Текст книги "Пасечник 3 (СИ)"

Автор книги: mrSecond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Ничего особенного. Чтобы Маша имела возможность помогать мне в некоторых делах, касаемых экономики – если сама захочет, конечно.

Менять однажды принятое решение для любого человека нелегко, а для пожилого – тем более. Признавать ошибки тяжело вдвойне. Но Анна Трофимовна справилась. И даже не стала выплёскивать на будущего зятя своё раздражение. Напротив, повинилась. Так и сказала:

– Ты прости, Иван Силантьевич, за ошибку. Я себя самой знающей почитала. Но, как видишь, выяснилось, что это не так. Ничего, впредь умнее буду.

И выражение лица подобающее состроила. Егерю только и оставалось, что извинения принять, да мировую ещё одной кружкой чая запить.

Пока чаи распивали, Терентьеву пришла в голову одна мысль.

– Скажите, Анна Трофимовна, – спросил он, – а что вам известно об Аномалии? Лично мне – ничего. То есть, я знаю о существовании этого феномена, о некоторых его свойствах, о наличии искаженных зверей, о Тварях. Но главное мне неизвестно: что это такое? В чем её природа? Каковы глобальные цели, если они существуют? Наконец, разумна ли Аномалия?

Повилихина вздохнула:

– Откровенно говоря, я знаю не больше вашего. Но мой супруг, пока был жив, пытался Аномалию изучать. После него остались некоторые документы. Я, если честно, ничего в них не поняла, хотя и пыталась. Возможно, вам они помогут. Подождите, я сейчас принесу.

Глава 19

Немудрено, что старая Повилихина ничего не поняла в записках мужа. Иван и сам ничего не понял. Взялся читать, и в первую же минуту потерялся в незнакомых значках и непонятных формулах. Тряхнул головой, спустился на кухню, выпил с расстройства чаю с хрустящими коржиками, да отправился на второй заход, понадеявшись на ведунство. Неудачно.

Может, егерь и надумал бы что-нибудь, но тут из Селезнёво прикатила посланная Абазовым группа отставников. Пришлось убирать бумаги в сейф и топать разбираться. С каждым поговорить, решение принять: брать на службу человека, или восвояси отправлять.

Наутро заняться бумагами снова не вышло: поехал показывать бойцам дом федюнинского старосты. Надо и там опорный пункт создавать. Вернулся – еще десяток новых рекрутов дожидаются. Едва с ними управился – явилась четвёрка свиридовцев.

– Мы подумали, сиятельство, – ничуть не смущаясь, выдал старший, – и решили согласиться. Так и быть, пойдём к тебе на службу. Будем нашу Аномалию от всяческих поползновений охранять. А то ведь и вправду: набегут отставные солдатики, а для нас места уже не останется.

Охотнички прикатили на «Волчке», сразу с оружием, с доспехом и всем прочим, что для выхода в Аномалию полагается.

– Как звать-то тебя? – поинтересовался Терентьев у старшего.

– А зачем тебе? – подозрительно насупился тот.

– За надом. В контракте как прописывать прикажешь? А деньги за службу кому отправлять?

Старший почесал затылок и решил, что граф всё же прав.

– Антип я. Лукошкин.

Иван принялся заполнять бланк типового контракта и между делом расспрашивать Антипа:

– Скажи, Антип, ты здесь, в усадьбе на дружинников поглядел. Многие из них для службы в Аномалии пойдут?

– Не, сиятельство, – покачал старший косматой головой, – немногие. Человека три, может, ещё сгодятся, а прочие хлипкие. Не смогут оне.

– И ты вот так вот людей сразу видишь?

– А что такого? Ежели знать, куда смотреть, так сразу видно. Вон идёт парень. Вроде и крепкий, и шустрый, а в Аномалии не сдюжит. В ней стержень внутренний иметь надо куда как сильный. Шепчет она. Не сразу начинает, но шепчет. Заманивает, затягивает человека. А кто поддастся – считай, пропал. И хорошо, если один, а то и товарищей за собой утянет. Вот у тебя, сиятельство, стержень куда как могучий. Аномалия с тобой даже пытаться не будет. Либо затаится, если слабей, либо кинется всей силой, если посчитает, что способна одолеть.

– Стало быть, живая она, Аномалия? – уточнил Терентьев.

