Текст книги "Жажда бессмертия. Том 8 (СИ)"
Автор книги: Морфиус
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 8
Глубокая боль
Место действия: Паутина миров
Время действия: 13 июля 2060 года
– Они все такие уроды? – Спросил Ахмад. Кровавый не стеснялся лезть вперед всех.
– Другие члены храма боли выглядят иначе. Почти все из них нормальны и не используют… Таких методов. – Тут же ответил один из наших парламентёров. И учитывая, что они провели там несколько дней, а теперь вернулись целыми и здоровыми, это было даже удивительно.
– И так… – Голос Ламеха мгновенно наполнял реальность ощущением чужой власти.
– Вы отвергли наш ультиматум. И сказали, что у вас есть свои предложения. Было бы интересно послушать… – Сарказма в голосе старика не услышал бы только глухой. Да и вся эта ситуация, честно говоря, пахла не очень. Именно сейчас мы вступили в переговоры более плотно, поставив храмовникам ультиматум с требованием отпустить всех землян. Потому что сейчас мы были уверены, что сможем оставить портал на новых ядровиков, а сами ударим по внешникам.
Прорыв был закрыт. И уже скоро наши ряды пополнятся еще десятком адептов второго этапа. А уже прорвавшиеся станут сильнее. И более того, Ламех нас предупредил, что уже позвал отряд от другой фракции. Мертвой руки. Зачем? Ответ был прост. Чтобы ударить по храму боли вместе. Притом что и сами мертвые руки активно использовали землян. Но, как говорится, «это было другое!». И мне такой фарс, естественно, не нравился.
– О да… – Начал слепец. Его, похоже, слепота не сильно смущала. Да и его техника сканирования, легкая, почти незаметная, явно была высочайшего качества. Я ощущал ее. Как она ощупывает меня, вернее мой покров. Но как знать, может он видел не только нас, как сгустки, но видел и лица. Может даже ощущал эмоции? Может у него были сотни лет на оттачивание техник?
– Мое имя Гай. И меня избрали вести переговоры. Мы не можем освободить ваших людей. Наша организация заплатила очень много, выкупая их у тех, кем они были захвачены. Каждый землянин ценится дорого. Дороже десятков тысяч кристаллов, ибо он может принести еще больше. Но как ваши люди уже видели, мы относимся к пленникам крайне бережно. Возможно, даже куда более бережно, чем вы сами. – На этот моменте и он ухмыльнулся, словно окидывая несуществующим взглядом поле боя, на котором осталось лежать много людей.
– Каждый из них свободен в возвышении. Каждый может становиться сильнее и искать свой путь. И каждый из них своим трудом освобождает себя, возмещая нам то, что мы потратили на их выкуп из рабства. И когда они это сделают, то станут свободными, в этом я могу поклясться…
Звучало это красиво. Даже слишком. Впрочем, могло оказаться полной правдой. Это легионы могли себе позволить устраивать резню, ибо просто не могли увести всех в плен. Эти же… Небольшая организация будет трястись за каждого землянина, даже прокачивая его, чтобы он вдруг не умер, продолжая нести золотые яйца. А как «благословение Неба» покинет адептов, тех реально освободят за полной ненадобностью.
– Он сказал правду? – Обратился я к звездам, которые уже перебрались на другую лодку, уже нашу. И ощутил, как меня неприятно колет энергией от Ламеха. Ну да, похоже, старику было полностью плевать на пленников. Его интересовала добыча с фанатиков и новый портал.
– Да. Мы сами удивились. Люди там несвободны. Но обращаются с ними весьма хорошо. Правда заставляют постоянно тренироваться. Учат, заставляют сражаться. Но под присмотром других… – Ответил Звезда. Но его прервал Ламех.
– Это не важно. Если вы их не вернете через три дня, мы уничтожим вас. – Ультиматум звучал грозно.
– Печально это слышать. – Гай остался невозмутим. – У нас было иное предложение. Часть ваших людей заняла бы место около нашего портала, помогая нам сдерживать тварей. А добычу мы бы делили условно поровну. Наших сил хватает, чтобы сдерживать тварей и самим. Вот только в таком случае очень много ресурсов теряется. Мы не рискуем Землянами зазря. И им удается убивать лишь малую часть добычи. Вот только, видя ваш настрой, мне кажется, вы не примете этого предложения… – Заключил он.
