Текст книги "Пасечник 3 (СИ)"

Автор книги: mrSecond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Вскоре после этого щёлкнул замок и дверь распахнулась.

– Маша!

– Госпожа Зеехофер!

Катарина отодвинула подругу в сторону, осмотрела со всем тщанием.

– С виду ничего не изменилось. А говоришь какие-то ужасные вещи.

– Я всего лишь говорю, а ты – делаешь. Я иду к своей подруге Катарине, а мне говорят, что здесь никакой Катарины нет, а есть только госпожа Зеехофер. Думаю: вдруг ошибка? Поднимаюсь – никакой ошибки. Дверь заперта, а внутри идёт какое-то совещание. Да так идёт, что можно слушать прямо из коридора.

– Госпожа Мария! – прервал обмен любезностями мужской голос.

– Господин Фаббри! – тут же отреагировала девушка, протягивая руку, к которой итальянец не преминул приложиться.

– З-здрасьте, – робко добавился в общий хор тонкий голосок.

Маша покрутила головой и обнаружила за столом девушку, почти девочку. Она сидела, отчаянно стесняясь и явно не знала, как себя повести: продолжать сидеть, будучи незнакомой с гостьей, или встать, как встают дети в школе перед учительницей.

– Это Евдокия, – представила её Катарина. – По утверждению Ивана, королева причёсок и будущая звезда визажа. Она и впрямь превосходно укладывает волосы. Талант несомненен.

Маша внимательно поглядела на причёску Катарины, сделала для себя вывод и повернулась к Евдокии:

– Здравствуй.

Ревность Повилихиной улеглась в тот момент, когда она увидела девочку. Она выглядела сейчас бледной молью, к тому же робкой и зашуганной. Нет, такой ребёнок не мог вызвать у Ивана плотские чувства. Скорее, желание покровительствовать. Но что-то было в этой Дуне, в этом тихом омуте. Что-то разглядел господин граф, какие-то перспективы. Иначе, без дальнего прицела, не потащил бы Евдокию сюда.

– О чём спорите? – поинтересовалась Маша, закончив составлять мнение о Дуне.

– О здании, – вздохнул господин Фаббри. – Господин Терентьев подал замечательную идею: объединить под одной крышей салон красоты, ателье и кофейню. Но в центре Селезнёво нет подходящих зданий на продажу, а лично я категорически против аренды.

Маша на минутку задумалась.

– Знаете что, – сказала она, наконец, давайте спросим у Серафимы Ильиничны, хозяйки этой гостиницы. Возможно, кто-то думает о продаже, но ещё не решился. Может, кто-то предлагает дом исключительно по своим знакомым. Она наверняка знает о квартирном вопросе больше всех нас вместе взятых. Если вы не против, я схожу и приглашу её сюда.

Катарина и господин Фаббри переглянулись и, видимо, пришли к соглашению.

– Зовите, госпожа Мария, – озвучил общее решение итальянец. – В любом случае, это будет какое-то движение вперёд.

Катарина согласно кивнула.

* * *

– Уже всё, уходишь? – спросила Машу Серафима.

– Как бы не так! – усмехнулась та. – Всё только начинается. Ты знаешь обстановку насчёт домов здесь, в Селезнёво? Какие продаются, какие можно снять?

– Разумеется.

– Тогда идём, будешь консультировать честную компанию. И свою госпожу Зеехофер в том числе.

– Не может быть! – плеснула радостью Фима.

– Ещё как может.

Маша ухватила подругу за рукав и потянула её к лестнице.

* * *

– Добрый день, уважаемая Серафима… э-э-э… Ильинична, – промолвил, подкрутив усы, господин Фаббри. – У нас возникло некоторое затруднение. Госпожа Мария утверждает, что вы способны помочь его разрешить. Подскажите, имеется ли здесь, в центральном районе Селезнёво, дом на продажу? Он должен быть достаточно большим, чтобы вместить кофейню, ателье и парикмахерскую.

Фима очаровательно улыбнулась:

– Дамы, господа, вы так обсуждали свои планы, что я волей-неволей оказалась посвящена во все детали. И, конечно, думала о вашем проекте. Скажу сразу: такого дома нет. И не предвидится в обозримом будущем.

Компаньоны дружно повесили носы.

