Текст книги "Незабудка"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Ожидая от сестры чего-то вроде " а как же я" он напрягся. Придётся постараться, чтобы объяснить ей– настала пора прощаться. Он не сможет сломать её устоявшуюся жизнь, пусть хоть и не такую, о какой мечтал бы для Вайолет. Не сможет взять её туда, где они должны будут начать всё заново– без пенса в кармане, без знакомых или друзей. Вот Джорджия– другое дело. Она такая же, словно он сам. У нее нет ничего за душой. Она чужая в двух мирах– индейцы презирают её за примесь белой крови, а белые– за то, что наполовину индианка. Как и Томми, которого часто высмеивали за " благородное" происхождение и аккуратность в банде, но считали незаконнорождённым убл..дком мирные горожане.

–И куда ты направишься?– прищурилась она, внимательно поглядывая на брата. Тот пожал плечами:

–Не знаю. А, даже если бы и знал, то не сказал бы тебе. Лучше тебе ничего не знать. Даже если тот законник, или кто он там, спросит, ты всегда можешь сказать...– заметив, как побледнела сестра при этих словах, он замолчал. Вопросительно взглянув на неё, нахмурился. Сообразив, что дело на встрече в салуне не кончилось, он спросил:

–Что случилось, Вай? Он обидел тебя?– руки юноши непроизвольно сжались в кулаки, когда он вспомнил, что бандиты сотворили с Джорджией. Конечно, этот тип не был похож на отпетого бандита, но разве Томми не знать, как оно обманчиво, это впечатление? Разве не он сам столько раз играл в дилижансах то юного клерка, направляющего в помощь судье, то молодого лавочника, то плотника с саквояжем, полным инструментов ( которые на самом деле оказывались пистолетами). Один раз даже священника играть пришлось, за что ему до сих пор было невыносимо стыдно.

–Нет, я...– выдохнув, Вайолет собралась с духом.– Я вышла за него замуж.

Увидев, как вытягивается в недоумении лицо Томми, она едва сдержала желание засмеяться. Он не поймет, да и ситуация не та. Но звучало, конечно, невероятно смешно. " Что? Ты волнуешься, не сделал ли мне ничего дурного заезжий законник? О, нет. Я всего лишь вышла за него, мужчину, которого знала от силы несколько часов, замуж. А в остальном всё прекрасно! ".

–В смысле... Вышла замуж?– ошарашенно глядя на неё Томми искал на лице сестры хоть какое-то подтверждение тому, что это была лишь шутка. Глупая и совершенно неуместная. Но Вайолет раздражённо кивнула.

–Да. И не смотри на меня так– между прочим, все это почти из-за тебя! Это тебя он искал и я...– она запнулась, понимая, что обвинения не приведут ни к чему хорошему. -Прости, Томми. Всё так ... Запутано.

Она принялась бегло рассказывать о том, как же состоялась та необычная свадьба, сейчас казавшаяся ей лишь дурным сном. Когда она, нервно глядя в пол, смущённая необходимостью рассказывать брату некоторые излишне интимные детали произошедшего, замолчала, Томми прицокнул языком.

–Да уж... Оказывается, у законника есть мораль. – но тут, поймав укоряющий взгляд сестры, посерьёзнел.– Нечего сказать, сестрёнка. Вот это мы с тобой попали в передряги. Ты, вроде как, теперь его жена. Здесь, тем более, сама понимаешь– покоя тебе от него не будет. Да и общество не даст избегать его или развестись.

Томми знал, о чем говорил. По уровню ханжества и лицемерия местным кумушкам не было равных. Это " пропащих" навроде пташек со вторых этажей, или же пьяниц да гуляк среди мужчин, не трогали, считая " отломанными ломтями". Таких уже ничего не могло исправить в их глазах. Но вот если в достойной по их меркам семье хоть малейшее разногласие происходило, либо что-то, что было неправильно, опять же, на их взгляд, то от несчастных не отставали. Их навещали матроны постарше с нравоучительными проповедями, преподобный Стивенс особо любил упомянуть их в своих речах. Чтобы и с себя акцент сместить, и сделать вид, что борется за сохранение основы общества, семьи. Осуждений и обсуждений несчастным хватало надолго, чтобы после вздрагивать при каждом взгляде матрон из "Общества благодетели", направленном в их сторону.

