Текст книги "Пасечник 3 (СИ)"

Автор книги: mrSecond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Едва Повилихина успела подвести итог своим размышлениям, как машина остановилась у одноэтажного приземистого здания. Казармы дружины. Приехали.

Глава 21

Пока Маша надевала свою лёгкую броню, пока разглядывала припасённый для неё женихом арбалет, два дюжих стража с копьями в руках, с арбалетами на боку сели на заднее сиденье. Длинные копья в салон не влезли, пришлось приоткрыть окна и выставить наконечники наружу наподобие антенн. В салоне сразу похолодало, но ехать было недалеко. Минут пять, и «Вепрь» замер у каменоломен.

Иван вышел из машины и остановился на обочине, опираясь на ломы, словно на лыжные палки.Каменоломня представляла собою чашу с наваленной с одной стороны здоровенной кучей породы. Старики говорили, когда-то здесь была средних размеров гора. Той горы давно уж нет, разработки пошли вглубь. Метров на десять ушли точно, а потом случилась Аномалия.

Отсюда, с дороги её не было видно. Но слишком ясные и чёткие ощущения усомниться не позволяли: рядом. Не совсем так, чтобы за стеной, но рядом. Километра три, четыре – не больше. Огонь пока не считал нужным включать защиту, но напрягся: враг поблизости.

Котловина сейчас была почти доверху засыпана снегом. На поверхности ни следочка. Ни зайцы, ни лисы, ни даже мыши – никто здесь не бегал. Терентьев напряг чуйку: не идет ли от каменоломен какая-нибудь западла. Ничего конкретного учуять не смог. И не понять: то ли не было ничего, то ли близкая Аномалия забивала всё своими эманациями.

– Мы сейчас аккурат у дороги стоим, у подъёма наверх, – пояснил один из копейщиков. – Она по кругу идет, отсюда и до самого низа. А там уже камень. Его артефактами режут сразу в размер, на машину кладут и вывозят наверх.

– А что, наверху камня уже не осталось? – для интереса спросил егерь.

– Не-е, все подчистую выбрали. Теперь ниже лезть приходится. Тут же не абы какой камень, тут чёрный мрамор добывают. То есть, добывали, пока Аномалия не появилась. Вот как жила ушла вниз, сверху простая порода осталась. А добытчики, соответственно, следом за жилой двинулись.

Иван мысленно махнул рукой на все ощущения, напрягся и через секунду в чаше каменоломни закружил вихрь. Длилось действие совсем недолго, секунд десять. А когда вихрь улегся, весь снег, заполнявший выработки, оказался на краю карьера, открыв глазам содержимое.

– Твою мать! – эмоционально выразился один из дружинников.

– Ой! – пискнула Маша.

Терентьев лишь зло сплюнул. На дне каменоломни, прямо на мёрзлой земле, лежали Твари. Не две, не три, десятка полтора. Он чувствовал: живые. Впали в спячку? Законсервированы до нужного момента? Кто ж их знает! Но так их оставлять нельзя. Это же, считай, готовое войско. Балахонам остаётся лишь отдать приказ, и оно двинется убивать И случится это не позднее апреля, как только сойдёт снег. Очень хорошо, что случай позволил застать монстров неподвижными.

Впереди всех, совсем рядом, лежала здоровенная туша изменённого медведя. Так-то и обычный медведь – зверь немаленький. И битва с ним может сложиться по-всякому: кому, как не егерю это знать. На своей шкуре прочувствовал. А этот вдвое, если не втрое больше. И зубищи, и когтищи, и яд, и броня, вон, поблёскивает. И неясно ещё, возьмут ли её болты из бирюзовой стали. Один шанс – ударить первыми, пока медведь лежит и не то спит, не то по воле своих хозяев погружен в стазис до поры.

– Маша! – тихо спросил Иван. – Где у медведя сердце находится, знаешь?

– Знаю, – шепотом ответила девушка.

– Попадёшь?

– Легко.

– Стреляй. Потом – вон те два волка. Им в головы. А там решим, кто дальше. А вы, ребята, – повернулся граф к дружинникам, – запасные магазины отдайте Маше и вызывайте подмогу. Всех, кто сейчас свободен, и как можно скорее. Иначе нас просто стопчут.

