Текст книги "Госпожа Лидия (СИ)"
Автор книги: Малиновая Карамель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)
Мои слова вызвали море обсуждений. Все начали перешёптываться, на лицах читалось возмущение и гнев, но адресатом была не я. Главным антигероем праздника стала Антесса.
– Тишина! – дав в волю почесать языки, Санти всё же приструнила женщин не желая растягивать судебный процесс дольше нужного. – Выпад госпожи Антессы в сторону справедливости обыска её особняка отклонён. Стража и госпожа Лидия действовали в рамках законов Эрсхо и всё на этом. – отмахнулась как от назойливой мухи блондинка.
Теперь я понимала, почему чаще всего заседала в суде именно Кларин. Она была более усидчивой и непоколебимой, по сравнению с подругами Верховными. Тиара более жалостливая, а Санти, наоборот, хладнокровная и резкая.
– Думаю, больше вопросов к госпоже Уваре нет. – подвела итог Кларин.
Эрсхонку отвели в сторону сидений, но в некотором отдаление от остальных.
– Я прошу пригласить последнего своего свидетеля. – мне не хотелось снова общаться с этим противным слизнем в теле эрсхонца, но пришлось вновь с ним встретиться. – Господина Киврата.
Я ошибочно считала всех мужчин Эрсхо воспитанными и чрезмерно правильными, особенно когда вопрос касался женщин или детей. Но в каждом правиле было исключение и сейчас мы все в этом убедимся.
Мужчину, осуждённого уже во второй раз, вывели перед очи Верховных и сразу все камеры стали ловить каждый его жест. Киврат ранее был осуждён и свой срок отсидел по статье контрабанда, но видимо горбатого только могила исправит. Правда статья его отяжелела. Вместо разного рода товаров и ископаемых, Киврат похитил несколько маленьких девочек и передал работорговцам.
Мужчина выглядел весьма потаскано: повязка на голове, синяк под глазом, рассечённая бровь и правая рука на перевязи. Его задержание прошло весьма курьёзно.
Как только я рассказала господину Тисону где можно найти преступника, он туда направил отряд стражи. К сожалению, это был бар на окраине порта, где было далеко не культурное и законопослушное общество. Потому, когда пятеро стражей вошли в полутёмное помещение, рвануло прятаться добрая половина гостей.
Что удивительно, именно они в итоге и задержали Киврата, когда один и стражников додумался выкрикнуть в чём обвиняется контрабандист. Даже среди портовых прохиндеев похищение маленьких девочек считалось самым гнусным и отвратительным, что мог совершить эрсхонец, а потому они быстро выловили в подсобке старого мужчину и буквально преподнесли на блюдечке страже.
Правда один из стражников успел пострадать, получив по голове бутылкой, но это мелочи. Ему дали больничный и отпуск, так сказать за труды и проявленную смелость. А вот все травмы на теле контрабандиста были нанесены в том самом баре и далеко не стражами.
– Представьтесь. Не в первый раз тут стоите. – как всегда не смогла сдержать колкость Санти, но сейчас я была с ней солидарна.
Я ранее уже допросила его и у меня осталось стойкое ощущение гнили во рту. Он насквозь был фальшивым и хотел казаться слабее и несчастнее, чем был на самом деле.
– Меня зовут Киврат, я младший брат госпожи Пине́смы. – мужчина склонил голову так, чтобы за грязными тёмными волосами не было видно лица. – Обязуюсь говорить правду и ничего кроме неё. Богиня пусть будет свидетелем моих слов.
– Господин Киврат, как вы познакомились с госпожой Антессой? – спросила его, но голову на меня он так и не поднял, продолжая смотреть на свои стопы, что виднелись из-под серых шаровар. – У вас не общих знакомых и вы живёте в разных уголках столицы. Порт и аэропорт тоже ничего не связывает, кроме того, что оба относятся к государственной собственности.
– Она нашла меня сама. – почти сразу как я закончила, заговорил он, но глаз так и не поднял. – Почти год назад, она пришла в бар у порта и спросила: «Кто тут Киврат?». Я был сражён её красотой и понадеялся, что госпожу потянуло на экзотику и она возьмёт меня в свой гарем. Но правда была горькой. Она узнала про моё прошлое и рассказала, что ей требуется помощь в перевозке в космос товаров, в обход системе. Я раньше промышлял этим и знал, как сделать, чтобы никто не заметил.
