Текст книги "Пасечник 3 (СИ)"

Автор книги: mrSecond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Евстигней Харлампиевич, срочно довезите меня до вокзала. Затем возвращайтесь сюда и подпишите контракты с пятерыми отставниками. Они сейчас на кухне, пытаются что-то себе приготовить. Как закончите, навестите наших компаньонов в гостинице. Проконтролируйте, как идут дела. А потом отправляйтесь обратно в Терентьевку. К вам должен подъехать некто Митяй, пасечник. Он собирается взять в аренду одну из Иголкинских пасек, сейчас выбирает, какую именно. А как выберет, явится по вашу душу. Из рекрутов троих увезите в Терентьево, а двое пусть остаются здесь, караулить дом. Кто именно, выберут сами.

Водил Пикулин честно, соблюдая все правила и безусловно подчиняясь каждому дорожному знаку. Иван ёрзал на сиденье, испытывая страстное желание самому сесть за руль и вдавить педаль газа до самого полика. Но сдерживался, не желая пугать ни поверенного, ни прохожих.

Наконец, «Голубка» остановилась у вокзала. Егерь выпрыгнул из неё, наскоро распрощался с юристом и бегом кинулся к «Вепрю», вокруг которого нарезал круги бандит Кокорин.

– Добрый день, ваше сиятельство, – уважительно поприветствовал он графа, вежливо приподняв шапку.

– Добрый, добрый, – отозвался Терентьев. – Я сейчас тороплюсь, так что говори без лишних прелюдий.

– Хорошо, – покладисто согласился Кокорин. – Просьба есть к вам. Вы, ваше сиятельство, не бросайте так вот свои машины, не вводите братву в соблазн. А то нынче, вот, пришлось мне вашего «Вепря» охранять, так сказать, во избежание.

Иван фыркнул:

– Машин у меня немного, запомнить несложно. Объясните своим, что есть несколько штук, которые не стоит трогать. Просто из чувства самосохранения. Конечно, я так стараюсь не делать, но сегодня особый случай. Надеюсь нечастый.

– А что с Уклейкиным? Братва интересуется, к кому теперь идти в случае чего.

– К кому идти – не знаю. Уклейкин сдёрнул в Кабановское княжество и, думаю, навсегда. Дом теперь официально мой, все документы оформлены честь по чести. Так что поясни соответствующим специалистам: пусть в эту сторону даже не думают.

– А… – осторожно намекнул Кокорин.

– Архив, – правильно понял его Иван, – сейчас где-то на пути в столицу под серьёзной охраной. Дело это княжеского уровня. Если попытаетесь сунуться, искать вас будут все: от сыскарей до армейцев.

– Ох, беда-беда, – покачал головой бандит.

– У тебя всё? – оборвал его Терентьев. – Тогда до встречи. И спасибо, что машину покараулил.

Он сел за руль и погнал в сторону Терентьевки. Благо, день стоял будний, и народу на улице было немного.

Глава 17

На делянке шустрили какие-то незнакомые люди. Терентьев таиться не стал: оставил машину на подъездной дороге, демонстративно прицепил на поясной крюк арбалет, вынул из кобуры воздушник и отправился разбираться.

– Кто такие? Что здесь делаете? Кто послал? – грозно вопросил егерь, остановившись на достаточном расстоянии.

Вплотную подходить дурная затея. Одно дело – стрельба из воздушника, и совсем другое – рукопашная в одиночку против четверых. Это тебе не туповатые, хоть и сильные, големы. Ладно ещё просто побьют, а могут ведь и подколоть. Дела-то здесь наитемнейшие творятся.

Мужички оказались не робкого десятка. Да и руки у них оказались не пустые. Они прекратили укладывать куски големов на прицепленные к трактору сани, повернулись к незваному гостю.

– Ты кто таков, что распоряжаешься? – выступил вперёд один, выглядящий посолиднее других.

Он явно заметил и графскую корону на тулупчике, и воздушник в руке, но посчитал ситуацию для себя выигрышной.

– Я – граф Терентьев, хозяин этой земли в целом, и лесопилки в частности. А вы кто? Откуда пришли? Местных я всех знаю.