– Храм боли будет низвергнут до основания… До истока миров… – В тишине вдруг неожиданно произнесла Лиань, обычно крайне молчаливая. Но сейчас в ее голосе заплескалось что-то яростное. И слепой взгляд Гая уставился на нее. Словно бы он услышал нечто знакомое. А я, наконец, рассмотрел его «импланты».
Кристалл напитанный концептом боли (этап: 3)
– О… Я, кажется, понял. Вернувшаяся… Но, кажется, ты опоздала на несколько эпох. Великий храм был разрушен еще очень давно… А мы лишь его небольшие осколки. Кто-то идет темным путем, кто-то светлым… – Это звучало как нечто… Наполненное глубоким смыслом.
– Ваш окончательный ответ? – Надавил Ламех. Но, кажется, его тоже удивил обмен репликами. Хотелось расспросить Лиань. Вот только никто с такими расспросами к этой хтони лезть не хотел. Нелл же была индифферентна. Ее разговор, кажется, не очень заинтересовал.
– Мы не вернем вам людей. Те, кто придут к храму боли с плохими намерениями лишь познают боль… – Распрямил плечи парламентер.
– Я услышал тебя. Мы берем тебя под стражу. Вы, спустите его и держите под наблюдением. Рыпнется или захочет переговорить со своими, убейте. – Приказал Старик. И пара его личных слуг на этапе ядра, причем крайне крепкие, тоже парящие на мечах, ринулись к переговорщику, вышвыривая его из лодки и спуская на землю. А я мысленно поморщился. Кажется, к нашим переговорщикам там относились лучше. Кажется, это мы здесь ведем себя по-хамски.
Сам же Ламех достал какой-то артефакт, активируя защитное поле. Похожее на формацию тишину. Только здесь не нужно было много флагов. Сфера захватила всех нас.
– Как скоро вы будете? – Спросил он через связной камень.
– Пол часа. – Ответили ему почти сразу же, и он убрал артефакт, обращаясь уже ко всем нам.
– Скоро сюда прибудет отряд адептов ядра мертвой руки. Они наши союзники. Вместе с ними мы ударим по храму боли, зачищая этих фанатиков полностью. И да, союзники нам нужны, хоть с ними и придется немного поделиться. Но так риска будет меньше. Осталось только решить, кто идет со мной, а кто останется здесь.
– И пропустит все веселье и добычу? – Оскалился Ахмад, давая понять, что уж он-то здесь не останется.
– Я остаюсь. – Произнес Ихсан. Почему халифатец так решил, я не знал. Может тоже ощутил неправильность происходящего. Среди адептов было немало тех, кто следовал своим понятиям чести. Как и тех, кто на них наплевали. Но все же тенденция прослеживалась. И мечник казался именно тем, кто готов отстаивать свои идеалы. А может он просто решил, что здесь остаться будет выгоднее. Как знать, может когда его измотает бой с храмовниками, кто-то из своих же позарится на этот доспех и добьет его?
– Я тоже… – После секундного раздумья произнес и я. Понимая, что не желаю переступать через свои принципы и нападать на того, кого не мог считать врагом. Глупо? Возможно. Но я следовал своему пути и не собирался убивать свою совесть и чувство справедливости. Нелл тут же отреагировала, смесью разочарования. Я попытался отговорить и ее. Но через несколько мгновений мысленного контакта понял, что это бесполезно. Она жаждала больше крови. Того, кто формально был врагом.
– Остаются Ихсан, Михаил, Марк и Искатель. На вас защита портала, пока мы не вернемся. Вот артефакты для связи. – Подытожил разговор старик. И мне это не нравилось. Не нравилось разделяться с Нелл. Впрочем, она уже большая девочка…
– Кхм… – На мои мысли и на подобранный эпитет Нелл отреагировала не очень хорошо.