– Живая, не живая, а какой-то разум в ней имеется, – подтвердил Антип.

Тут мимо прошла Звана.

– Скажи, – тут же указал на неё Иван, – а вон та девка, она для Аномалии сгодится?

– Девка? – возмутился было Лукошкин.

Правда, быстро вспомнил, где он и с кем разговаривает.

– Так-то, сиятельство, стержень в ней имеется, Аномалия её не пересилит, шепотками своими не сманит. Но чтобы девка в Аномалию ходила!..

– А вот, скажем, Мария Повилихина, – продолжал донимать Антипа егерь. – Она в Аномалию хаживала, с Тварями билась и оружно, и магически.

– То помещица, – как о чем-то само собой разумеющемся сказанул старшой. – Помещица, да ещё магичка. Что ей сделается? Ежели дурковать не будет, так и большой опасности нет. А всё же девок в Аномалию водить не след. Им же детишек рожать. Не ровен час, выйдет, как в сказке, зверушка неведомая. А слёзы лить уж поздно будет: какое ни есть, а своё дитя, кровь от крови.

– А что, были случаи?

– Я сам не слышал, но рисковать бы не стал.

Тут Ивану в голову пришла удачная, как он посчитал, мысль:

– А скажи, Антип Лукошкин, возьмёшься главным над всей стражей Аномалии встать? Из полусотни бойцов отберёшь себе два десятка, обучишь их, натаскаешь, если есть нужда. Ну и последишь, чтобы шепот Аномалии никого не соблазнил. Платить тебе стану на полсотни больше, в караулах стоять не придётся.

Старший Лукошкин вновь почесал затылок и заявил:

– Думать надо. Сходу такие вещи решать негоже.

– Ну, думай, – усмехнулся Терентьев. – Только не жалуйся потом, что у тебя еще одно начальство появилось и приказы приказывает.

Лукошкин ощутимо заёрзал, на лице у него возникло совершенно паническое выражение: немедленное решение содержит в себе риски, но тщательное обдумывание несёт риски не меньшие. Его подопечные молча глядели на старшего, не рискуя высказывать своё мнение. Антип беспомощно огляделся по сторонам, ища не то поддержку, не то подсказку. Не нашел и отчаянно, как игрок, ставящий на зеро последние деньги, рубанул воздух мощной рукой:

– Давай. Согласен.

– Вот и чудненько, – сверкнул Иван улыбкой Мефистофеля. – Можешь начинать прямо сейчас. Тех троих, которых приметил, забирай, вези в Свиридово. С армией пока ни о чём не говори. Стоит им узнать, что у нас появился хоть один человек для охраны Аномалии, в тот же час поднимутся и отчалят. А тебе придётся дежурство нести без праздников и выходных. Что же касается девки, я с ней сперва поговорю, вопросики позадаю. Имеется у неё желание с Аномалией поквитаться. Почему, зачем – не знаю. Но лучше, если она с нормальными бойцами туда пойдёт, чем одна сорвётся.

– А что умеет девка твоя? – как бы ненароком поинтересовался Антип.

– Стреляет она без промаха. Арбалетным болтом сколопендре с двадцати шагов усик отстрелила.

– Да ты что! Где ж по зиме сколопендру-то нашла?

– Нашла вот. Мы с ней вместе Тварь убивали. Как раз позавчера и убили. С трудом убили, надо сказать.

– Сколопендру? Вдвоём?

– Был ещё один боец, но он с первого удара меч о панцирь обломал.

Антип всё не мог успокоиться. Бормотал себе под нос неразборчиво:

– Сколопендру… Вдвоём…

Его троица ждала от начальника единственно верного решения, и уже несколько утомилась ждать.

– Ты, сиятельство, поговори с девкой, – решился он в конце концов. – Если так уж сильно в Аномалию рвётся, пусть приходит. Спытаю разок-другой, проверю в деле, да и возьму, если испытания выдержит.

* * *

Терентьев добрался до кровати с гудящей головой: чересчур много людей со своими проблемами, потребностями, вопросами. И по каждому надо принять решение, а принявши назначить исполнителя и срок выполнения. И чтобы самому не забыть. Где уж тут заниматься Аномалиями, разбирать непонятные документы?

