Текст книги "Пасечник 3 (СИ)"

Автор книги: mrSecond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Пасечник – 3

Пролог

Поезд размеренно пересчитывал стыки рельс. Вагон покачивался в такт перестуку колёс, и в этом же ритме позвякивали серебряные ложечки в стаканах с чаем. У недовольного чем-то проводника взяли чаю, а от печенья, сушек и прочих сухарей отказались. В самом деле, зачем портить зубы казённой выпечкой, когда маэстро Фаббри дал с собой в дорогу целую коробку своих лучших пирожных! Правда, по вечернему времени, девушки лишь лениво ковырялись в картонных тарелочках, не слишком расположенные наедаться на ночь.

– Так почему же ты, Катарина, так спешно сорвалась в Селезнёво?

Иван смотрел строго, говорил жестко, исключая даже саму мысль о вранье.

– Мне ужасно не хотелось оставаться одной, – призналась она, наконец. – Понимаешь, после нашего с тобой разговора перед балом я долго думала, а потом принялась рассматривать своих знакомцев, ровесников с твоей точки зрения. И вышло, что все они без исключения бездельники, проматывающие деньги родителей. Понимаешь, в своём круге у меня не стало никого, кто мог бы хоть немного заинтересовать. Может, если бы не наша с Машенькой битва, я бы не решилась. Но источник… Он определённо не хотел удаляться от тебя свыше некоего расстояния. И едва я поняла, что уже к полуночи мы будем в разных концах княжества, как он словно взбесился.

Маша с видом знатока влезла с рекомендациями:

– Надо было с ним поговорить, объяснить всё нормальным человеческим языком.

– Я так и сделала, – кивнула Катарина. – И если бы у меня в столице были какие-то личные перспективы, он бы смирился. Но самой себе-то врать не будешь! Там я не смогу даже посмотреть на молодого человека с другим уровнем достатка или другого сословия. А в Селезнёво с этим будет свободнее, и я найду себе, наконец, приличного жениха.

Она помолчала и вполголоса печально добавила:

– Раз уж ты выбрал другую.

И, тут же переключившись на оптимизм, принялась расписывать, как планирует устроить своё ателье.

– А как же отец? – перебил девушку Терентьев.

– Он хочет мне счастья, – просто ответила она. – Положил мне на счёт в Волков-банке приличную сумму, чтобы хватило на открытие ателье, и благословил. Только взял с меня обещание, что я не стану бегать по Аномалиям и сражаться с Тварями. Я заговорила ему целый кувшин воды, на неделю ему хватит. А больше и не надо. Я чувствую, что у него всё будет хорошо. Опять же, без меня ему будет проще познакомиться с подходящей женщиной. Он ведь совсем ещё не старый, и вполне может стать счастливым. Кто знает: может, у меня ещё появится младшая сестрёнка.

Егерь понял, что ему остаётся только смириться с неизбежным.

– Ну ладно, – заключил он, – пусть так и будет. Правда, я, едва приеду, сразу же погрязну в делах. Разве что Маша тебе сможет что-то подсказать, в чём-то помочь. Но если возникнет серьёзный вопрос, который самостоятельно разрешить не удастся, звони мне. У графов административный ресурс посильнее будет.

Глава 1

Паровоз ещё разок пыхнул паром, и экспресс «Волков-Селезнёво» остановился у перрона. Нынче здесь было пусто, если не считать изготовившихся к старту носильщиков да станционного смотрителя у бронзового колокола. Стражи Разбойного приказа грелись в тепле, по очереди выглядывая наружу, обозревая вверенную территорию намётанным взглядом. Обозрев и не учуяв непорядка, стражи прятались обратно. Январские морозы разогнали даже шпану и карманников, обычно тёршихся меж провожающими и встречающими.

Иван вынес два своих чемодана, вещи девушек и окликнул носильщика. Тот мигом подкатил тележку, но в неё уместились только вещи Катарины. Пришлось звать ещё одного – для Ивана и Маши.

На площади перед вокзалом ждал пикапчик с Некрасом и Байкалом. Кузов как раз вместил весь багаж. Даже пёс уместился с относительным комфортом: в этот раз места в салоне ему не досталось.

– Куда едем, господин?

Если бы не вторая барышня, не было бы и вопроса. Но кто его знает, с какой целью Ведун её привёз.