Старик развеял сферу сокрытия. И мы принялись ждать. Вернее, те, кто остаются, полетели по своим делам. А я, подумав немного, спикировал и отлетел чуть в сторону, оказываясь рядом с сидящим на земле теперь уже пленником. Его держали довольно далеко от портала. Да и двое слуг Ламеха посмотрели на меня с явным неодобрением. Сам старик тоже, наверняка, был обо мне не самого высокого мнения из-за моего сентиментализма и симпатии ко врагам.
– Зачем тебе все это? Зачем такие страдания? – Начал я разговор издалека. Да и послушать объяснения фанатика было интересно. И пленник поднял голову, словно впиваясь в меня взглядом своих кристаллов, излучающих боль. С такого расстояния я ощущал их излучение. Он хоть и был слабым ядром, судя по ауре. Но учитывая, что постоянно носил в себе два таких ценных и опасных артефакта, явно был крепким.
– Уже допрос, старший? – Весело, словно бы он не находился в плену, спросил Гай. Было в этом что-то… Фанатичное. Куда более странное, чем приведи он за собой пленников с освежёванной кожей. На что я, подумав, достал из инвентаря кружку и термос, наливая ароматный кофе и протягивая пленнику напиток. Тот, как и ожидалось, смог взять его с легкостью, несмотря на отсутствие зрения, поднеся чашку к носу и медленно, словно с наслаждением, вдыхая аромат. Потом, словно находясь в лучшем ресторане, он отпил глоток, секунд десять гоняя его во рту. И только потом проглотил.
– Интересный вкус. Жаль, что напиток был не закален… – Посетовал он, и я его прекрасно понимал. Обычный кофе уже во рту быстро становился чем-то непонятным, сгорая под действием ци. Хотя судя по тому, как кружка в его руках все еще была целой, в контроле ци он был куда искуснее. Впрочем, для долгоживущих внешников это было вполне естественно.
– Все это, естественно, чтобы лучше познать свой путь. – Как само собой разумеющееся ответил он. Логичный ответ. Но я все же рассчитывал на куда большее откровение.
– А почему именно боль? Если существует бесконечное количество иных путей. Зачем выбирать такой сложный?
– Адепт почти любой стихии сможет тебе объяснить, почему именно его сила кажется ему самой лучшей. – Усмехнулся Гай.
– Но боль… – Произнеся это слово, он чуть полыхнул аурой, на что парочка стражников еле заметно дернулась. А я ощутил наконец его силу. Познавший… Пускай и со слабым ядром, но познавший боль. И эта сила впивалась в душу, заставляя болеть все. Страшная. Неприятная, напоминающая обо всех возможных страданиях, начиная от тупой и невыносимой боли и заканчивая душевными терзаниями и страхами…
– Некоторые говорят, что боль была вписана в наше мироздание самим парагоном, в том смысле, что без нее невозможно возвышение. Именно поэтому мы и избрали такой путь. Ведь только через боль можно достичь вершин. Страх перед болью – сильнейший барьер, что встает перед всеми идущими. Страх мучений. Страх испытать нечто невообразимое. Страх чего-то лишиться и потом терзаться этим. Мы же искореняем в себе все страхи, проходя через страдания раз за разом…
Звучало это действительно мудро. Даже вызывало уважение. Ведь боль действительна была и барьером, и спутником возвышения. Это говорили и трактаты. Это понял и я сам. Но вот так вот сделать боль основой своего пути? Я не представлял, как так можно развиваться.
– А как же добродетели? – Переключил я разговор. Ведь вряд ли путь боли можно было совмещать со светлым путем. Хотя и тут собеседник меня удивил.
– Охо. Если бы все в мироздании шли бы светлым путем, то миры стали бы… Никто не знает, какими они стали бы, может, прекрасными, а может, скучными. – Усмехнулся он.
– Но лично я и те, кто со мной стараемся следовать добродетелям. Настолько, насколько это вообще возможно.
– И потому держите рабов? – Не смог я удержаться.