А наутро прибежал Митяй, обуянный жаждой деятельности. Глаза горят энтузиазмом, усидеть на месте не может.

– Что, выбрал пасеку? – взглянул на него Иван.

– Выбрал, ваше сиятельство.

– Ну тогда сейчас придёт поверенный, составишь с ним договор аренды.

– Ваше сиятельство!

– Что такое?

– А можно враз две пасеки взять?

– Чего ж нельзя? Бери. А сможешь управиться?

– Смогу, – уверил егеря Митяй. – Вот все три – тогда был бы перебор, а две – самое то.

– Ну, раз так – забирай. А вот как раз и господин Пикулин. Всё, занимайся с ним, а у меня дела.

За недолгий период своего правления Иван успел сделать много чего. Мужики по деревням потихоньку успокоились, уверились в твёрдости графской руки, перестали дурковать. Занялись обычными сельскими работами. Столичные господа пока что интриги свои прекратили. Заграничные мошенники отловлены и отправлены для беседы в Разбойный приказ. Воровская братия притихла. Чиновничье племя приобрело некую острастку от обычного беспредела. Особенно после того, как прошел по Свиридово слух об архиве Уклейкина. ДА что там чиновники, даже адепты Аномалии последнее время не проявляли активности. Всего-то оставалось позаботиться о том, чтобы земли приносили доход.

Один Митяй графство не спасёт. И даже Аномалия не обеспечит нужных доходов. Надо ведь не просто существовать здесь, а ещё и развивать графство. А для этого требуются деньги. До начала весенних работ остался сущий пустяк, месяц. Может, полтора. Сам Терентьев не разорвётся, чтобы лично приглядывать за всеми землями. Значит, нужны либо управляющие, либо арендаторы. Но где их взять?

Черняховский – случайная удача, рассчитывать на такую не стоит. А вот поинтересоваться, где обитают подобные полезные люди, у него можно. Иван поинтересовался и получил полный расклад: где, кто, сколько и как. Оставалось разобраться с ценой.

С Митяем хорошо получилось: он, давши зарок, будет исправно четверть мёда привозить. А те же арендаторы? Сегодня у них густо, завтра – пусто. А налоги князю платить надо. Выходит, нужно разбираться со средней доходностью арендуемого хозяйства и, основываясь на этих цифрах, выводить арендную плату.

Иван схватился за голову: это же надо лезть в архивы, поднимать документы за прошлые года, изучать данные, производить расчёты… Ужас! Но пока это не сделано, арендаторов звать бессмысленно. Егерь собрался с силами и зарылся в бумаги.

Где-то параллельно проходила жизнь. Вернулся из Волкова главдружинник, поверстав потребное количество рекрутов. Антип Лукошкин отобрал из них нужное число и вплотную занялся Аномалией. Солдаты ушли, оставив после себя оборудованные казармы. Там и разместилось лукошкино войско.

Через неделю гордый Антип принёс первые деньги. Пока – немного. Мало кто успел узнать, что доступ в Аномалию вновь открыт. Но это уже был доход. До тех пор Иван лишь тратил.

Остальные под руководством Абазова наладили патрулирование территории. Как-то в просвете меж бумагами Терентьев умудрился добраться до оружейника. Отдал ему ещё десять килограмм бирюзовой стали, забрав десять готовых арбалетов с дорогим боеприпасом. И как бы невзначай выложил на прилавок перед Востряковым две орихалковые стрелки. У того аж руки затряслись.

– Степан Потапович, – поставил задачу егерь, – нужно сделать болты. Из обычной стали. Но наконечники у них поставить орихалковые. И, конечно, с тем вашим покрытием. Сколько выйдет, столько выйдет.

– Разумеется, Иван Силантьевич, – выговорил мастер, не отрывая взгляда от золотистого металла. – Сделаю. Всё в лучшем виде.

Иван решил не прерывать полёта мысли, и ушел, не прощаясь, оставляя оружейника наедине с его прелестью.

* * *

Терентьеву оставалось совсем немного, всего-то неделя, и расчёты были бы закончены. Но тут кто-то потряс его за плечо и знакомый голос безапелляционно заявил:

– Хватит, вылезай. Тебе нужно сделать перерыв.