К слову сказать, женщины из " Общества благодетели" когда-то давным-давно пытались бороться и с борделем. И даже почти преуспели в этом, если бы не выяснилось, что мужья некоторых из них, в особенности, судья Элдрод, муж пожилой и крикливой миссис Элдрод, был завсегдатаем одной из девочек. Всё решилось в один из визитов миссис Элдрод. Когда та девушка передала красной от праведного гнева женщине подтяжки супруга и её портрет в рамке маленького медальона, что тот забыл в её комнате. А также пожелание того, чтобы его подагра поскорее прошла. Посетовав при этом, что всю прошлую ночь в перерывах между делом ей приходилось бегать на кухню, чтобы поменять очередной ромашковый компресс на его ноге, сместившийся от чрезмерных усилий. Миссис Элдрод тогда пулей вылетела из заведения, а её товарки пристыженно поплелись следом. Надо ли говорить, что на следующий день негласно было решено признать девиц из борделя полностью продавшимися злу и никоим образом уже не исправимыми. Да, и судья Элдрод не выходил из дома неделю после того случай. По официальной версии– подагра разыгралась. По словам же служанки, бойкой молодой Мисси, " хозяйка ему таких пощечин надавала– как рак красный ходил.".

19. Решение

И новую жизнь, и новый в ней путь

Нашел коли– старый отпустить не забудь.

Вайолет, вглядываясь в темные миндалевидные глаза нежданной гостьи, пыталась подавить нахлынувшую волну жалости. Каким-то внутренним чутьём она понимала– гордая индианка не примет её, оскорбится.

–Меня зовут Вайолет. А тебя Джорджия, ведь так?– получив утвердительный кивок, она продолжала.– Тебе нужно поесть.– кивнула на низенький столик у кровати, где стояла тарелка с нетронутым рагу, сыром и хлебом. От кружки с медом исходил едва заметный пар.

Девушка никак не отреагировала. Вайолет, призвав на помощь всю мудрость, которой, смела надеяться, обладала, выпрямилась. Сложив руки на коленях, она перевела взгляд на стену напротив.

–Знаешь, я выросла в борделе. Не самое лучшее детство, но– она пожала плечами– Так уж случилось. И ничего не изменить. Меня обзывали, плевали в спину, порядочные женщины– она горько усмехнулась– Не желали даже идти рядом со мной. Едва завидев– на другую сторону переходили. Во многих лавках часто отказывались обслуживать меня. И, знаешь, – она бросила быстрый беглый взгляд на девушку. Заметив, что та прислушивается, улыбнулась про себя. Действует!– Я могла бы сломаться. Сдаться, позволив себе быть той, кем они считали меня. Но я не стала этого делать. Это означало бы, что я проиграла. Что они решают, кем мне быть. Кто я есть. В жизни...– она замялась, но тут же взяла себя в руки.– Может случиться многое. С каждым из нас. Но люди тем и сильны, что не позволяют обстоятельствам взять верх. Ты сильнее этого, ты переживёшь это, не позволишь произошедшему управлять твоей жизнью, ведь так?

Девушка долго не отвечала, и плечи Вайолет опустились– она не справилась. Как всегда! Но тут губы Джорджии дрогнули в едва заметном подобии улыбки, а после она слабо кивнула. Обрадовались, Вайолет нарочито бодрым голосом предложила:

–А теперь ты просто обязана попробовать хоть немного рагу и меда, я столько старалась, готовила.– слегка приукрасила она правду. Не сказать ведь, что готовил кто-то из обитательниц борделя.

Позади них дверь со скрипом отворилась, на пороге показался Томми. Заметив, как испуганно дёрнулась от звука двери Джорджия, он застыл на пороге, не решаясь войти.

–Я тут... Решил проведать.– бросил он, ни к кому не обращаясь. Вайолет кивнула.

