Текст книги "Незабудка"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Сильным ударом под дых Призрак толкнул Томми на землю и тут же приставил дуло револьвера к боку Вайолет, бросившийся на помощь брату. Она почувствовала холод металла на своей коже, и сердце ее забилось в бешеном ритме.

–Так, так, так…– прошептал ей на ухо Призрак, его голос был полон яда. – Говорят, ты, милочка, собралась в Англию? Стать там светской дамой, богатой наследницей? Неужели это правда, что мне рассказала та дамочка из борделя, когда я пообещал расписать ей личико ножиком, если она не выдаст, куда вы с братцем собрались? Она сказала, что мне тебя не достать, веришь ли? Что ты найдешь свою родню...

Вайолет молчала, ее глаза метали молнии. Она не могла поверить, что этот человек знает о ее планах. Но тут толпа на перроне заволновалась еще сильнее. Расталкивая людей, которые теперь пытались укрыться от надвигающейся опасности, к ним пробивался Грант Уоллис. Его взгляд, полный решимости, остановился на мужчине в одеянии священника, держащем оружие у бока его жены. Даже в этом нелепом одеянии он узнал бы её из тысячи людей. Грант, не раздумывая, бросился вперед, его кулаки уже были готовы к бою.

Призрак, отвлеченный появлением законника, на мгновение ослабил хватку. Этого мгновения хватило. Томми, собрав последние силы, вскочил с земли, выхватив из голенища сапога свой собственный револьвер и выстрелил. Пуля попала Призраку в другое плечо, заставив его отшатнуться с яростным криком. В этот же момент Вайолет, заметив в багажной тележке, от которой носильщик в панике сбежал, большие каминные часы, схватила их и с размаху обрушила на голову подоспевшего к ним Гранта, отчего тот сперва ппошатнулся, а после упал. Толпа

Поезд снова издал пронзительный гудок, его колеса начали медленно вращаться. Время истекало.

–Бежим!– крикнул Томми, хватая замершую в ужасе от вида своего насильника Джорджию за руку. Вайолет побежала следом. Они втроем, две девушки, замаскированные под парней, и Томми, бросились к вагону, впрыгивая в него в последний момент, когда двери уже начали закрываться.

Вайолет, задыхаясь, обернулась. Грант Уоллис, оправившийся от удара, стоял на перроне, его лицо было искажено гневом и обидой. Их взгляды встретились. В глазах Гранта она увидела не только ярость, но и что-то похожее на сожаление. Сожаление о том, что он не смог их остановить? Не смог поймать Томми? Или же ожаление о том, что его жена, которую он считал своей, теперь уезжала от него? Конечно, это вряд ли. Такой как он жалеет лишь о том, что не смог достичь поставленной цели. Ну, еще о своей проклятой жене, призрак которой витает рядом с ним Вайолет почувствовала укол вины, но тут же отогнала его. Их жизни висят на волоске, не до сантиментов.

****

Путешествие началось. Поезд мчался вперед, оставляя позади пыльные прерии и преследователей. Но это было только начало их долгого пути. Чтобы добраться до порта, им пришлось хитрить. Они спрыгнули с поезда где-то посреди ночи, в глухом месте, где не было ни души. Затем, дойдя до ближайшего города, использовали последние деньги, которые Томми успел припрятать, наняли дилижанс. Поездка была тряской и опасной, но они двигались вперед, меняя транспорт на перекладных, пока наконец не добрались до порта.

Там их ждал корабль, обещавший трансатлантическое путешествие в Великобританию. Но их ждал и новый удар. Самые дешевые билеты, как оказалось, означали одновременно и самые худшие условия. Месяц, почти месяц в тесной, душной каюте, где воздух был пропитан запахом гнили и соленой воды. Им не разрешали выходить на палубу, даже глотнуть свежего воздуха. Чтобы бедняки как они не смущали своим видом обладателем билетов первого и второго классов. Они были заперты внизу, среди криков и стонов других пассажиров, чьи жизни были не менее тяжелы, чем их собственные.

