Текст книги "Сборник романов о любви"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

AnnotationСборник мини– романов о любви. Для уютного вечера с книгой и чашкой чая;). « Ты спросишь, не жалею ли, что мир оставила я свой.Отвечу „ нет“, ведь я с тобой. А ты– со мной».

Сборник романов о любви

1. Контракт на любовь.

2. Второй шанс.

3. (С)нежная любовь.

4. Союз льда и пламени

5. Любовь демона

6. Жена Чернобога

7. Двойное счастье в мире дроу

8. Сердце зверя

9. По вере будет дано...

10. Воровка

Сборник романов о любви

Сборник романов о любви

Мануэлла

1. Контракт на любовь.

Глава 1:

Ева Саенко поправила воротник дорогого пиджака, выходя из здания крупной финансовой компании в центре Нью-Йорка. Каблуки её лодочек звонко стучали по мраморному полу холла. Десять лет в Америке научили её выглядеть так, будто она всегда принадлежала этому миру небоскребов и больших денег.

Никто из коллег не догадывался, что за безупречным фасадом скрывается тайна – у неё заканчивалась рабочая виза, и все попытки получить грин-карту через работодателя провалились из-за бюрократических проволочек. Штаты с их педантичностью и бюрократией были нетерпимы к тем, кто допустил хоть мизерную ошибку в документах или промедление в их подаче.

– Мисс Саенко, вам звонили из иммиграционной службы, -администратор протянула ей розовый листок с записью.

Сердце Евы пропустило удар. Она сунула записку в карман, не глядя. День, который начинался с успешной презентации проекта, грозил закончиться крахом всего, что она построила.

В своей квартире в Бруклине, за которую она всё ещё выплачивала ипотеку, Ева открыла бутылку дорогого вина. Пришло время звонить Софи. Она поймёт, она поддержит.

– Они отказали в продлении визы, – без предисловий сказала Ева, когда подруга взяла трубку. – У меня есть три месяца.

– О, милая... -Софи замолчала.-Знаешь, есть вариант. Непопулярный, но действенный.

– Даже не начинай про фиктивный брак, – Ева нервно засмеялась.– Это незаконно. Так я не просто буду выслана из страны, но и в тюрьме ещё успею посидеть.

– Тысячи людей так делают, – возразила Софи. – И у меня как раз есть кандидат. Ты можешь просто встретиться с ним, не обязательно хватать его за руку и тащить жениться прямо на первом свидании.– нервно хохотнула она.

***

Маленькое кафе в Гринвич-Виллидж выглядело слишком богемным для делового разговора, но Софи настояла на встрече именно здесь.

– Он опаздывает, – Ева посмотрела на часы. – Типично для местных. От других требуют быть идеальными, а сами...

– Дай человеку шанс, – Софи подняла руки в защитном жесте. – А́дам – хороший парень. И он согласился помочь.

– За сколько? Сколько запросил этот чудесный и добрый парень за свою помощь?– холодно спросила Ева.

– За тридцать тысяч, – признала Софи. – Плюс страховка на время брака. Он художник, у него нет медицинской страховки.

Ева собиралась ответить, но осеклась, когда дверь кафе открылась, и внутрь вошел высокий мужчина с растрепанными каштановыми волосами. На нем были потёртые джинсы и клетчатая рубашка с закатанными рукавами, открывающими татуировки.

– Невероятно, – пробормотала Ева.– Он выглядит как клише. Переливающийся от заработка к заработку творческий идиот.

Софи, закатив глаза от настроя подруги, помахала рукой, привлекая внимание мужчины. Он заметил их и направился к столику, по пути здороваясь с несколькими посетителями.

– Привет, – он протянул руку сначала Софи, затем Еве. – А́дам Фостер.

Его рукопожатие было твердым, а взгляд – прямым и оценивающим. Ева почувствовала себя неловко, как будто это она пришла проситься под его крышу, а не наоборот.

– Ева Саенко, – она выпрямилась на стуле. – Спасибо, что согласились встретиться.

– Не за что, – он небрежно бросил потрепанную кожаную сумку на свободный стул. + Софи объяснила ситуацию. Два года брака, тридцать тысяч долларов, медицинская страховка. Все чисто – никаких признаний, что это фиктивный брак. Правильно понимаю?