–Проходи. Джорджия как раз пока поест, а мы поговорим. – заметив, как Томми глядит на эту бедную девушку, Вайолет поняла, что она ему нравится. Сперва решив, что Томми, шокированный жёсткостью, с которой банда с ней обошлась, просто жалеет её, теперь Вайолет видела, что здесь нечто гораздо глубже. Её брат, слишком юный для серьёзных чувств, никогда раньше и не думал о том, чтобы найти себе девушку, ухаживать, жениться. Впрочем, и сама их жизнь этого бы не позволила. Местное общество с самого рождения поставило на них обоих крест, записав брата в незаконнорождённые, а сестру– в блудницы. И не важно, что таких сюда стекалось огромное количество. Пришлых, чужаков, не трогали. Даже уважали их нежелание говорить о прежней жизни. Зато своим спуску не давали. И не дадут. Здесь им ничего хорошего не светит.

И тут Вайолет озарило. Она ведь так и не рассказала ничего Томми. Повернувшись к брату, который неуклюже примостился на старом кресле, сложив свои длинные ноги едва ли не под углом, она нервно улыбнулась.

–Томми, я ведь тоже хотела поговорить.– заметив, как глаза брата лезут на лоб, она усмехнулась.– Это не о законнике.

Томми с шумом выдохнув воздух из легких:

–Слава небесам. А то я думал, ты уже готовилась обрадовать меня новостью о том, что я скоро стану дядей. Что за одну ночь этот прохвост успел...

Вайолет, шикнув на него, указала глазами на Джорджию, которая мелкими глотками пила теплый медовый настой. Поднимать такие темы в её нынешнем состоянии, даже в шутку, было бы неправильно. К тому же, их и вовсе поднимать не стоило – ведь могло оказаться, что Томми прав. От одной мысли об этом всё внутри похолодело– она может быть беременна. От человека, который до сих пор не отпустил свою покойную жену. Глупая, глупая Вай! Расти, видя, какие мужчины хитрые, лживые, коварные– и потерять голову при виде смазливого красавца, который покорил её печальным взглядом и историей о том, как скучает по жене. Может, это был и вовсе один из его штатных приёмов– наплести с три короба о том, как ему тяжко жить без любви, чтобы каждая женщина, расчувствовавшись, считала себя обязанной подарить ему хоть каплю любви и тепла. Только к чему тогда женился? И тут будто молнией ударило– Томми! Он просто хотел достать брата через неё! Идиотка! Всё ведь просто, если хоть немного думать! Нет, точно, им пора уезжать. И чем быстрее– тем лучше.

–Вай?– Томми щелкнул пальцами, и она вздрогнула.

–Прости, задумалась.– она повернулась так, чтобы видеть и Джорджию, ведь то, что она собиралась предложить, касалось и её. Всё равно, девушке здесь не жить также, как и им. И банда не даст покоя, и негде жить– местные не примут. – Томми, мне нужно, чтобы ты узнал о маме.

И она стала рассказывать всё, что узнала из отданных ей Долли документов. Когда она закончила, Томми ошарашенно уставился на неё. Некоторое время он молчал.

–Томми, что ты думаешь обо всём этом?– поинтересовалась, пока брат недоверчиво глядел на неё.

–Я... Не знаю, Вай. Только вчера я был нищим отребьем, а сегодня едва ли не виконт.– он запустил пятерню в волосы, с силой дёрнув себя за них.– Ты уверена, что это– не шутка? – в его глазах, несмотря на слова, плескалась надежда. Вайолет без слов это поняла– и брат устал выживать, также, как и она сама.

–Нет, это... Правда. Более того, если мы решимся и приедем туда, найдем в справочнике...нашу родню, то можем...– она вдохнула– Потребовать наследство.

Томми рассмеялся:

–Ну да, как ты себе это представляешь? Поместье, богатая семья чинно завтракает, тут врываются два оборванца, заявляя, что они– их потерянные родные. И требуют не миску каши да варёное яйцо, или что там у этих англичашек едят на завтрак, а ... наследство!– захохотав, он хлопнул себя ладонью по колену. Даже на лице Джорджии появилась едва заметная улыбка. А вот Вайолет наоборот взъярилась:

–Я себя обованкой не считаю! И тебя тоже! Мы отличаемся от них лишь тем, что у нас не было того самого наследства!– гордо вскинув подбородок, она продолжила.– Подумай сам, будь у нас деньги, всё ведь могло бы быть иначе. Тем более, мама оставила драгоценности, фамильный перстень и несколько писем. На случай.... На случай, если мы вырастем и всё же захотим приехать, чтобы получить своё!