Трижды тренькнула тетива. Три болта ушли по самое оперение в туши Тварей. Те даже не шевельнулись. Следующим лежал изменённый кабан. Повилихина прицелилась, и тут по каменоломне словно прошла невидимая волна Аномалии.

Огонь отреагировал немедленно: окутал своего хозяина облаком пламени, выжигая опасность. У прочих в защитных амулетах зажегся огонёк: работает. А секунду спустя все монстры до единого разом вскочили, бросившись на людей. Правда, трое из них, заранее подстреленные, тут же рухнули обратно, несказанно обрадовав Терентьева.

Маша с испуга, не иначе, пальнула в кабана, в которого целила, и даже попала. В то самое место, в которое собиралась. Кабан оглушительно завизжал и упал на камни, дёргаясь в предсмертных конвульсиях. Теперь каменоломня перестала выглядеть тиром. Все Твари, что ждали под снегом своего часа, кинулись наверх.

Арбалеты были не только у Маши. Но и сам егерь, и дружинники успели выстрелить лишь по разу. Один из волков упал замертво, в его глазнице вместо ярко-желтого зрачка появилось оперение болта. Остальные монстры даже не замедлились. Они неслись вверх по дороге к выходу из каменоломни. К счастью, часть из них, те, что были в самом низу, рванули напрямик, по крутому склону. Прыгали, карабкались вверх, сползали или кувыркались вниз и вновь атаковали гору.

Маша, вынужденная теперь стрелять навскидку, промазала. Болт попал вскользь и, отрикошетив, унесся куда-то в глубину карьера. Магазин опустел. Она принялась лихорадочно перезаряжаться, выдёргивая из подсумков запасной магазин.

Второго кабана удачно приняли на копья дружинники. Достаточно было лишь упереть древки в подходящий уступ, а после отпрыгнуть в сторону, чтобы не снесло. Наконечники копий, как и наконечники болтов, оружейник выковал из бирюзовой стали, и Тварь сама наделась на них, чуть ли не до самых кишок. Захрипела, пытаясь дотянуться до людей, но тут егерь саданул ей ломом в голову, и едва успел выдернуть его обратно, чтобы встретить набегающего волка.

Хряснул наотмашь, как бейсбольной битой. Монстр с расколотым черепом, удобряя мозгами камни карьера, отлетел в сторону, а на его место уже несся следующий. Иван едва успел выставить перед собой лом и ткнуть в раззявленную пасть.

Тварь стиснула челюсти, поперхнулась железом, и упала, выдернув оружие из рук Терентьева. Он мельком порадовался, что взял два лома, и тут же пожалел, что не пять. Поднял запасной лом наподобие двуручного меча и приготовился встретить очередного монстра.

Копейщики совместными усилиями выдернули из подохшего кабана одно копьё. Наконечник сверкал золотом, но задумываться об этом времени у них не оставалось: набегала очередная Тварь.

Маша, наконец, сумела поменять магазин арбалета. Взвела тетиву, подняла голову и увидела прямо перед собой морду волка, выцарапывающегося по склону. Ещё секунда, и он выскочит наверх, а там…

Руки сработали вперёд мозгов. Одновременно с резким щелчком тетивы в глазнице Твари поселился арбалетный болт. Голова зверя исчезла где-то внизу. Девушка снова взвела арбалет и огляделась.

Оба дружинника тыкали копьями в изменённую лисицу. Тварь шустро уклонялась от сверкающих острий, и будь копейщик один, его бы уже схарчили. Вдвоём же им удавалось сдерживать монстра, а время от времени даже ранить. Маша прицелилась и всадила бирюзовую стрелку в загривок монстру.

Иван стоял против очередного кабана. Тот, припадая на переднюю ногу, переломанную удачным ударом, не мог разогнаться для тарана. Но неуклонно хромал вперёд, угрожая противнику здоровенными клыками. Кажется, хромота у него помалу проходила. Вот Иван уклонился от ядовитых клыков и мощным ударом лома перебил вторую ногу. Кабан пробороздил пятачком камни, попытался, вскинувшись, подняться на ноги, но безуспешно. Тут и сам Терентьев не оплошал, пробил Твари башку за ухом своей железной палкой. Даже отскочить в сторону успел. Правда, остался без оружия, схватился за арбалет.