Вайолет чувствовала, как ее тело слабеет от недоедания и постоянной качки. Рыжие волосы, которые она так старалась скрыть, теперь казались ей бременем, напоминанием о том, кем она была и от кого бежала. Джорджия, несмотря на свои раны, держалась стойко, ее глаза горели решимостью. Томми, бледный и изможденный, старался поддерживать их обоих, но даже его молодость и сила давали трещину. Его веселье сменилось мрачной молчаливостью, каждый день он уходил к кочергарам, чтобы хоть немного подработать, улучшив тем самым скудное питание двух девушек на его попечении. Ему не платили, но давали дополнительный паёк. Вайолет же пожалела, что не продала хотя бы одну из фамильных драгоценностей. Тогда бы они смогли путешествовать с комфортом, как все эти богачи наверху.

Каждый день был борьбой. Борьбой с морской болезнью, с голодом, с отчаянием. Вайолет часто думала о Гранте, о его лице на перроне. Было ли это сожаление? Или просто разочарование от того, что добыча ускользнула? Она не знала. Но знала одно: они были свободны. Пока что. И эта свобода стоила всех лишений, всех опасностей, всех месяцев, проведенных в плену морской стихии. Великобритания ждала. И там, она надеялась, их ждала новая жизнь. Жизнь, где они смогут наконец сбросить маски и стать теми, кем им суждено быть.

22. Новая жизнь

Новая жизнь, новый мир и она,

Ещё не невеста– уже не жена

Вайолет стояла у окна, наблюдая за суетой в бальном зале. Воздух был густым от аромата роз и дорогих духов, смешанного с запахом жареного мяса и сладкой выпечки.

Хрустальные люстры, сверкающие тысячами огней, отбрасывали блики на полированный паркет, где кружились пары в шелках и бархате. Дамы в пышных платьях, расшитых бисером и кружевом, напоминали экзотических бабочек, порхающих среди блеска золота и серебра. Столы ломились от изысканных яств: запеченные фазаны, устрицы на льду, горы фруктов и пирожных с нежными кремовыми шапочками, а шампанское лилось рекой, наполняя бокалы искрящимися пузырьками, а их обладателей– лёгкостью и весельем.

Леди Маргарет Грейвз, её бабушка, сидела чуть подальше, на возвышении, словно королева на троне, окруженная свитой. Её взгляд, острый и проницательный, скользил по гостям, не упуская ни одной детали. Седые волосы были аккуратно уложены в высокую прическу, а на шее сверкало ожерелье из крупных изумрудов, подчеркивающее её властный образ.

На другом конце зала в шумной компании молодых аристократов стоял её брат Томас. Его лицо было слегка раскрасневшимся, а глаза блестели от возбуждения, выдавая его нетерпение.

Вайолет чувствовала себя не в своей тарелке. Этот приём, как и все предыдущие, казался ей спектаклем, где каждый играл свою роль. Она слышала обрывки разговоров, шепот за спинами, который, словно ядовитый плющ, обвивал её и Томаса.

"Внебрачные дети", "Дочь бедной Элоизы..", "И никто никогда даже видел её супруга...". Слова, полные презрения и осуждения, ранили, но Вайолет научилась не показывать своих чувств, держа лицо невозмутимым.

Вдруг она услышала полный сарказма женский голос: "А я слышала, что её мать была не слишком разборчива в связях. То ли с конюхом, то ли с дворецким связалась. И никакого мужа у неё не было! Это Маргарет выдумать пришлось...".

Вайолет резко обернулась. Две дамы, чьи лица были изборождены морщинами и злобой, хихикали, прикрывая рты веерами, их глаза блестели от злорадства. И, кажется, они говорили намеренно громко, прекрасно понимая, что она их услышит.

Не в силах больше терпеть, Вайолет подошла к ним.

– Прошу прощения, мадам,– её голос прозвучал неожиданно громко и твердо, привлекая внимание нескольких ближайших гостей. -Но мне кажется, вы забыли, что сплетни– это удел тех, кто не имеет ничего интересного в собственной жизни, и кто пытается компенсировать свою пустоту, обсуждая чужие!

Дамы замерли, их лица побледнели, а веера опустились. Вайолет, не дожидаясь ответа, отвернулась и быстро пошла прочь, чувствуя, как её преследуют их возмущенные, но теперь уже притихшие взгляды.