Томми встал, начав беспокойно мерить комнату шагами. Затем, обернувшись к сестре, спросил:

–Но ты ведь сказала, что родители нашей матери...– он никак не мог заставить себя сказать " бабушка и дедушка" про людей, которые хладнокровно оборвали все связи с оступившийся дочерью и родными внуками. Вернее, даже не пожелали узнать о них, внуках!– Они не желали продолжать с ней общение. И всем сообщили, что она умерла. А, думаешь, сейчас примут нас с распростёртыми объятиями?

Вайолет пожала плечами:

–Люди меняются, Томас. А если нет– что ж, нам должно быть всё равно. В Великобритании все иначе, чем здесь. Родство там – не пустой звук. И также по наследству. Нас с тобой его не лишали, к тому же.

Томми хмыкнул:

–А как же они объяснят остальным, что у их непорочной и невинной дочки, погибшей во время кораблекрушения, появилось целых два ребёнка? С разницей в несколько лет?!– иронично выгнул он бровь, глядя на сестру.

Вайолет растерялась. Действительно, об этом она не подумала. Но, вдруг родственные узы окажутся сильнее, чем осуждение окружающих? Долгое время она, как и Томми, раздумывая , прохаживалась по комнате. Затем, решившись, она повернулась к брату:

–У нас просто нет иного выхода, Томми. Подумай сам, сколько мы здесь сможем прожить? День-два? Пока банда доберётся до каждого из нас. Иди законник– она поджала губы, представляя, в каком бешенстве сейчас Грант.– До нас с тобой. А там ... Там мы можем хотя бы попытаться.

Томми, уже более мягко взглянувший на эту перспективу, замер, обдумывая.

–А в случае, если ничего не выгорит? Что тогда?– сдаваясь, спросил он.

Вайолет развела руками:

–Тогда мы можем наняться в услужение. Да и денег должно быть достаточно, если продать часть драгоценностей. В любом случае, там мы точно будем жить. А здесь...– она обратилась к Джорджии – Скажи, ты готова поехать с нами?

Девушка замерла, будто не веря, что ей предложили подобное. А после неуверенно кивнула.

–Я ...– прочистив горло, она выпрямилась на подушке, отставив в сторону кружку с мёдом.– Я умею читать и писать. Миссис Лоуренс.– в её темных глазах мелькнула печаль при упоминании женщины, заменившей ей мать. – Она учила меня.

Вайолет, понимая, как тяжело Джорджии сейчас, всплеснула руками, радостно кивнув, чтобы хоть немного приободрить девушку:

–Отлично. Значит, работа у нас будет, если не получится с наследством. – она не стала говорить, что вряд ли кто-то возьмет индианку в гувернантки, но вот служанкой бы взяли. Возможно, не на верхние этажи, но в любом случае кусок хлеба и крыша над головой обеспечены.

–А с ним ничего и не получится.– мрачно оборвал её размышления Томми, не разделявший энтузиазма сестры. Но по нему было видно, что т он понимает– иного выхода нет. А по тем встревоженным взглядам, которые он время от времени бросал на Джорджию, было ясно, что и за девушку он переживает едва ли не больше, чем за себя.

–Так. У нас нет времени на споры, Томас.– попыталась она прибегнуть к интонации, которая несколько лет назад возможно и сработала бы. Но сейчас брат лишь хмыкнул в ответ. Но согласился:

–В любом случае, выбирать нам не приходится. Уезжать отсюда нужно немедленно. Так что...– пожал он плечами, показывая, что спорить дальше не станет.

***

Дрожащими руками Вайлет держала сундучок со скудным имуществом, которое должно было стать или величайшей ошибкой в её жизни ( если, конечно, не считать брака с золотоволосым красавцем, чей образ до сих пор стоял у нее перед глазами). Или же пропуском в новую жизнь. Нервно переведя взгляд на Джорджию, забившуюся в самый угол дилижанса, Вайолет тихо вздохнула. И зачем она так часто поддавалась неуместной жалости, не обдумывая последствий своих поступков наперёд? То замуж вышла, отчаянно желая утешить Гранта, заменить призрак его жены собой. То Джорджию с собой взяла, а ведь, если они не удержатся на плаву, то Джорджии будет хуже всех.