– В гостиницу, Некрас. Лучшую из тех, что имеются.

В Селезнёво имелось аж две гостиницы. Правда, одна из них располагалась на окраине и являлась, скорее, ночлежкой. Так что Некрас без лишних разговоров порулил в центр. Остановил пикапчик у неказистого двухэтажного здания: низ кирпичный, верх деревянный. Вывеска гласила: «Селезнёво-палас-отель». Терентьев с сомнением покрутил головой: не доверял он подобным громким названиям.

Привратник распахнул перед Иваном дверь и вытянулся по струнке: не каждый день приходит человек с графской короной на одежде. Внутри гостиница выглядела немногим лучше, чем снаружи. Но, по крайней мере, в ней было чисто, стены не облуплены и даже присутствовал лёгкий аромат фиалок.

Рыженькая молодая женщина за стойкой при виде перспективного клиента изобразила на веснушчатом лице неземную радость:

– Добро пожаловать в «Селезнёво-палас». Чего изволите?

Иван даже несколько смутился от необходимости огорчить симпатичную барышню. Его спасла Катарина. Она как раз подошла к стойке и потребовала:

– Мне нужен одноместный номер с ванной, примерно на две недели. И чтобы без клопов!

– У нас имеется именно то, что вам нужно! – лучезарно улыбнулась барышня и раскрыла книгу регистрации постояльцев. – Позвольте ваше удостоверение личности.

Приняла серую книжицу, почтительно сообщила клиентке:

– Одну минуту, госпожа!

И принялась записывать данные в свою книгу. Внезапно барышня уставилась прямо на Катарину, застыв на несколько секунд. Правду сказать, она быстро опомнилась и осторожно спросила:

– Госпожа, ради Спасителя, простите моё любопытство, но мастер Зеехофер…

– Это мой отец, – не стала таиться девушка. – Я приехала, чтобы определиться с возможностями продвижения высокой моды в Селезнёвском уезде.

– Да вы что! – ахнула барышня.

Тут же исчезла вся строгая деловая отстранённость. Напускное радушие сменилось натуральнейшей радостью. Записи оформились в рекордные сроки.

– Прошу вас, госпожа Зеехофер, – заботливо пригласила барышня, – присядьте в кресло. Ваш номер будет готов через несколько минут.

И не успела Катарина сесть, как барышня подбежала к двери в подсобку и гаркнула строго:

Яков! Матрёна!

В ответ раздалось невнятное бурчание. Рыженькая барышня не отступилась:

– Матрёна! Вылезай немедленно! Хватит романы читать.

Из подсобки появилась Матрёна, толстая круглолицая девка с меченым оспой лицом. К пышной груди она обеими руками прижимала замурзанную книжицу, на обложке которой брутальный самец на фоне исполинской кровати обнимал полуобнажённую принцессу. Статус принцессы определялся лишь по богатой золотой короне в волосах.

Иван решил, что женщина, для которой даже в постели главное – демонстрация статуса, просто дура. Но Матрёна держала книжку бережно, вложив меж страниц плетёную самодельную закладку. Если присмотреться, то можно было заметить, что глаза романтической особы слегка припухли: наверное, проливала слёзы над историей несчастной любви, плавно переходящей в счастливую. Ну, или наоборот. Но барышне из-за стойки было наплевать на чувства что книжных героев, что самой Матрёны.

– Бегом пятый номер приготовь, – велела она. – И чтобы всё было сделано по первому разряду! Я лично проверю.

Матрёна пыхнула упрямством и хотела было ответить дерзостью, но углядела корону на одежде Ивана. Глаза её загорелись, пухлые щёки зарумянились. Неизвестно, что там она себе надумала, но желание дерзить пропало на корню.

– Сию секунду! – выпалила она, спрятала книжку в обширный карман фартука и с быстротой молнии скрылась на втором этаже.

Тут в предусмотрительно распахнутую привратником дверь вошел Некрас, нагруженный чемоданами и картонками.

– Это ваш багаж, госпожа Зеехофер? – осведомилась рыженькая.

Получив подтверждение, вновь крикнула в подсобку:

– Яков, твою мать! Где ты шастаешь, бездельник? Опять спишь в рабочее время?

На этот раз на зов явился сутуловатый широкоплечий парень с заспанным лицом и всклокоченной шевелюрой.

