Текст книги "Незабудка"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Томми, уже понимавший, к чему клонит главарь, покачал головой:

–Но ...вряд ли Вайолет подойдёт на эту роль. Она не умеет лгать, да и потом она...Не очень-то и воспитана, сам понимаешь– в борделе вряд ли проводят уроки хороших манер. Конечно, она при этом ещё...– Томми покраснел и осёкся, понимая, что едва не ляпнул лишнего.

–Она– ещё девственница?– закончил за него Призрак, пытливо глядя сквозь пламя костра. Томми, хоть и несколько раз был с женщиной, смутился деликатной темы, да ещё по отношению к его сестре.

–Ну...да.– наконец, решил, что лгать этому пугающему человеку все же не стоит.– Прошу, не трогай её!– горячо взмолился юноша, в душе понимая, что мольбы не тронут такое чудовище как Призрак. Томми вообще тяготился того, что вынужден жить вот так, преступным путем добывая на пропитание и жизнь. Он бы и рад отойти от дел, но и банда не отпустит, если только в могилу, и законник следует по пятам, считая, что Томми замешан в том

Призрак хищно усмехнулся, сделав неопределенный жест рукой:

–Вот и ответ. Твоя сестрица умудрилась запудрить мозги всем так, что ее считают самой отъявленной и дорогой из шлюх в этом городе, верно, мой мальчик? Согласись, было бы глупо не воспользоваться таким шансом. Вряд ли настоящие леди добровольно будут согласны с моим планом, а актрисы или девочки из салунов...– он презрительно скривился, намеренно не закончив..

И тут, словно для того, чтобы Томми не оскорбился, добавил:

– Но я уверен в том, что твоя сестра достойна той роли, что я предлагаю. Да и потом, я кое-что выяснил. Она ведь умеет вести себя как леди, разве не так? Божился мне один старый пьянчуга, что видел девицу, точь-в-точь похожую на дочку одного покойного богатея, то ли эрла, то ли виконта, у которого он служил. И что вела она себя точно истинная леди. Правда, потом его вышвырнули вон за пьянку... Ну а после беднягу, говорят, и вовсе пристрелили за не в меру длинный язык.

Томми жадно подался вперёд, чтобы не пропустить из речи Призрака ничего, но тот уже замолчал, скривив губы в циничной усмешке:

–Впрочем, как ты и говорил – стоит ли верить старому пьянице? Так что, Томми, скажи– твоя сестрёнка сможет нам помочь?

–Не думаю. – покачал головой Томми– К тому же, на нас вышел этот ищейка. Недавно он был в салуне и расспрашивал Вайолет. – надеясь, что хотя бы это отвратит Призрака от желания протянуть омытые кровью лапы к его сестре, он добавил – Нам вообще следует затаиться, возможно, уехать куда-нибудь.

Заметив, как притихли Билл и Хок, он довольно усмехнулся. Что ни говори, а каждый бандит знает– рано или поздно его вздёрнут. А уж, если по его следам идет ищейка или ганфайтер– дело дрянь. Призрака, казалось, наоброт– только раззадорили его слова.

–Ищейка, говоришь? Слышал я про бывшего законника, что приехал в город...– сплюнув, он встал. Подойдя к лошади, покопался в седельном мешке. Вытащив оттуда небольшой мешочек с чем-то звенящим, он запустил туда смуглую пятерню. Вытащив охапку звёзд шерифа, он скривился в ухмылке:

–Возможно, пришла пора пополнить мою коллекцию.

12. Брачная ночь

Счастье, любовь? Оказалось– всё бред,

Как можно любить ему ту, кого нет!?

Коль рядом с ним в ночь молодая жена,

Да только вот слышит имя мёртвой она.

– Нет, я не согласна!– возопила Вайолет, оборачиваясь в непритворном ужасе на ставшую свидетельницей на этом поистине безумном обряде венчания миссис Дженкинс, а также обоих парней, стоявших истуканами позади.

–Негоже, дитя, во грехе жить. Если о себе не думаешь – подумай о ребеночке будущем!– заголосила миссис Дженкинс, осеняя себя крёстным знамением, а святой отец хмуро свел брови, покачивая головой в знак согласия с женщиной.