Ева скривилась от его прямолинейности. Он говорил так, словно обсуждал покупку автомобиля.

– Да, все верно, -она открыла свою дизайнерскую сумку и достала папку. – Я подготовила контракт. Оплата будет происходить частями – первый платеж после свадьбы, второй через год, третий после получения мной грин-карты и развода.

Адам взял контракт, но не стал открывать его.

– Я так понимаю, нам придется жить вместе, – сказал он. – Иммиграционная служба проверяет всё очень досконально.

– Да, – Ева поджала губы. – В моей квартире есть гостевая комната.

Он улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки.

– В моей квартире даже кухни отдельной нет, так что твой вариант, конечно, предпочтительнее.

– Когда ты сможешь переехать? – спросила Ева деловым тоном.

– А когда нам нужно пожениться?

– Желательно в течение месяца.

А́дам оглядел её с головы до ног, и Ева почувствовала, что краснеет под его взглядом.

– Знаешь, я всегда думал, что когда буду жениться, моя невеста будет немного... счастливее этому факту, – он усмехнулся.

Ева не смогла сдержать раздражения. Он бесил её невероятно. Вид, гонор, попытки лёгкого флирта. Голодранец, мнящий себя мачо.

– Это сделка, мистер Фостер. Не романтическое приключение.

– Называй меня А́дам, – он, наконец, открыл папку и пролистал контракт. – Все очень подробно. Ты юрист?

– Финансовый аналитик, – ответила Ева. – Я просто люблю, когда все детали прописаны.

Адам достал из своей сумки потрепанную авторучку и поставил подпись на последней странице, даже не дочитав документ.

– Жду твоего звонка насчет даты свадьбы, – он поднялся. – Мне нужно успеть на выставку. Рад был познакомиться, будущая миссис Фостер.

Когда он ушел, Ева повернулась к Софи:

– Он невыносим. Художник-хипстер с претензиями. Как я проживу с ним два года?

– Зато он – потомок одной из старейших семей Бостона, – улыбнулась Софи. – Его предки приплыли на "Мэйфлауэре". Более американского мужа тебе не найти.

Глава 2:

Переезд Адама занял всего полтора часа – настолько мало вещей он привез в компактном фургоне, который одолжил у друга. Несколько коробок с художественными принадлежностями, два чемодана с одеждой, ноутбук и несколько книг.

– Это всё? – Ева стояла в дверях, с презрением наблюдая, как он вносит последнюю коробку.

– Я минималист, – не обращая внимания на её недовольный тон ожал плечами Адам. – Кстати, мы соседей должны предупредить, что я твой жених, иммиграционная служба может их опрашивать.

Ева нахмурилась:

– Я мало общаюсь с соседями.

–Удивительно, – саркастично заметил Адам, оглядывая безупречный интерьер квартиры. – А где в этом музее роскоши и современного дизайна можно рисовать?

– Нигде, – отрезала Ева. – Ты можешь снять студию для этого.

Адам посмотрел на неё, приподняв бровь:

– На какие деньги? Ты первый платеж сделаешь только после свадьбы.

Ева наблюдала, как он распаковывает коробки в гостевой комнате. Каждый его жест казался ей раздражающе медленным и неэффективным.

– Слушай, давай проясним, – сказала она, прислонившись к дверному косяку. – Это– временная ситуация. Я ценю твою помощь, но у нас деловые отношения. Я не буду менять свою жизнь из-за нашей... договоренности. И всякие там...– она замялась на мгновение– Дружба, семейные ужины или – она сделала неопределённый жест рукой.– Общение– всего этого не будет.

Адам выпрямился и посмотрел на неё с неожиданно серьезным выражением:

– Я понимаю суть сделки не хуже тебя, Ева. Но если мы хотим, чтобы это сработало, нам придется узнать друг о друге намного больше, чем ты думаешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Иммиграционная служба не просто заглянет к нам на чашку чая, – он сел на край кровати. + Они будут задавать личные вопросы. Очень личные. О наших привычках, о том, что ты любишь есть на завтрак, о том, на какой стороне кровати я сплю.