Дойдя до самого дальнего угла, где собрались лишь несколько старых дев, испуганной стайкой вспорхнувших со своих мест при её появлении, она остановилась. Переведя дыхание, отвернулась к окну, выходящему в сад.

Нет, здесь оказалось никоим образом не легче, чем там, в Америке. Местные сплетницы тоже мнили из себя благочестивых дам, но их души и языки были чернее, чем сама преисподняя.

– Ловко вы уели этих старых любительниц перемыть другим косточки.– раздался рядом бархатный голос. Вайолет обернулась и увидела перед собой высокого, темноволосого мужчину с пронзительными голубыми глазами, в которых плясали озорные искорки. Его безупречный фрак сидел на нём как влитой, подчеркивая широкие плечи и стройную фигуру. От него исходила аура уверенности и непринужденной элегантности.

– Граф Даркгрейс. Но можете звать меня Эйдан.– Он протянул руку, его улыбка была обворожительной. – Позвольте пригласить вас на танец? Не стоит давать им повод считать, что им удалось вас сломить. Поверьте, в высшем свете все пороки ценятся на вес золота. Не прощают лишь одного– слабости.

Вайолет с удивлением согласилась, чувствуя, как легкий румянец заливает её щеки. Но когда следующим заиграл вальс, её настроение упало.

–К сожалению, я не могу танцевать,– сказала она, её голос звучал разочарованно. – Девушкам, не вышедшим замуж или не помолвленным, это не положено.

Эйдан усмехнулся, его глаза блеснули.

– Я уже заметил, что вы любите нарушать правила. А ещё– шокировать местных кумушек. Предлагаю свою кандидатуру, чтобы заставить их закипеть ещё больше.

Вайолет рассмеялась, её смех был звонким и искренним, вложила свою руку в его ладонь и позволила ему повести себя в танце, чувствуя себя удивительно легко и свободно в его объятиях.

В разгар вальса её взгляд случайно упал на Томаса. Он, в компании своих пьяных приятелей, направлялся к выходу, неаккуратно лавируя меж танцующих пар. Они явно собирались продолжить вечер в другом месте. И она прекрасно знала, где. Бордель или игорный дом.

Вайолет нахмурилась, сердце сжалось от неприятного предчувствия. Она знала этот выражение лица Томаса. Это было предвестие очередного шумного загула, которые, как она боялась, испортят его хуже, чем могла бы это сделать бандитская жизнь.

Деньги и положение, полученные им от бабушки, казалось, только подстегнули его склонность к расточительству и безрассудству. Невольно вспомнилось лицо Джорджии, бедной девушки-индианки, которую он привез с собой и которая, вероятно, в эту самую минуту ждала его дома, наивно веря в его обещания. Томас с каждым днём всё больше был ею недоволен, оставлял её совсем одну, растерянную, печальную. Конечно, Вайолет как могла развлекала её, но видно было, что Джорджия страдает от того, что Томас, которого она к этому времени полюбила всем сердцем, стал тяготиться ею и их связью.

– Что-то вас расстроило?– тихо спросил Эйдан, заметив перемену в её настроении. Его голос был мягким, но проницательным. А глаза скользили внимательно по её лицу, огненно– рыжим волосам, с какой-то трогательной нежностью ими любуясь.

Вайолет постаралась улыбнуться, отгоняя мрачные мысли.

– Ничего особенного. Просто... задумалась.

Она не хотела делиться своими тревогами с этим незнакомцем, каким бы обаятельным он ни был.

Вальс подошел к концу, и Эйдан галантно проводил её к бабушке. Леди Маргарет, с присущей ей деловитостью, перекинулась с графом парой фраз, а затем, с лукавой улыбкой, предложила молодым выйти в сад.

– Здесь в зале становится так жарко, да и свечи выели весь кислород.– слегка раздражённо заметила она, но в её глазах мелькнул огонек, который Эйдан, казалось, понял. Он улыбнулся, улавливая её намерения, но и сам был рад такому повороту событий. Внучка леди Маргарет смогла его удивить, в отличие от меланхоличных замужних леди или восторженных глупышек на выданье, с которыми его сталкивала судьба, она казалась живой, яркой. Точно дикий цветок посреди бледных анемонов.