Что было дальше, Маша помнила плохо. Твари всё лезли и лезли, она перезаряжалась, стреляла. Иногда попадала, чаще – нет. В какой-то момент поняла: у неё остался один болт, один выстрел. И тут снизу, с самого дна каменоломни, донёсся трубный рёв. Повилихина видела такого монстра. Один раз, мёртвого. И тогда он впечатлил её до глубины души. Теперь же изменённый лось, этот живой танк, прекратил тщетные штурмы склона и по спирали устремился вверх.

Терентьев увидел лося. Выдернул из пасти волка бирюзовый лом и приготовился к битве. Рядом с ним изготовились копейщики. Упёрли древки копий в каменную ступеньку.

– Не майтесь дурью, – сказал им Иван. – Вас снесёт. Встаньте так, чтобы успеть отскочить.

И сам отошел чуть поодаль, чтобы не затоптали.

Лось вышел на последний вираж. Маша прицелилась, выстрелила. Попала точно туда, куда и хотела. Но болт из бирюзовой стали отскочил от шкуры, по прочности сравнимой с танковой бронёй. Девушка в отчаянии долбанула кулаком по ноге и тут же зашипела от боли.

– Лови! – крикнул ей Иван.

И тут же, не тратя времени зря, швырнул свой арбалет. Повилихина поймала, взглянула: четыре болта, четыре выстрела. Хорошо, главное – не потратить впустую.

– В задницу стреляй! – крикнул ей жених, но его слова заглушил рёв Твари.

– Что? – крикнула в ответ невеста.

Времени на нормальный ответ уже не было. Лось несся уже в десяти метрах.

– В жопу бей! – крикнул егерь и поудобнее перехватил лом.

Два орихалковых наконечника вошли в тушу лося и обломились. Дружинники, сильные, но лёгкие, пластмассовыми кеглями разлетелись в стороны. Монстр снова взревел, но скорости не сбавил. Щелкнул арбалет. Маша всё поняла правильно. Едва тыл Твари открылся для выстрела, как в него сразу же влетел болт. Лось вновь завопил, но на несколько тонов повыше. И тут под ноги зверю попался «Вепрь». Он был слишком велик, чтобы сходу перепрыгнуть. Монстр скинул бы его в сторону рогами, но мешали засевшие в теле куски орихалка. Солнечный металл причинял исчадию Аномалии невообразимую боль. А теперь ещё одна стальная заноза впилась с противоположной стороны. Монстр обезумел от боли, но разойтись, как следует, ему мешала куча мятого железа под больными передними ногами.

Дружинники слегка очухались, похватали свои арбалеты и принялись стрелять по Твари, сколько успеют, пока она более-менее стоит на месте. Стреляли, попадали, но пробить шкуру не могли.

– Прекратить огонь! – крикнул Терентьев и кинулся вперёд, занося над головой лом.

И в тот момент, когда оружие пошло вниз, Еще один пущенный Машей болт вонзился зверю в причинное место.

Лось завизжал и скакнул. Может, в этот раз Терентьеву и не хватило бы сил перебить Твари хребет, но зверь сам помог, подкинув круп навстречу лому. Эффект вышел вполне ожидаемый: задние ноги монстра разъехались в стороны, и он растянулся перед машиной. Ивана отбросило в сторону. Маша, забыв обо всём, кинулась к нему. А дружинники, ловя момент, забежали спереди, подняли арбалеты и разом загасили лосю оба глаза. Тварь обречённо протрубила и отдала концы.

Тут завизжали тормоза, и рядом с останками «Вепря» и лося остановился «Бычок» дружины. Из него высыпались четверо в броне и с оружием. «Бычок» тут же развернулся и поехал за остальными, а прибывшие первыми натурально раззявили рты, обозревая побоище. Очнулись лишь от голоса Терентьева:

– Что стоите, ворон считаете? Пройдитесь, добейте Тварей, если ещё живые остались. Не ровен час, восстановятся, вновь придётся с ними драться. Да осторожней там, а то какая-нибудь издыхающая пакость цапнет, а мне потом лечить.