Ева побледнела. Она знала об этом, но слышать это вслух было неприятно.

– Мы можем составить списки и выучить информацию, – предложила она.

– А можем просто начать узнавать друг друга, – пожал плечами Адам. – Как нормальные люди. Чтобы после не сидеть с красными лицами как школьники на экзамене, судорожно вспоминая, какого цвета зубная щётка у партнёра.

***

Две недели, в течение которых А́дам всё больше отнимал у неё место в её же собственной квартире, спустя Ева вернулась с работы позже обычного. В квартире странно пахло – краской, растворителем и чем-то съестным.

– Что происходит? – она прошла на кухню и обнаружила Адама, готовящего что-то в её дорогой кастрюле.

– Привет, дорогая невеста, – он помешал содержимое кастрюли. – Я приготовил ужин. И немного рисовал.

– Ты рисовал здесь? – Ева почувствовала, как её пульс участился.

– Расслабься, я постелил защитную пленку. Никаких пятен краски на твоем драгоценном паркете.

Адам поставил перед ней тарелку с чем-то, напоминающим рагу.

– Что это?– поморщивившись, принюхалась Ева. Пахло вкусно, но...

– Рецепт моей бабушки, – он сел напротив.– Устрой своим вкусовым рецепторам праздник.

К её удивлению, еда оказалась отменной. Ева не могла вспомнить, когда последний раз ужинала дома чем-то, что не было разогрето в микроволновке.

– Неплохо,– признала она.

– А теперь плохие новости, – Адам отпил вино из бокала. – Моя мать звонила. Она знает о нашей свадьбе.

Ева поперхнулась:

– Что? Как?

– Твоя Софи случайно проболталась её соседке, – он развел руками. – Маленький городок, все друг друга знают.

– Чёрт побери, Софи... Мы ведь договаривались , что свадьба должна быть тайной, минимальной, – возразила Ева. – Только ты, я и свидетели.

– Моя семья так не считает, – Адам вздохнул.– Они приглашают нас на выходные в Бостон. Познакомиться.

– Нет,– твердо сказала Ева. – Абсолютно нет.

– Ева, – тон Адама стал серьезным. – Моя семья– твоё огромное преимущество в этой сделке. Мы неделями обсуждаем, как выглядят настоящие отношения. Какая настоящая невеста откажется знакомиться с будущей свекровью? Как думаешь, когда иммиграционный инспектор узнает об этом, как скоро он вынесет нам предостережение, и нас начнут проверять досконально?

Ева молчала, понимая, что он прав. Семья Адама – именно то, что сделает их брак правдоподобным в глазах иммиграционной службы.

– Хорошо, – наконец сдалась она. – Но только на день. И никаких разговоров о нашей личной жизни.

– Конечно, милая, – Адам улыбнулся слишком невинно. – Мы же с тобой профессионалы.

***

Бостон встретил их дождем. Ева нервно сжимала руль арендованного автомобиля, следуя указаниям навигатора к загородному дому семьи Фостер.

–Расскажи мне еще раз, – попросила она Адама. – Как зовут твою мать?

– Элизабет, но все называют её Бетти. Она преподает историю в местном колледже. Отец – Ричард, врач на пенсии. У меня две сестры: Марта – старшая, замужем за банкиром, двое детей; Рэйчел – младшая, биолог, не замужем. И ещё будет бабушка Агата, ей 89, она живет с родителями.

– Мы встретились в кафе, где ты иногда выставлялся, – продолжила Ева их легенду. – Я заинтересовалась твоими работами, подошла пообщаться, ты пригласил меня на ужин. Это было восемь месяцев назад.

– И спустя пять свиданий я понял, что ты – любовь всей моей жизни, – драматично произнес Адам.

– Не перебарщивай, – поморщилась Ева. – Никто не поверит в такие сопли.

– О, милая, – он положил руку ей на плечо, и Ева вздрогнула от неожиданного прикосновения. – Ты плохо знаешь мою семью. Они обожают сопли. Пять поколений Фостеров верят в любовь с первого взгляда.

Он замолчал, глядя в окно на проплывающий мимо пейзаж.

– А что насчет твоей семьи? – спросил он тихо. – Мне ведь нужно знать, если спросят.