Сад встретил их прохладой и тишиной, нарушаемой лишь шелестом листвы и стрекотом цикад. Вдоль аллей на деревьях были развешаны гирлянды с маленькими огоньками, создавая волшебную атмосферу, а большие фигуры топиариев, выстриженные в форме животных и мифических существ, казались ожившими тенями в мерцающем свете. Они шли по мощеной дорожке, болтая о пустяках, но Вайолет чувствовала, что Эйдан не просто поддерживает светскую беседу.

– Я много слышал о вас, Вайолет,– сказал он, его голос звучал искренне. – О вашей помощи работным домам. И родильным. Это не похоже на то, как ведут себя другие дамы из высшего света. Они дают мелочь, которую для себя и на одну брошку не потратят, а сами там не появляются. Но вы же навещаете их лично, работаете наравне со всеми.

Он остановился, его взгляд стал более испытующим.

– Почему вы это делаете?

Вайолет почувствовала, как внутри неё что-то сжалось. Она уклонилась от прямого ответа, решив, что лучше всё списать уроки матери.

– Так мама учила. Если можешь помочь ближнему – помоги сам – тветила она, не вдаваясь в подробности. Она не могла рассказать ему о том, как её мать, в горячке и нищете, родила её, а затем– и Томаса, принятого рукам девушек из борделя. О всех тех трудностях, которые им пришлось преодолеть. Это была её боль, её тайна, которую она хранила глубоко внутри.

Эйдан, кивнув, помог ей присесть на лавочку, опустившись рядом. Некоторое время они молчали, но в этом молчании ощущался уют.

–Отчего вы не спрашиваете ничего обо мне? – в свою очередь слегка насмешливо поинтересовался он– Обычно незамужние леди очень интересуются тем, почему я до сих пор не женат, сколько поместий и земли у меня в распоряжении. Неужели по вашим меркам я не так хорош для брачного рынка? Вот ваша бабушка, – он лукаво улыбнулся.– Например, так не считает.

Вайолет печально улыбнулась– из всего, что она могла знать о браке, выводы были весьма печальными. Брак её бабушки с дедом был несчастным. Это именно он велел матери отказаться от родной дочери, чтобы не компрометировать другую. Всю жизнь он управлял леди Маргарет как того желал, и лишь несчастный случай на охоте положил этому конец. Её собственная мать была обманута мужем, решившем просто поживиться за её счёт. А, когда этого не получилось, то обокравшего её и сбежавшего. А сама она... И её муж, хоть, верно, Грант уже давно оформил развод, оказалось, женился на ней не то, что не по любви, а даже крохотной симпатии не испытывал.

–Я просто... Пока не хотела бы выходить замуж.

Эйдан, прижав руку к сердцу, преувеличенно серьёзно вздохнул:

–Вы просто решили заставить моё слабое сердце остановиться? Столько нового за один вечер. Впервые вижу девушку, которая не желает выходить замуж.

Вайолет, покачав головой, улыбнулась:

–Отчего же? Многие не желают брака, взять хотя бы леди Олдсли с её голодовкой. Или мисс Брианну Хартфорд, что сбежала в Гретна– Грин с виконтом Уайтмором, чтобы не выходить за графа Сассекса.

Эйдан расхохотался:

–Какая же вы наивная ... Леди Олдсли, моя милая, голодает потому, что желает получить от жениха два поместья в качестве свадебного подарка. Как только граф Эндовер соизволит ей их отписать, так и её недовольство будущим браком пройдет в этот же миг. А мисс Брианну в Гретна-Грин отппвил собственный отец, как и Уайтмора. Только того– под дулом ружья. Ведь долго скрывать интересное положение дочери он бы не смог. А так и виновник понёс наказание– а жизнь с Брианной точно таковым будет, и внук или внучка родятся в законном браке.

Не найдясь с ответом, Вайолет снова замолчала. Неподалёку раздавались голоса и звуки шагов– другие пары выходили освежиться.

–Я думаю, пора возвращаться. Бабушка... Будет скучать. – скрыла за нелепой причиной своё неожиданное смущение Вайолет.

Эйдан, разгадав её милый манёвр, ещё больше загорелся завоеванием этой необычной и необъяснимой для него девушки. Было непохоже, чтобы она просто избрала такую тактику, чтобы пробудить в нём интерес. И от этого его интерес пробудился.