Иван попытался отмахнуться, но неизвестный не отставал:

– Ты себя в зеркале давно видел? Тобою можно Тварей пугать. Изменённый медведь при виде тебя убежит, не оглядываясь, а кабан от страха сдохнет на месте. Вылезай!

Егерь оторвался от бумаг и повернулся в сторону голоса. И впрямь знакомый. Маша! Откуда она здесь? Бабка ж запретила! Хотя нет, был же с ней разговор…

Мозги ворочались тяжело, с трудом переключаясь на другую задачу.

– Ну ты и зарос!

Что-то щелкнуло, и в воздухе перед Иваном появился зеркальный прямоугольник, явственно отдававший холодом. В зеркале отразилась морда, заросшая минимум двухнедельной бородой, с красными глазами, набрякшими веками и всклокоченной шевелюрой.

– Марш умываться и бриться! – скомандовала Маша. – Сегодня открытие дамского салона, а ты выглядишь, словно голодный упырь.

– Как открытие? – не понял Иван. – Ещё же строить не начинали!

– Не притворяйся глупее, чем ты есть. Или ты в своих бумагах обо всём позабыл?

– О чем позабыл?

Терентьев никак не мог вернуться в реальность.

– А-а, проще показать, чем объяснять. Собирайся, поехали. Имей в виду, я от тебя не отстану. Успеешь циферки свои написать. А я тебе помогу. Бабушка запреты свои сняла, так что если нужно, вместе засядем, добьём твои расчёты.

– Да?

Всё ещё заторможенный, Иван поднял мутноватый взгляд на невесту. Та ухватила суженого за плечо и буквально вытолкала в душевую. Включила холодную воду, брызнула егерю в лицо. Тот вздрогнул, потряс головой, стёр ладонями капли.

– Ну что, пришел в себя? – насмешливо спросила Маша. – Давай, ополоснись как следует. Дед Иван сейчас тебе бельишко принесёт. А я на кухне, у Аглаи ждать буду.

Обычно егерю на то, чтобы умыться, одеться и собраться хватало десяти минут. В этот раз пришлось потратить целых полчаса. Напоследок Терентьев погляделся в зеркало. Всё выглядело пристойно: волосы причёсаны, щёки чисто выбриты, надет свежий камуфляж. В таком виде и спустился вниз.

– Ты что, собрался так вот идти? – возмутилась Маша. – Это ж не в Аномалию, на Тварей охотиться, а в приличное место. Граф ты или не граф?

– Ну, граф.

Иван ещё раз осмотрел себя: вроде, всё как полагается. Даже ногти острижены. Но Маша не унималась:

– Вот именно! Граф, а выглядишь, как обычный крестьянин. Ты ведь высшая знать в уезде, должен остальным пример показывать, моду задавать. И как селезнёвцы в модный салон к Катарине пойдут, если ты в армейском камуфляже по мероприятиям ходишь? А что лохматый – это даже хорошо: первым клиентом у своей Дуни станешь.

Терентьев провёл руками по волосам. Вроде, ничего не торчит, всё ровненько. Ну да, отросло немного. Была бы машинка, чикнуть – и всё. Но и без того в целом пристойно.

– Ну прекращай уже тупить, вернись в реальность! У тебя же был хороший костюм, от мастера Зеехофера.

– Он погиб, – вздохнул Иван. – Ты помнишь, чем закончился вечер?

– Прекрасно помню. Ты куда-то убежал.

– Не куда-то, а за изменённым кабаном.

– Понятно.

Маша чуть задумалась.

– А на приёме у князя ты ведь тоже в каком-то костюме был? Вот его и надень. И давай побыстрее, а то без нас начнут.

Вообще-то егерь мог бы и поспорить, но, поразмыслив, признал, что Повилихина права. Пошел переодеваться – и опять неладно. Костюм, который пару месяцев назад сидел, как влитой, теперь ощутимо болтался. Видать, исхудал Терентьев со своими заботами. Но как бы там ни было, а больше надевать было нечего. Маша посмотрела на это, покривилась, но делать нечего – смирилась.

Ради парада Иван взял «Вепря». Чёрный да с хромом вездеход смотрелся внушительно. Маша хотела было сесть за руль, но тут уже Ивану было что сказать:

– Тебе утончённую барышню изображать придётся. Чтобы я дверь тебе открыл, руку подал и всякое такое. А если ты при всём честном народе из-за руля вылезешь, дамы будут заказывать у Катарины исключительно шофёрские комбинезоны. Розовые и с рюшами.