– Отнеси багаж госпожи в пятый номер, – велела девушка.

И, видя, что Яков не спешит выполнять приказ, добавила:

– Живо! Иначе, клянусь Спасителем, сегодня же уволю. В Селезнёво найдётся, кого взять на твоё место.

Парень без особого энтузиазма нагрузился чемоданами и отправился наверх, не слишком впечатлённый угрозой. Видимо, уволить его грозились уже давно, но по какой-то причине угрозу так и не исполнили.

– Давно бы уволила, – печально сказала барышня, – да самой со всеми делами не управиться. Госпожа Зеехофер, если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь. Меня зовут Серафима Ильинична, я хозяйка этой гостиницы.

И, пока горничная ещё не вернулась, добавила вполголоса:

– Я большая поклонница таланта вашего батюшки, госпожа Зеехофер. Понятно, что мне не хватит денег даже на самое простое платье этого великого мастера. Но даже просто глядеть на его творения для меня истинное удовольствие.

Тут вниз спустилась Матрёна.

– Номер готов, хозяйка, – бодро заявила она.

– Отлично. Проводи госпожу.

Катарина поднялась. Глаза Матрёны погасли.

– Ступайте за мной, – пробурчала она и поплелась наверх.

Хозяйка гостиницы печально вздохнула и подняла глаза на Терентьева:

– А вы, господин граф, по какому поводу заглянули?

– Я всего лишь хотел проводить госпожу Зеехофер. А теперь, поскольку она уже вполне устроилась, покидаю ваше заведение. До свидания.

– До свидания, господин граф!

* * *

Прилично одетый господин ворвался в здание вокзала. Отпыхиваясь от быстрого бега, огляделся по сторонам. Взгляд его выцепил фигуру в мундире: дежурный. И господин скорым уверенным шагом направился к нему.

– Любезнейший, у меня вопрос жизни и смерти. Скажите, Спасителя ради: поезд из Волкова уже пришел?

Дежурный за свою долгую службу встречал и не таких чудиков.

– Да, конечно, – невозмутимо ответил он торопливому господину.

– А пассажиры все вышли?

– Все до единого, – подтвердил дежурный. – Слышите гудок? Это поезд уходит в депо. Там его будут готовить к обратному рейсу.

– А вы не видели, граф Терентьев приехал?

Дежурный наморщил лоб, припоминая:

– Не скажу, Терентьев или нет, но был один человек с графской короной на одежде. Молодой, высокий, сопровождал двух очаровательных барышень.

– Да, это он! А куда он направился вы, случаем, не видели?

– Я слежу за порядком на вокзале, – озадачился дежурный. – Могу лишь сказать, что молодой граф вошел с перрона и вышел на площадь вместе со спутницами. Попробуйте спросить во-он того стража. Привокзальная площадь в его ведении. Быть может, он сумеет вам помочь

Страж и впрямь видел, как высокий молодой граф с двумя барышнями сел в ожидавший его пикапчик. Запомнился он тем, что был абсолютно недостоен господина со столь высоким титулом.

– А вы не знаете, куда он поехал? – с надеждой спросил господин.

– Кто ж его знает, – пожал плечами страж, – мне ж не докладают. В сторону центра поехали. Но центр – он большой. Впрочем, куда двинет приезжий с вокзала? В гостиницу, наверное.

Человек уныло повесил голову, потом встрепенулся:

– Скажите, а вы не запомнили цвет автомобиля?

– Разумеется, запомнил. Ярко-красный пикап, «Волчок», третья модель. Прекрасная машинка. Я бы и сам прикупил при возможности.

– Спасибо! – обрадовался человек.

Выскочил из вокзала и рванул в сторону центра, высматривая на бегу красный пикап.

* * *

– Куда сейчас? – поинтересовался Некрас.

– Куда? – задумчиво переспросил Иван. – В поместный приказ, наверное, уже поздно. Особых дел у меня сейчас нет. Так что давай к Повилихиным. Отдадим невесту бабушке на растерзание, а там и домой. В баньке попаримся, за столом посидим, а завтра с утра за дела примемся. Правда, Байкал?

Пёс с заднего сиденья утвердительно гавкнул. Вышло так громко, что Маша, тоже сидевшая сзади, невольно ойкнула. Получилось это настолько забавно, что все дружно засмеялись. Кажется, даже Байкал улыбнулся, хотя принято считать, что собаки на подобную мимику не способны.