–Я...ребенок...Какой ребенок?– обернулась Вайолет к Гранту, чьи глаза были полны насмешки. И тут она оторопела– а ведь действительно. После того, чем они занимались, рождаются дети. В некотором роде даже стыдно владеть борделем – и не знать о подобных вещах. При ней девочки редко обсуждали свои дела, тут же затихая, едва она заходила в комнату или на кухню. Но о том, что происходит между мужчиной и женщиной Вайолет всё же имела небольшое представление – однажды она увидела ' процесс' за неприкрытой дверью одной из комнат верхнего этажа. Мужчина, высокий и седоволосый, трудился , приспустив брюки, меж раскинутых ног одной из девочек, что глухо постынывала, точно ей было больно или неприятно, или всё это вместе. А ведь от этого ещё и дети бывают! И участь ребенка, что рождён вне брака, ужасная. Ведь даже между самой Вайолет, что была рождена в браке матери и отца, и Томми, которого мама родила от кого-то из посетителей, уже после смерти папы, была огромная разница. Томми местное общество не приняло сразу, хоть он, в отличие от сестры, первоначально не то, что не преступал закона, а мечтал выучиться и уехать из этого городишки, но судьба в лице всеобщего мнения распорядилась иначе. Томми даже выгнали из местной приходской школы, отчего он проплакал всю ночь на коленях у сестры. Вайолет тогда наняла ему учителей на те скудные гроши, которые сумела скопить после смерти мамы, но презрение местных жителей сломало брата. Только ленивый не называл его " ублюдком", а работу ему дать и вовсе никто не хотел.

–Я...– нервно сглотнула она, попытавшись придать дрожащему голосу уверенности – Согласна.

Грант удовлетворённо сверкнул глазами, а священник стал произносить слова из Святого Писания, объявляя их мужем и женой и косясь в сторону кухни, откуда плыли поистине соблазнительные ароматы.

***

" Вайолет Уоллис"– девушка, что глядела на нее из зеркала, была будто ей и не ей одновременно. Блестящий взгляд погас, черты лица заострились, нервно подрагивающие кончики пальцев то и дело тянулись к маленькому золотому ободку кольца на одном из них. Сорвать, выбросить символ того, что она стала принадлежать совершенно неизвестному ей мужчине. И, хоть миссис Дженкинс упрямо твердила, оставшись с ней наедине, что раз они с Грантом познали друг друга в библейском смысле, то иного выхода нет. Вайолет, смутившись, слушала увещевания и наставления от той, кто ещё недавно считал ее едва ли не вавилонской блудницей.

Теперь же миссис Дженкинс отправилась домой, сопровождаемая святым отцом. Парни, что работали на Уоллиса, ушли ночевать на конюшню. А сам новоиспеченный муж велел ей подниматься наверх, пообещав скоро прийти. Вайолет, разрывавшаяся между желанием немедленно сбежать и остаться, чтобы ещё раз, последний, насладиться ласками Гранта, нерешительно замерла перед зеркалом.

Невозможно было солгать себе, что Грант не симпатичен ей. Его природная красота бросалась в глаза многим, даже миссис Дженкинс, полушутя, сообщила, что негоже небесам отдавать столько красоты мужчине, которому она незачем, а тем временем обделять ею женщин. Красивый, сильный, с мужественными чертами лица, и в то же время ангельски-голубыми глазами и светлыми волосами. Вайолет, на минуту представив вновь в, с какой гордостью она похвастала бы мужем перед девочками из борделя, тут же осадила саму себя. Нет, ей нужно уходить! То, что она поддалась страху, эмоциям, не должно определять её будущее. Возможно, никакого ребенка нет и в помине.

Но нежная ткань светлого и невероятного красивого платья, подаренного Грантом, а также тот чудесная вышитая нижняя сорочка, призванная сделать любую новобрачную красавицей в ее первую брачную ночь, заставляли мечтать о несбыточном. О том, о чем грезит каждая девушка её возраста. " каждая, что не содержит бордель"– невесело усмехнулась Вайолет, отходя от зеркала.

С другой стороны, сегодня– её день. Её праздник. А их было так мало в совсем безрадостной жизни девушки. Так отчего бы не позволить себе хоть частичку той " нормальной" жизни, того счастья, что испытывают остальные? Почему не представить всё это просто игрой? Да, так она и сделает. Представит, хотя бы на мгновение, себя девушкой из достойной семьи, что вышла замуж за своего давнего возлюбленного. Или, может, сговоренного жениха– не важно. Главное, не той, кем она является сейчас.