Довод подействовал. Маша, хоть и без энтузиазма, забралась на правое сиденье, егерь сел за руль и граф с невестой отправились на первое официальное мероприятие графства.

Глава 20

В этот раз Иван вёл машину без спешки, без лихачества. Солидный вездеход, сверкающий чёрным лаком и хромом, величественно плыл по дороге. И – чудо – что встречные, что попутные машины сторонились и пропускали его, хотя егерь ни разу не коснулся кнопки клаксона.

– Видишь? – улыбнулась Маша, – тебя уже узнают. Конечно, если на дверцах нарисовать гербы, будет лучше. Но даже так ты известен всему уезду. И тебя уважают.

– Или боятся, – скептически хмыкнул Терентьев. – Мои методы наведения порядка довольно жесткие.

– Одни боятся, другие уважают. В целом получается отличный результат. Получается тот самый порядок, о котором так мечтают обыватели. И ты понемногу становишься олицетворением этого порядка.

– Хм-м… – озадачился егерь. – Даже не задумывался об этом.

– Разумеется, – с довольным видом задрала нос Маша. – Ты всё время занят решением сиюминутных задач, ты тушишь пожары, постоянно возникающие то здесь, то там. И о глобальных, стратегических вещах подумать некогда. Но теперь у тебя есть я. Я обо всём подумаю, всё учту и скажу, что нужно делать.

– Это-то меня и пугает, – пробормотал Терентьев.

– Почему пугает?

Девушка даже обиделась.

– Потому что у меня может быть совсем иное видение проблемы, перспектив развития графства и последовательности действий. Или ты действительно считаешь, что я бездумно шарахаюсь туда-сюда и тыкаюсь в случайно выпадающие на меня проблемы?

– Ну-у… Маша смутилась.

– Понятно. Именно так ты и думаешь. А ты не допускаешь, что твоя картинка может быть неполной? Не думаешь о том, что стоило бы сесть вместе и свести два взгляда на графство воедино? Я ведь тоже могу чего-то не замечать просто потому, что не считаю какой-то момент проблемой.

Дальше до самого Селезнёво ехали молча. Иван сосредоточился на дороге: ближе к посёлку машин стало больше. А Маша углубилась в собственные мысли. И невозможно было понять: обижается она или приняла новую точку зрения и сейчас подправляет свои планы. Разбираться в хитросплетениях женской психологии графу было недосуг, тем более, что «Селезнёво палас отель» уже был виден впереди. Не по вывеске, а по толпе народа, собравшегося у дверей.

Зима близилась к концу. Мало-помалу прибавлялся день, шли на убыль холода. Сейчас навскидку было градусов десять по шкале Цельсия. На ярком солнышке, да в безветрие за мороз можно не считать. И люди послушно ждали прибытия графа Терентьева, пробавляясь горячими и горячительными напитками, что разносили в толпе ушлые лоточники.

Как водится, предупредили всех о приближении долгожданных гостей вездесущие мальчишки. Иван еще только собрался вывернуть из-за поворота, а они уже побежали с криками:

– Едут! Едут!

Толпа оживилась, задвигалась. Кто-то приветственно замахал руками. Иван остановил «Вепря» чуть поодаль. Вышел из машины и, как настоящий джентльмен, помог выйти невесте. Та – откуда только набралась – элегантно подала руку, сошла на заснеженный тротуар как настоящая графиня и, уцепившись за локоть жениха, направилась к собравшимся людям.

Вместо вывески «Селезнёво палас отель» висела новая. На большом щите, выкрашеном в модный цвет пыльной розы значилось: «Дамский салон». Перед дверями выстроились хозяева заведения: Катарина Зеехофер, господин Люченцио Фаббри, госпожа Евдокия Карпова и владелица бывшей гостиницы Серафима Берендеева.

Иван порадовался, что нет ленточки для перерезания. Этот идиотский обычай его достал ещё в прошлой жизни. Но пришлось напрячься и произнести речь. Речи он тоже не любил, так что вышло что-то коротенькое, навроде «Строили мы строили и, наконец, построили». Но всем понравилось. Люди похлопали, привратник открыл дверь перед первыми посетителями, и следом за графом и его невестой повалили осваивать новое заведение.