Ева крепче сжала руль:

– Родители умерли, когда мне было шестнадцать. Авария. Я жила с тетей в Ростове, потом поступила в университет в Москве. Получила стипендию на магистратуру в Колумбийском университете. Всё.

– Прости, – искренне сказал Адам.

– Не извиняйся, – отрезала Ева. – Это было давно.

Навигатор объявил о прибытии. Перед ними открылся вид на большой викторианский дом, окруженный ухоженным садом.

– Добро пожаловать в родовое гнездо Фостеров,– Адам выглядел странно напряженным. – Постарайся не показывать, что ненавидишь всё это.

– Я не ненавижу, – возразила Ева, выходя из машины. – Я просто... не привыкла к семейным сборищам.– она не хотела показывать ему свою слабость, но самой себе казалась жалкой самозванкой на этом семейном празднике. Практически сирота, без роду и племени. И они– потомки первых американцев.

Не успели они подойти к двери, как она распахнулась, и на пороге появилась элегантная женщина лет шестидесяти.

– Адам! – она раскрыла объятия. – Наконец-то!

После бурных приветствий Адама, женщина повернулась к Еве:

– А ты, должно быть, та самая девушка, которая украла сердце моего сына. Бетти Фостер, – она протянула руку.

– Ева Саенко, – Ева пожала руку будущей свекрови. – Очень приятно познакомиться.

– У тебя интересный акцент, дорогая, – заметила Бетти, проводя их в дом. – Адам сказал, ты из России?

– Да.– коротко ответила Ева, стараясь выровнять сбившийся от нервов пульс несколькими глубокими вздохами тайком.

– О! Тебе обязательно нужно познакомиться с бабушкой Агатой, – оживилась Бетти.– Её предки из Восточной Европы. Она будет в восторге!

Дом внутри оказался теплым и уютным, совсем не таким претенциозным, как Ева ожидала. Повсюду стояли фотографии в рамках, на стенах висели картины – она узнала стиль Адама на нескольких из них.

– Твои работы, – тихо заметила она.

– Мама – мой самый преданный фанат, – он улыбнулся. – Даже когда я рисовал каракули в детском саду, она вешала их на холодильник и говорила всем, что я гений.

Что-то сжалось внутри Евы. Её родители никогда не увидят, чего она достигла.

Вечер прошел неожиданно легко. Семья Адама оказалась радушной и непринужденной. Ричард, его отец, расспрашивал Еву о её работе и искренне интересовался финансовыми рынками. Марта делилась историями о детях, а Рэйчел, самая младшая, оказалась настоящей бунтаркой с синими прядями в волосах и взглядами практически радикальной феминистки.

Но настоящим открытием стала бабушка Агата – острая на язык старушка с аристократической осанкой и неожиданным чувством юмора.

– Так ты из России, девочка? – она пристально рассматривала Еву. – Я была там в 60-х. Замечательная страна, сильные люди.

– Вы были в Советском Союзе в шестидесятых? – удивилась Ева.

– О да, – Агата хитро улыбнулась. – Я была... скажем так, не совсем обычной туристкой.

– Бабушка работала на правительство, – пояснил Адам. – Но никогда не рассказывает детали.

– Государственная тайна, дорогой, – подмигнула старушка.

За ужином Бетти спросила о свадьбе, и Еве пришлось импровизировать, рассказывая о несуществующих планах.

– Мы хотим что-то маленькое, – вступил Адам, видя её замешательство. – Может быть, церемония в Центральном парке.

– Ох, милый, – Бетти выглядела разочарованной. – Я так надеялась, что вы поженитесь здесь, в нашей семейной церкви. Все Фостеры венчались там с 1870 года.

– Мама, мы с Евой не особо религиозны, – мягко возразил Адам.

– Дело не в религии, а в традиции, – возразил Ричард. – К тому же, ваша поспешная свадьба уже вызывает вопросы.

Ева почувствовала, как напрягся Адам. Она и сама занервничала.

– Какие вопросы? – спросила она.

Бетти и Ричард обменялись взглядами.

– Ну, вы знакомы меньше года, – начала Бетти. – И Адам никогда не говорил о тебе до прошлого месяца. Некоторые наши друзья... предполагают, что это может быть связано с твоим иммиграционным статусом.