Заметив на небольшом столике у кровати вино и фрукты, она отдала должное миссис Дженкинс, что постаралась как могла скрасить молодожёнам праздник. Вот только где сам новобрачный? Рука девушки сама потянулась к бутыли из темного стекла, но тут же Вайолет одернула себя– нет, раз уж она решила запомнить эту особенную ночь, то следует сохранять голову трезвой.

***

Нервно кусая губы, Вайолет дрожала, лёжа поверх толстого покрывала. Вот уже довольно долгое время Гранта не было в спальне. Да и во всем доме, как она выяснила, обойдя остальные пару комнат и кухню. Обида захлестнула с головой – зачем он женился, если в первую брачную ночь оставил одну?! Нет, она не собиралась проживать своё " долго и счастливо" с этим ( да и любыми другим) человеком, но женская гордость бушевала, не давая ни уснуть, ни успокоиться.

***

–Л...Лю...ббимая, вот ты гг...где.– Вайолет обдало терпким ароматом виски и сигары, отчего девушка решила сперва, что всё произошедшее за последние пару дней– не более, чем сон. Она сейчас спит в своей крохотной каморке наверху борделя, а над нею навис какой-то пьяный посетитель, что перепутал комнаты. Приготовившись дать отпор незнакомцу, Вайолет уже занесла руку– и в туском свете лампы увидела, как блеснуло кольцо. Она замужем! Все было не ночным кошмаром!

Грант, нависая над нею, принялся жадно целовать её, попутно освобождая себя и Вайолет от одежды.

–Подожди, – скривила она носик, точно заправская жена, – Где ты был? Я столько ждала тебя...

–Раздвинь ножки, радость моя. Я безумно хочу тебя, безумно.– бормотал мужчина, слегка грубовато вклиниваясь между её ногами.

–Грант!– замолотила она кулачками по его спине, но тут же замерла под градом обрушившихся на её губы страстных поцелуев.

–Я...хочу...тебя, – жарко шептал он, прерывая словами поцелуями. И Вайолет сдалась, обвивая ногами его сильное тело. Грант, входя в ее распаленное ожиданием тело, прижал её к себе так сильно, что девушка едва могла дышать. Но в захватившим их обоих ритме страсти это было чем-то вроде мучительной, но такой желанной ласки. Задыхаясь в его объятиях, Вайолет неистово ласкала его в ответ, наслаждаясь каждым мгновением такой страстной близости. Мысль о том, что замужество – это не так уж и плохо, мелькнула на задворках сознания.

А после, когда Грант вдруг оставил её, опустившись ниже, она задрожала всем телом, почувствовав его горячий язык на пульсирующем средоточии ее женственности. Он описывал круги, то нежно, то слегка прикусывая. Откинувшись на подушки, Вайолет металась, содрогаясь от все учащающихся подступов наслаждения. В тот самый момент, когда она, сжимая дрожащими пальцами простыни, плыла на волнах наслаждения, Грант одним рывком подтянул свое большое мощное тело наверх, разведя её ноги в стороны ещё больше, а затем вошёл снова. Несколько сильных движений – и он уткнулся ей в шею, изливаясь внутрь своей жены.

Импульсно потянувшись к его волосам, Вайолет пропускала меж пальцев золотые пряди, расслабленно глядя на Гранта. Какой же он красивый. И отчего решил взять и жениться на ней? А, может, это– судьба? Может быть, это мама с небес послала ей прощальный подарок– такого мужа.

–Жена...– пьяно протянул Грант, перехватив её руку и поцеловав. Вайолет тихо засмеялась этому милому жесту – Я так люблю тебя. Так люблю.– слава богу, Вайолет знала, что словам пьяного мужчины веры нет. Но то, что она услышала дальше, заставило ее несчастное сердце разбиться вдребезги -Я так люблю тебя, моя Энни! Ты вернулась...

Он приподнялся, не замечая полного обиды взгляда жены, пьяно потянулся к ее волосам, ухватив прядь, прижал к губам, замерев на мгновение. Весь его облик источал благоговение и какую-то отстраненность. Точно сейчас его мысли витали где-то очень далеко. И Вайолет точно молнией пронзила догадка – она похожа на Энни. Проклятую Энни, что даже после смерти не желает отпустить Гранта. Так вот отчего он тогда, в салуне , так смотрел на нее. У Энни, видимо, были рыжие волосы. А ведь многие говорили, что волосы такого огненного оттенка как у Вайолет – большая редкость....