23. Вайолет

И будет сердце пустым,

Развлечения– словно дым.

Так, утром они истают,

Ввысь, к небесам, улетают.

Ночная прохлада проникала сквозь приоткрытые окна гостиной, принося с собой аромат влажной земли и цветущих роз из сада. Вайолет сидела у камина, наблюдая за танцующими языками пламени, которые отбрасывали причудливые тени на стены, обитые тяжелыми гобеленами. В воздухе витал лёгкий запах лаванды и старых книг, создавая атмосферу уюта, которая, однако, не могла заглушить нарастающую тревогу в ее сердце.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла леди Маргарет Грейвз, бабушка Вайолет. Ее длинный шёлковый халат цвета морской волны шуршал при каждом шаге, тяжелые бриллиантовые серьги, что она так и не сняла с приёма, мерцали в полумраке, мерно покачиваясь в такт шагам. Несмотря на усталость, проступающую в легкой складке между бровями, ее взгляд оставался острым и проницательным. За ней, словно тени, скользнули два лакея, бесшумно закрывая дверь и исчезая в коридоре.

– Вайолет, дитя мое, ты еще не спишь?– голос леди Маргарет был мягким, но в нем чувствовалась привычная властность. Она подошла к креслу напротив Вайолет и опустилась в него с легким вздохом.

– Нет, бабушка. Не спится. – Вайолет поднялась, чтобы помочь ей снять усесться, но леди Маргарет лишь махнула рукой.

– Оставь, милая. Я сама. Присядь, пожалуйста. Не хочешь ли выпить чаю? Я так устала от этих бесконечных приемов, от этих пустых разговоров. Мне бы сейчас чашечку горячего чая и немного тишины.

Вайолет кивнула и позвонила в колокольчик. Раньше для неё было несколько сложно просить других о том, что можно сделать самой. Но бабушка словно заправский военнокомандующий муштрой приучала её к светскому этикету. Долго и упорно, как говорила– ради её же блага. Ведь высший свет простит многое, но не отказ следовать своим правилам.

Через мгновение в комнату вошла горничная, молодая девушка с румяными щеками и покорным взглядом.

– Принеси, пожалуйста, чай, Мэри. И что-нибудь к нему, если найдется, – попросила Вайолет.

Пока горничная хлопотала, леди Маргарет откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Ее лицо, обычно такое строгое, сейчас казалось утомленным и немного печальным.

– Знаешь, Вайолет, сегодня на приеме я увидела тебя с иной стороны ... Ты была выше этих глупых кур... И так напомнила мне твою маму, Элоизу. Те же глаза, та же легкая улыбка…– она открыла глаза и посмотрела на внучку.– Знаешь, ее было ни дня, чтобы я не сожалела о том, что не стала возражать твоему деду. Не постояла за Элоизу. Он был таким… непреклонным. А я… я была слишком слаба. Слишком молода. Слишком боялась его гнева. И вот, что из этого вышло.

Вайолет почувствовала, как в груди сжалось сердце. Она знала эту историю. Историю о том, как ее мать, Элоиз же Грейвз, полюбила и была жестоко обманута. Предана и мужем, и своими родителями, не пожелавшими иметь с ней ничего общего после побега той с возлюбленным.

– Бабушка, не вините себя,– тихо сказала Вайолет.– Вы всё равно ничего не могли сделать, пока был жив дедушка.

– Нет, дитя мое, могла.– леди Маргарет печально покачала головой.– Я должна была быть сильнее. Должна была бороться за счастье своей дочери. Должна была спасти её. – она некоторое время молчала, глядя перед собой.– А теперь… теперь я вижу, как история повторяется, только уже с Томасом.

Вайолет вздрогнула. Старая леди будто озвучила её собственные страхи.

– Я тоже боюсь за него, бабушка. Он… он все хуже и хуже. Гуляет, пьет, тратит деньги бездумно.

Лицо леди Маргарет омрачилось. Она нахмурилась, и ее взгляд стал жестким.