В комнате повисла тишина. Ева почувствовала, как кровь отливает от лица.

– Это оскорбительно, – наконец произнес Адам, и в его голосе звучала настоящая злость. – Я думал, вы лучше обо мне думаете.

– Конечно, милый, – поспешила заверить его Бетти. – Мы и сами не верим в подобный бред, просто беспокоимся.

– Если вы любите друг друга, то какая разница, когда свадьба, – тут же поспешиос вмешаться Рэйчел.– Брак вообще устаревший институт, основанный на патриархальных ценностях.

– Не начинай, Рэйч, – простонала Марта.

Ева наблюдала за этим семейным перепалкой, чувствуя себя абсолютно чужой. Адам поймал её взгляд и незаметно сжал её руку под столом.

– Мы действительно любим друг друга, – сказал он, глядя Еве в глаза с такой убедительностью, что на мгновение она сама почти поверила. – И мы хотим быть вместе. Разве не это главное?

Глава 3:

Свадьба была скромной, но искренней. По крайней мере, со стороны семьи Адама, которые всё же приехали в Нью-Йорк на церемонию. Ева надела простое белое платье, купленное за день до церемонии. Адам удивил её, появившись в приличном костюме, а не в тех джинсах, которые он носил постоянно.

После официальной части они устроили небольшой прием в ресторане, куда пригласили коллег Евы и друзей Адама. Софи была свидетельницей невесты, а лучший друг Адама, Джейк, – его шафером.

– Ты как? – спросила Софи, когда они остались одни в дамской комнате. – Вы выглядите... Такими настоящими.

– Мы репетировали, – Ева поправила прическу.– А, после встречи с его семьей, нам пришлось улучшить наше актерское мастерство.

– Его семья знает?

– Нет, но они, кажется, подозревают, – Ева вздохнула. – Честно говоря, я чувствую себя ужасно из-за них. Они такие... хорошие.

– И как тебе жизнь с мужем-художником? – Софи сменила тему, заметив состояние подруги.

– Странно,– Ева задумалась. – Он оказался не таким невыносимым, как я думала. По крайней мере, убирает за собой. Но иногда встает в четыре утра, чтобы рисовать при "особенном свете". И постоянно слушает джаз.

– Звучит довольно мило.

– Просто ты с ним не живешь, – Ева закатила глаза. – Вчера он спрашивал меня о моем любимом цвете. Два часа допытывался, какой оттенок я имею в виду. Два часа, Софи!

– О боже, – Софи прыснула. – Он что, серьезно?

– Абсолютно, – Ева не могла не улыбнуться.– В итоге он притащил домой свои краски и начал смешивать оттенки, пока не добился того, что я имела в виду. Теперь он называет его "Евин голубой".

Софи с интересом посмотрела на подругу:

– Знаешь, для человека, который тебя раздражает, ты говоришь о нем с удивительной теплотой.

– Ерунда, – Ева отвернулась. – Пойдём. Нас ждут гости.

***

Две недели спустя после свадьбы пришло письмо из иммиграционной службы с датой интервью для подтверждения брака. У них было три месяца на подготовку.

– Нам нужно действовать стратегически, – Ева разложила на столе множество папок и блокнотов. – Я изучила типичные вопросы, которые они задают.

Адам сидел напротив, скетчбук лежал открытым перед ним. Он рисовал её, пока она говорила, и это сводило Еву с ума.

–Ты меня слушаешь? – она раздражённо щёлкнула пальцами.

– Каждое слово, – он не отрывал взгляда от своего рисунка. – Ты хочешь, чтобы мы знали друг о друге все, вплоть до любимых детских игрушек.

– Да, и не только, – Ева протянула ему список. – Посмотри, какие вопросы они могут задать про интимную жизнь.

Адам пробежал глазами список и присвистнул:

– Вау. Это... подробно.

– Они хотят поймать нас на неловкости и несоответствиях, – Ева поджала губы. – Поэтому нам нужно быть готовыми.

– И как ты предлагаешь готовиться к таким вопросам? – он поднял бровь. – Теоретически обсудить, как мы занимаемся любовью? В деталях?