13. Правда

Правда былая откроется вмиг,

Высечет слезы, сорвёшься на крик.

Всхлипнув, Вайолет погладила морду коня, успокаивая животное.

–Тише, тише мальчик.– испуганно озираясь, она то и дело поглядывала на верхний этаж, где на небольшом ворохе соломы сладко похрапывали двое мужчин– те самые работники, нанятые Уоллисом для присмотра за ней. " Хороши же работнички"– про себя поддела их убитая горем новобрачная, нервными отрывистыми движениями застегивая подпругу. Правда, теперь, по их мнению, она стала головной болью лишь одного мужчины– своего мужа. Чертова Гранта Уоллиса! Мужчины, что и сказать! Может, ей вообще стоит возблагодарить небеса за то, что она за день испытала то, что многие жены терпят годами– страсть, увлечение, заверения в том, что отныне они вместе навсегда, а после свадьбы – мгновенную потерю интереса.

****

Вайолет неслась во весь опор, едва преодолела территорию дома. Теперь было не важно, есть за ней погоня или же её муженёк спит, лелея во снах мечты об Энни! Девушка скривилась, вспомнив, с каким благоговением в голосе Грант произносил её имя. Ну и пусть, разве ей есть дело?! Подумаешь, она ведь всё равно собиралась уйти, не век же с ним куковать! С совершенно незнакомым мужчиной! А сейчас обидно лишь потому, что задета её женская гордость– она, молодая, красивая, живая, и проиграть какому-то воспоминанию??! Ничего, скоро все это пройдет. Просто для нее в новинку все то, что произошло.

***

–Вайолет, что с тобой?! Мы уже собрались отправить за тобой Эрни. Входи же, входи скорей!– высокая полноватая женщина по-матерински приобняла Вайолет, шикнув на собравшихся у черного входа остальных работниц– Уэлси, Мона! Что встали, работы нет?!– грозно свела она брови, проходя мимо них.

–Не кипятись, Лиззи. И вправду нет. Ты же знаешь, какой-то законник приехал, поэтому мало кто из наших основных клиентов желает засветиться. В зале торчат одни искатели счастья, у которых и на вторую рюмку золотого песка вряд ли хватит.– скривила красные губки маленькая темноволосая Мона, уперев тонкие руки в бедра, обтянутые шелком старенького китайского халатика. Две других девушки, Уэлси, блондинка в возрасте с выдающимися формами и лицом точно у суровой матери большого семейства и Дейзи, среднего роста девушкой с озорными кудряшками, то и дело ниспадающими на лоб, тут же поддержали подругу

–Ходят слухи, что законник женился. Представь себе, и нескольких дней не пробыл. Эх, жаль преподобный Стивенс тоже боится прийти – порасспросила бы у него. – разочарованно протянула Дейзи, с интересом оглядывая Вайолет.

–Тише вы, трещотки! Не видите, девочке совсем плохо. Расступитесь!– прикрикнула на них Лиззи, помогая Вайолет дойти до лестницы.

Уже в самой каморке, прибавив света в небольшой помутневшей лампе, Лиззи, найдя, что Вайолет так и стоит там, где она, Лиззи, её оставила, нахмурилась.

–Так, девочка. Давай-ка мы с тобой сейчас переоденемся, я крикну Эрни, чтобы принес горячей воды....А там и поговорим, идёт?

Всхлипнув, Вайолет кивнула, позволяя делать с собой всё. Расстояние и резкая контраст между событиями и разной реальностью выбили девушку из колеи окончательно. То она чувствовала себя такой же, как и всё – болтая с миссис Дженкинс, ловя на себе смущённые взгляды парней – охранников, отечески -наставительный– священника и почти влюблённый – чертова законника. А вот теперь точно в болото– вернулась в обычную свою жизнь, ощутив при этом, будто крохотный, но такой желанный глоток свободы в этом странном плену получила. Хоть немного смогла пожить той жизнью, о которой втайне, подчас даже от себя самой, мечтала – чтобы не было косых взглядов или откровенного презрения, чтобы местные жительницы брезгливо не переходили на другую сторону улицы, едва завидев ее. Чтобы она могла ходить в местные магазинчики и лавки сама, а не посылать Эрни или ещё кого-то из рабочих. Вайолет Уоллис– порядочная степенная женщина, жена, мать семейства. Ох, нет! Не бывать ей таковой. Точно усмешка судьбы– ткнула носом её, словно приблудного котёнка, в миску с молоком, да и оставила облизывать усы, тут же отобрав миску.