– Врешь! – тыкнул пальцем в сторону Ивана старший. – Хозяин вчера в Селезнёво уехал. Нам велел уцелевшие куски своих слуг собрать и к нему на двор доставить.

– Тогда собирайте и доставляйте. Только имейте в виду: тот человек, что вам приказ отдал, сейчас в столицу едет в кандалах, каяться перед Разбойным приказом. А мне лесопилка княжьим словом в трофеи досталась, так что всё, что на делянке сейчас находится, принадлежит мне. И куски големов тоже.

Старший внимательно поглядел на егеря, оценивая: верить или не стоит. Наконец, определился. Сунул топорик в петлю на поясе. Следом и все остальные спрятали оружие. Иван тоже убрал воздушник.

– А кто нам за работу заплатит? – поинтересовался Старший.

– Очевидно, тот, кто нанимал и приказы отдавал, – усмехнулся Терентьев. – Ишь, как вы рьяно его защищать взялись. Видать, много посулил.

– Да уж немало.

Старший задумался.

– А тебе, сиятельство, служба не нужна?

– Смотря какая служба. Сперва назовись: кто вы, откуда, чем занимаетесь, с чего живёте.

– Так Свиридовские мы. Жили отродясь Аномалией, ходили вчетвером Тварей добывать, тем и сами кормились, и семьи содержали. А как по осени Горбуновы сгинули, пришли солдаты и Аномалию наглухо закрыли. Дохода не стало, а брюхо каждый день жрать требует. Запасы проедать, на печи сидючи, не дело. Вот и нанялись мы на лесопилку. Бывший хозяин платил щедро, мы работали честно. А нынче, видать, лапу сосать станем, как медведи в берлоге.

– В Аномалии, говоришь, кормились? – заинтересовался егерь. – Стало быть, и доспех, и всё снаряжение у вас имеется.

– Знамо, имется, – подтвердил старший.

– И сноровка в деле охоты на тварей у вас немалая.

– Точно так.

– А я вот как раз дружину набираю. И два десятка из неё будут Аномалию стеречь. Не враз, по очереди. Сколько-то человек на воротах встанет, сколько-то в патрули пойдёт. А кто на отдыхе, тем и в Аномалию на до́бычу сбегать можно. Но только сразу предупреждаю: раз на дежурство заступили, служить честно. Тайными проходами знакомцев не водить, пошлину не утаивать. Узнаю – выгоню, не слушая оправданий и дорожку в Аномалию навсегда закрою. Зато служивым будет и оружие отменное, и броня наипервейшая.

– Это какое же оружие? – заинтересовался старший.

– А вот, глянь.

Иван снял с пояса арбалет, протянул мужику. Тот принял бережно, осмотрел тщательно, щелкнул ногтем по арбалетному плечу, послушал звон металла. Хмыкнул, взглянул на отсвет. Хмыкнул ещё раз. Отстегнул магазин, вынул из него болт и аж присвистнул. Повыщелкал остальные стрелки и какое-то время оторопело пялился на синеватые переливы металла. Потом бережно, уважительно снарядил магазин, прищёлкнул к арбалету и вернул оружие хозяину.

– Знатная вещица, – оценил он, старательно пряча жадный блеск в глазах. – И что, вся твоя дружина с такими ходить будет?

– Вся, – твёрдо ответил Терентьев. – Может, не сразу. Может, поначалу лишь выходящая на дежурство смена. Но это до поры, пока я не раздобуду ещё металла. А в планах и доспехи с бирюзовой сталью делать. А там, глядишь, и орихалком разживусь. Нет лучше средства против Твари, чем орихалковый болт. Уж поверь моему опыту.

Старший призадумался, на этот раз надолго.

– Ты, сиятельство, много чего красивого нарассказал, – выдал он, наконец. И, вроде, заманчиво тебе послужить, и опасение имеется. Надобно нам промеж собой покалякать, да как следует обмозговать.

– Думайте, кто ж вам не даёт, – фыркнул Терентьев. – Только имейте в виду, что дружину мне князь в полсотни человек дозволил. Я сейчас изо всех сил набираю себе людей, чтобы порядок в графстве поддерживать. И если будете думать слишком долго, можете не успеть. Сегодня первые пять дружинников контракт подписали. А воевода мой в столице сидит, остальных набирает. Давайте, доберите остальные куски големов, свезите их на подворье бывшего хозяина, да ступайте думать.