– Как ты? – спросила Маша, успевшая уже ощупать жениха и убедиться в отсутствии ран и переломов.

– Жить буду.

Иван поднялся на ноги, опираясь на лом, потёр грудь, в которую прилетело задницей лося. Поглядел на обеспокоенную невесту.

– Вот что, Маша, надо пройти по всему полю боя – с оглядкой, само собой, и все болты, наконечники, ломы и прочее собрать и сложить в одно место подальше от любопытных глаз.

– А зачем?

– Во-первых, – терпеливо начал разъяснять Иван, – это всё очень дорогой металл. Терять его просто так мы себе позволить не можем. А кроме того, есть шансы, что некоторые болты и наконечники окажутся из орихалка. Это секрет из секретов, и я не могу себе позволить раскрывать его даже дружине. Ты – другое дело. Надо вырезать болты и прочее железо из туш, собрать то, что ушло мимо или не пробило шкуру. Займись, пожалуйста. А я спущусь вниз. Кто-то ведь отдал команду Тварям, кто-то направил изменённого лося.

– Человек в балахоне! – тут же сообразила Маша.

– В балахоне, верно, – согласился Терентьев, – но не человек. Тварь. Умнее других, вполне себе разумная. Но вот откуда взялась и что ей надо, я пока не знаю. Давай, прибери ценный металл. А я пойду разбираться с местными жителями.

Уйти егерю не дали. Вновь прилетел «Бычок», высадил очередную порцию дружинников и среди них Антипа Лукошкина.

– Ёксель-моксель! – удивился Антип и добавил десятка два эмоционально окрашенных слов.

Потом увидел среди присутствующих Повилихину и прикусил язык.

– Ну и накрошил ты, сиятельство! – восхитился начальник над Аномалией. – Я, признаться, сомневался, не верил рассказам о тебе. Но тут…

Ну да, попробуй только не поверь!

– Антип, – остановил восторги Терентьев, – мне нужно четыре человека в сопровождающие. Проверь, чтобы у них были хорошие, надёжные амулеты против Аномалии. А ты звони скупщикам, пусть едут забирать добычу.

– Да что ты, сиятельство! – возмутился Лукошкин. – Они ж за целую тушу скинут процентов десять – пятнадцать! Скажут – за разделку. У меня стазис-контейнеров хватает, мы с ребятами всю добычу разберём, разложим, а потом уже вызовем этих жмотов.

– Что ж, делай, – разрешил граф. – контейнеры я тебе возмещу. Половину того, что отыграешь, отдам тебе и тем, кто паковать будет. И ещё: тем двоим, что со мной рядом Тварей били, поощри хорошо. Сам, небось, знаешь, что им больше нужно. Кому-деньги, кому – ещё что. И не скупись. Без них и я бы не справился.

Антип, уже предвкушающий неплановый доход, уверенно кивнул:

– Сделаю. А вот и четверо сопровождающих.

Вновь подкатил «Бычок», высадил последнюю партию бойцов. Иван взглянул на них: люди тёртые, опытные. Двое с копьями, двое с арбалетами. Идеальный вариант.

– Идемте! – позвал он четвёрку и, не дожидаясь, начал не торопясь спускаться в каменоломню.

Он шел, перешагивая небольшие туши, обходя крупные. За ним так же неспешно шла четвёрка сопровождения. Дружинники, воодушевлённые Антипом, дружно взялись потрошить Тварей, и лишь Маша стояла и смотрела Ивану вслед. Дождалась, когда он скроется за поворотом, вздохнула и, преодолевая навалившуюся вдруг усталость, отправилась вынимать из Тварей железки прежде, чем до них доберутся люди Лукошкина.

Глава 22

Дохлые Твари уже не ощущались частью Аномалии. Общий аномальный фон в каменоломне чувствительно снизился. Аномалия, та, что в четырёх километрах, разумеется, ощущалась. Но теперь всего лишь как нечто удалённое и настолько слабо, что и амулеты для защиты не нужны. Но что-то ведь не давало людям работать, и они жаловались именно на это почти призрачное ощущение. Значит, надо пройтись дальше. Обыскать штреки, проверить отвалы. Вдруг где-то в глубине шахты остались неактивированные монстры. А, может, и те самые, в балахонах.