–Ну, вот так-то лучше. – ласково погладила волосы девушки Лиззи, усаживаясь рядом на кровать.– Скажи, как его зовут?– пытливо вглядываясь в лицо Вайолет, сложила она руки на полных коленях.

–Грант. – тихо ответила Вайолет, удивившись такой проницательности. Лиззи же горько усмехнулась:

–За долгие годы работы в борделе, милая, поверь, я научилась видеть девушек, что лишь недавно распрощались с невинностью. У вас всегда такой испуганный и в то же время восхищённый взгляд, словно бы вы знаете некую тайну, и спеша поделиться ей с окружающими, и пряча её от всех одновременно. Когда-то и я была такой. Давно. Очень давно.

Она замолчала, а затем повернулась к Вайолет:

–Я ведь пообещала твоей маме оберегать тебя. Знаешь, Элоиз была мне как сестра, хоть и разница между нами была огромная. Я, дочка простого бедняка -золотоискателя, и она...– Лиззи осеклась, словно не решаясь продолжать дальше.

–Что она?– взмолилась Вайолет, для которой любые воспоминания о маме были поистине драгоценны.

–Она...была другой. Она была ласковой, доброй, заботливой. Она не относилась к нам словно мы ... Отребье. Ты ведь знаешь, как у нас появилась Долли? Ее продал индейцам родной отец за пару самородков и старую лошадь. Так вот, когда твоя мама увидела на ярмарке , как один этот чертов краснокожий избивает Долли, то пришла в ужас, и не побоялась подойти, потребовать, чтобы он немедленно прекратить. Красномордый только ухмыльнулся, замахнувшись ещё раз. Но когда твоя мама предложила выкупить несчастную, тут же оказалось, что он всё понимает. Цену, конечно , заломил– обобрал её как липку. Зато Долли жива и здорова.

Заметив, как уголки губ девушки искривились в грустной полуулыбке, Лиззи понимающе улыбнулась в ответ и добавила:

–Поверь, здесь Долли гораздо лучше, чем где-либо ещё за всю её жизнь. Твоя мать никогда не неволила нас. Да и относилась к нам...Одно то, что у каждой из нас есть свои накопления. Девочек не позволено обижать, за каждой, каждой помогают. Я лично все контролирую...– Лиззи, осознав, что сболтнула лишнее, снова замолчала.

–Ты? – удивлённо распахнула глаза Вайолет, садясь поближе -А как же...А я? Чем тогда все эти годы занималась я?

Лиззи покачала головой, понимая, что уже не сможет таить то, что хранила долгие годы:

–Мы оберегали тебя как могли. Поверь, то, что делала я, ты не смогла бы сделать никогда. Здесь нужно иметь характер, опыт, возраст. Да, мы разрешали тебе думать, что всем заправляешь ты. Но на самом деле ... Ты была нам всем словно дитя, которого ни у одной не было.– грустно закончила она, с нежностью глядя на девушку перед собой.

–На самом деле я точно дитя малое слонялась здесь без дела, а за мной таскался нянька -Пит!– озлобившись, выдала Вайолет, заставив Лиззи разочарованно вздохнуть.

–Не говори так, Ви. Пит , царствие ему небесное, действительно любил тебя точно дочь. Да и все мы. Мы ведь...ты же знаешь, в глубине души каждая из нас мечтала бы о своем доме, муже, детях, но....Ты для всех нас была словно символ того, чего мы лишены. И мы старались оградить хотя бы тебя от всей этой грязи. И даже думали...

–Уйди! – прохрипела Вайолет, стиснув зубы так, что те заскрипели– Пожалуйста, Лиззи, оставь меня одну!– девушка наклонила голову вниз, упрямо не желая встречаться глазами с встревоженным взглядом Лиззи. Слезы сами собой полились из глаз, теряясь в складках ночной рубашки, в которую её переодели.

–Хорошо. Поплачь, детка. Это поможет.

Послышался скрип кровати, а затем– звук удаляющихся шагов. Когда дверь за Лиззи захлопнулась, Вайолет упала на кровать, давая волю слезам. Никчёмная! Никому не нужная! Бесполезная! Везде ее держали из жалости! Наверно, и Грант, осознав, на ком он женился, с горя упился вусмерть. Даже Томми – и тот никогда не изъявлял желания взять ее с собой, хоть Вайолет много раз просила об этом, предлагая брату начать новую жизнь, где не будет места ни ее прошлому, ни его. Но Томми предпочел шайку бандитов родной сестре. Никчемной и бесполезной родной сестре! А еще– распроклятый законник, для которого она оказалась настолько плоха, что даже в постели он называл её именем покойной жены! Глупая, ненужная " малышка Ви".