* * *

Следом за Свиридовской артелью Иван добрался до двора, где жил лесопильщик. Новый дом, поставлен как раз по осени. И забор высокий, из обрезной доски поставлен. Сразу видно, не берёг стервец леса. Надо будет придумать, кого сюда поселить. Или, может, опорный пункт дружины сделать.

Артельщики сгрузили свою добычу во двор и, распрощавшись, отбыли думать. А Иван занялся делом. Вырезал из тел големов рунные коробочки, нашел кувалдочку и наковаленку и принялся один за другим крошить кристаллы, выпуская на свободу запертые в них души.

– Ты чего творишь, ирод!

Этот вопль прозвучал после пятого удара. Терентьев обернулся. Из дома вывалился мужичок. В городской одежде, высокий, худой, в очочках – вылитый интеллигент.

– Ну ты сейчас… – почти взвизгнул длинный, и сунул руку в карман.

Порылся там и вытащил пистолет. Такой же, что егерь у лесопильщика отнял. Что ж, где один, там и другой. Пока длинный пистолет вытаскивал, Иван в два прыжка рядом встал. Руку длинному придержал, помог оружие из кармана вынуть, отнял и в свой карман переложил.

Пока мужичок пытался сообразить, что с ним произошло, егерь быстренько карманы длинному проверил, обойму к пистолету нашел и забрал. А больше ничего опасного не обнаружил.

– Ну что, любезный, айда, поговорим, – пригласил Терентьев длинного не допускающим возражений тоном.

И, ухватив за шиворот, затолкал его назад, в ту пристройку, откуда он выскочил.

– Вот и шестой, – с удовлетворением отметил егерь. – Нашлась пропажа!

Последний голем лежал на столе лицом вниз, начисто лишенный одежды. В таком состоянии он походил на человекоподобный кусок резины. В пристройке остро воняло клеем и чем-то ещё малоаппетитным. Руки и голова голема были грубо, крупными стежками через край, пришиты к телу.

– Их что, можно вот так вот починить? – невольно спросил ошарашенный Иван.

– Теперь уже нет, – хмуро проронил болтающийся в руке мужичок. – Ты всё испортил.

– И этого сейчас испорчу, – пообещал Терентьев.

Длинный задрыгался, завозмущался, получил крепкий щелбан в лоб и прилёг отдохнуть на ближайшую лавку. А Иван, пока он оставался в беспамятстве, закончил с последним големом. Подумав, увязал добычу, чтобы чего не случилось, и пошел осматривать новые владения.

Дом, как дом. Обычный, деревенский, одна штука. Против хоромины федюнинского старосты – так, халупа. А против средней терентьевской избы – дворец. Полы крашены, ковры стелены, столы полированы, ножки у них точёны. Буфеты хрусталём набиты, кладовки доверху деликатесами полны. А погреб…

Погреба в избе не нашлось. Ни так, открыто, ни под коврами-половиками. Ни на кухне, ни в комнатах, ни у печки, ни по углам. Иван порыскал-порыскал, да и бросил. Обошел двор, сарайки на задах проверил, машину ещё одну нашел. Попроще «Вепря», посерьёзней «Волчка». Уменьшенная версия трёхтонного грузовика, «Бычок» называется. Такие в Быковском княжестве мастерят.

«Бычок» у быковских инженеров ладным вышел. И мотор сильный, и колёса большие, для бездорожья, и кузовок маленький имеется. В самый раз артель охотников на Тварей в нужное место доставить, да потом с добычей назад вернуть. И не такой пафосный, как «Вепрь», и поудобнее «Ловкача». Самое то патрулям по графству кататься.

Напоследок Иван по двору прошелся. Не по тому, что меж домом и воротами, а по тому, что с избой под одной крышей. В баньку заглянул, оценил. В стайку пустующую глянул, в конюшню. А потом в тёмном углу приметил дверцу. Невысокую, примерно по плечо.