В просторном холле царил запах кофе. Бесподобный, сводящий с ума, дразнящий и зовущий. Дамы, разумеется, его проигнорировали. Они, руководствуясь указателями, отправились в ателье и парикмахерскую. А вот их мужчины с большим интересом двинулись на запах и вскоре оккупировали кофейню. Всю, кроме одного столика.

– Почему я не могу сесть сюда? – возмущался солидный купчина. – Свободно же!

– Это – места для графа и его невесты, – объяснял господин Фаббри. – Точно такой же свободный столик всегда ждёт графа в Волкове. А вот и сам господин граф. Добрый день, ваше сиятельство. Чего желаете?

– Будьте добры, маэстро, две порции кофе по-венски.

– И всё?

Итальянец неподдельно расстроился от столь скромного заказа. Иван сладкого не хотел, но с ним была Маша, а она, наверняка, управится с двойной порцией.

– Добавьте пару ваших пирожных, какие, по вашему мнению наилучшим образом подойдут к кофе.

– Сию секунду, ваше сиятельство!

Маэстро поклонился и убежал. У прочих столиков уже стояли официанты с блокнотами в позе «чего изволите». Пока они принимали заказы, Фаббри уже вернулся. Пирожные наверняка были приготовлены заранее, а кофе сварен вот только что. И пахнет он изумительно, и выглядит необычно: у всех стандартная черно-коричневая жижа, а у графа поверх кофе шапка взбитых сливок, посыпанных корицей и тёртым шоколадом.

Понеслись вопросики: мол, что это, господин Фаббри, у его сиятельства? А нельзя ли такое же? Разумеется, было можно. От цены мужчины кривились, но как можно – сам граф это пьёт, да ещё и смакует! Непременно надо хоть раз, да попробовать. Ну а попробовав, селезнёвская верхушка забывала и о ценах, и обо всём остальном, потому что кофе маэстро Фаббри действительно был шедевром. Те же, кто рискнул заказать ещё и пирожное, и вовсе впадали в гастрономический экстаз.

Высокие гости собрались уходить, когда появились первые дамы. Они посетили парикмахерский салон и остались несказанно довольны практически всем, кроме, естественно, цены. Да, качественные услуги не могут стоить дёшево. Это Иван сумел объяснить Дуне.

Вошли две солидные дамы, на ходу обсуждающие какие-то малопонятные детали туалета. Явно были у Катарины. Ну а ту уговаривать держать высокие цены не нужно, она и сама их поднимет до небес. Что же до кофе и пирожных господина Фаббри, по сравнению с ценой платьев от Зеехофер, это сущая мелочь!

У госпожи Карповой сидели терпеливо ждущие своей очереди дамы. Видать, первые клиентки сделали неплохую рекламу. Сама начинающая стилистка вовсю щелкала ножницами, орудовала различными гребнями, создавая на голове среднестатистической сельской матроны шедевр, достойный княгини.

– Маша, – тихонько позвал Иван, не желая будоражить ни клиенток, ни мастерицу, – ты подскажи Дуне: время стрижки будет удобно назначать по часам. Кто пришел пораньше, пусть кофе с пирожным выпьет. А то гляди: сидят клуши, девчонке нервы делают и своё время тратят. А так у неё будет возможность где-то передохнуть, поесть.

Маша кивнула, и парочка незаметно удалилась. Ни к чему мешать людям.

У Катарины, на удивление, клиенты уже закончились. Она сидела на диванчике, вытянув ноги, и отдыхала.

– Ну что, как дела? – спросил Иван, входя в ателье.

– Скромно, – покачала головой девушка. – Всего три клиентки. Этого даже на месяц работы не хватит.

– Может, потом набегут. Мне, опять же, костюм нужен. И ещё: здесь богачей в разы меньше, чем в Волкове. А людей среднего достатка, наоборот, много. Подумай: ты сделала дорогущее платье, к примеру, жене уездного начальника. Но людей с таким состоянием можно посчитать по пальцам одной руки. А если взять ту же модель, убавить рюшей и кружев, материал поставить подешевле, то вещица окажется по карману какому-нибудь купцу третьей гильдии, а таких купцов множество. Сотни. Главное – весь ритуал примерок, выбора модели и ткани соблюсти. Для купчих это будет намного важнее. Пусть шелк на платье соткан в Иваново, а не в Лионе, зато она почувствовала себя важной особой. И ради этой важности ещё и переплатит.