Когда слезы высохли, девушка ещё долго неподвижно лежала, глядя в потолок. Вся жизнь, вернее, то, что она привыкла ею считать, рухнула точно карточный домик, в одночасье.

–Вайолет? Можно? – тихий стук в дверь прервал невесёлые размышления.

Долли. Девушка с телом, полностью изуродованным шрамами. Редкий клиент согласился иметь с нею дело, впрочем, Долли этому была несказанно рада – она стала работать на кухне, убирать комнаты, помогать по мере возможности. Мужчин Долли сторонилась, боялась, точно огня. Но и без такого рода заработка у Долли, в отличие от нее, всё было хорошо. Женщина скопила денег, купив небольшой домик неподалеку, но всё равно приходила каждое утро– работать. По привычке или от безысходности, никто не знал. Впрочем, что было гораздо более удивительно, так это то, что местные кумушки приняли Долли. Несколько раз увидев её в церкви по воскресеньям, они стали возмущаться – как смеет гулящая девица портить своим присутствием дом Божий. Но Долли, обычно молчаливая и безропотная, так отчитала каждую из них, снабжая гневные тирады цитатами из Библии вперемежку с информацией о том, чей муж, сын или брат когда и сколько времени проводил в борделе, что женщины, отойдя от первого шока, дружно принялись умолять её замолчать. И ни одна из них, как бы то ни было, не рассказала своей семье о том, что узнала в церкви. Зато на следующей службе одна из горожанок услужливо помахала рукой, кивнув на свободное место рядом с собой. Да и остальные стали гораздо любезнее, хоть и сошлись негласно во мнении, что Долли жалеют из милости христианской.

–Входи. – усевшись в кровати, Вайолет поджала колени к груди, обхватив их руками.

Долли, слегка прихрамывая, прошла внутрь. С сочувствием оглядев девушку, она аккуратно присела в изножье.

–Знаешь, я обещала твоей матери, что отдам тебе это. – она вынула из складок широкой простой юбки небольшую шкатулку – Когда ты подрастёшь. До того, как обретешь семью. Я думаю, пришло время.

Вайолет, протянув руку, коснулась холодной поверхности шкатулки. Вопросительно подняв взгляд на Долли, она приняла из её рук последний дар матери.

–Я не знаю, что внутри. Она просила не открывать.– честно ответила на невысказанный вопрос женщина– Но догадываюсь. Твоя мама...она была точно не от сего мира. И если другие считали это странностью, то только потому, что здесь нет ни единого аристократа.

Долли внимательно наблюдала, как Вайолет достает из шкатулки несколько старых писем с полуистлевшим сургучом на замысловатых печатях, крупный перстень с гербом и два ожерелья, гранатовое и с крупными прозрачными камнями, переливающимися дрожащими гранями в тусклом мерцании лампы, а также небольшую миниатюру, где была изображена молодая девушка, поразительно напоминавшая Вайолет. Девушка печально позировала художнику, сложив руки на коленях. Одета она была в пышное, похожее на свадебное, но только светло– голубое платье, ее длинные рыжие локоны были уложены в замысловатую прическу. Весь её облик излучал неприкрытую скорбь, словно бы она потеряла то, что ей очень дорого.

–Мама.– выдохнула Вайолет, с благоговением проведя по старому, местами потрескавшемуся, портрету подушечкой пальца.

–Я не знаю, что с вами произошло, Ви.– начала вдруг Долли– Но твоя мать считала, что твое место не здесь.– увидев, как девушка грустно улыбнулась, Долли поспешила исправиться -О, я не о салуне. Я вообще обо всём. Знаешь, когда Элоиз спасла меня, тогда, на ярмарке. Я смотрела на неё и думала – как она умеет повелевать людьми. Ни один индеец не простит женщине того, что та посмела прилюдно выговорить ему ...– она поморщилась, но продолжила – Но в твоей матери было нечто такое, вроде какой-то внутренней уверенности. Словно она родилась, чтобы отдавать приказы. Я не знаю, что ты там – женщина кивнула на шкатулку, разглаживая перебитыми кривыми пальцами несуществующие складки на юбке– Найдешь, но, думаю, ты узнаешь то, о чем я догадывалась все эти годы. Твое место не здесь.– ещё раз повторила она уверенно– Твое, и, может быть, Томми. Если ты успеешь его спасти.