– Да. Не стоит путать приверженность строгим нравам и чудовищную глупость. Мы и так обеспечили им максимальный комфорт из возможных. Не мы их похитили. Мы их, возможно, даже спасли. Но отпусти мы их, лишись всех тех средств, что потратили, и мы просто останемся ни с чем, исчезнем в этом водовороте насилия, когда столкнемся с теми, кто не был столь щепетилен. Не сможем спасти других. Когда добро становится самоубийцей, оно перестает быть добром и становится просто мусором. А мы, к тому же, и никогда не считали себя добром. Мы просто есть. И просто идем к небу, искренне считая, что обязаны соблюдать справедливость и честь. Считаешь нас в чем-то виноватыми? – Монолог вышел длинным. И у меня не было ничего, что я мог бы ему возразить.
– Нет. Ты прав.
– Тогда может, прикажешь меня отпустить? – Усмехнулся пленник. На что охранники, пристально слушающие наш диалог, неопределенно скривились.
– К сожалению, это вне моей власти. – Ответил я, причем искренне. Сам бы я не стал делать подобного. Но и идти против Ламеха не мог. А потому переключил разговор на то, что мне было интересно.
– Что такое храм боли и почему Лиань уже опоздала? Что ты вообще знаешь о ней? – Спросил я.
– Храм боли… Когда-то, невероятно давно, так давно, что никто не назовёт сколько десятков тысяч лет прошло, а может, и не десятков… Один идущий достиг пика… Создал свой мир и основал школу… – После небольшой паузы ответил он.
– Пика – это седьмой этап? – Удивился я. Ведь вроде как, Анаратша говорила, что на седьмом этапе, пиковом, практики, конечно, могут уничтожить мир. Но вот создать его…
– О нет. Седьмой этап – это лишь начало третьей сверхстадии. Потом есть восьмой и девятый этапы. А за ними становление тем, кто может творить миры… – Неожиданно просветил меня фанатик. И это было уже интересно. Получается, и нам противостоят не пиковые миры.
– Становление парагоном? – Высказал я предположение.
– Нет, конечно. – Гай даже хохотнул. – Парагон един. А тех, кого называют богами, может быть много.
– Воплощения? – Снова высказал я предположения. Те, кто стоят над бессмертными. То ли духи, то ли боги, охраняющие миры. И именно их наличие и определяло, ты игрок на мировой арене или жертва и ресурсная база. В Моонгаве это был Амрата-Ван, у Баворта Даакаан. Но даже пленные мало что про них знали. Однако они, вроде как, появлялись из сильных практиков. Из сильнейшего практика во всем мире.
– Не совсем… – Уклончиво ответил внешник, словно бы я затронул сложную тему. Но вернулся к храму боли.
– Он основал храм боли. Секту, клан, школу… Названия неважны, да и никто не вспомнит сейчас. Но мощь наших предшественников гремела по мирам, верхним и нижним. А потом, естественно, что-то пошло не так. Говорят, храм раскололся на светлые и темные ветви. Светлые, как мы, искали возвышения в своей личной боли, темные в чужой, хотя естественно, границы между нами не всегда можно определить четко. А затем мир пал, основатель тоже пал, уничтоженный врагами. Но от школы осталось бесчисленное количество осколков, что ушли странствовать по всем мирам, передавая знания через поколения…
– Понятно. Так что ты знаешь о Лиань? – Переключился я, услышав вполне себе стандартную историю в духе, это было давно и никто ничего не помнит. Но приверженность «светлой стороне» лишь еще больше внушала уважение.
– Что она вернулась из-за грани? Что она была мертва, но снова жива? Такое описывается в легендах. Но в молодых мирах возможно многое.
– Сам-то ты из какого мира? – Снова разочаровался я, не получив ответов.
– У нас нет дома. Нас не любят в мирах. Наш удел – вечное странствование… – Допил он кофе, протягивая кружку.
И в этот момент мое внимание привлекли несколько фигур на мечах, приближающиеся к нам с чуть иной стороны. Так что я прервал диалог. Прибывших было трое. Все в черных цветах. И представители уже другой фракции аккуратно подлетели к парящим Землянам, давая себя рассмотреть. Сильные… Сильные воины с довольно сильно отличающимися лицами от всего, что могло быть на Земле. Суровые. Отсюда я не мог почувствовать их стихий, но через ментальную связь с Нелл понял, что вроде бы от двоих сильно чувствуется смерть. А от третьей, женщины, жизнь.