Напрягая чувства, Иван проверил весь карьер. Нигде ни одного намёка на монстров. Значит, придётся идти внутрь. Делать это не хотелось. И не из-за предчувствий – их просто не было, а из-за того, что не любил камни. Пусть жители империи Ниппон пытаются услышать, как они растут. А он предпочитает лес. Траву, деревья, всяческую живность. Пчёлок, например.

Егерь остановился перед входом в шахты. За его спиной замерла четвёрка дружинников. Вот их, как раз, обуревали смутные предчувствия. Разумеется, они всё равно пойдут за графом. Картина, которую они увидели сегодня, впечатлила достаточно, чтобы поверить в господина. Крепко поверить.

Терентьев ещё раз вздохнул и шагнул, наконец, вперёд. И едва он сделал этот шаг, как ощущение Аномалии вернулось. Огонь тут же отреагировал, выставляя вокруг егеря защиту. За спиной закряхтели помощники: их амулеты такой абсолютной защиты не давали.

Терентьев обернулся:

– Ребята, у вас насколько хорошие амулеты?

– Как у всех, стандартные, – забубнили дружинники.

– Покажите!

Мужики неохотно потащили амулеты из-за воротов. Тут-то Иван и взбесился:

– Что за дерьмо у вас?

– Дык… Что выдали, то и носим.

– Кто выдал? – жестко спросил Терентьев.

– Дык это… известно, кто – Лукошкин.

– У всех?

– Ну да!

– Брысь отсюда! – приказал егерь. – С вашими амулетами сюда только на смерть ходить. А смерть в Аномалии, если не знали, окончательная. Никакого посмертия у вас в этом случае не будет. Так что марш наружу!

– Дык нехорошо это – господина одного кинуть, – вяло возмутились дружинники.

– Через пять минут я и так один останусь. Сдохнете все до единого сами по себе. Так что убирайтесь, покуда силы ещё есть. Хотя погодите. Запасные магазины от арбалетов мне отдайте. И воду, если есть. Я с Лукошкиным после возвращения сам разберусь.

Дружинники отдали боеприпас, фляги с водой, еще немного потоптались и с позеленевшими мордами отправились наружу. А Терентьев подвесил перед собой яркий огненный светляк и отправился вглубь подземелья, старательно помечая путь магическими значками.

Может, в другой ситуации Терентьев поступил бы иначе: завалил вход, отступил и, подготовившись получше, вернулся через неделю. Но внутри были враги, была Аномалия. Кто знает, какие монстры скрываются в пещере? Тому же изменённому лосю ничего не стоит выбить, выдавить наружу завал. А потом – то, с чего начинали: прорыв, большие жертвы. И если даже новая Аномалия не появится, то наверняка расширится старая. Придётся строить новую стену, гораздо длиннее старой. И два десятка дружинников уже не смогут нормально её патрулировать. А сейчас это кубло взбудоражено, ни Твари, ни их хозяева не успели толком ничего предпринять. Значит, надо просто прийти и добить всех, кто не сообразит убежать.

В общем, не было возможности отступить, не было времени на вторую попытку. Оставалось идти вперёд, надеясь на Огонь и Кэпа, на ведунское чутьё, реакцию десантника и навыки стрельбы. Ну и на тяжелый лом из бирюзовой стали.

Егерь вздохнул, перехватил поудобнее лом и двинулся вперёд.

* * *

Чёрный мрамор, о котором так живописно рассказал один из копейщиков, встречался изредка небольшими вкраплениями в стены и пол каменоломни. Видимо, всё мало-мальски ценное давно уже вырезано и вытащено. Непонятно только, зачем организовывать такие сложности. Ведь вполне можно было срезать верхушку, пустить обычный габбро-диабаз на строительство, а потом уже спокойно добывать мрамор открытым способом. Но каменоломщики заморочились шахтой, и это вызывало подозрения и тревогу.