– Значит, к Повилихиным, – на всякий случай уточнил Некрас и тронул машину с места.

* * *

Запыхавшийся господин остановился на перекрёстке, огляделся по сторонам и увидел красный пикап, тот самый «Волчок», у гостиницы вдовы Берендеевой. Он кинулся туда, но тут пикап тронулся и быстро скрылся за поворотом.

Господин с трудом добежал до дверей гостиницы, миновал привратника и, с трудом переводя дух, выговорил:

– Будьте так любезны, Серафима Ильинична, скажите, в каком номере остановился граф Терентьев?

– Ни в каком, – удивлённо ответила хозяйка. – Он лишь высадил попутчицу и тут же уехал дальше.

– А куда?

– Понятия не имею, пожала плечами вдова. – Но, думаю, сошедший с поезда человек первым делом отправится домой. Так что ищите вашего графа у него в усадьбе, в Терентьевке. Вызвать вам такси?

– А что, так можно? – удивился господин.

– Теперь можно, – кивнула Серафима Ильинична. – Буквально на той неделе в Селезнёво появилась извозчичья контора. Купили пяток подержанных автомобилей и теперь ищут клиентов.

– Надо же! – удивился господин. – А вы часом не знаете, сколько возьмут до Терентьевки?

– Не знаю. Но, думаю, не больше трёх рублей. Ну что, вызывать машину?

Прежде, чем ответить, господин достал из кармана кошелёк. Пересчитал наличность, вздохнул и мрачно кивнул:

– Вызывайте!

* * *

– Ну здравствуй, зятёк!

Анна Трофимовна Повилихина глядела ехидненько, с этаким прищуром.

– Ну, здравствуй, бабуля, – в тон ей ответил Иван.

Назвал бы тёщей, так это, вроде как, не по правилам.

– Ишь ты, бабуля! – хмыкнула старуха Повилихина. – Ну тогда приглашаю в дом. Серьёзные разговоры на пороге не ведутся.

– Может, завтра? – жалостливо спросил Терентьев. – Мне бы с дороги хоть чуток передохнуть.

– Вот сейчас и передохнёшь. Живо руки мой, да за стол. Зря, что ли, стряпала? И ты, Некрас, иди. Чай, намёрзся, хозяина дожидаючись. А что до Аглаи, так я ей сейчас позвоню. Думаю, войдёт в положение.

Иван вспомнил разговор князя с Анной Трофимовной и ничего не стал говорить. Прошел в дом, разделся, умылся, да на указанное место уселся. Маша, пока гости дорогие с бабулей препирались, успела не только умыться, но даже переодеться и расчесаться.

Анна Трофимовна мигнула внучке, и та с бабкой потащили на стол тазик за тазиком и блюдо за блюдом, словно бы едоков предполагалось не меньше дюжины, а то и двух.

– Нам столько не съесть! – испугался Терентьев. – Нас же машина потом не довезёт, у неё колёса от нагрузки отпадут!

– Сколько сможешь, столько съешь, – успокоила его старуха. – Но раз уж сватовство мимо просвистело, и помолвка не по правилам прошла, так хоть сейчас традиции соблюсти. Задним числом, как говорится.

И принялась потчевать.

Часа через два Иван, дыша уже с трудом, запил съеденное стаканчиком сыта и отвалился.

– Ну вот, червячка заморили, – постановила Анна Трофимовна, – теперь и о делах поговорить можно. Чай, карта графства невеликий секрет. Похвастай, полюбуюсь на твои новые владения.

Карта в полученной у княжеского секретаря папке лежала на самом верху. Терентьев из всех документов только её и успел поглядеть. В папку возвращать не стал, убрал в карман. И вот пришел случай достать.

По знаку старухи Повилихиной Маша пулей очистила стол, убрала крошки да жирные пятна, и на чистой столешнице Иван разложил карту владений.