От двери несло какой-то пропастиной. Вроде бы, знакомые ощущения, но слабенькие, никак не распознать. Но это лишь до тех пор, пока Терентьев не потянул за ручку. Едва малая щель меж дверью и косяком образовалась, как лупануло по всем чувствам: Аномалия. Подобные ощущения были, когда на Федюнинском подворье изменённый кабан вылупился. Стало быть, и здесь какая-то гадость сидит. Но сейчас идти её выколупывать не стоит. Подготовиться надо, тот же лом разыскать, свет прибавить. Чтобы не просто Тварь завалить, а пользу с неё получить. Еще десяток арбалетов лишними никак не будут.

Наведя порядок в доме, Иван замкнул все двери на замок, ворота заложил здоровенным засовом, а Кэп заодно прихватил магией. Хоть и свои, вроде, мужички, а всё же соблазну подвергать их не стоит: а ну, как не устоят?

Уже стемнело, когда Терентьев добрался до здания конторы. К тому времени все уже знали, что власть поменялась, а потому большей частью разошлись по домам. В одном из кабинетов горел свет. Плотно занавешенное окно не позволяло разглядеть, что происходит внутри.

Иван вошел в контору, тихонько, почти бесшумно подобрался к нужной двери. Осторожно толкнул створку, глянул в образовавшуюся щель. Какой-то мужичок, больше смахивающий на средней руки купца, рылся в сейфе, выгребая из него содержимое. В числе прочего, добычей стали несколько пухлых пачек банковских билетов. Добычу воришка без разбора пихал в полотняный мешок.

Наконец, сейф опустел. Нетронутым осталось только внутреннее отделение, от которого у мужичка не имелось ключей, и Терентьев решил, что пора вмешаться.

Иван резко толкнул дверь. Она распахнулась, оглушительно громыхнув о косяк. Этот звук, раздавшийся в полнейшей тишине, заставил вора подпрыгнуть на месте.

– Что здесь происходит? – строгим требовательным тоном спросил егерь.

Мужичок схватился за грудь и стёк на пол. Иван оттащил его в угол, чтобы не мешал, сунул мешок в сейф, запер железный ящик, а ключи себе в карман сложил. Воришку обыскал, изъял у него ключи от конторы, выставил на улицу. Контору запер, сел в машину и домой отправился.

А там дым коромыслом! Как уж смог поверенный на белой «Голубке» троих мордоворотов довезти – непонятно. Как у дамской машинки при этом колёса не отвалились – тоже непонятно. Зато бабка Аглая рада: в доме народу прибавилась. А уж как дед Иван рад – ни в сказке сказать, ни вслух произнести. В кои-то веки есть с кем рюмкой в рюмку звякнуть!

Некрас тут же за столом сидит. Правая рука в лубках, левой неловко кашу из миски черпает. А Звана вокруг вертится, не знает, как помочь и чем угодить. Она бы и с ложечки брата кормить стала, да тот не позволил.

Пограничники графа увидели – вскочили на ноги, чуть стол не перевернули. Дед Иван едва самовар успел ухватить, чтобы не кувыркнулся. Все остальные тоже поднялись.

– Добрый вечер всей честной компании, – поздоровался Иван.

В ответ одновременно прозвучало:

– Добрый вечер!

– Здравия желаю!

– Здравствуй, Ванечка!

– Приветствую вас, Иван Силантьевич.

Вышло настолько забавно, что егерь, несмотря на усталость, улыбнулся.

– Вот хорошо, Ванечка, что пришел, – выступила вперёд Аглая. – Садись за стол. Все нынче собрались, тебя только не хватает. Как раз всё горячее, с пылу-с жару.

И, ведя такие речи, быстро освободила на столе место. На то место водрузила миску горячей мясной каши, к каше добавила ломоть свежего ржаного хлеба. А всяческих заедок на столе и без того хватало.

Хозяин дома опустился на своё место и следом за ним все уселись по лавкам. Егерь взялся за ложку, и все продолжили трапезу. Только бабка Аглая сидела, не притрагиваясь к еде. Лишь глядела, как Иван, с голодухи обжигаясь, уплетает кашу. Улыбалась, довольная. Теперь бы ещё детишек в дом, и совсем славно будет.

Наступило время чая. Иван первым, а следом за ним и все остальные наполнили кружки. Соленья на столе сменились вареньями, а маринады – печеньем.

– Ну-ка, передай мне свою кружку, – велел егерь Некрасу.