Но тут Томми, сидевший рядом с Джоржией, весело подмигнул. И Вайолет воспряла духом, выпрямившись. У них всё получится. Вне зависимости от того, какое отношение они встретят у своих родственников. Пускай их даже на порог не пустят– у них есть молодость, силы и решительность. Они смогут работать и обеспечивать себя. Тем более, каждый из их троицы прошёл через то, что обычным людям даже и не снилось. И не сломался, не сдался.

–Молодой человек, аккуратней!– недовольно нахмурилась полноватая женщина рядом с ней. А её худой как щепка муж рассеяно бросил взгляд на Вайолет, не желая участвовать в зарождающемся конфликте. Уставший вид, скромное платье и белые чепчик с передником на женщине и темный костюм с высокой шляпой на мужчине выдавали в них пуритан. Обычно они держались особняком, в своих колониях, но иногда можно было встретить их и по отдельности. Вайолет, поправив шляпу, низким голосом извинилась. Это была идея Томми– переодеть девушек, ведь банда будет искать одного светловолосого парнишку и двух девиц, рыжую и индианку. А так в дилижансе ехали три юнца– высокий и светловолосый, похожий на наёмного работника с ранчо. Рыжеволосый со слишком уж смазливым личиком и темноволосый, смуглый, полукровка.

20. Грант

Средь дам, в цветнике, он одну лишь искал,

Прекрасную, словно цветок посреди острых скал

Высокая темноволосая Лиззи, по крайней мере, так эта женщина назвалась, упёрла руки в пышные бока.

–Её нет! Я вам сотый раз это повторяю, мистер!– недовольно нахмурилась она, искоса поглядывая куда-то вбок, за его спину. Грант заметил, что там их подслушивают еще две девицы. Впрочем, ему было всё равно.

–А теперь послушайте меня. Я не только служу в конторе Пинкертона, но и имею удостоверение федерального маршала. – конечно, он блефовал, но на женщину это произвело должное впечатление.– Приехал сюда расследовать нападения на поезда. Правительство не интересуют нападения на дилижансы– их слишком много, да и интересы их не затронуты. Но вот поезда– другое дело.

Лиззи, видно, по привычке в общении с мужчинами, выпятила грудь вперед, пожав плечами. От этого движения тонкий шёлковый халат натянулся, выставляя всё её прелести на обозрение. Но Гранту было на них совершенно наплевать. В его голове прочно засела одна маленькая рыжая бестия. Его жена. Девица, которую он, когда найдёт, собственноручно планировал отходить по мягкому заду так, чтобы она сидеть несколько дней не могла! Вдолбить, что узы брака, мать его, священны и нерушимы!

–И что?– она пока ещё храбрилась, но явно подрастеряла прежний боевой пыл.– Наши девочки, как вы знаете, не воруют. Честно зарабатывают каждый цент! Причем здесь мы?

–А то, мэм, – он намеренно выделил это слово, но Лиззи и бровью не повела. Привыкла к обращению гораздо хуже.– Что мои руки развязаны в этом случае. Мне выданы все полномочия при любом подозрении, чтобы проводить обыск, задерживать и сопровождать в тюрьму, до решения суда. Ну а ещё... Например, закрыть ваше заведение, если есть основания полагать, что здесь укрывали преступников. Томми, кажется, так зовут этого малого? О котором так печётся моя жена? И привлечь за укрывательство преступника ваших девочек. Которые больше не смогут заработать ни цента, сидя в тюрьме.

Лиззи выдала себя, с шумом выдохнув.

–Но Томми ... Он ведь... Теперь и ваш родственник.– подтвердив его версию о том, что Томми– брат Вайолет, попыталась успокоить его она. Грант усмехнулся:

–Избави Господи от такой родни.– он шагнул вперёд.– Так что, вы дадите мне осмотреть заведение и побеседовать с работницами? Или будем решать по-плохому?