– Верно я не стала признавать его наследником. Иначе он промотал бы все состояние в мгновение ока. Но…– она вздохнула.– Родерик с удовольствием сделал бы это сам, если бы не завещание твоего покойного деда. Он спит и видит, как бы наложить на наследство лапы. Поэтому, Вайолет, ты должна поскорее выйти замуж. За хорошего человека. За того, кто сможет защитить тебя и твоего брата. Вот граф Даркгрейс… он очень хорош. Присмотрись к нему, пожалуйста. Или виконт Эмменталь. Тот, что присылал тебе букеты. А лорд Дэнвил, ты ведь знаешь, что он интересовался тобой– с таким мужем ты будешь как за каменной стеной. Ни Родерик, ни кто иной не смогут диктовать тебе что-то.

Вайолет хотела возразить, сказать, что не может выйти замуж по расчету. Да и вообще, выйти замуж, но в этот момент их прервали.

Дверь распахнулась с грохотом, и в проеме появился дворецкий, мистер Хадсон, обычно такой невозмутимый, сейчас бледный и растрепанный. За ним, словно тени, маячили фигуры слуг.

– Миледи! Мисс Вайолет! Принесли мистера Томаса! Он… он очень плох! Его избили!– слова дворецкого повисли в воздухе, словно ледяные осколки, разбивая уютную тишину гостиной. Вайолет почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а сердце забилось в груди сумасшедшим ритмом. Леди Маргарет резко поднялась, ее глаза метали молнии, а губы сжались в тонкую нить.

– Что?! Избили?! Немедленно несите его в дом! И пошлите за доктором!– ее голос, обычно такой сдержанный, сейчас дрожал от ярости и тревоги.

Слуги, словно по команде, засуетились. Из коридора послышались тяжелые шаги и приглушенные стоны. Вайолет бросилась к двери, ее ноги едва слушались. В проеме показались двое крепких лакеев, которые бережно несли Томаса. Он был без сознания, его лицо было бледным и окровавленным, а одежда порвана и испачкана грязью. Из-под разорванной рубашки виднелись синяки и ссадины. Следом за ними шел полицейский.

– Томас!– выдохнула Вайолет, ее голос был едва слышен. Она протянула к нему руки, но лакеи уже несли его дальше, к лестнице, ведущей в его комнату. Бабушка остановила внучку:

–Сейчас ты ему всё равно ничем не поможешь. Дождёмся доктора.

Она с гордой выдержкой извинилась перед полицейским за свой неподобающий вид, что-то быстро сказала мужчине. Тот нахмурился, покачав головой. Но леди Грейвз была непреклонна. Велев одному из слуг принести свой кошелёк, она чуть ли не силой вложила деньги в ладонь полицейскому, а после величественно попрощалась с ним, словно королева, отпускающая своего слугу. Мужчина, явно сконфуженный, поспешил покинуть дом.

Парой мгновений позже, словно бледный призрак, в двери дома вбежала Джорджия. Ее длинные черные волосы разметались по плечам, а наспех накинутый халат едва прикрывал тонкую ночную рубашку. Босые ноги ступали по холодному мраморному полу, не замечая холода. Ее глаза, обычно такие спокойные и глубокие, сейчас были полны ужаса и отчаяния.

Вероятно, бедняжка бежала за слугами из дома– небольшого охотничьего домика на территории поместья. Где жила, предпочитая уединение суете большого поместья, хоть леди Маргарет милостиво позволила Джорджии жить с ними.

– Томас! Мой Томас!– прошептала она, пытаясь догнать лакеев. Ее тонкие пальцы потянулись к его руке, но он был слишком высоко, слишком далеко.

Леди Маргарет, печально глядя на нежданную гостью, подошла к Джорджии.

– Дитя мое, успокойся. Его отнесут в комнату, доктор осмотрит его. Все будет хорошо.– ласково обратилась к ней. Ей было жаль девушку, чьи светлые чувства её внук попирал изо дня в день.

(Хоть сперва она была против их союза, то теперь довольно благосклонно относилась к девушке, видя, как та искренне любит Томаса. И как искренне страдает от явно неразделённой любви. Да и против леди Грейвз была не потому, что их любви бы не принял высший свет. О, нет. Второй такой ошибки она в жизни не повторит– ставить мнение общества выше блага родных. А потому, что Томас и Джорджия– разные словно солнце и луна. И им просто не суждено быть вместе.).