Ева покраснела:

– Мы можем... согласовать общую версию.

– Знаешь что, – Адам отложил скетчбук. – Я предлагаю другой подход. Давай просто узнаем друг друга. По-настоящему.

– Что ты имеешь в виду?– неверяще переспросила девушка. Не может же он предлагать...

–Я имею в виду, – он наклонился вперед, – Что мы уже три недели живем под одной крышей и женаты, а я до сих пор не знаю, почему ты стала финансовым аналитиком, а не кем-то другим. Почему ты всегда складываешь вещи по цветам. Почему ты никогда не говоришь о своей жизни до Америки.

–Это не имеет значения для нашей легенды, – отрезала Ева.

– Имеет, если они спросят тебя, что я люблю делать в свободное время, а ты не сможешь ответить, потому что всегда закрываешься в спальне, как только заканчивается наша "подготовка".

Ева молчала, понимая, что он прав.

– И что ты предлагаешь? – наконец спросила она.

– Давай поиграем в игру, – Адам улыбнулся. – Каждый вечер мы задаем друг другу по три вопроса, и нужно отвечать честно.

– Это звучит...

– Как нормальное знакомство двух людей, которые волею судеб оказались связаны, – закончил за неё Адам.

– Я собиралась сказать "по-детски", – фыркнула Ева, но потом добавила. – Но, возможно, в этом что-то есть.

***

Игра в вопросы изменила их рутину. Каждый вечер они садились в гостиной, иногда с вином, иногда с чаем, и задавали друг другу по три вопроса.

Ева узнала, что Адам начал рисовать в шесть лет, после того как увидел закат над океаном в Кейп-Коде. Что он бросил юридический факультет на втором курсе, к ужасу родителей. Что его первая персональная выставка провалилась, и он год не мог заставить себя взять в руки кисть.

Адам узнал, что Ева говорит на пяти языках. Что она собирает старинные часы. Что в детстве мечтала стать балериной, но её родители считали это несерьезным.

Однажды вечером, когда на город обрушился сильный ливень, и они оказались запертыми в квартире, Адам задал вопрос, которого Ева боялась:

– Почему ты никогда не возвращалась в Россию после смерти родителей?

Она долго молчала, глядя в окно на струи дождя.

– Потому что там ничего не осталось, – наконец сказала она. – Тетя умерла через год после моего отъезда в Москву. Квартиру родителей мы продали, чтобы оплатить мое обучение. У меня нет ни братьев, ни сестер. – Она сделала глоток вина. – Вся моя жизнь здесь. Всё, что я построила, всё, чего достигла – здесь. И мысль о том, что я могу всё это потерять из-за бюрократической проволочки...

Её голос дрогнул, и она замолчала.

Адам смотрел на неё с пониманием и, что удивительно, без жалости.

– Спасибо за честный ответ, – просто сказал он.

– Мой второй вопрос, – Ева решила сменить тему. – Почему ты согласился на эту сделку? Тридцать тысяч – это много, но не настолько, чтобы связывать себя на два года фальшивым браком.

Адам потер подбородок:

– Сначала действительно из-за денег. Я хотел арендовать нормальную студию, организовать новую выставку. Но потом... – он замялся. – Потом я узнал тебя и подумал, что будет интересно узнать, что за человек прячется за этим безупречным фасадом.

– И что ты узнал? – тихо спросила Ева.

– Что ты намного интереснее, чем хочешь казаться, – он улыбнулся. – И что ты ужасно готовишь.

Ева рассмеялась, чувствуя странное облегчение от того, что он не стал углубляться в анализ её личности.

– Это потому что рядом с твоими кулинарными талантами любой будет выглядеть непрофессионалом, – призналась она.

– Признайся, моя лазанья покорила твое сердце, – подмигнул Адам.

– Не льсти себе, художник, – Ева закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица.

***

Приближался день интервью в иммиграционной службе. Ева становилась все более нервной, перепроверяя все документы по десять раз на дню.

– Ты когда-нибудь расслабляешься? – спросил Адам, заставая её за очередной проверкой их "семейного альбома" – коллекции фотографий, которые они сделали за последние месяцы, изображая счастливую пару.

– Иногда, – рассеянно ответила Ева, не отрываясь от альбома. – Когда сплю.