Терентьев шел не спеша, осматривая стены штрека, выискивая признаки Аномалии. Но здесь, в толще камня, видимо, не было живых организмов. По крайней мере, не было таких, кто был бы способен переродиться в Тварь. Не было и растений, даже мха. Никаких признаков присутствия чужеродного пространства, кроме тех самых эманаций.

Рабочие дело своё знали, и обустраивали копи качественно. Впрочем, при наличии промышленных артефактов, режущих камень, словно масло, это неудивительно. Пол был довольно ровным, на стенах остались следы вырезанных блоков. Крепи, держащие свод, стояли прочно и гнить даже не собирались.

В какой-то момент случилось ожидаемое: ход разделился надвое. Заблудиться егерь не боялся: магические метки никуда не денутся, пока он сам их не снимет. Так что вернуться по своим следам – задача плёвая. Он подбросил монету, поймал в кулак, хлопнул на ладонь: решка. Значит, налево. Сунул металлический кружок обратно в карман и зашагал дальше.

Чем дальше заходил Иван, тем больше следов мрамора появлялось на полу и стенах. И, наконец, егерь упёрся в тупик. Дальше дороги не было. Зато и стены, и пол, и потолок были буквально черны. Жиле далеко ещё до истощения, и это хорошо.

Терентьев поставил здесь маячок посильнее – такой, чтобы сверху почувствовать, и отправился обратно. Шел легко, убирая по пути лишние метки. Здесь, под землёй, царила тишина, нарушаемая разве что лёгким постукиванием каблуков о камень и шорохом одежды. И вдруг к этим звукам добавился ещё один, насколько знакомый, настолько же и опасный: тихий цокот множества лапок.

Первым побуждением было погасить светляк. Но егерь тут же сообразил: сколопендры и без того слепы. Они реагируют на тепло, на звук. А убрав свет, он лишь затруднит себе задачу. Потому подвесил ещё пару светляков, убирая вокруг малейшую тень, в которой мог бы спрятаться враг.

Вторая мысль, гораздо более плодотворная, напомнила, что многоножки – холоднокровные. Тогда, в Терентьевке, едва остыл горячий пар, как многоножка начала замедляться. Внезапность появления Твари, скоротечность схватки, не дали времени сообразить. А ведь достаточно было немного подождать, и зверюга сама бы застыла. Подходи, да разделывай на органы.

Здесь, в каменоломне, температура стояла относительно комфортная, несмотря на крепкий морозец снаружи. Почему бы не подготовиться к визиту? Конечно, магического пистоля с собой нет. Зато есть Кэп, и это здорово.

Егерь повнимательней осмотрел штольню. Потолки достаточно высокие, чтобы Иван при своём двухметровом росте мог ходить, не пригибаясь. Расстояние между стенами достаточно велико, чтобы рабочий мог без помех прокатить тележку с вырезанными блоками. Но в одном месте проход всё-таки немного сужался.

Терентьев отошел метров на пять назад от выбранного рубежа. Кэп, возбуждённый предстоящей схваткой, тщательно проморозил кольцо: стены, пол, потолок. Вышло что-то вроде кольца примерно с метр длиной. Хотелось бы побольше, но уж больно затратным оказался процесс: источник опустел почти наполовину. А потом Иван отошел от подготовленной преграды метров на десять, приготовил арбалет, положил перед собой лом и замер, вглядываясь в темноту прохода. Частый цокот лапок по камню приближался. Егерь напрягся, поднял оружие. Вот вдали, метрах в тридцати появилась живая извивающаяся ленточка… Чёрт! Их две штуки!

Эти многоножки были поменьше. Та, в Терентьевке, метровую полосу холода преодолела бы легко, просто перенеся несколько сегментов тела через замороженное пространство. Эти же и сами оказались немногим более метра в длину. Впрочем, малый размер не делал их менее опасными. Подвижные, способные спрятаться в любой щели, укрыться в любой подходящей тени. И, конечно, смертельно ядовитые.

Первым делом Терентьев опробовал воздушник. Без результата. Пульки, пусть и заряженные Огнём, отрикошетили от панциря ближайшего монстра и ускакали куда-то в сторону. Пришлось браться за арбалет. Однажды он уже показал свою эффективность против Аномальных насекомых.

