. Материал, из которого неизвестные мастера-артефакторы сотворили тело, вполне поддавался пламени. По крайней мере, после того, как выстрел из арбалета в голову отключил магическую защиту.

В одном месте, черная резиноподобная субстанция выгорела сильнее, обнажив металлическую пластину с выгравированными на ней рунами. Иван заинтересовался. Побродил по заднему двору, отыскал топор, отсёк у туши голову и руки. Только после этого, приняв меры предосторожности, он вооружился острым ножом и решился подойти вплотную.

Кусок за куском отсекая горелую резину, егерь добрался до пластины. То, что выглядело пластиной, на деле оказалось сравнительно небольшой плоской коробкой. Останавливаться на полдороги Иван не собирался. Попробовал расковырять ножом, потом принялся пристраивать на подвернувшейся неподалёку колоде, чтобы раскроить топором.

– Погоди! – донеслось от Кэпа.

Терентьев остановился. Ощутил, как Источник совершил некое сложное действие. В коробке что-то щёлкнуло, и крышка отскочила, открывая взгляду изрисованную рунами прямоугольную серебряную пластину. По углам пластины в хитрых держателях крепились небольшие кристаллики. Что за камни, Иван сходу определить не смог. Не силён он в камнях. То ли дело – лес!

В центре пластины стоял камень побольше, хитрым образом ограненный. И почудилось Ивану, что в нем ощущается нечто непонятное. Он присмотрелся, потянулся Огнём к камню и, поражённый, обмер: неизвестный садист умудрился запереть внутри камня живую человеческую душу! Её следовало немедленно выпустить на волю. Знать бы ещё, как!

Интуиция молчала, ведунское чутьё голоса тоже не подавало. Егерь осторожно прикоснулся к камню, и в ту же секунду понял, что надо сделать. Не тратя времени зря, он выдрал из пластины камень, на заднем дворе отыскал виденную в первый заход наковальню. Приладил на неё кристалл и от души врезал обухом топора.

Камень с хрустом рассыпался в песок. Бледная, едва заметная при дневном свете серебристая тень появилась перед Иваном, на долю секунды коснулась, передавая свою благодарность, и стремительно унеслась в небо.

Терентьев, бросив топор у наковальни, рванулся в дом. Проскочил через кухню мимо дёрнувшихся было погранцов, ворвался в кабинет нотариуса, да так, что Некрас чуть не поперхнулся кофием, и принялся вырезать из спин големов рунные коробки. Кэп их открывал, давая доступ к содержимому, и спустя десять минут у Ивана в горсти были зажаты три одинаковых кристалла.

Егерь вихрем вылетел наружу, вновь озадачив своих стражей, метнулся к наковальне. Три удара один за другим раскрошили три кристалла. Три серебристые тени, освобождённые из плена, исчезли в вышине. А Иван вспомнил о тех големах, что остались валяться на делянке. Нужно было действовать, и действовать срочно.

За воротами раздался мелодичный сигнал: на белой «Голубке» прикатил поверенный Пикулин. Терентьев выскочил в калитку, напугав своим диким видом мирного юриста.