– Так. Нам срочно нужно развеяться, – решительно сказал Адам. – Надевай что-нибудь удобное, мы выходим.

– У меня нет времени на...

– Это не обсуждается, – Адам мягко закрыл альбом. – Даже самые работоспособные машины иногда нуждаются в техническом обслуживании.

Он привез её в Бруклинский ботанический сад, где проходил ночной фестиваль световых инсталляций.

– Сюрприз, – Адам протянул ей билеты. – Я участвую в этом проекте. Хотел показать тебе свою работу.

Ева была тронута. За пять месяцев, что они знали друг друга, она ни разу не видела его работы, кроме тех немногих картин, что висели в доме его родителей.

Инсталляция Адама находилась в глубине сада. Это был световой туннель, где проецировались изображения, меняющиеся в такт музыке. Абстрактные узоры превращались в конкретные образы– города, лица, пейзажи, а затем снова распадались на цветные пятна.

– Это... потрясающе, – выдохнула Ева, наблюдая, как вокруг неё танцует свет.

– Смотри внимательно, – Адам стоял рядом, их руки почти соприкасались. – Некоторые образы появляются лишь на долю секунды.

Ева вглядывалась в мелькающие изображения, и вдруг замерла – в калейдоскопе света промелькнуло её собственное лицо.

– Ты... использовал мой образ? – она повернулась к Адаму.

– Да, – он выглядел немного смущенным. – Надеюсь, ты не против. У тебя очень выразительное лицо. Особенно когда ты злишься.

– Я так часто злюсь? – Ева не знала, как реагировать.

–:Не часто, – он улыбнулся. – Но когда злишься, выглядишь как богиня возмездия. Очень вдохновляет.

Они гуляли по саду до закрытия, разговаривая обо всем на свете. Адам рассказывал о своих художественных проектах с таким энтузиазмом, что Ева не могла не заразиться его страстью. Впервые за долгое время она чувствовала себя расслабленной, живой.

Когда они вернулись домой, уже за полночь, Адам остановил её у двери спальни:

– Последний вопрос на сегодня,– сказал он тихо. – Ты когда-нибудь думала, что могла бы полюбить такого человека, как я? По-настоящему?

Ева посмотрела в его глаза, такие искренние и открытые, и почувствовала, как что-то внутри неё дрогнуло.

– Спокойной ночи, Адам, – она мягко улыбнулась и скрылась за дверью своей комнаты, оставив вопрос без ответа.

Глава 4:

День интервью в иммиграционной службе наступил слишком быстро. Ева надела строгий костюм, Адам – лучшую рубашку и брюки, которые у него были.

– Ты слишком напряжена, – заметил он, когда они сидели в приемной. – Расслабься, мы действительно хорошо подготовились.

– Я знаю, – Ева нервно одергивала рукава.– Просто от этого зависит вся моя жизнь.

– Наша жизнь, – поправил её Адам. – Мы в этом вместе, помнишь? Если что-то пойдет не так– меня тоже привлекут, а я, знаешь ли, не планирую провести пару лет за решёткой.

Она благодарно посмотрела на него и неожиданно для себя взяла его за руку. Его рука была теплой и надежной.

Офицер иммиграционной службы, мистер Томпсон, оказался вежливым, но проницательным человеком. Он начал с простых вопросов – как они познакомились, где живут, чем занимаются. Затем перешел к более личным.

– Расскажите мне о вашей семейной рутине, – попросил он, глядя на Еву. – Кто первым встает по утрам?

– А́дам, – ответила она без колебаний. – Он ранняя пташка. Часто встает на рассвете, чтобы поймать особенный утренний свет для своих картин. Я же предпочитаю поспать, если есть такая возможность.

– А кто готовит завтрак?

– Обычно я, – вступил Адам. – Ева может сжечь даже тосты, – он улыбнулся с такой нежностью, что это выглядело абсолютно естественно.

Вопросы становились все более личными. Мистер Томпсон спросил, на какой стороне кровати они спят, какой фильм смотрели вместе в последний раз, какие у них общие друзья.