Лиззи, отступив, кивнула. Она сдалась, понимая, что иного выхода всё равно нет. Да и Вайолет успела забрать всё необходимое и уехать. Вот только хитрый законник хочет поговорить с девочками. Конечно, не все из них в курсе, что происходит. Но некоторые видели Вайолет, другие знали, где она временно скрывалась. А пару из них знали о планах девушки. И неизвестно, как поведет допрос законник. Найдет слабые точки– и надавит на них, вынуждая рассказать правду? Или обхитрит так, что девушки и не поймут, что выдали Вай?

–Постойте.– смущенно, чего не было уже очень и очень давно, окликнула она мужчину. Грант обернулся, но в его взгляде светилось нетерпение. Точно собака– ищейка, что напала на след– рвался найти то, что разыскивает.

–Я не знаю, – нервно начала она.– Зачем вы женились на нашей Вайолет. Но одно знаю точно– если вы что-то сделаете её брату, она не простит вас. Никогда не простит.

Во взгляде мужчины промелькнуло нечто, схожее с удивлением. Будто бы он и не задумывался об этом. Но тут же этот грешный золотоволосый ангел принял суровый вид:

–Благодарю за переживания.– саркастично бросил он– Но, думаю, с нашими семейными проблемами мы разберёмся сами. И предупредите девушек, чтобы были готовы. Я буду опрашивать каждую отдельно.

***

Недовольный тем, что не получил никакой важной информации, Грант невольно восхитился тем, насколько сплотились эти заблудшие, по мнению местных матрон, души вокруг его жены. Видно было, что как минимум несколько знают больше, чем говорят, но не пытать ведь их? Не уподобляться тем, против кого сражается.

Когда он свернул к переулку, где находился офис шерифа, его внимание привлекла небольшая толпа у входа.

–Бедная Эдна. Говорят, всё было прямо её глазах. – причитала высокая сухощавая женщина, одетая в темное платье. Пучок на её затылке смешно подрагивал, когда она качала головой в такт своим словам. Двое мужчин и две женщины, что находились рядом с горестным выражением на лицах, кивали в знак согласия.

–Говорят, это– проклятого Призрака рук дело! – добавила низенькая пожилая женщина, воинственно обернувшись к двери офиса. Погрозив кулаком, она возмущённо добавила.– А Скотт и не думает ничего предпринимать!

Один из мужчин, с сомнением кинув взгляд на офис, пожал плечами:

–Ты ведь знаешь, Хиллари, что у него ни полномочий настоящих, ни людей.

–Тогда пускай требует у властей направить к нам кого-то!– не сдавалась Хиллари– Когда краснокожие нападали на форты, кругом были толпы федералов. А когда свои делают то же самое– вокруг ни души!

Миновав людей, Грант вошёл в офис. Молодой шериф, вернее, парень, избранный местными на эту роль, пока сверху не назначат своего человека, был весь красный от смущения. Сидя за столом, он делал вид, что разбирается с документами, а не прислушивается к ругани за окном. Камеры позади него были пусты, кроме одной. В ней бородатый пьянчуга, лениво развалившись на соломе, покачивал ногой в такт несложной песенке, которую напевал под нос. Заметив гостя, он стрельнул на него глазами– и тут же потерял интерес, вновь уставившись в потолок.

–Доброго дня, Скотт.– поздоровался Грант– Смотрю, осадили тебя со всех сторон.– указал он взглядом в сторону двери.

Скотт, зардевшись ещё больше, кивнул:

–Да, мистер Уоллис. Я, конечно, полностью разделяю их негодование, но что прикажете делать мне? Штат не желает видеть всей опасности, никого не присылают на подмогу. А местные лишь на словах негодуют, но мужчин с оружием, что готовы помочь, всего лишь пару человек выискалось. Да и те не горят желанием выезжать в рейды.

Он перехватил взгляд Гранта:

–Может, если бы вы помогли нам... Я знаю, что в агентстве платят очень много. Но– он полез в ящик стола, выудив оттуда несколько плакатов с людьми, находившимися в розыске.– Вот. За Призрака, Хока, Билла и Томми назначены хорошие награды. Также я мог бы написать вам бумагу о том, что мы наняли...