Принял посудину, побормотал над ней и вернул.

– Пей, не бойся. Тебе на пользу пойдёт. А завтра сделаю тебе специальный отвар. Дней через десять рука твоя заживёт, будет лучше новой.

– Что, действительно через десять дней? – недоверчиво переспросил один из дружинников.

– Действительно, – решил не обострять Иван.

Всё же, публичное недоверие к словам начальства – это неправильно.

– Ваше сиятельство, – решился неверующий. – Абазов говорил, вы и нас подлечить сможете.

– Смогу. Я не целитель, но кое-что мне доступно. Но займемся этим с утра, сейчас не время. И запомните: я не вру. И обещания свои выполняю всегда, что бы кто там себе не думал.

На том чаепитие и закончилось. Терентьев поднялся к себе в кабинет, сел в кресло. Подумал мельком: прямо как в романах! Потом достал телефон и набрал номер старшего дознавателя Колюкина.

– Добрый вечер, Анатолий Борисович! – тепло поприветствовал он столичного сыщика. – У меня для вас новости. А захотите, так и посылочка. Что вы знаете о големах?

Глава 18

До самого полудня Терентьев занимался прикладным зельеварением. Для руки Некраса, для ноги Федота, для простуженных почек Терентия, для контузии Михайлы. Затем повелел: двое садятся в «Вепря» и едут в Селезнёво, менять своих приятелей в доме нотариуса. Некрас остаётся дома лечиться и осуществлять оборону на крайний случай. А Звана с Михайлой берут новенькие арбалеты и топают следом за ним.

Контора лесопилки выглядела нетронутой. Двери заперты, ставни на окнах целы. А вот гнездовище лесопильщика кто-то пытался шерудить. Ворота, двери дёргал, но ничего не добился. Через забор перелез, но засов на воротах так снять и не смог. Двери, ставни тоже не поддались. А рубить или ломать, видимо, не решились: народ набежит. Перед воротами следов на снегу видимо-не видимо. Но два следа наособицу: рифлёные армейские ботинки европейского образца, и сапоги отечественные с подковками на каблуке и на носке.

Еще имелись следы колёс. В точности, как на трофейном «Бычке». Всё это выглядело весьма подозрительно. За чем приезжали? За кем приезжали? Поди, разберись сейчас. А ведь могли бы и спалить. Или не могли? Сколько, интересно, стоит один голем? А их внутри должно быть шесть штук. Никто же не знает, что после некоторого вмешательства не осталось ни одного.

Егерь самолично отпер ворота, двери, ставни и всё прочее. В пристройке спец по големам как лежал на лавке, так и лежит. Целёхонек, разве что слегка увлажнился. И бесполезные теперь куски резины вокруг навалены. Но ничего, скоро приедут посланцы Колюкина и заберут. И резину, поди, тоже заберут. А вот рунные коробочки Иван решил не отдавать. По крайней мере, отдать не все. Очень заинтересовало его это дело: написал несколько закорючек, а потом глядишь – магия.

Если как следует разобраться, куда ни глянь, везде в обиходе руны. В любой магической штуковине хоть пара рун да имеется. Про клятвы уж и говорить не стоит. А на втором курсе Академии как раз руны изучают. Надо попробовать: почитать учебник, да написать несколько значков на ломике. Вдруг вернее станет монстров бить? Кстати, о монстрах: самое время ими заняться.

Терентьев порыскал по чуланам и отыскал-таки любимое оружие. Привёл помощников к дверце и принялся за инструктаж:

– Кто из вас хоть разок с Тварями встречался?

В ответ – молчание.

– Ясно. У вас арбалеты. Хоть и небольшие, но мощные. А главное, болты в них из бирюзовой стали. Они любую шкуру любой твари пробьют. Я ещё не видал такой, чтобы не справились. Ваша задача – меня страховать. Я не знаю, кто там внутри, и есть ли кто вообще. Но Аномалией оттуда тянет со страшной силой. Надо войти, осмотреться, и если Твари в наличии, прикончить.