– И вы так быстро согласились? – перебила его, пытаясь вывести на чувства, а то казалось, будто он ученик начальной школы что читает с листочка невыученное стихотворение. – На предложение незнакомки переступить закон, буквально спустя пару лет после завершение срока за контрабанду. Уверена, вы осознавали риски быть пойманным и наказанным повторно.
– Да, осознавал. – наконец поднял на меня фисташковые, невероятно красивые, глаза Киврат, нервным жестом облизав нижнюю губу.
Может кто-нибудь и потёк от такой картины, но у меня появилось стойкое желание почистить зубы. Он годился мне в отцы и всё равно строил из себя внеземного мачо, просто потому что имел лепные скулы, красивые глаза и массивный подбородок с ямочкой по центру. Правда, его тело оставляло желать лучшего: побитый, с недельной щетиной, в целом больше походил на земного бомжа, чем на эрсхонца.
– И почему же согласились? – пришлось буквально тянуть из него признание.
Мужчина печально вздохнул и в гробу перевернулся Станиславский. Такого актёра потеряли…
Я обернулась на слушателей, хотела понять кто поверил в его наигранную мимику. Большинство не отрывало глаз от происходящего, телеведущие в полголоса что-то вещали в маленькие микрофоны, камеры ловили реакции свидетеля, мою и Антессы, присяжных и лишь мельком судей. Видимо боялись слишком долго направлять объективы на Верховных, и я их даже понимала.
Глазами нашла мужа, и он мне ободряюще улыбнулся, от чего на душе потеплело. Сидящая рядом Роланда осторожно мне подмигнула, чтобы никто не заметил, и я была приятно удивлена.
Она хотела меня поддержать, хоть мы и знакомы всего ничего. Это неожиданно приятно…
– Из-за денег. С судимостью меня не брали никуда, только грузчиком в порт, а денег едва хватало на оплату жилья, комнаты на втором этаже трактира, и еду, без всяких излишеств. На новую обувь я откладывал деньги три месяца, госпожа, настолько плохо было с деньгами.
И мы могли бы поверить ему, так хорошо он отыграл свою роль, но Стефилию не проведёшь. Она учуяла обман в его словах и сдавила на шее невидимую глазу удавку, предостерегая порочить её храм враньём.
– Что-то темните вы, господин Киврат… – протянула госпожа Тиара, пока эрсхонец боролся с удушьем.
Его оно мучило дольше, чем госпожу Увару. Наверное, больше наврал.
– Позвольте мне сообщить суду, – не стала дожидаться пока ему станет легче, – что мы проверили финансовую историю господина Киврата и нашли большое количество долгов. Он пил и ел в разных ресторанах и тавернах, а после уходил не оплатив. Кроме того, был замечен в мелких кражах, но прощён при условии, что оплатит их в кратчайшие сроки. Зарплату же спускал, – я почувствовала, как запылали щёки, но взяла себя в руки и продолжила, – на андроидов и секс-игрушки.
– Это личное! – всё ещё задушено воскликнул эрсхонец, чьё лицо даже слегка посинело от гипоксии. – Суду не важно знать, на что я тратил зарплату.
– А на что вы потратили деньги с продажи двух несовершеннолетних эрсхонок? – действовала уже более напористо, требуя от лжеца прямых ответов.
Он явно не хотел позориться на всю страну, ведь даже в тюрьмах смотрели нашу трансляцию, а значит в тюрьме у Киврата будет «весёлая» жизнь.
– Я погасил свой долг. – прошипел сквозь зубы мужчина.
– И? – подталкивала к полному ответу на свой вопрос.
– И на оставшиеся деньги отдыхал в трактирах. – закончил он. – Но я действовал по указке госпожи. – он указал на побледневшую Антессу. – Она говорила кого мне надо похитить, и сама же помогала отвлечь внимание, чтобы я успел схватить и спрятать ребёнка. Потом она говорила куда их отвезти, и я передавал их космопиратам. Я не знал для каких целей им девчонки.
– Неужели вы не подозревали для чего маленькие эрсхонки работорговцам? – усомнилась Санти, но горло мужчины осталось свободным от петли, а значит он сказал правду.
– Я не спрашивал. Меньше знаешь, что-то там… – пытался напрячь свою единственную извилину контрабандист, но безуспешно.