Грант усмехнувшись взглянул на лицо Томми– того самого мальца, что был в банде, убившей Энни. И Призрак, тот самый главарь банды, человек, меняющий внешность, повадки, жизнь, умело мимикрирующий под обстоятельства. Он был практически неуловим– так хитро приспосабливался к изменениям в своей преступной жизни. Многие, кто столкнулся с ним, готовы были до хрипоты спорить, что имели дело со священником, ставшим такой же жертвой бандитов, как и они сами. Или с головорезом, что не мог связать и двух слов. Или же их спас от бандитов федеральный маршал, что проезжал мимо, следуя к месту назначения. Одна девушка, " спасённая " Призраком, даже клялась, что это был богатый землевладелец, обещавший ей жениться, после того, как она отблагодарила его за свое спасение прямо в номере гостиницы, куда он сопроводил всех "спасённых" им из почтового экипажа. Столько людей видели Призрака– и столько же называли совершенно разные черты его лица, внешности, поведения. Словно это были действительно совсем разные люди. Некоторые недалекие служители закона склонялись к тому, что так оно и было. Но Грант знал, чувствовал, что это не так.

–Так ты считаешь, что если я был ганфайтером, то меня может влёгкую перекупить каждый?– угрожающе начал Грант. Скотт смутился:

–Я... Не имел в виду. Простите, мистер Уоллис, если чем обидел. Я просто думал...

–О, братишка нашей " мисс Недотроги ", с утра разминулись с ним. – раздался насмешливый пьяный голос из камеры сбоку шерифа. Там пьянчуга, уставший от безделья, прислонившись к решётке камеры, вцепился руками в прутья. Вытянув длинную тонкую шею, он всматривался в плакаты, лежавшие на столе.

Скотт вяло бросил:

–Бренд, уймись. А то еще недельку здесь проторчишь.

Бренд лишь пьяно хмыкнул:

–Всё лучше, чем слушать нотации моей дражайшей жёнушки.

Грант подобрался, обратив взгляд на Бренда:

–Тебе знаком этот парень? Когда ты видел его? Этим утром?

Бренд, довольный вниманием к своей персоне, важно кивнул:

–Ага. Братишка нашей Вайолет. Рыжей такой девицы, борделем владеет. Жаль только, не даёт сама– уж я бы деньжонок тогда поднакопил, чтобы ей под юбку заглянуть...

Но не успел он договорить, как Грант, рванувшись с места, ухватил его за шиворот так, что тот впечатался лицом в решётку, взвизгнув точно поросёнок.

–Если ты посмеешь еще хоть слово сказать о ней, то тебя не спасет даже закон, ты понял?– бешено проревел он. Пьянчужка, чьи щёки просочились между решетками, испуганно кивнул. Отшвырнув его так, что тот едва на ногах устоял, Грант, не обращая внимания на Скотта, испуганно глядевшего на них, вновь обратился к злополучному обитателю камеры.

–Что ты о нем знаешь? Когда видел? Сегодня? Где?

Бренд, затравленно взглянув на шерифа, и поняв, что никакой помощи оттуда ждать не стоит, снова неуверенно кивнул:

–Да ... Вот, утром сегодня. Пока еще сграбастать не успели за драку. Значит, шёл он куда-то... С сестрой, значит. И какая-то девка с ними была, из красномордых, кажется. С сумками, в конюшню шли. А потом...– он скривился– Выходят. Бабы по-мужски переодеты. – скривившись, он сплюнул себе под ноги, тем самым выражая отношение к подобному.– Лошадей взяли, да куда-то уехали, вроде как.

Грант едва сдерживал ярость. Стерва! Хитрая, лживая. Сбежала с братом, окрутив Гранта вокруг своего красивого пальчика. Ощущение было такое, словно его предали. Унизили! Втоптали в грязь. И пускай он понимал, что он ей муж всего лишь несколько часов, а Томми– брат долгие годы, но отчего-то хотелось, чтобы Вайолет сделала иной выбор. Но странное дело– в погоне за девчонкой, в той суматохе, что она принесла в его жизнь, тоска по Энни не так грызла изнутри, щемящее чувство потери будто улеглось, затихая, затухая в душе.