– Есть! – вытянулся бывший погранец. Нынче он был без шинельки, зато в трофейных доспехах, привезённых из дома Федюнинского старосты, с мечом на боку. На Звану доспехов не нашлось, больно скромна в размерах девушка. По сравнению с Федюнинским старостой – тьфу и растереть. Но надежды на неё у Ивана было побольше. Перед выходом егерь наскоро провёл тесты на владение арбалетом. У дружинника вышел средний балл, у слуги – высший. Так что если вырвется какая Тварь из подвала, вперёд её встретит Звана, хоть и встанет шагов на пять подальше. А потом уже боец начнёт искусство фехтования демонстрировать.

Помощники артефакты от Аномалии запустили, Терентьев открыл дверцу. Сперва немного, потом сильнее. За ней обнаружился бетонный свод и каменные ступени, уходившие куда-то вниз, в темноту.

Яркий магический шар осветил и двор, и вход в подземелье. Не так и глубоко вела лестница, какой-то десяток ступеней. А потом – ещё одна дверь, посолидней первой. Да со смотровым окошком. И Аномалия здесь прямо-таки царит, Огонь на всю катушку старается, чтобы хозяина своего защитить. А монстров не видать, ни одного.

Иван смотровое окошко приоткрыл, светляк туда, в подвал запустил – тишина. И тоже никого не видать. Конечно, есть две зоны, которые из окошка не увидеть: по сторонам от двери. Но все подземелье, по кругу выложенное камнем, как на ладони. Прямоугольная большая коробка без единого укрытия.

Егерь шепнул Кэпу, тот посовещался с Огнём, и через пару секунд в те самые мёртвые зоны шарахнуло по тандемному боеприпасу: ледяная капсула, в которую упакован антианомальный огонь.

Грохнуло, пол неслабо дрогнул. Из подвала донеслись вопли: не то шипение, не то визг. Подвал мгновенно наполнился паром, а потом обжигающая струя саданула через окошко наружу. Терентьев, почуяв неладное, почти успел выбежать наверх. Если бы не защита Кэпа, быть ему варёным ведуном, а так лишь в сторону откинуло.

Иван встал с ломом в руках сбоку от прохода. Дружинник с мечом – напротив. А Звана чуть в стороне и подальше, Чтобы ни она никому не мешала, ни ей не мешали.

Несколько секунд из подвала била мощная струя пара. Весь двор наполнился сырым туманом. Поначалу не видно было вообще ничего. Потом, по мере того, как пар остывал, выпадая на потолок – изморозью, на доски пола – дождём, тут же превращающимся в лёд, стало возможным различать хоть какие-то очертания.

Из подвала донесся странный шелест, какие-то лёгкие постукивания, и в заполнившем двор мареве появились два метровой длины усика. Неясных, размытых остатками пара, но активно шевелящихся.

– Х-ха!

Дружинник что было силы рубанул один усик. Зазвенело по полу железо. Рубака сматерился, швырнул на пол рукоять с обломком лезвия и отступил назад, нашаривая на боку арбалет.

– Х-ха!

Это егерь саданул главным калибром. Лом оказался покрепче трофейного меча. Усик с его стороны повис, перебитый у основания, и больше не шевелился. А там, в проходе, яростно завизжало, и во двор протиснулась здоровенная голова. За ней – еще пара сегментов огромной многоножки.

Тренькнула тетива, и визг повторился, заглушая трещотку арбалета: Звана быстро, насколько могла, перезаряжала оружие. Выстрелил дружинник, неудачно. Болт, скользнув по панцирю Твари, отлетел куда-то в сторону.

Воздух во дворе постепенно светлел: мороз остужал пар, заодно выжимая из него воду. Теперь монстра было видно во всей красе: не настолько здоровенный, как это казалось в первый момент, он всё равно впечатлял размерами. Один из усиков повис, другой беспрестанно шевелился, пытаясь нащупать врага.

Терентьев знал: эти членистоногие зачастую лишены глаз, а если даже видят, то крайне плохо, различая только тень и свет. Зато чувствительные усики заменяют им зрение, позволяя различать находящиеся поблизости объекты. И уж исходящее от тела тепло Тварь почует непременно.

По большой дуге он обежал протискивающуюся во двор многоножку. Пару раз едва не упал: весь пол был покрыт слоем льда. Передние сегменты огромного тела немедленно изогнулись в его сторону. Жвалы разошлись в стороны, с них на лёд стекали крупные желто-зелёные капли. Яд.