– Но! – продолжила хозяйка гостиницы, – здесь имеется довольно большой пустырь. Был пожар, дом сгорел, и никто не стал его восстанавливать. Думаю, за землю много не возьмут, особенно, если в число дольщиков будет входить господин Терентьев. И на этом пустыре вполне можно поставить удовлетворяющий ваши потребности дом.

– Хм-м… – господин Фаббри машинально подкрутил усы. – Но ведь постройка дома будет стоить довольно дорого. Не думаю, что мы втроём сможем осилить этот проект. Ведь предполагаются равные доли владения.

– Всё не так страшно, – вновь улыбнулась Фима. – Во-первых, местные строители не слишком избалованы крупными заказами, и работы встанут относительно недорого. Во-вторых, основные материалы – дерево, камень – здесь намного дешевле, нежели в столице. Кстати сказать, у того же графа Терентьева имеется и то, и другое. И, наконец, я могу со своими капиталами войти в ваше товарищество. В этом случае, денег хватит наверняка. Думаю, постояльцы гостиницы станут клиентами для всех вас. Особенно, конечно, востребован будет кофе господина Фаббри.

– Хм-м… – вновь издал звук господин Фаббри. – Неожиданно, Серафима Ильинична. Надо бы посовещаться, и непременно узнать мнение господина Терентьева. Сами понимаете: он в нашем товариществе лицо главное и по знатности, и по капиталам. Опять же, вы предложили взять у него камень и лес на стройку. Но мы не знаем: возможно, вся продукция уже охвачена контрактами. Госпожа Мария, позвоните, пожалуйста, своему жениху. Когда он сможет нас навестить?

Глава 12

– Кто сможет навестить? Кого сможет навестить?

Дверь открылась, и в номер почти что ворвался господин граф собственной персоной. Был он в отличном настроении, настроен шутить и сворачивать горы. И пошел по кругу, здороваясь с каждым из присутствующих, раздавая барышням комплименты, а мужчинам крепкие рукопожатия.

– Катарина, ты, как всегда, очаровательна. Господин Фаббри, рад вас видеть. Дунечка, душечка, как идёт подготовка к экзаменам? Серафима Ильинична, вы сегодня буквально – огонь.

Иван повернулся к следующей девушке и всю его приподнятость как корова слизнула:

– Маша? С Анной Трофимовной всё в порядке? – обеспокоенно спросил он.

– Маша. Всё в порядке, – с досадой ответила она.

Что теперь делать? Она честно поехала туда, где ведуна быть не должно. По слухам, которые тщательно собирает бабуля, он сейчас должен разбираться с какими-то проблемами в Федюнино. А он взял и заявился сюда. Что показательно, в тот самый момент, когда о нём вспомнили. И что теперь будет? Но, главное, что теперь делать?

Настроение невесты Иван прочёл точно. Не понял причины. Спросил:

– Ты мне не рада?

Вместо ответа Маша опустила голову и отвернулась.

– Та-ак, – вполголоса протянут Терентьев. – Нам непременно нужно поговорить. И непременно сегодня, пока эта дурь не зашла слишком далеко. А сейчас давай поговорим со всеми остальными.

Он широко улыбнулся заговорщикам:

– Так что вы хотите от маленького бедного графа?

Серафима Ильинична считала, что действовать нужно решительно и быстро. Что шанс надо ловить, едва только тот обозначился. И без околичностей заявила:

– Ваше сиятельство, я напрашиваюсь к вам в дольщики.

Иван посерьёзнел, наморщил лоб:

– А подробнее можно?

– Можно. В Селезнёво нет подходящего дома, в котором разместились бы сразу все три предприятия. Но есть достаточно просторное место для постройки нового дома. Госпожа Зеехофер и господин Фаббри считают, что их капиталов недостаточно для строительства. Но если к вашему товариществу присоединюсь я со своими деньгами, то должно хватить.

– То есть, вы претендуете на четверть здания.

– Да, – твёрдо заявила Фима.

– Но тогда и здание должно быть больше, чтобы вместило в том числе и гостиницу. Соответственно, и затраты на строительство увеличатся.

– Думаю, – лукаво улыбнулась Фима, – с таким компаньоном, как вы, это не страшно. Тем более, что у вас в графстве имеются и каменоломни, и лесопилка. А вы не из тех, кто станет драть со своих дольщиков три шкуры за строительные материалы.