– Неожиданно, – озадачилась Катарина. – Я подумаю об этом, посчитаю. А костюм и так сошью. А то просто напишу отцу, у него твои мерки есть, он пришлёт готовый.

– Э-э, нет! – рассмеялся Иван. – Плохо ты батюшку своего знаешь. Для него примерка – это последняя проверка всех расчётов и подтверждение качества изделия. Если примерки не было, он будет мучиться, мнить себе, что где-то пару миллиметров ткани надо было не то убрать, не то выпустить.

Катарина чуть смутилась:

– Действительно, так и будет. Тогда я сошью. Нынешние заказы закончу и сошью.

Через полчаса, сидя в кабине «Вепря», Маша довольно улыбнулась:

– Хорошо получилось. Правда ведь, хорошо?

– Хорошо, – улыбнулся ей в ответ Терентьев. – Но это сработал эффект новизны. Поглядим, что будет через месяц. И в этой троице самое слабое звено – Катарина. Если она сумеет зацепить не только богатых, но и середнячков, разбогатеет. Не сумеет – будет выживать.

Егерь краем глаза взглянул на девушку. Улыбка сбежала с её губ, на лице отобразилась обида: её старания не оценили должным образом.

– Не куксись, – доброжелательно заметил Иван. – Ты всё равно молодец. Вы все здорово поработали. Но главное – впереди. Нужно добиваться, чтобы такое количество посетителей, как сегодня, было нормой, а не всплеском. Чтобы у маэстро никогда не пустовали столики, чтобы у Дуни не оставалось свободного времени, у Катарины записывались на пошив платья за полгода, а у Серафимы за номера шла почти что драка. Это впереди. Это будет. А то, что вы сделали – очень хорошее начало. И вообще: ты хотела посидеть за рулём «Вепря». Не передумала?

В Машиных глазах зажегся огонёк азарта:

– Разумеется, нет!

Иван остановил вездеход, поменялся с невестой местами. Она села за руль, тронула машину с места. Конечно, Машу нельзя было назвать слабой. Но крутить руль кабановского автомобильного монстра ей было тяжело. Разумеется, она ничего не сказала. Но когда в терентьевской усадьбе вылезала из-за руля, невольно встряхнула руками, сгоняя усталость.

– Завтра приеду, продолжим твои расчёты. Вместе. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул егерь.

Поцеловал девушку на прощанье, поглядел вслед шустрому «Ловкачу» и отправился сдаваться Аглае.

* * *

– Ну что, давай поглядим, что ты тут насчитал.

Маша энергично потёрла руки. Села к столу, быстро разобралась, что к чему, за полчаса проглядела бумаги.

– Та-ак… в принципе, всё правильно. Методика далеко не самая эффективная, но рабочая. Хотя, конечно, всё можно было сделать намного проще. Вот, смотри…

– Стоп-стоп! – запротестовал Иван. – Не надо проще. Всё уже посчитано, всё уже готово. Переделывать ради применения другого способа расчёта я не собираюсь. Осталось посчитать вот эти три объекта.

Он указал в списке.

– Ерунда! – воскликнула девушка. – Сейчас всё оформим.

И с жаром погрузилась в расчёты.

«Компьютер бы ей», – подумал Терентьев, – «да где ж тут его возьмёшь! Хотя раз телефоны сделали, может, и какой-нибудь вычислитель состряпают».

Но и без компьютера, с обычными счётами Маша справлялась куда как ловко. Не прошло и двух часов, как она поднялась из-за стола. Воскликнула довольно:

– Вот и всё! А ты по-старинке колупался бы до утра, а то и до завтрашнего вечера.

– Ты права, – согласился Иван.

Он даже не думал смущаться. Кто-то лучше умеет одно, кто-то другое.

– Вот видишь! – с видом победительницы заявила Маша. – Это тебе не Тварей ломом охаживать.

– Да, это совсем другое, – покивал егерь.

– Только итог не сходится. Вот, смотри: одного актива не хватает.

Терентьев глянул в бумагу.