–Куда они направились?– грозно посмотрел на Бренда. Тот опешил:

–Куда-то из города... Мне почём знать? Они мне не докладывались.

Грант, сверкнув глазами, кивнул. Чертыхнувшись, он развернулся и поспешил к выходу, оставляя недоумевающего о сути его прихода Скотта мучиться догадками.

21. Поезд .

Бегите, пусть поезд несёт вас вперёд,

Из мира печали, невзгод и забот.

Вайолет чувствовала, как ветер, несущий запахи пыли и прерий, треплет полы ее поношенной куртки. Рыжие волосы, спрятанные под широкополой шляпой, казались ей слишком яркими, слишком заметными в этой суматохе. Рядом стояла Джорджия, чьи синяки и шрамы, свидетели жестоких испытаний, были лишь частично скрыты одеждой. Конечно, помогало то, что обе девушки были переодеты в парней. В таком виде никто не обращал внимания на это. А вот к усыпанной синякам и ссадинами девушке, даже индианке, непременно было бы приковано излишнее внимание.

Томми же каждую секунду то и дело нервно оглядывался, его красивое лицо было напряжено. В каждом встречном он видел то Призрака, то этого проклятого законника, его нового родственничка. Скорей бы уже сесть на корабль и уехать как можно дальше с этой проклятой земли, которая не принесла ни ему, ни его родным ничего, кроме боли и разочарования. Другие люди спешили сюда– кто-то за новой жизнью, кто-то– мечтая, как получит свой заветный клочок земли, кто-то и вовсе слышал о золотых самородках, якобы, найденных каким-то старателем в холодной горной реке. Конечно, золота не находил никто, но вот новую жизнь или же пускай и небольшой клочок земли получить могли. Все, кроме их семьи. Даже если в Великобритании их ожидает не то, что не самый теплый прием, а отказ пустить за ворота, ничего– они справятся, как это делали много раз раньше.

Перрон гудел от жизни. Люди, одетые в грубую ткань, с лицами, обветренными солнцем и ветром, спешили по своим делам. Неподалёку стояла небольшая группа дам, одетых в изящные дорожные платья. Они прижимали свои надушенные платочки к носам, кидая презрительные взгляды на окружающих, но при этом обливались потом как и все остальные, под своими не менее изящными шляпками.

Полноватая низенькая женщина что-то выговаривала своему высокому и худому как щепка супругу, а чуть дальше несколько детей бегали по перрону, пока не получили строгий взгляд и пару угроз ' лишить сладостей на год' от одной из сидевших на скамье женщин, их матери.

Носильщики с тележками, груженными чемоданами и мешками, протискивались сквозь толпу. Воздух был наполнен запахом угля, машинного масла и чего-то еще, неуловимого, что всегда сопровождало эти железные чудовища, несущие людей в неведомые дали. Гудок поезда пронзил воздух, обещая спасение, но вместе с ним пришла и новая волна страха. Шаг в неизвестность пугал, он был одновременно и началом нового пути, и концом старого. Только сейчас все трое с ужасающей реальностью осознали, что навсегда прощаются с привычной им, пускай и сложной, жизнью.

Прежде чем каждый из них успел сделать шаг к вагону, на перроне, позади них, возникла фигура. Высокий мужчина, в черном сюртуке и шляпе, скрывающей темные волосы, он выглядел как священник. Но шрам, пересекающий его лицо, выдавал в нем Призрака, главаря банды, чье имя шепотом произносили в самых темных уголках этого дикого края. Его взгляд, полный хищной усмешки, остановился на Томми.

– Куда же вы, голубки?– прохрипел он, и в его голосе звучала угроза.– Ты даже не попрощаешься, Томми?

В следующее мгновение он бросился на Томми. Завязалась короткая, яростная схватка. Томми, хоть и был молод, дрался отчаянно, но Призрак был сильнее и опытнее. Толпа на перроне, испуганная внезапным нападением, отшатнулась, создавая вокруг них небольшой, но напряженный круг. Люди замерли, их глаза расширились от ужаса и предвкушения одновременно. Здесь привыкли потассовкам и перестрелкам, боясь лишь пары вещей– поймать случайную пулю или пропустить всё, прячась от неё.