О каменоломнях Иван только краем уха слышал. О лесопилке же и вовсе не знал. О ней надо было выяснить: сводить леса ради денег егерь не собирался. Но виду не показал, улыбнулся ещё шире, подтвердил:

– Разумеется, так всё и будет. Но стройка, затем отделка интерьеров – это продлится долго. Как всё это время вы будете зарабатывать? Где расположатся ваши, Серафима Ильинична, компаньоны?

– Я об этом уже подумала, – с энтузиазмом воскликнула рыжая плутовка. – Правда, я об этом ещё не говорила. Я предлагаю поначалу открыть предприятия прямо здесь. Большая часть гостиницы давно уже не востребована клиентами. По сути, мне достаточно комнат на втором этаже. А на первом вполне хватит места для ателье и парикмахерской. Ведь для того, чтобы начать не нужны большие территории. Что же касается кофейни господина Фаббри, то у меня есть небольшой зал, на пять столиков. Он давно уже пустует, и я буду только рада, если в нём вновь появится жизнь.

Катарина и господин Фаббри внимательно прислушивались к разговору.

– Вы предоставите мне зал, – возмущенно заявил итальянец, – и сдерёте с меня аренду. Только что упрекали господина графа в корыстолюбии, а сами…

– Ничего подобного! – возразила Серафима Ильинична. – Я готова предоставить помещения за самую минимальную плату или, если вы окажетесь стеснены в средствах, даже безвозмездно.

– Ну тогда… – итальянец какое-то время безуспешно искал возражения, – тогда я согласен.

– И я, – присоединилась к нему Катарина.

– То есть, вы втроём уже договорились, – строго взглянул Терентьев.

Серафима Ильинична внутренне обмерла. Если граф скажет «нет», то и остальные запросто могут отказаться. А она уже так хорошо всё придумала! И, главное, у неё в гостинице будут останавливаться клиенты госпожи Зеехофер. И тогда… тогда они с госпожой Зеехофер даже смогут однажды стать подругами. И кто знает, может, она так же легко и просто, как Маша Повилихина, будет называть её просто Катариной!

Фима от волнения сжала кулачки, сама того не замечая, и в упор глядела на графа, который – вот зараза – не торопился с ответом.

Иван же глядел на неё и пытался понять: что же так сильно двигает этой женщиной? Что заставляет её ставить на кон все имеющиеся деньги? Ведь остальные компаньоны хоть и рискуют, но никак не последним. Но, по крайней мере, подлости и жадности не увидел, и решился:

– Я согласен. Готовьте бумаги, готовьте проект здания. Может быть, стоит его построить повыше? В три, в четыре этажа? Может, стоит соорудить какую-нибудь необычную конструкцию? Пусть это здание станет визитной карточкой Селезнёво, туристической достопримечательностью.

– Вы считаете, к нам поедут туристы? – скептически поинтересовалась Серафима Ильинична.

– Обязательно поедут. Ваша, то есть, наша четвёрка уже повод для того, чтобы приехать. Плюс ещё Аномалия, плюс тот самый мёд… Да настроим всяких монументов, парков – пусть зеваки ходят, глазеют и денежки несут.

Лицо графа Терентьева внезапно стало хищным. Он чуть ссутулился, согнул ноги в коленях, выставил перед собой руки, скрючил пальцы наподобие когтей и, став похож на огромного кота, продекламировал:

Не прячьте ваши денежки по банкам и углам!

Несите ваши денежки, иначе быть беде…

Не закончив строфы, разогнулся, распрямился и вновь стал привычным Иваном Терентьевым с простым и совершенно крестьянским видом.

Эффект этого представления оказался совершенно убийственный. Бедная Дуня сидела, белее мела. Ей было страшно до икоты. Катарина совершенно некультурно выпучила глаза, господин Фаббри открыл от изумления рот. А Серафима Ильинична искренне, от всей души, расхохоталась. Только Маша стояла чуть в сторонке, у стеночки, и ей не было дела до лицедейства. Над ней нависал разговор по душам с Иваном, и он страшил и самим своим фактом, и возможными последствиями.

Терентьев же, не слишком обращая внимания на невесту, выложил перед Евдокией простенький телефон. Добавил:

– Оплачено на год. Машину водить умеешь?

Та испуганно замотала головой.