– Так… – узловатый морщинистый палец упёрся в Терентьевский надел. – Вот излучина Пестряковки, вот Терентьевка. А вот и Повилихино. Здесь, к северу, Иголкинское поместье. Дальше к востоку Аномалия и рядом с ней Свиридовка. Вот ведь казус: Горбуновы поместье под себя забрали, а названия сменить не сумели. Люди как звали деревню Свиридовкой, так до сих пор и зовут. А Горбуновых уже и в помине нету. Но хватит о них: пропали, и поделом. Вот здесь, на западном берегу Пестряковки, поместье Федюнина. Тот ещё мерзавец: троих помещиков извёл, чтобы владения свои расширить. По слухам, родителей твоих, Ваня, тоже он в гроб загнал. Не сам, конечно, подручных себе завёл. И на тебя, само собой, зуб точил. Но, видать, обломали упырю клычата.

Иван слушал, кивал, запоминал.

– Ну, в целом графство неплохое выходит, – подытожила Повилихина. – Есть, где развернуться. И тебе лес, и поля с лугами, и деревень хватает, людишек немало. Дерзай, зятёк. Будут сложности – не стесняйся спросить. Помочь всегда буду рада. Может, ещё пригожусь.

Терентьев поднялся:

– Спасибо, Анна Трофимовна, на добром слове. Только пора нам, и без того затемно приедем.

– Ну, ступай.

Бабка осенила егеря знаком Спасителя и проводила до крыльца. Стояла у дверей, покуда пикапчик не выехал за ворота, и лишь тогда вернулась в дом.

Не успел затихнуть звук мотора, как бабуля налила себе чашку чая, уселась за столом и усадила напротив себя Машу.

– Ну а теперь, дорогая внучка, рассказывай всё в подробностях: как училась, как с Иваном сошлась, как попала на княжеский бал, как в графини выбилась – всё. Завтра по уезду слухи полетят один другого невероятней. Не понять будет, где правда, где рассказчик приукрасил, а где и вовсе наврал ради красного словца. Ты уж лучше сама обскажи, что к чему. Нам обеим спокойней будет.

* * *

Дорога от Повилихино до Терентьевки была не слишком длинной. Но Некрас осторожничал, ехал потихоньку. На разговор не тянуло: после бабкиного угощения оба осоловели. Байкал валялся на заднем сиденье такой же полусонный: ему перепало изрядное число вкуснейших мясных косточек.

Мимо по обе стороны дороги тянулись сугробы, чёрные деревья. Откуда-то из лесу сиганул на дорогу заяц. Попал в луч света и почесал по дороге, спасаясь от страшного рычащего зверя. Некрас усмехнулся, погасил на пару секунд фары. Косой порскнул в сторону, только его и видели.

Вдалеке показались огни Терентьевки, потом – своротка к усадьбе. Пикапчик неторопливо подкатил к воротам. В доме открылась дверь – видать, дед Иван отправился исполнять обязанности. Егерь расслабился, предвкушая баньку, отдых, крепкий сон до утра. И тут из темноты выскочил незнакомый господин. Выскочил и кинулся к пикапчику.

– Господин Терентьев! – возопил он. – Господин Терентьев! Умоляю вас, вопрос жизни и смерти!

Глава 2

– Господин Терентьев!

Иван вышел из машины, и незнакомец упал перед ним на колени. В голосе его звучали паника и отчаяние.

– Господин Терентьев! Иголкинские мужики господский дом грабят! Вынесут всё, что посчитают ценным, а там пустят красного петуха и всё хозяйство дымом уйдёт. И утащат-то на сотню, зато спалят на многие тыщи.

И ведь правду говорит. Стало быть, всё серёзно, серьёзней некуда.

– Сперва назовись, – потребовал Терентьев.

– Пахом Евстратов я, кастелян Иголкинский.

И в этом не врёт. Совсем худо.

– Давно начали?

– Не могу сказать, – уже немного спокойней объяснил кастелян. – Ближе к сумеркам, поди. Я дожидаться не стал, помчался за вами, да к поезду опоздал, сейчас только догнал.

– Садись в машину, – велел Иван.

Евстратов открыл заднюю дверцу и увидел в глубине приветливую улыбку здоровенного кобеля. Невольно вздрогнул и отступил на шаг.

– Байкал не тронет, – уверил его Терентьев. Только посторожит. Посторожишь ведь, Байкалушка?

– Гав! – согласился пёс.

– Вот видите? – усмехнулся егерь. – Он даже подвинется. Да и рядом с ним теплее будет. Ты ведь озяб. Да садись же!

Иван запихнул кастеляна в пикапчик и захлопнул дверь. Сказал Некрасу:

– Собирай запасов на три дня, считая кастеляна и Байкала, а я стариков успокою.