Тварь приподнялась, и тут Звана выстрелом сшибла ей второй усик. Потом она говорила, что целилась в другое место, но в последний момент зверюга дёрнулась, и вышло так, как вышло.

Гигантская зараза откровенно взбесилась. Она заметалась из стороны в сторону, щелкая жвалами, оглушительно визжа и разбрызгивая вокруг капли яда. Звана сориентировалась, отбежала подальше. Иван тоже хотел отодвинуться, но банально поскользнулся и брякнулся на пол. Тварь замерла, но через секунду мгновенно развернулась и с маху опустила голову туда, где скрёб ногами егерь, тщетно пытаясь сдвинуться с места.

Иван воткнул конец лома меж досок пола и, опираясь на него, попробовал встать. Многоножку он увидел в последний момент и сделал единственное, что ему оставалось: перекатился. Раз, другой, третий, к самой стене. Там уже, цепляясь за доски, поднялся и увидел: Тварь наделась башкой на торчащий в полу лом. Тело её ещё трепыхалось, визжа и сотрясая всё вокруг, но это была уже агония. Битва закончилась. Повезло.

– Все живы? – окликнул Терентьев остальных.

– Я в порядке! – доложила Звана.

– Я тоже, – прибавил дружинник.

– Тогда идёмте пить чай, а я пока вызову скупщиков.

Егерь осторожно, по стеночке, принялся продвигаться к крыльцу, следя, чтобы не вступить в яд. Обошел дёргающееся тело монстра, глянул на Тварь и покачал головой:

– Вот же зараза! Напугала – в жизни так не боялся.

– А я думала… – начала было Звана.

– Все боятся, – веско сказал егерь. – Абсолютно все. А кто не боится, значит, безумец. Значит, помрёт вскорости.

Он ещё раз оглядел издыхающую многоножку и добавил:

– Хорошо, что целиком выползти не успела. Тогда бы нам всем точно крышка.

– Точно, – согласился дружинник. – Ваша светлость, можно, я в патрули пойду? Порядок блюсти, бандитов гонять и всё такое. Не моё это – с Тварями биться. Конечно, если придётся – никуда не денешься. Но лучше бы не пришлось.

– Как захочешь, – пожал плечами Терентьев. – Тут дело такое, с монстрами не каждый сможет.

– А я напротив, Тварей бить хочу, – заявила Звана.

Иван, подумав, решил: хороший стрелок в любой команде пригодится, и при этом риски всё же поменьше, чем у, скажем, латников. Сказал:

– Я учту твоё желание.

И пошел в дом. Пока закипал чайник, пока девушка обыскивала кухню и кладовые на предмет сластей и выпечки, пока дружинник обтекал, отходя от переизбытка адреналина, егерь вернулся во двор.

Тварь уже благополучно издохла. Из её головы Терентьев извлёк два орихалковых болта и лом бирюзовой стали. Как следует поискал и нашел срикошетившую стрелку. Только прибрал всё на место, прибыли посланцы Колюкина. Прихватили спеца по големам, пару образцов продукции и отбыли восвояси. Не успел за ними след простыть, как прикатили скупщики. Ещё бы: не сезон сейчас, охотники на Тварей большей частью по домам сидят, не хотят зад с дивана поднимать. А тут такой подарок, да ещё и целая тварь. К тому же новая, прежде невиданная.

Набежали работники, сороконожку из подвала вытянули, разделали, упаковали, загрузили да умотали восвояси, оставив после себя только чек на приличную сумму. А Иван пошел взглянуть на подвал: может, всё-таки отыщется что-нибудь интересное.

В подвале не нашлось ничего – обычный каменный мешок. Крепко сделанный, да: метания метания червяка ничуть его не повредили. По кладке ни одной трещинки не пошло. И дверь не покосилась, хотя в смотровое окошко такая здоровущая хрень вылезала. Остатки Аномальных эманаций Огонь пожег. Теперь можно хоть свою тюрьму заводить, хоть и в самом деле погреб устраивать. Помещение уникальное, от всего экранированное. Наверху ведь Аномалии даже мельком не ощущалось.