– Как начнёшь работать, понадобится. Возможно, будут звать на дом. И не пристало лучшему стилисту княжества ходить пешком. Не по статусу это. Так что найди время, пройди обучение, получи права. Машина под тебя уже готова. Пока что скромненькая. Разбогатеешь – поменяешь. Содержать будешь за свой счёт. Понятно?

– Понятно, – еле слышно пролепетала Дуня.

– Сделаешь?

– Сделаю.

– И привыкай, что тебя за ручку никто водить не будет. Никто не расскажет, что и как нужно делать. Думай, расспрашивай людей, читай книги, учись. Я тебе конечную цель поставил, а как до неё добираться – твоя забота. Не справишься – что ж, поищу кого другого.

Дуня, уже примерившаяся к телефону, уже представившая себя за рулём автомобиля, вынырнула из грёз и яростно замотала головой:

– Нет-нет, я справлюсь, я всё сделаю!

Это было сказано уже в полный голос. Терентьев улыбнулся:

– Вот теперь верю, что сделаешь. Мой номер в телефоне записан. Будет нужда в чём – звони.

И, повернувшись к Маше, кивнул в сторону двери.

– Пойдём, потолкуем. А компаньоны пускай займутся делами. Дел у них теперь будет мно-ого.

* * *

Внизу за стойкой стояла толстая Матрёна. Судя по задумчивости, по непрестанному тереблению ворота платья, по мокрым щекам, в очередном любовном романе происходили крайне трагические события. Иван даже не был уверен, что их заметили. Вот привратник очень даже заметил. Открыл дверь, вытянулся во фрунт, только что честь не отдал.

– Вижу, ты опять на мотоцикле, – констатировал Иван.

– А ты сменил машину, – отметила Маша. – Непатриотично.

– Не выбирал. Трофей.

– У тебя чуть не всё хозяйство трофейное, – неловко пошутила Повилихина.

– Куда деваться! – развёл руками егерь. – Жизнь такая. Давай погрузим твой мотоцикл в багажник «Вепря» и прокатимся. До дома я тебя не повезу, чтобы перед Анной Трофимовной не палиться, только до развязки. Потихоньку поедем, и по дороге поговорим.

– А если я не хочу этого разговора? – с вызовом заявила Маша.

Иван поглядел на неё с жалостью, как на глупенькую маленькую девочку. И Маша немедленно себя таковой и ощутила. Ей стало стыдно за действительно глупый и действительно детский протест. А Терентьев, не слишком обращая внимание на её внутренние переживания, продолжал:

– Прежде, чем выдавать подобные глупости, полезно как следует подумать. Не забывай, что пройдёт полгода, и мы с тобой станем мужем и женой. Меж супругами время от времени случаются ситуации, когда один с другим несогласен. И хуже всего, когда каждый считает, и совершенно искренне, что другой должен сам догадаться и всё понять. А потом извиниться с соответствующей компенсацией. Это – кратчайший путь к разрыву. Порвётся ниточка, что соединяет души, и очень трудно будет вновь её восстановить.

– И что же делать? – невольно спросила девушка.

Эта тема её заинтересовала. К тому же, бабушка впрямую запрещала говорить только об управлении графством.

– Как что? Разговаривать. Если каждый обозначит свою точку зрения, появится возможность вместе отыскать в них что-то общее. В чём-то уступить, с чем-то согласиться. Может, и какие-то правила пересмотреть, привычки поменять. Тогда связь меж людьми только усилится. И чем больше таких взаимных уступок, тем крепче связь, тем ближе друг к другу становятся души.

– А если совсем близко сойдутся, могут слиться в одну? – полюбопытствовала Маша.

– Нет, такое невозможно. Но соединяет души в этом случае не тонкая ниточка, и даже не толстенный канат. Меж душами просто не остаётся пространства. И разделить их тогда почти ничего не может.

– Почти? – тут же уцепилась за оговорку Повилихина. – А что может?

– Не знаю, – пожал плечами Терентьев и, осенённый догадкой, внимательно поглядел на невесту.

– Так вот чего бабушка твоя хотела? Чтобы я своими неведомыми путями знания добывал? Вот же карга!

– Не смей на бабулю ругаться! – оскорбилась за неё Маша.