В доме стол ломился не хуже, чем у Повилихиных.

– Вернулся! – обрадовалась Аглая.

– Вернулся барин! – умилился дед Иван.

Терентьев обнял бабку, хлопнул по плечу деда, пожал руку Черняховскому.

– Вернулся, да. Но сидеть за столом некогда. Человек один прибежал. Говорит, Иголкинскую усадьбу мужички грабят. Надо ехать скорее, пока не спалили, да разум в них пробуждать.

– Ох, беда-то какая! – запричитала Аглая. – А ведь наших, Терентьевских, тоже какой-то ушлый человечек мутил. Но тут-то все твёрдо знали: хозяин имеется, и едва из столицы вернётся, непременно спросит за всё.

Откуда-то прибежала Звана. Обняла, поцеловала по-сестрински, в щёку, и заявила:

– Я еду с вами.

– Ишь, какая шустрая! – возразил Иван. – А случись это всё подставой, кто будет дом оборонять? Аглая говорит, здесь тоже тёмные личности шустрили. Старики много не навоюют, одна будет надежда на тебя. А против мужиков хватит и нас двоих. Я – маг, Некрас прикроет, если что. Ну и Байкал поможет. Он себя уже не раз проявил.

Звана не на шутку обиделась:

– Вечно меня дома держат.

– Ну хорошо, – вздохнул Терентьев. – Ты против толпы сдюжишь? Потянешь встать против трёх десятков пьяных мужиков с вилами?

Девушка потупилась:

– Сам ведь знаешь, что не потяну.

И тут же вскинулась:

– Так ведь и Некрас не потянет!

– А скольких потянет? – уточнил Иван.

– С вилами – человек пять.

– А ты? Только честно.

– Ну, пару смогу, – буркнула Звана. – Край – троих.

– Ещё вопросы есть? – поинтересовался Иван.

Звана отвечать не стала. Сказала только:

– Езжайте уж, пока и в самом деле беды не случилось.

* * *

– Пересаживайся, Некрас, – велел Терентьев, – нынче я поведу. Быстро ехать надо.

Слуга без лишних разговоров пустил егеря за руль.

– Пахом, дорогу показывать сможешь? – поинтересовался Иван.

– Смогу, как не смочь!

Кастелян согрелся и отчасти успокоился.

– Сейчас на тракт, как в Повилихино ехать, а потом через пару километров налево, я скажу где.

– Отлично, – сказал Терентьев и включил передачу. – Держитесь крепче!

Некрас немало поездил на хозяйском пикапе и думал, что характер машины узнал неплохо. Спокойная, неторопливая, немного валкая в поворотах, но тяговитая на подъёмах. Он бы ни за что не поверил, что простенький типовой пикап способен ездить так! Хозяин полностью сосредоточился на дороге. Тяжеловатый руль крутил без малейших усилий. А повороты пролетал на такой скорости, что, казалось, бедный «Волчок» вот-вот опрокинется.

Бледный кастелян то и дело подлетал вверх и снова рушился на сиденье. Чтобы его не кидало из стороны в сторону, он двумя руками ухватился за ручку над дверцей. И с такой силой вдавливало его в эту дверцу, что, казалось, выдавит вместе с дверцей наружу. Байкалу тоже приходилось несладко. В пикапчике и человеческих-то привязных ремней нет, а собачьих – тем более.

В свете фар кастелян различил своротку.

– Туда! – указал он рукой, отпустившись от ручки. И тут же его швырнуло вверх, а в следующую секунду к нему на колени прилетел Байкал. Кастелян обнял пса, сам не понял, зачем, прижал к себе, и теперь они летали по сиденью вдвоём. Сам Байкал был не против.

«Волчок» летел по ночной дороге. И хорошо, что дело было зимой, хорошо, что стоял бодренький такой морозец. От того ямок было самый мизер, и кидало машину с пассажирами втрое меньше, чем могло бы.

– Направо, – подсказал летающий навигатор.

Иван заложил крутой вираж. Казалось, правые колёса сейчас оторвутся от земли. Но – ничего, обошлось. А впереди показались огоньки. Маленькие, шустрые. Они крутились вокруг массивной туши хозяйского дома, чёрным пятном проступающей сквозь ночную темень.