Одна из многоножек остановилась перед барьером. Зацокала, застрекотала, пошевелила усиками-антеннами над парящей холодом поверхностью и резко отпрянула. Крутнувшись пару раз на месте, поднялась на стену. Зацепилась задними сегментами за шероховатости камня и потянулась передними, пытаясь найти границу зоны холода. Но тут Терентьев не сплоховал. Болт попал зверюге точно в голову. Тварь завизжала, задёргалась, отцепилась от стены и рухнула прямо на полосу заморозки. Еще два судорожных рывка, и она замерла, целиком покрывшись инеем.

Вторая Тварь издала пронзительный визг, и стремительно взлетела на потолок. Иван едва успел взвести арбалет. Но к тому, что произойдёт дальше он готов не был. Многоножка, не останавливаясь и не замедляя хода, отцепилась от потолка у самого края полосы холода и полетела. Егерь видел: через холодовую защиту она пролетит, даже с запасом. На то, что расшибётся, рассчитывать было глупо. Иван выстрелил и, отбросив арбалет в сторону, взял в руки лом.

Стрелял Терентьев и в прошлой жизни неплохо. Здесь же и вовсе ни разу ещё не промазал. Правда, на этот раз угодил не в голову, а в один из средних сегментов тела Твари. Верещащая сколопендра звякнула о камни оперением стрелки. Попыталась ползти, но, пару раз царапнув металлом камень, подняла повреждённый сегмент и продолжила своё дело: охоту на человека.

В таком состоянии, выгнувшись кверху, многоножка сильно убавила в скорости, и егерь быстро это понял. Был бы у него в руках арбалет, он бы разом прикончил Тварь. Но – ошибся. Жаль. Теперь поменять оружие уже не выйдет. Не дадут ему ни одной секундочки форы.

Иван вполне мог бы убежать от монстра, но оставлять врага за спиной… пройдёт полчаса, камень нагреется, и эта скотина, пусть и подстреленная, кинется в погоню. И нападёт, разумеется, со спины, в тот самый момент, когда сможет нанести наибольший урон. Можно быть уверенным – не промахнётся. Значит, придётся сражаться.

Сейчас Терентьеву очень пригодилось бы копьё. С ним появлялась возможность действовать на дистанции. А лом – он, всё же, слишком короткий, есть риск попасть под удар. Разумеется, Кэп мог бы приморозить Тварь. Но у него пока что это выходило недостаточно быстро. Медленнее, чем удар лома.

Иван поудобнее перехватил своё оружие и медленно двинулся по кругу, пытаясь обойти Тварь сбоку. На секунду остро хлестануло сожаление: не умеет он толком пользоваться холодным оружием. Мечи, копья, даже дубины – для всего существуют школы боя, приёмы, техники. Может, даже специальная боевая магия. А то, что у него выходит лучше всего – стрельба – второстепенный, по сути, навык.

Егерь коротко сунул вперёд острие лома. Не ударить, лишь обозначить удар. Тварь отпрянула и тоже сместилась в сторону, сохраняя дистанцию. Ещё пара осторожных шагов, ещё одна попытка удара. Но сколопендра внезапно тоже решила атаковать. Поднялаголову, превратившись в синусоиду, ухватила жвалами лом и дернула его на себя.

Иван терять оружие не захотел. Напрягся, потянул железную палку к себе и, не удержавшись на месте, шагнул вперёд. Тут-то Тварь и атаковала. Она отпустила добычу и внезапно распрямилась во всю длину, словно пружина. Хищно раскрылись ядовитые жвалы. Терентьев почувствовал: не успевает уйти ни назад, ни вбок. Тварь слишком быстра, чтобы отреагировать на её стремительное движение.

Егерь всё же попытался, отпрыгнул назад, насколько сумел, но, всё же, недостаточно. Голова сколопендры врезалась в живот… то есть, почти врезалась. Между Иваном и Тварью возник полупрозрачный щит, в который с глухим стуком и воткнулся монстр.