– А я не ругаюсь. Я недоумеваю. Откуда у старой опытной женщины, которая самого князя учила и подзатыльники ему отвешивала, такая дремучая серость? Ведь чем пытаться заставить непонятную даже самим ведунам силу добыть по заказу специфические знания по экономике и управлению, проще прочесть пару-тройку хороших учебников. Кроме того, всё знать невозможно. По крайней мере, невозможно знать досконально и глубоко. Опять же, мне одному везде не успеть. Если я буду мотаться по деревням, разбирать местные проблемы, вразумлять мужиков, рушить козни врагов, я просто физически не смогу заниматься производством и финансами. А ведь есть ещё дела военные, есть Аномалия, есть то же товарищество в сфере услуг. Да и не по нутру мне бумажная работа. Хоть и приходится ею заниматься, а не люблю.

– Ладно, неохотно согласилась девушка. Поедем, поговорим.

* * *

Мотоцикл легко вошел в объёмистое нутро «Вепря». Даже осталось немного места. Маша села справа, егерь за руль.

Вездеход шел мягко, мотор урчал тихо, подвеска скрадывала неровности. Терентьев не гнал, ехал тихонько и продолжал разъяснять невесте политику партии:

– Ты мне нужна именно как помощница, чтобы прикрывать тылы, чтобы делать вещи, до которых у меня руки не доходят. Тот же Черняховский, конечно, хороший управляющий. Но стар, немощен. Я ему, конечно, варю общеукрепляющее зелье, но часто его пить нельзя, да и оно не панацея. А потому, чисто в силу возраста, его на поместье хватает, а всё графство дед уже не потянет. Если даже возьмётся, то проживёт недолго. Кроме того, у нас всегда будут секреты. Семейные, экономические, политические и ещё всяческие. Кому попало эти секреты не доверишь, только самому близкому человеку. Даже Некрасу со Званой, хоть они и под клятвой, нужно каждый раз указывать, что это и это является тайной. Ну и, наконец, с тобой дело пойдёт быстрее, графство скорей встанет на ноги, начнёт приносить доход. Вот, к примеру, сегодняшний вопрос про долю рыженькой Серафимы. Ты могла бы решить его самостоятельно, будь у тебя соответствующие полномочия?

– Могла, разумеется,

– И сделала бы, а мне сэкономила час времени. Я бы этот час потратил, скажем, на разбор привезённых вчера трофеев. Их ведь тоже некому посчитать. Некрас, конечно, сделает. Но какие-то вещи требуется увидеть самому. Например, то же оружие.

Маша тут же зажглась любопытством:

– А можно поглядеть на эти трофеи?

– Разумеется, можно, – подтвердил егерь.

Не удержался, съехидничал:

– Если тебя бабушка отпустит.

– А я у неё не спрошу!

В глазах Повилихиной сверкнули бесенята.

– Вот это напрасно, – укорилеё Иван. – Проговоришься случайно, и ваши доверительные отношения начнут мало-помалу рушиться. Лучше вот как сделать: ты через пару дней поезжай в Селезнёво. Посмотри, что там творится у компаньонов, как идёт процесс. А я в это самое время к Анне Тимофеевне заеду и побеседую с ней по душам. Думаю, если тебя дома не будет, она в разговоре станет откровенней. Может, удастся её убедить. Может, просто клятву дам, что до свадьбы не стану спрашивать твоих советов об управлении графством.

Маша улыбнулась:

– Хорошая идея. Может сработать.

И тут же крикнула со злостью:

– Ты что делаешь, зараза! Совсем ослеп?

Внедорожник «Ловкач», немаленький сам по себе, но существенно меньше «Вепря», обогнал неторопливо катящийся вездеход и резко затормозил в десяти метрах впереди. Иван едва успел нажать на тормоз. «Вепрь» ещё тащило по инерции, а все четыре дверцы «Ловкача» распахнулись, и из них вылезли четыре серьёзных мужика. У каждого в руках арбалет, взведённый и заряженный.

– Пригнись! – крикнул егерь Маше.

Видя, что она не реагирует на слова, ухватил её за шиворот и дёрнул, укладывая за приборной панелью. Пусть девушку от стрел прикрывает хотя бы мотор. Сам же, доставая из-за пазухи воздушник, открыл дверцу и выкатился из салона.

Пуф-пуф!

Пуф-пуф!