Русские пословицы не всем даются.
– Я сделал своё дело и получил в конце своё золото. – он лениво повёл плечом. – После госпожу не видел, но она сказала, что я отлично выполнил работу и потом она обратиться вновь. – Киврат мастерски рыл яму Антессе. – Ещё она угрожала, что, если я кому скажу о ней и нашем деле, она обвинит меня в том, что я напился и изнасиловал её в подворотне. А это прямая дорога на тот свет, ведь никто не поверит осуждённому.
Я услышала от него всё, что хотела. Но оставался один вопрос, но адресатом был не Киврат, а сама Антесса.
– Вопросов к свидетелю больше нет. – завершила беседу с мужчиной, но повернулась к эсрхонке. – Последний чьи показания я хочу услышать, а точнее последняя, это госпожа обвиняемая.
– Разве такое разрешено? – растерялась Антесса, когда до неё дошли сказанные слова.
– Да. – важно кивнула Кларин. – И вам, как и остальным, требуется дать клятву говорить правду перед ликом богини Стефилии. – он плавным жестом руки указала на статую с мечом.
Киврат вернулся в зрительный зал, а его место заняла Антесса, что с явным недовольством назвалась и пообещала говорить правду.
Как только её голос смолк, я приступила к допросу. Ранее я не могла больше пообщаться с Антессой, так как мы были противоположными сторонами на судебном процессе, но сейчас у меня появился реальный шанс вывести её на чистую воду.
Я буквально кожей ощущала одобрение и поддержку как богини, так и многих кто пришёл сегодня.
– Госпожа Антесса, расскажите почему в качестве жертв похищения вы выбрали именно этих детей? У вас была к ним личная неприязнь или они чем-то отличались от остальных эрсхонок? – решила начать с того, на чём остановился Киврат.
Антесса скривилась, будто я подсунула ей под нос вонючие носки. Таким отношением она точно не завоюет очков среди присяжных.
Но не ответить она не могла.
– Я не похищала эрсхонок. – начала она, чем заставила всех усомниться, но Стефилия не остановила её и мы продолжили слушать. – Только грязнокровок. Тех, кто не должен был рождаться и своим существованием позорил всех эрсхонцев! – буквально плевалось ядом Антесса в сторону камер. – Я чистила ряды и мне должны сказать спасибо, а не судить.
– Если один из родителей эрсхонец, то дети тоже будут. – не смогла промолчать, ведь заявление Антессы буквально противоречило законам природы. – Ген эрсхонцев самый доминантный на данный момент. Похищенные вами девочки явно были эрсхонками по внешним признакам, да и по генетике. – я посмотрела в зал, где сидели матери девчонок, и они были несомненно эрсхонками.
Госпожа Мариса недовольно хмурила брови и готова была выдрать клок волос из аккуратной причёски Антессы.
– Вы думаете они настоящие эрсхонки? – грубо рассмеялась женщина. – А вот и нет! Их матери носители порченной крови. Они были рождены от инопланетников. Я бы и их продала на невольничьем рынке, но спрос на малышек больше и их легче перевозить. – цинично улыбнулась она, а у меня по спине пополз холодок. – Я не дала этой гадости расползтись по Эрсхо.
– Довольно! – первой не выдержала Санти.
Её аметистовые глаза напоминали пламя в костре. И всё в ней желало, чтобы в этом огне сгорела одна конкретная особа.
– Вы бредите. – продолжила за подругу Кларин. – Пусть родные этих детей и были выходцами других планет, они граждане Эрсхо и на них распространяются все законы. В том числе закон №126 «Защита от работорговли». Его суть состоит в том, что любая женщина, ребёнок или мужчина, являющий гражданином Эрсхо не может быть продан в рабство. А если такое произошло, мы направим все силы на его возвращение, а наказанием для всех участников одно – смерть.
– Я – эрсхонка. – вновь запела старую песню Антесса. – Меня защищают законы, а не их! – она указала на присяжных, среди которых было много инопланетянок. – Мои действия были оправданы.
Но тут шею эрсхонки обвили невидимые путы, препятствуя дальнейшим словам. Пускай она и верила в свой бред, но вот законы, что писали боги и богини Эрсхо, Стефилия не позволит оскорблять.
– Вы признаётесь в том, что организовали похищение двух несовершеннолетних эрсхонок? – даже у Тиары начало заканчиваться терпение.