Но Джорджия будто не слышала её. Она продолжала бежать за Томасом, её глаза были прикованы к его неподвижному телу. Когда лакеи подняли его по лестнице к дверям комнаты, она попыталась проскользнуть за ними, но один из слуг мягко преградил ей путь.

– Мисс Джорджия, пожалуйста, подождите здесь. Доктор скоро прибудет, после вы сможете войти. – сказал он, его голос был полон сочувствия.

–Пусть идёт. – возразила ему леди Маргарет, сдаваясь. Джорджия, бросив благодарный взгляд, скользнула следом за лакеями.

А чуть позже из комнаты Томаса послышался глухой удар и яростный крик.

–Убирайся! Убирайся отсюда! Ненавижу тебя!– это был голос Томаса, полный боли и злобы.

Джорджия, пулей выскочив из комнаты, ошарашенно огляделась вокруг. Словно всё ещё не могла поверить, что её возлюбленный сказал ей подобное. Она сбежала вниз, остановилась, её плечи поникли. Девушка выглядела такой хрупкой и потерянной, словно дикий цветок, сорванный с корнем. Вайолет, не выдержав, подошла к ней и обняла.

– Джорджия, милая, успокойся. Он не считает так.... Ему просто... Больно. – прошептала она, гладя девушку по волосам.

–Скажите, чтобы эту краснокожую суку не пускали ко мне!– меж тем вопил Томми наверху. И по голосу было слышно, что он снова пьян.

Джорджия вздрогнула, ее глаза расширились от ужаса. Она попыталась вырваться из объятий Вайолет, но та крепко держала ее.

– Не слушай его, Джорджия. Он не в себе. Он ранен», – Вайолет пыталась успокоить ее, но сама чувствовала, как ее сердце сжимается от боли за брата и за эту несчастную девушку.

***

– Я дал ему снотворное. Оставил распоряжения насчет лечения. А так ... Ему нужен полный покой. Раны не опасны. В остальном же– вывих плеча и ушибы.

Леди Маргарет кивнула.

– Да, мы сделаем все, что нужно, доктор. И проследим, чтобы никто его не беспокоил.

Джорджия, услышав слова доктора, наконец, успокоилась. Слезы текли по ее щекам, но она больше не пыталась прорваться к Томасу. Вайолет отвела ее в гостиную, где горничная уже принесла чай.

– Выпей, Джорджия. Тебе нужно согреться и успокоиться.– Вайолет протянула ей чашку. В эту минуту её сердце сжималось от сочувствия к бедняжке. Она чувствовала свою ответственность за девушку, ведь именно она решила помочь Джорджии обрести новую жизнь, взять её с собой. А, вышло, что новая жизнь оказалась для неё ничем не лучше прежней.

Джорджия взяла чашку дрожащими руками, ее взгляд был рассеянным, словно она видела не стены гостиной, а что-то другое, что-то, что мучило ее. Вайолет наблюдала за ней, чувствуя, как нарастает тяжесть в ее собственной душе. Она видела, как страдает эта девушка, так искренне и беззаветно любящая ее брата, и как жестоко он ее отвергает. Это было похоже на замкнутый круг боли, в котором они все оказались.

– Он не хотел тебя обидеть, Джорджия.– тихо повторила Вайолет, пытаясь найти слова утешения.– Он напился и подрался, такое... Не проходит бесследно. Дай ему прийти в себя. Уверена, уже утром ему самому будет очень стыдно.

Джорджия лишь покачала головой, ее губы дрогнули.

– Нет. Вы ведь знаете...Он всегда так. Когда ему плохо, он отталкивает всех. Но я… я не могу его оставить.

Вайолет кивнула, понимая ее. Она сама чувствовала ту же беспомощность и отчаяние. Томас, ее брат, всегда был для нее центром мира, но теперь он становился все более чужим и опасным. Его падение казалось неумолимым, и она не знала, как его остановить.

После того, как Джорджия немного успокоилась, Вайолет решила зайти к брату. Доктор уже с полчаса как дал ему снотворное, и он должен был спать. Она тихо вошла в его комнату, где царил полумрак. Слуги уже привели в порядок его постель, и он лежал, бледный и неподвижный, под тяжелым одеялом. Его лицо, даже во сне, казалось искажённым болью и страданием.