– Остальные? – Спросил Ламех. И главный из тройки, выдвинувшись вперед, отрыл кольцо, выпуская оттуда уже Землянина, которого подхватили на лодку. Отсюда слышно было плохо, но слышно, учитывая что купол сокрытия Ламех больше не применял. Даже если Гай и мог сообщить своим о нападении незаметно, сейчас видимо старик этого уже не опасался.
– Двадцать пять бойцов, как и договаривались. – Произнес адепт смерти. Видимо, все остальные были еще в кольце.
– Проблем не возникнет? Вы согласны с договором? – Продолжил наш предводитель, играя в какие-то свои игры, не делясь с нами всеми тонкостями межмировой политики.
– Да. Когда выступаем убивать их?
– Прямо сейчас. Оскалился Ламех. Остальные участники уже давно погрузили в кольца всех подчиненных, тех бойцов, кто должен был участвовать в штурме. Нелл никого из наших брать не стала. У нее и так была своя армия. Все происходило быстро. Так что уже через несколько секунд я наблюдал, как восемь фигур на мечах отправляются на бой. Уничтожать какую-то небольшую фракцию фанатиков.
Они пролетели недалеко от нас, набирая скорость. И в ушах раздался голос Ламеха, слабый. Может он вообще не собирался чтобы его духовная речь попала на меня, приказывая только своей двойке.
– Убейте пленника. – Короткий, ясный приказ. После которого они переглянулись и один из них, тот, что был с концептом меча, сделал шаг вперед, ко все также сидящему пленнику.
– Не смей. – Произнес я после миллисекундного раздумья, все же решаясь пойти на конфронтацию с Ламехом. Не такая уж пленник и величина, чтобы из-за нее старик на меня сильно сагрился. Его жизнь особо ни на что не влияет, так что я, наверное, заберу его с собой. Поохотится тоже на тварей, порассказывает байки о других мирах, да и свалит с миром. Зачем вообще это было нужно мне? Естественно не ради нового слуги. Слабый ядровик без благословения неба на добычу ресурсов не очень-то поможет. Просто мне было его жалко. Я продолжал следовать своему пути. И не видел ни одной причины, чтобы убивать его или начинать войну с этим храмом боли.
– У меня приказ Ламеха. Ты мне не указ. Или помешаешь? – Грубо ответил мне воин. Впрочем, после секундного замешательства. А его напарник тоже струхнул, кажется, еще сильнее.
– Помешаю… – Спокойно произнес я, констатируя факт. Убивать парочку явно не стоит. Опасно уже для своей жизни. А вот чуть повалять можно.
– О, не стоит. – Наконец, подал голос сам пленник, а на его лице проступила какая-то безумная улыбка, вместе с которой его аура стала плотнее. Впрочем, недостаточно чтобы что-то противопоставить двум охранникам. Каждый из них, по ощущениям, обладал как минимум двумя ядрами. А тем временем Гай все же встал, опираясь на свой посох и кидая на меня безумное подобие взгляда своих кристаллов, после чего развернулся к охранникам, что все еще не решались начать действовать.
– Если они желают множить боль, то кто я такой, чтобы им мешать… – Закончил он фразу. И на этом моменте я поджал губы в раздражении. Нет, если и сам фанатик соглашается… То вытаскивать глупцов против их же воли? Этого уж точно я делать не буду. И парочка, словно уловив изменения в моем настроении, поняла, что теперь я не собираюсь им мешать.
Взмах мечом. Размеренный, отточенный тысячи раз. И лезвие, наливающееся малиновым светом. О, стихия плавления. И этап познавшего. Я чуть уплотнил покров, ведь стоял за фанатиком в паре метров. А тот, видимо, собирался завершить свою жизнь с честью, так что меня накроет остатками техник. Не опасно. Будет даже интересно посмотреть на бой адепта боли…
Хлопок! Оглушающий. Сверхзвуковой. Воздух вспенился, превращаясь в белое марево, с небольшими включениями красного. А тело затопило болью! БОЛЬЮ! Быстрее, чем разум успел осознать произошедшее, инстинкты уже заставили тело отскочить назад техникой рывка, одновременно уплотняя покров и заставляя призрачную руку материализоваться в защитной стойке, держа меч пожирающий души.