– Это каменоломня в Свиридовском поместье. Говорят, недалеко от Аномалии, потому сейчас не работает. Я собираюсь туда съездить, да разобраться, что к чему.

– Я с тобой! – Тут же заявила Повилихина. – В Аномалии бывала, из арбалета стреляю лучше иного солдата, да и маг не слабый. Ты, конечно, лучше, но и я что-то умею.

Иван задумался. Тащить невесту в потенциально опасное место ему не хотелось. Добром её уговорить не получится, это было ясно видно. А если отказать в категорической форме – обидится. И решил взять с собой и девушку, и пару бойцов охраны из «аномального» отряда.

Выезд назначили на следующее утро. Иван основательно собрался, кинул в багажник машины пару ломов на всякий случай, и отправился за невестой.

Здесь привратников не было. Пришлось бросать «Вепря» у ворот и топать в дом. Со старой Повилихиной на последней встрече, вроде, разобрались и договорились, но всё равно видеться с ней лишний раз не хотелось. Не хотелось, но пришлось.

Анна Трофимовна, как и бабка Аглая, видимо, жила на кухне. Стоило войти в дом, как она уже уставилась на Ивана своим фирменным холодным взглядом.

– Ты чего это удумал – девку в Аномалию тащить? – резко спросила она.

– Я удумал? – ошарашенно переспросил егерь.

– Разумеется. Кому ж ещё такое в голову прийти могло!

– Понятно. Я буду ждать Марию в машине.

Развернулся и вышел. С ним не поздоровались. Какой в этом случае смысл прощаться?

Минут через пять из дома выпорхнула Маша. Пробежалась по тропинке, кинула назад баул со снаряжением и, радостная, прыгнула на переднее сиденье. Потянулась было губами к жениху, но тот вроде как не заметил, тронул машину и поехал в Свиридово. А на ходу, на просёлке не больно-то поцелуешься.

– Ты чего?

В голосе девушки прозвучали сразу непонимание, удивление и обида.

– А ты чего? – без лишних эмоций ответил юноша.

– Я? Я вообще ничего!

Маша гневно отвернулась.

– То есть, враньё ты считаешь за «ничего»? – насмешливо спросил егерь? – Мы ещё не женаты, а ты меня уже начала подставлять.

– Когда это я тебя подставляла? – взвилась Повилихина.

– Скорее всего, вчера вечером. Возможно, ещё и сегодня утром.

– Интересно, каким это образом?

– Обыкновенным. Ты меня вчера полчаса уговаривала взять с собой в Свиридово на разборки с каменоломней. Так?

– Ну-у…

Маша начала понимать.

– А что ты сказала своей бабушке? Почему она мне начала предъявлять странные обвинения? Это подставой не считается?

– Ну-у… мне очень хотелось поехать с тобой.

Маша никогда не видела мультфильм про Шрека, но изобразила кота в сапогах удивительно точно. На Ивана этот приём не подействовал. Совсем.

– Поэтому ты наврала бабушке, и я теперь для неё враг номер один. А ты вся такая белая и пушистая, изображаешь передо мной невинность и удивлённо хлопаешь глазками. Следующий подобный залёт с твоей стороны будет означать разрыв помолвки. С князем я договорюсь. А не договорюсь – наплевать. Я никогда не хотел быть графом. Лично мне достаточно Терентьевки. А вообще я и пасекой бы обошелся.

Закончив речь, Терентьев замолчал и до самой Свиридовки не проронил ни слова. Маша испуганным мышонком притихла рядом. Откровенно говоря, она не думала ни о чём подобном. И даже не предполагала, что её малюсенькая хитрость будет воспринята вот так. И, главное, Иван был очень убедителен, когда говорил о разрыве помолвки. И его трудно обвинять в предвзятости. Муж и жена должны доверять друг другу абсолютно. А она это доверие поставила под угрозу.

Маша тихонько подвинулась, садясь поудобнее. Покосилась на Терентьева: кажется, не заметил. По крайней мере, головы не повернул. Надо на будущее лучше обдумывать возможные последствия своих идей. Если Иван отправит её восвояси, тут же найдётся множество девушек, желающих стать графиней. И первая из них – Катарина. Она и думать не будет, всё бросит и бегом побежит под венец. Нет, такое допустить нельзя. И, значит, найти способ продемонстрировать свою полезность.