Все в зале затаили дыхание. Впервые в истории Эрсхо женщине будут предъявлены столь серьёзные обвинения. Если она признается в том, что похитила девочек, назад дороги не будет. Она будет одной ногой на том свете и ничего уже её не спасёт от смертной казни.
– Да. – полузадушено ответила женщина, подписав себе приговор.
Я должна была испытывать ликование и радость, но чувствовала только усталость и желание остаться одной и всё обдумать. Как только суд будет окончен, я возьму сына и мужей, и мы зароемся в кучу пледов, устроив семейный киновечер.
Но это пока мечты. В реальности я стою и слушаю как добиваются признания Антессы.
– Вы признаётесь в убийстве Лейха и Ааруса, ваших мужей? – продолжила Кларин.
Она, как и остальные Верховные, выглядели очень сумрачно. Им было не менее тяжело, и, уверена, они тоже мечтали об семейном уюте и спокойном вечере.
Но пока мы можем лишь мечтать об этом.
– Я имела полное право так с ними поступить. – она словно не замечала, как на её шее всё ярче загорались полосы, которые явно жгли кожу, причиняя множество болезненных ощущений. – Они ослушались меня, смели дерзить и угрожать. Я лишь наказала их за дерзо… – договорить она уже не смогла.
Воздуха стало настолько мало, что она начала хватать его ртом, словно рыба на берегу реки. Ноги едва её держали, потому охранникам пришлось поддержать её под локти, чтобы она не «поцеловала» лбом пол.
– Ты хладнокровно убила своих мужей на глазах сыны и хотела убить его.
Я не заметила, как перешла на «ты». Просто эмоции на секунду возобладали над сознанием. Мне стало так жаль Ааруса, его сосупруга и маленького Дарка.
Не могла я проявить хоть каплю сострадания, да и не хотела. Она её не заслуживала.
– И только мой выстрел остановил тебя, я права? – настаивала на прямом и честном ответе.
Она долго упрямилась и молчала, но чары богини требовали от неё ответить на мой вопрос. С красными щеками, злыми пылающими глазами эта ведьма коротко ответила:
– Да. Я бы убила его, также как и их. Без сожалений. – с хладнокровием призналась она. – Перерезала бы горло от уха до уха и смотрела бы как кровь медленно растекается по полу.
Все в зале охнули. Те, кто ещё сомневался в её виновности, теперь видели перед собой убийцу, а не ангельскую маску. Хотя от ангела у неё было столько же, сколько у меня от бегемота.
– Госпожа Антесса, вы признаётесь в том, что на протяжение многих лет шантажировали граждан Эрсхо, не единожды переступали закон и скрывали сей факт? – закапывала её ещё глубже, но мне казалось, что в таком вопросе не должно быть белых пятен и все должно быть абсолютно ясно, что она виновна.
И снова ответ сквозь зубы:
– Да…
Мне вспомнился Дарк, что испуганно озирался по сторонам и вздрагивал от малейшего шороха. Мы говорили про убийство Лейха и Ааруса, про её ненависть к инопланетянкам, но не про халатность по отношению к собственному ребёнку.
– А сын? Вы его любили? – спросила, иррационально надеясь, что она ответит положительно.
Мне хотелось верить, что она просто была внешне холодной, но на самом деле любила Дарка. Но я понимала, насколько это неправдоподобно звучит. Она держала его вдали от чужих глаз, никому не рассказывала про него, дала ужасное имя, а значит стыдилась.
– Некорректный вопрос. – сложила руки на груди, даже не поморщившись от раны на плече. – Не собираюсь на него отвечать.
– Перефразируйте, госпожа Лидия. – дала мне шанс исправиться Кларин.
– Госпожа Антесса вы поднимали руку на сына, юного господина Искана? – было неприятно снова называть его так, но она не знала о том, что я стала приёмной матерью и сменила ему имя, пока что просто, но после суда и юридически. – Вы угрожали его жизни? Запрещали говорить, покидать особняк?
От каждого моего вопроса её лицо всё больше напоминало фарфоровую маску, но не прекрасную, а одну из тех, что коллекционируют всякие любители страшилок.
Но в этот раз я правильно задала вопросы, и она должна была ответить. И сказать правду.