Форсаж мыслей! Просветление! – Кристаллы ускорили сознание, замедляя реальность и позволяя рассмотреть и главное, осознать, то, что произошло. И ужаснуться. Ибо тот удар посохом, размашистый, круговой, пробил мой доспех. Вот только целью был не я. Целью был мечник, сейчас отлетающий в виде двух половинок, разрезанных даже не лезвием, а чудовищным ударом посоха. Второй охранник успел среагировать, отскочив и формируя заряд молнии. Мощный. Снова этап познавшего.
Удар! Мне показалось, что атакуют меня. Тело скрутило невыносимой судорогой. Болью! Агонией! Как? У меня же есть защита от ментальных атак! Вот только потом пришло понимание. Это не ментал. Это просто стихия! И более того, это лишь остаточное излучение того, чем фанатик атаковал второго стражника. Молниеносная атака. Будто бы посох размножился, создавая свою призрачную проекцию и обрушиваясь на адепта молнии. Вспышка. И мертвое тело начинает оседать на землю.
Так не может быть! Не должно быть! Монстры с такой силой не могут находиться в этом мире! Вот только реальность не оставляла ни шанса, заставляя осознать, что это все наяву. Враг просто был чудовищно сильнее всего, что я видел. И при этом он все еще находился на этапе ядра. Иначе не мог бы здесь существовать. Или…
Я застыл в защитной позе, готовый в любой момент атаковать, или что вернее, защищаться. Да и помогут ли все мои уловки против такого противника? Мысленная связь с Нелл уже почти не работала, но и она, и все остальные явно почувствовали и заметили это. А потому уже далекие фигурки в воздухе застыли, разворачиваясь. И на них и была вся надежда. Один я не справлюсь. А вот вместе мы не оставим фанатику и шанса. Каким бы сильным он ни был, но против пяти десятков ядровиков и Лиань, находящейся на третьем этапе, он будет обречен. И все же, какие же мы дебилы… Поверили в его маскировку…
А противник тем временем даже не обернулся в мою сторону, подвесив посох в воздухе и медленно, даже лениво, начав стаскивать свой халат, обнажая худой, исчерченный сотнями шрамов торс, изуродованный десятками цепей, колючих, впивающихся в кожу и, такое ощущение, продетых прямо сквозь его внутренности и грудную клетку. Как вообще можно было двигаться и жить с этим?
Земляне начали двигаться обратно. Но медленно. Пока слишком медленно. Они, наверняка, пока не поняли всего. Не поняли, что и я, находящийся тут, не решу эту проблему!
– Вам не нужно никуда лететь. Мы можем решить все и сейчас. Со мной. Главой отделения… – Проорал он, смотря в сторону фигур на мечах. И его голос, каждое слово, прорезали тело болью. Невероятно… Он что, собирается вступить в бой со всеми нами? Или он реально может убить всех нас? Раз уж даже ко мне он не поворачивается, считая не больше чем букашкой? Ударить первым? Рывок и меч душ. Этого хватит, чтобы его убить. Конечно, если я смогу достать до тела. Вот только учитывая его скорость, это закончится лишь моей смертью.
А фанатик тем временем воздел руки к небу,словно бы вознося молитву, и медленно повернулся ко мне, застывшем в просветлении и перебирающим варианты.
– Присоединишься к битве? – С этими словами он подхватил посох, совершая замах, от которого меня пробрало новой волной страдания. А его лицо, ранее казавшееся воплощением спокойствия, теперь выражало неописуемую смесь страдания и предвкушения. Это предложение выйти против него или вместе с ним? Впрочем, это было неважно.
– Нет… – Все, что я сказал, осознавая что, если уж мне дают выбор, то мне вообще будет лучше отойти подальше, как бы это ни звучало. Помогать землянам я не собирался, уже осознавая к чему это может привести. Вот только там была и Нелл…