Терентьев поднялся в дом, выхлебал кружку чая с бутербродом, принял решение:

– Вот что. Здесь будет Терентьевская база моей дружины. Понадобится – пристроим казармы, стрельбища, оборудуем в лучшем виде. Оставайтесь пока что здесь вдвоём. Обживайте домик, осматривайте хозяйство, пишите список потребного. Машину поглядите, опробуйте на ходу. И вот ещё:

Он выложил на стол найденный болт.

– За участие в охоте на монстра вам двоим выпишу премии.

– А мои две штуки? – спросила Звана.

– А твои пропали безвозвратно. Завтра поеду в Селезнёво к оружейнику, спрошу: может, другие сделает.

И ушел.

* * *

Наутро, едва Маша ускакала в Селезнёво, активно включившись в бизнес-проект «четыре в одном», Иван собрался, причесался, принарядился, побрился даже и отправился в гости. Старуха Повилихина нынче встретила ведуна относительно благосклонно. За стол позвала, чаем с выпечкой потчевать стала. А как по первой чашке одолели, пришло время разговоры разговаривать.

Какое-то время высокие договаривающиеся стороны сидели молча, буравили друг друга тяжелыми взглядами, и ни один уступать не собирался. Терентьев при этом думал: «Вот же старая вешалка»! А что думала при этом госпожа Повилихина, так никто и не узнал.

Наконец, Ивану надоело впустую терять время. Он некультурно взгромоздил на столешницу локти, опустил подбородок на сложенные в замок руки и деликатно поинтересовался, не отводя от сомолчальницы глаз:

– Скажите, Анна Трофимовна, откуда вы берёте столь занимательные методики обучения?

– Из личного опыта, – без тени смущения ответила вредная бабка. – В моей практике случалось всякое. И ведуны встречались тоже. Я даже, представьте себе, осведомлена о множественности миров.

– Тогда вы должны знать, откуда на самом деле появляются наши знания. И понимать, что в разных государствах и, тем более, в разных мирах имеются различия в законах, государственном устройстве, уровне развития магии и техники и ещё в куче вещей. Есть миры полностью лишенные магии, а есть, напротив, полностью магические, где техника не работает совсем кроме самых простых устройств типа колеса.

– Разумеется, я это понимаю, – поджала губы Повилихина.

– Стало быть, понимаете, что знания, касающиеся, скажем, права или экономики одного мира непригодны в другом.

– К чему вы клоните? – раздраженно перебила Терентьева старуха.

– К тому, что в некоем условном информатории, к которому неосознанно подключаются ведуны различных миров, получая и передавая знания, запросто может не быть информации по экономике конкретного мира, конкретного государства за конкретный период. Это весьма специфические знания, которые, к тому же, быстро устаревают.

– Информатории? – округляя глаза, переспросила Анна Трофимовна.

– То есть, вы всё-таки не в курсе. Тогда зачем кивали, зачем щёки надували? Важность изобразить? Знание не появляется само по себе. Сперва кто-то из ведунов должен столкнуться с задачей и разобраться с ней, найти способ решения. Только тогда всем остальным это знание будет доступно. Но если люди, homo sapiens, от мира к миру практически не меняются, то социальные и политические аспекты общества весьма разнообразны.

Иван разозлился и не скрывал этого. Правда, добрая половина злости была обращена на себя самого: как он вопрос задал? Понимает или нет. То есть, спросил собственную оценку человека. А старуха считала, что понимает. Искренне и честно считала. Так и ответила.

Повилихина опустила взгляд. Скорее, для того, чтобы скрыть смущение. Впрочем, Иван дожимать бабку не собирался. Главное, что она всё-таки осознала свою неправоту. Глядишь, Маше выйдет послабление режима содержания. Впрочем, если она возьмёт на себя будущий бизнес-центр, одним этим освободит егерю массу времени. А экономики в графстве пока нет. Никакие предприятия не работают, а те, что есть, действуют сезонно. Вот весна придёт, начнётся новый сезон, тогда и оживёт графство. Мужички начнут пахать да сеять, охотники потянутся в Аномалию, пчеловоды – на пасеку. Налоги же, кроме «аномальных», пойдут лишь по осени. А пока…

– И что ты хочешь? – прервала старуха Повилихина разбежавшиеся мысли Ивана.