Терентьев нажал на клаксон. Протяжный долгий сигнал оторвал суетящихся вокруг дома грабителей от их интересного занятия.

– Некрас, бери Байкала – принялся раздавать указания Иван, и обеги с задов. Разгони всю эту шушару. Постарайтесь сразу никого не убивать. А мы с уважаемым Пахомом к парадному крыльцу подкатим и зачнём суд вершить, да имущество спасать.

Терентьев притормозил у ограды особнячка. Слуга выскользнул с переднего сиденья. Следом выскочил Байкал, ужасно довольный, что безумная поездка завершилась. А Иван уже спокойно въехал в распахнутые настежь ворота и остановил пикапчик у парадного крыльца.

– На выход! – скомандовал он кастеляну и полез наружу сам.

Встал, перегородив вход, разделив тех, кто внутри и тех, кто снаружи. Оглушительно свистнул молодецким посвистом, разом перекрыв шум, крики, звуки начавшейся где-то потасовки. Мужички, толпой ломившиеся в дом, приостановились перед столь значительным препятствием: двухметрового роста здоровенный парень сам по себе внушает почтение. А тут ещё и графская корона на груди вышита.

– Грабим? – грозно спросил егерь. – Хозяйское имущество по норам растаскиваем?

– А кто ты таков, чтобы нам спрос учинять? – раздалось из толпы и вперёд вышел мужик, если и уступающий размерами Ивану, то лишь немного. – А ну в сторону, пока не пришибли!

– Я – граф Терентьев, хозяин этого поместья. А вы – банда воришек, которые решили под шумок, стоило мне на пару месяцев отлучиться в столицу, меня обнести.

Егерь демонстративно двинул рукой, и снесённая с петель массивная входная дверь поднялась, повернулась и встала на место. А потом с грохотом захлопнулась. Одна за другой захлопали створки ставень, закрывая окна и задние двери, блокируя внутри тех, кто не успел вынести добычу и отделяя их от тех, кто двинулся на второй заход.

– Маг! – полетел шепоток среди мужиков. – Ишь как ловко управился!

– Маги тоже смертны! – заревел здоровяк, выуживая из-за пояса топор.

Широко замахиваясь, кинулся вперёд и вдруг обнаружил, что топор в один момент поменял хозяина. Мужик остановился, недоуменно глядя на пустую руку. А Иван просто шагнул вперёд и дал ему щелчка по лбу. Обычный щелчок, разве что чуть усиленный магией. Но этого «чуть» вполне хватило, чтобы здоровый детина пошатнулся и с маху сел на задницу, раскрыв от изумления рот.

У разгорячённых выпивкой мужичков жажда добычи резко пропала. Они затихли, но разбегаться не спешили. Ждали, что скажет новый хозяин. И хозяин таки сказал:

– Вот человек, который честно выполнял свою работу, берёг имущество. Ни копейки себе не взял, кроме положенного жалования.

И подтянул поближе Пахома Евстратова.

– А вот, – продолжил Терентьев, – обводя широким жестом стоящую перед ним толпу, люди, для которых честь и совесть ничего не значат. Для которых главное – поживиться за чужой счёт. И они как-то при этом забывают, что кража есть деяние, наказуемое уголовно. Я вполне могу вызвать стражей Разбойного приказа, и половина села сегодня же уедет камень ломать или руду копать – в зависимости от того, что князю нужнее: руда или камень.

По толпе пронёсся ропот.

– Что, не по нраву? А грабить по нраву? Впрочем, дам вам шанс. Завтра к полудню все, что нынче стащили, должно вернуться на место. Вот, Пахом проследит. Если зажмётесь, утаите что, в этот год будут вам двойные подати.

– Так мы и уйти можем! – крикнул кто-то из задних рядов.

– Самый умный? – прищурившись, словно бы глядя через прицел, поинтересовался Терентьев. – Выйди-ка сюда, вперёд. Пусть люди на тебя полюбуются. Да и я погляжу на такого ушлого.

Крикун попытался скрыться, но его ухватили, продвинули сквозь ряды и вытолкали вперёд.

– Вот, значит, ты каков… – протянул егерь.

Мужичок и впрямь был неказист. И ростом невелик – метр с кепкой в прыжке, и телом тщедушен, и одежонкой не богат.