Мысль проскочила быстрее, чем Терентьев успел её осознать. Кэп реализовал её практически мгновенно. Тварь, хоть и быстрая, не успела оправиться от удара и хотя бы пошевелиться. Щит резко выдвинулся вперёд, сгребая многоножку словно бульдозерным отвалом, и швырнул её прямо на инеистую полосу замороженного пола. Тело монстра рывком скрутилось в кольцо, медленно распрямилось, снова начало сворачиваться и, наконец, замерло. Истошный визг прервался, в штреке вновь наступила тишина.

Егерь отошел к стене и опустился прямо на пол. Ноги дрожали, сердце колотилось, как сумасшедшее. Смерть, мучительная и окончательная прошла совсем рядом. Спасибо, Кэп успел в последний миг отреагировать.

– Пожалуйста! – отозвался источник с нарочитой небрежностью.

Терентьев на это не отреагировал. Изменённые кабаны, лоси, волки, прочие Твари, они были понятнее и привычнее, несмотря на свой вид устрашающий вид, клыки, рога и толстенную с трудом пробиваемую шкуру. Опасны, да, но при этом вполне убиваемы. Насекомые же оказались в сто раз опаснее. Ему ещё повезло, что не пришлось сшибать их со стен и потолка.

Иван несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь прийти в обычное состояние. Был бы у него вместо лома меч, да из орихалка, он даже после такого промаха смог бы нашинковать Тварь мелкими кубиками. Придётся учиться фехтованию. Некрас обещал натаскать до уровня десятника. Авось, для начала хватит.

А ещё надо учиться магии. На этот раз настоящим образом. Ведь можно было сразу поставить щит, можно было придумать массу магических уловок, которые гарантируют победу в схватке. Но просто придумать мало, их нужно затвердить так, чтобы срабатывали автоматически, прежде, чем успеешь подумать. А самое главное, нужно приучить себя биться сразу и железом, и магией. А то можно легко и просто сыграть в ящик.

По тушкам убитых Сколопендр прошла волна, и два болта засияли бледным золотом орихалка. Вот опять: рукой взять невозможно, но магия легко поможет.

Кэп вытолкал тела Тварей с замороженной полосы и подогрел стрелки достаточно, чтобы холодный металл не обжигал руку. Иван с некоторым усилием выдернул болты и зарядил в магазин арбалета. Теперь у него будет больше шансов на выживание.

Осталось решить, что делать с трофеями. Тащить на себе две метровые туши тяжеловато, а оставлять здесь жаль. Всё же, достались они с большим трудом. Использовать силы Источника не хотелось: кто знает, что за монстры встретятся впереди. Иван тяжело вздохнул и, бросив на добычу сокрушенный взгляд, отправился дальше, к развилке.

Основной ход был таким же широким и высоким, как и боковой. Иван шел всё так же неспешно, вглядываясь и вслушиваясь в царящую впереди темноту. Наученный недавним опытом, в любой момент он был готов поставить перед собой магический щит.

Штрек, хотя и поворачивал то вправо, то влево, больше не ветвился. Это показалось егерю странным, но разборки со странностями он отложил до возвращения на поверхность.

Когда впереди появился слабый сиреневатый отблеск, Терентьев не сразу поверил глазам: он скорее ждал ещё нескольких Тварей, наподобие тех же многоножек, нежели свет. Но меры, тем не менее, принял: пригасил светляк, еще более замедлил шаг, принялся ступать максимально тихо и плавно, словно бы шел по любимому лесу.

Звуки совсем исчезли. Егерь двигался в полнейшей тишине и в почти полной темноте, лишь слегка подсвечивая себе светляком. Через пару поворотов сиреневый отблеск стал достаточно сильным, чтобы обходиться вовсе без «фонарика». В подземелье становилось светлее, вскоре Терентьев различал следы инструмента на стенах. Заодно росло и ощущение Аномалии.

Иван приготовил арбалет. Механизм взвёл тетиву, исправно положил в желоб золотистую стрелку. Шаги егеря стали совсем беззвучными. Перед очередным поворотом он присел, понижая силуэт, и прежде, чем сделать шаг, осторожно выглянул и едва сдержал грубое ругательство. Весь пол в большой пещере был заложен впавшими в анабиоз тушками Тварей.