– Я вижу, у вас есть общие фотографии, – Томпсон просмотрел их альбом. – Но я не вижу ни одной с вашей свадьбы в семейной церкви Фостеров. Это необычно, учитывая давнюю семейную традицию.

Адам и Ева обменялись быстрыми взглядами. Это был подвох – они никогда не говорили офицеру о семейной церкви.

– Мы решили нарушить традицию, – спокойно ответил Адам. – Моя сестра Рэйчел убедила нас, что не стоит следовать устаревшим обычаям только из-за давления семьи.

– Кстати о семье, – Томпсон повернулся к Еве. – Мисс Саенко... простите, миссис Фостер. Ваша семья не присутствовала на свадьбе?

– У меня нет семьи, – ответила Ева, и её голос слегка дрогнул. – Мои родители погибли, когда мне было шестнадцать, а тетя, которая меня воспитывала, умерла вскоре после моего отъезда в Америку.

Томпсон внимательно посмотрел на неё, словно оценивая искренность её слов.

– Это должно было быть трудно, – сказал он.

– Да, – Ева почувствовала, как Адам сжал её руку. – Но теперь у меня есть новая семья. Родители Адама отнеслись ко мне очень тепло.

– Особенно бабушка Агата, – добавил Адам с улыбкой. – Они с Евой часами разговаривают по телефону. Бабушка даже начала учить российский.

– Русский, – автоматически поправила Ева.

– Верно, русскийй, – Адам потер шею.– Я все время путаю.

Томпсон сделал пометку в своих бумагах.

– У меня есть еще один вопрос, – он посмотрел на них обоих. – Как вы представляете свое будущее? Планируете ли вы детей, переезд, карьерные изменения?

Ева замерла. Они не обсуждали этот вопрос, ведь их брак должен был продлиться всего два года. Боже, вот ведь олухи– столько всего обсудили, а об элементарном забыли!

– Мы... – начала она неуверенно.

– Мы все еще обсуждаем детали, – вмешался Адам. – Ева очень сосредоточена на своей карьере, и я её поддерживаю. Моя работа более гибкая, я могу рисовать где угодно. – Он повернулся к Еве. – Но мы оба хотим детей, когда придет время. Правда, дорогая?

Ева посмотрела в его глаза и увидела там что-то, чего раньше не замечала – не просто искренность, но и... надежду?

– Да, – она натянуто улыбнулась, напоминая себе о том, что влечение к этому мужчине у неё лишь потому, что она вынуждена сосуществовать с ним на одной территории.– Когда придет время.

***

После интервью они вышли из здания иммиграционной службы с чувством осторожного оптимизма.

– Как думаешь, мы их убедили? – спросила Ева, когда они сели в такси.

– Думаю, да, – Адам выглядел уверенным. – Ты была великолепна. Особенно когда рассказывала о моей привычке напевать в душе.

– Это была правда, – Ева улыбнулась. – Ты действительно ужасно поёшь.

–Эй, я не так уж плох!

– Адам, ты можешь быть великолепным художником, но певец из тебя... скажем так, на любителя.

Он рассмеялся, и Ева поймала себя на мысли, что ей нравится звук его смеха. Когда они вернулись домой, Адам открыл бутылку шампанского, которую давно припас для этого случая.

– За успешное интервью, – он поднял бокал.

– За нас, – Ева чокнулась с ним.

– Кстати, об этом, – Адам сел рядом с ней на диван. – Я хотел тебя спросить... тот последний вопрос, о будущем.

– Что с ним? – Ева напряглась.

– Ты не ответила тогда, в ту ночь после ботанического сада, – он смотрел на неё серьезно. – Могла бы ты когда-нибудь полюбить такого человека, как я?

Ева почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она смотрела на Адама – его растрепанные волосы, выразительные глаза, заляпанные краской руки, и понимала, что за эти месяцы он стал ей по-настоящему дорог.

– Я... не знаю, – честно ответила она. – Адам, мы ведь начали это как сделку. Я не задумывалась о чувствах.

– А сейчас? – он придвинулся ближе.

– Сейчас... все сложно, – Ева отвела взгляд. – Что если я получу грин-карту, и мы поймем, что это была просто игра для интервью? Что всё было ненастоящим? Просто мы... Ну, слишком сблизились потому, что вжились в наши роли?