14. Утро

Жену потерял? Как же можно так жить,

Ведь стоит любимую нежить, любить.

Да только нет рядом – сбежала она!

Ну всё, ты держись, дорогая жена!

Грант проснулся с головной болью. Всё же, вчера не стоило столько пить. Но перешагнуть через себя, через проклятое чувство вины было выше его сил. С другой стороны, он прекрасно понимал, что никогда в жизни не стал бы предлагать руки и сердца той, к которой бы сердце не тянулось. Эта взбалмошная девчонка, принесшая столько хаоса и сумятицы в его жизнь, в мгновение ока вытащила из пучины тоски, в которой он завязал все больше и больше.

Да и что там говорить – в моменты их с Вайолет близости он, впервые в жизни, старался сделать так, чтобы девушка забеременела. Глупо, почти бессознательно, с тщательно скрываемым в душе испугом – вдруг она уйдет, и тот свет, что она с собой несёт, померкнет. И он, Грант, станет вновь влачить то жалкое существование, замешанное на воспоминаниях и чувстве мести, что было смыслом его жизни все это время. Вайолет– точно глоток свежего воздуха, лёгкий ветерок с силой урагана сносивший все преграды, что Грант так долго возводил вокруг сердца. Она злила его, приводила в состояние крайней нежности, затем окунала в пучину бешенства или омут страсти. С ней он впервые задумался о том, что еще не слишком стар, что ещё не поздно начать жизнь заново.

Лениво потянувшись, припомнил, какая страстная, хоть и совсем неопытная, его жена. Жена! Грант с удовольствием смаковал мысль о том, что снова женат. Вайолет с её детской непосредственностью, вспыльчивым , но отходчивым характером была той отдушиной, которой так не хватало в его жизни.

Наверно, сейчас эта несносная, но такая желанная девица вовсю спорит с миссис Дженкинс, или же готовится к очередному словесному поединку с ним. Вспомнив, как она одновременно невинно и развратно облизывала свои пухлые губки, смакуя крем от свадебного пирога, Грант почувствовал, как желание разливается по венам, примешивая в кровь капли доселе неизведанного безумия. Помешаться на первой встречной, да так, что жениться на ней?!

Солнечный луч, скользнув по простыням, заставил его сморщиться от яркого света. Что это? Тонкий ободок обручального кольца, что он в спешке выбирал вчера для нее, одиноко лежал на смятых простынях. Да, с его женушкой просто не будет. Представив, как он снова и снова станет доказывать ей, что теперь он– ее муж и господин, Грант прикрыл глаза. И тут же вскочил, выругавшись. Метнувшись к двери, он уже ухватился за ручку, но тут же вернулся обратно – нужно одеться! Наспех нацепив на себя вещи и обувь, он ринулся к двери. Преодолев лестницу в добрых пару шагов, он пробежался по комнатам. Пусто! Пусто, черт её дери!

На кухне витали ароматы еды, заботливо приготовленной миссис Дженкинс, а ещё сидели двое парней, тихо пересмеиваясь. Как только Грант появился в дверях, они как по команде уставились на него.

–Доброе утро, сэр.– в один голос поздоровались работники.

–Где она?!– взревел Грант, которому было не до сантиментов. Парни, переглянувшись, вновь уставились на него:

–Миссис Дженкинс была с утра, она сказала, что не желает вас будить, поэтому оставила...– начал один из них, но Грант нетерпеливо оборвал его:

–Где моя жена, чёрт побери!?– и по их недоуменным взглядам, одновременно устремившимся на него, Грант понял, что Вайолет всё -таки смогла сбежать! Обвела его и остальных вокруг своего изящного пальчика!

Круто развернувшись, он поспешил к конюшне. Он вернёт обратно эту чертовку, пускай даже для этого потребуется притащить её силком, за волосы! Мужчина, что ещё совсем недавно терзался чувством вины перед усопшей женой, сейчас кипел от злости по отношению к жене нынешней. Ну, ничего! Он ей покажет! Как там, в Писании? " Да убоится жена мужа своего"?! Бойся, Вайолет, бойся! Потому что муж твой во гневе!