– Женат ли ты, удалец-молодец? – спросил Терентьев. – Много ли детей кормить приходится, что ты так до чужого добра охоч?

Мужик молчал, угрюмо глядя исподлобья.

– Да где там! – закричали из толпы мужики, почуяв развлечение. – Ни бабы, ни детей.

– Вот как? Может, у тебя к работе какой умение особое? Может, руки золотые или ума палата?

– Лентяй он! – вновь закричали из толпы. – Да такой, каких свет не видывал. Летом пастушит, а нынче побирается.

Иван некоторое время изображал задумчивость, а после изрёк:

– Знаешь, мил человек, ты и впрямь ступай коли хочешь. А я постараюсь, чтобы все знали, почему и отчего ты в бродяги подался. Работы на селе всегда хватает. Кто захочет, заработать на хлеб сумеет. А таким, как ты, нигде рады не будут.

Егерь перевёл взгляд на людей.

– Ну а вы тоже уйдёте? А подумали о том, что будете делать на чужбине с женами да детьми? Дома-то с собой не заберёте.

Мужики предпочли молчать.

– Да, – словно бы вспомнил егерь. – Не ходил ли тут у вас человечек из чужаков? Может, вином поил, смущал, подбивал на грабёж. Вот за него я тому, кто изловит да живым ко мне представит, в награду полста рублей дам. Только имейте в виду: я враньё за версту чую. Кто попытается меня надуть, сильно пожалеет.

– Ходил! – возмущённо выкрикнул Пахом. – Третьего дня объявился, и все три дня гудёж в кабаке стоял. А эти… Зенки залили казёнкой, да уши поразвесили. А как до кондиции дошли, так поднялись и грабить наладились.

– Вот оно как! – нахмурился Терентьев. – Ну так что, найдёте мне этого мазурика?

Народ молчал.

– Вы ведь из-за него чуть на каторгу всем селом не отправились, – напомнил егерь.

– Поздно! – раздалось из-за угла.

На площадь перед крыльцом вышел Некрас. В руках арбалет, рядом Байкал. А перед ним на верёвке со связанными за спиной руками плёлся человечек. Через плечо – сумка, за спиной – мешок. Человечек идти не желал, и двигали его по большей части увесистые пинки.

– Как он из дома выбрался?

– С третьего этажа по верёвке спустился, – объяснил слуга. – Пытался дом поджечь, падла. Меня увидел и тут же дёру дал. Хорошо, что Байкал бегает быстрее.

– Гав! – согласился Байкал.

Тут мужики обратили на кобеля пристальное внимание. Тот и рад был продемонстрировать свои стати: оскалил идеально белые клыки, способные разом перекусить руку, эффектно прошелся, имитируя выездку лошадей, а в заключение поднял заднюю лапу и пустил в сторону толпы струйку. Закончив представление, подбежал к хозяину и сел от него по левую руку и чуть сзади. А Терентьев тут же достал портмоне, вынул полусотенный билет и вручил Некрасу.

– Ну что, мы с вами договорились? – спросил мужиков Иван. – Завтра в полдень я спрошу кастеляна: всё ли вернули. И если нет, по осени заплатите двойной налог. Меж собой сами разбирайтесь, а то ведь наверняка найдётся один, который решит, что самый хитрый и его добыча стоит двойного налога.

Изнутри заколотили в дверь. Егерь дал указание, Кэп разблокировал створку и на площадь потянулись один за другим несостоявшиеся грабители. Разговор они прекрасно слышали, и дружно выворачивали карманы, складывая наворованное на пол в прихожей.

Каждого Терентьев спрашивал: всё ли оставил. И ведь нашлось несколько человек, попытавшиеся хоть что-то, но утаить. Некрас таких быстренько освобождал от графского имущества и отправлял в толпу, где общество своему чересчур жадному члену объясняло его неправоту доступными средствами.

Наконец, процедура закончилась. Иван быстренько просканировал дом: пусто.

– Ну что, Пахом Евстратов, карауль добро. Я приеду завтра к полудню, как обещал. Там и поговорим обо всём поподробней. А пока мне нужно в Федюнинскую усадьбу. Сдаётся мне, там сейчас что-то подобное творится. Есть в подвалах подходящее местечко, чтобы этого, – егерь кивнул на изловленного подстрекателя, – до завтра подержать?

– Есть, как не быть.