Вайолет подошла к кровати и осторожно села на край. Она смотрела на него, пытаясь разглядеть в нем того брата, которого она знала и любила. Мальчишку, который отчаянно защищал её от нападок горожан там, в Америке. Юношу, что стеснялся даже глаза поднять на девушек из борделя, называя каждую ' мисс'. Где он теперь?

Сейчас Томми казался таким хрупким, таким уязвимым. Она протянула руку и осторожно коснулась его лба. Кожа была прохладной.

Внезапно, сквозь сон, Томас что-то прошептал. Его голос был слабым, едва слышным, но в нем звучала странная, пугающая интонация.

–Призрак…– прошептал он, его веки слегка дрогнули.– Он здесь…

Вайолет вздрогнула. Ее рука замерла на его лбу. Призрак? О чем он говорит? Бредит? Ведь не мог же главарь банды переплыть океан следом за ними.

– Томас?– тихо позвала она, но он не ответил, погруженный в свой беспокойный сон.

Вайолет встала, ее сердце билось учащенно. Слова брата эхом отдавались в ее голове. Призрак. Здесь.

Она вышла из комнаты, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Тревога, которая уже поселилась в ее душе, теперь обрела новое, более зловещее очертание. Преступника, что поклялся отомстить ей и брату. И, хоть девушка пыталась успокоить себя тем, что это всего лишь фантазии алкогольного дурмана, но на сердце было неспокойное.

24. Томас, за несколько часов до этого

Веселье и боль– рука об руку разве?

Но смешивать можно великое с грязью!

Лондонский воздух, густой и пропитанный запахами угля, сырости и чего-то неуловимо пряного, приятно обволакивал Томаса, когда он шагал по узким, мощеным улочкам. Вечерний туман, словно саван, окутывал город, придавая ему мрачную, но завораживающую красоту. Фонари, тускло мерцающие сквозь пелену, отбрасывали дрожащие тени на влажные камни, а звуки ночной жизни: далекий смех, стук копыт, приглушенные голоса,смешивались в единый, пульсирующий аккорд.

Рядом с ним, перешучиваясь и толкаясь, шли его новые знакомые, молодые аристократы, чья беззаботность и высокомерие казались такими же неотъемлемыми, как и их дорогие наряды. Их лица, освещенные тусклым светом фонарей, были красивы, но в глазах читалась надменность и скука, присущая тем, кто привык брать от жизни все, не задумываясь о последствиях. Томас, ещё недавно прибывший из-за океана, чувствовал себя одновременно и частью этого шумного потока, и чужаком. Светское общество, куда он так стремился, пока оставалось для него закрытой дверью. Хоть, конечно, бабушкино золото, щедро изливающееся из рук леди Маргарет Грейвз, открывало другие, не менее заманчивые, хотя и куда более сомнительные, пути. Его новые приятели при свете дня лишь коротко здоровались с ним, понимая, чем общение с таким как он может грозить их репутации, но вечерами и ночами с удовольствием гуляли за его счёт. Ведь большинство из них были или вторыми сыновьями, или же просто отпрысками именитых, но обнищавших родов.

Внезапно их веселье прервал тихий шорох платья и стук каблуков. Навстречу им, спеша, шла молодая служанка, сжимая в руках корзинку. Ее лицо, освещенное слабым светом фонаря, было бледным от усталости и страха, а тонкие пальцы судорожно сжимали ручку корзинки, словно пытаясь удержать последние крохи достоинства. Смущённо попыталась она обойти громкую компанию, потупив взгляд.

Но это лишь раззадорило парней. Смех стал громче, переходя в издевательские выкрики, полные той грубой, подлой жестокости, что так часто скрывалась за маской аристократической утонченности. Они окружили ее, словно стая голодных волков, отобрали корзинку. Один пьяный неловкий взмах– и содержимое рассыпалось на землю, извалявшись в грязи. Яблоки, груши, головка сыра и хлеб, завёрнутый в тряпицу– все, что могло послужить скромным ужином, теперь валялось в лужах, смешивалось с грязью и отбросами. Девушка, дрожа, попыталась собрать хоть что-то. Но её лишь насмешливо отталкивали, наслаждаясь ее беспомощностью, предлагали оплату горячим ужином за ночь с ними всеми.