Два классических дабл-тапа вышли практически рефлекторно. Те, что стояли по левую сторону «Ловкача», с воплями попадали на дорогу. Трудно стоять с пробитыми ногами. Один, тот, что лежал ближе, выстрелил. Болт, слегка отклонённый Кэпом, пробил дверцу «Вепря» над головой Терентьева, и застрял в ней. Ну а раз так, Иван миндальничать больше не стал.

Пуф-пуф-пуф-пуф!

Стрелок захрипел, задёргался и затих. Другой, лишенный возможности стрелять, стонал и матерился.

Егерь поменял обойму воздушника и чуть приподнялся, пытаясь понять, где находятся остальные бандиты. Увидел в боковом зеркале тень, мгновенно перекатился на спину. В то место, где он только что лежал, воткнулся болт.

Пуф-пуф-пуф-пуф!

С дырой в сердце люди долго не живут, а с четырьмя и подавно. Бандит осел на дорогу, напитывая снег красным.

Водитель, перестал пытаться выстрелить, а только старался спрятаться за тело коллеги. Последний из нападавших бестолково топтался между машин, пытаясь выцелить егеря. Его ноги в щегольских ботинках прекрасно были видны из-под колёс «Вепря». Наконец, он решился, шагнул вперёд и замер, обнаружив у виска воздушник.

– Бросай арбалет! – потребовал Терентьев.

Бандиту выбора не оставалось. Он бросил оружие на дорогу. От удара тетива соскочила с крюка. Тренькнуло. Водитель тоненько завизжал и вскоре затих. Куда уж там ему попало, Ивана не интересовало.

– Маша! – позвал Иван. – Обыщи-ка этого.

Маша, слегка ошалевшая от внезапности нападения, от стрельбы и скоротечности схватки, выбралась из «Вепря». Тщательно проверила карманы последнего из бандитов. Добыла дорогой, с золочением, воздушник, портмоне, нож, удостоверение личности. Удостоверение подала жениху, а остальное покидала в машину.

– Теперь займись сбором трофеев, а я пока с товарищем… – егерь быстро глянул в книжечку, – Кокориным поговорю.

И, ухватив бандита за шиворот, оттолкнул от себя. Тот пробежал пару шагов и остановился на достаточном расстоянии. Так, чтобы рукой не достать, и чтобы хватило времени выстрелить в случае нужды.

– Ты кто такой? – недоуменно спросил Кокорин, увидев Ивана.

– Граф Терентьев. Надо знать высшую знать.

– А почему на Куликовской машине?

– Куликовской? А кто такой Куликов?

– Так староста Федюнинский.

– Всё, – усмехнулся егерь. – Нет больше старосты в Федюнино. Позавчера отъехал он в столицу, в Разбойный приказ. А вчера поутру и вовсе отъехал. Туда, откуда не возвращаются.

– Вот оно как! – бандит механически почесал в затылке. – А мы-то думали, Куликов едет. Думали, должок с него стрясти.

– Врёшь! – жестко прервал Кокорина Иван. – Ты видел, кто за рулём. Видел, что старосты нет в машине. Просто решил терпилу пугануть, да пограбить, но нарвался. Что до Куликова, то некому тебе должок возвращать. А машинка его теперь мне послужит.

– Ну-у…

Бандит явно не знал, как поступить.

– Звиняй, тогда. Поеду я, – принял он решение и направился было к «Ловкачу».

Пуф!

Пулька из воздушника свистнула у бандита над ухом. Тот, вздрогнув, остановился.

– Э-э, нет, дорогой, – жестко сказал Терентьев. – Ты на меня вооруженно напал, да ещё на моей земле. Так что я тебя могу просто пристрелить, и буду в своём праве. Но поскольку ты извинился, то я тебя отпущу. А машину и прочее возьму в качестве виры. Держи свой документик и топай себе в Селезнёво. Как дотопаешь, расскажи всем своим, что власть поменялась. Про Куликова расскажи. И вот ещё что скажи: больше отпускать не стану.

Бандит Кокорин какое-то время оглядывался назад, на Терентьева и его невесту, но вскоре скрылся за поворотом. Иван перекидал очищенные от имущества тела подальше от дороги, чтобы проезду не мешали.

– Маша, – спросил, – поможешь мне новый трофей в Терентьевку отогнать?