15. Былое

Простая девчонка с речью невнятной

Открылась для правды невероятной.

И мама из мыслей теперь не уйдет-

Богатая леди, коль не письмо ей не лжёт.

Вайолет, прижимая к себе самое ценное из внезапно обретенных ею сокровищ, мамин портрет, никак не могла поверить в то, что прочла. Её мама, леди Элоиз де Грейвз, дочь виконта де Грейвза! Если верить маминому письму, то будучи совсем юной девушкой, она влюбилась. Вот только не в своего жениха, старого пэра палаты лордов, похоронившего уже двух жен, и не думающего ни о чем, кроме выпивки и охоты, а в конюха. Молодого, красивого и пылкого. Понимая, что не только общество никогда не одобрит их союза, но и собственные родители, Элоиз покорилась воле родителей. И готовилась к свадьбе с почтенным сэром Лоукхерстом. Но Джон, так звали её возлюбленного, смог уговорить её бежать. И не в Шотландию, как то было довольно часто для молоденьких наследниц, а в Америку! Джон так красиво расписал ей будущее– они поженятся, купят небольшой домик ( естественно, пока ей придется оплатить всё своими драгоценностями, но он сразу же станет искать работу), родят ребенка. И вот тогда попытаются вновь связаться с её родителями, возможно, их чёрствые сердца растают при виде внука или внучки. К сожалению, Джон оказался лжецом и подлецом– быстро приступив к воплощению плана, он не только совратил Элоиз ещё на корабле, в оплаченной её деньгами большой каюте, но и забрал большую часть из них себе, на хранение. Влюбленная Элоиз верила ему словно самой себе. И зря. Едва они ступили на берег, как Джон тут же бросился искать священника, что за несколько монет и шитую белыми нитками историю о том, что невеста беременна, обвенчает их. Такой нашелся неподалеку от гостиницы, где Джон снял им самый дорогой номер. Он сорил деньгами и украшениями Элоиз так, что девушка с каждым днём мрачно понимала – ещё немного, и они обречены. Она сумела украсть и припрятать несколько из них, но в тот день Джон впервые поднял на неё руку. Вернувшись как обычно вечером, " с поисков работы", в стельку пьяный, он кинулся было к ней, требуя немедленно ублажить своего мужа. Но Элоиз, которой стало дурно от сильного аромата алкоголя, отвернулась, отойдя. Тогда Джон, громко возмущаясь, что ему в жены досталась такая холодная женщина, кинулся ко второму своему увлечению– шкатулке, где хранились драгоценности. Недосчитавшись нескольких предметов, он грубо подозвал Элоиз, спрашивая, где они. Та, ответив, что купила себе немного одежды, обуви, а также немного женских мелочей, не ожидала того удара, что последовал за её ответом. Упав на пол, девушка инстинктивно прикрыла руками живот, и только лишь в этот момент осознала, что беременна. Все ложилось воедино– перепады настроения, утренние недомогания, отсутствие месячных. Джон же, бросившись к ней, принялся извиняться, охая и удивляясь, как же она неловко попала под его руку, которой он тоже так неловко и невовремя взмахнул. Элоиз ничего не оставалось, кроме как притвориться, что поверила в эту версию, и сама удивлена своей неуклюжести. Но время шло, а Джон всё также сорил драгоценностями, отныне перепрятав их так надёжно, что Элоиз больше не могла их найти. На любые вопросы о том, когда же они купят дом, ведь вечно жить в отеле, да ещё и таком, им не по карману, Джон озлобленно огрызался, раз за разом все больше пеняя на то, что её семья не отвечает на письма дочери, не желают с ней знаться. Даже попытки Элоиз напомнить любимому о том, что теперь у них своя семья, скоро родится ребенок, только больше злили Джона. И вот однажды он с перекошенным от злости лицом вбежал в номер, заорав, что она сломала его жизнь. Он размахивал перед ней письмом с до боли знакомой печатью. Папа! Элоиз, быстро пробежавшись глазами по написанным аккуратным почерком отца строчкам, осела в кресло, выронив лист бумаги из дрожащей руки. Отец и мать сообщали ей, что для них и для всего света их дочь, Элоиз де Грейвз, умерла при кораблекрушении. Также они просили более не писать им, так как отвечать больше не собираются. И ещё молили подумать о младшей сестре, Эмме, на чью голову обязательно падет позор старшей, если всё вскроется. " Ты умерла для нас и должна умереть для мира."– так писал отец.