– На эти вопросы ответчик может ответить. – вежливо подтолкнула Тиара Антессу к диалогу.
Хотя я бы просто стукнула кулаком по столу, или надавила на неё, требуя ответить. Но Тиара не смотря на свой высокий статус была более терпеливой, словно воспитатель в детском саду или моя директриса приюта, мировая женщина, что никогда не повышала голос, хотя иногда пугала не хуже грозы или темноты.
– Я... – было видно, как она не хочет говорить.
Её буквально трясло от эмоций. Она не была глупой, хотя я бы могла с этим поспорить, уж больно её поведение было вызывающим и на грани самоуверенности и идиотизма. Уверена, она не просто из головы взяла мысль, что может так себя вести.
«Кто же тебя надоумил стать такой?» – стоило этой мысли сформироваться у меня в голове, как словно из-за спины раздался знакомый шёпот.
– Я покажу тебе.
Не узнать богиню Стефилию я не могла. Мне, казалось, я на всё жизнь запомнила её и бога смерти в мельчайших подробностях.
Как-то отреагировать на то, что услышала я просто на просто не успела. Буквально через секунду я оказалась в совершенно другом месте и начала наблюдать картины чужого прошлого.
……
Особняк явно богатой госпожи без чувства вкуса. Обилие золота там, где надо и нет, разные декоративные элементы из-за которых комната казалась загромождённой и тяжелой и, разумеется, портрет самой хозяйки с мой немалый рост величиной прямо напротив входа в гостиной.
Я стояла за спиной немолодого слуги, возможно, дворецкого. У него уже в волосах появилась проседь, но малозаметная. Он пригнулся и подглядывал в щёлочку за тем, что происходило в гостиной.
Удивительно, но тут была деревянная дверь, а не как сейчас во многих особняках стена из блестящих бусин.
«Зайди в комнату.» – командовала парадом богиня у меня в голове.
Так и до дурки не долго.
«Как? Меня же заметят?» – так же мысленно спросила её.
Мне пришло неожиданное озарение, не знаю, посланное богиней или просто я резко поумнела. Я осознала, что всё вокруг лишь воспоминание. Это прошлое, и я никак на него не повлияю.
Приняв этот странный факт, я шагнула вперёд и прошла сквозь стену, оказавшись в гостиной, где была отвратительная сцена.
Эрсхонка в светло-бежевом наряде орудовала хлыстом, полосуя спины троих рабов, сто стояли к ней спиной, прижав руки к бокам и не смея ни звуком, ни движением показать свою боль.
Я думала, что это Антесса, но приглядевшись поняла, что это не она. У женщины были хищные зелёные глаза с восточным разрезом и более пышные формы. Но всё же что-то общее в чертах лицах и движениях прослеживалось и это сходство не давало покоя.
– Как вы смели?! – в это время ругала зеленоглазая мужчин. – Вы лишь мусор, бесполезные животные. Вы должны были выполнять мои приказы, ублажать меня и всё. А что теперь? Теперь мне придётся рожать из-за вашей ошибки.
В гневе она откинула в сторону кнут и взяла со стола миску с мутной водой. Я лишь подозревала, что там была соль, по тому, как зашипели мужчины, когда их кровоточащие раны соприкоснулись с выплеснутой жидкостью.
– Убирайтесь с моих глаз! – в гневе закричала эсрхонка, падая в кресло и указывая им на выход.
Видимо они привыкли, потому что не стали переспрашивать и уточнять, а со скоростью света вышли прочь, едва не сбив старика, что продолжал подсматривать.
– Гац! – позвала его женщина. – Притащи мне цветок. Но так чтобы никто не видел, особенно моя мать.
– Да, госпожа. – низко склонился мужчина и умчался.
У меня была пара минут, что снова более внимательно осмотреть госпожу. Глядя на неё, я всё же пришла к выводу, что она родственница Антессы, не смотря на другие глаза и фигуру, в них было очень много схожего для чужих людей.
Да и я задавалась вопрос как она дошла до такой жизни, вот и богиня решила меня просветить таким метод.
Вернулся слуга с ки́ву в руках. Это местный способ определить пол ребёнка. Он цветёт в руках беременной и по цвету цветков будет понятно мальчик или девочка или даже близнецы, что крайне редко бывает.
Видимо госпожа беременна и хочет узнать пол ребёнка.
Она медленно протянула руку к белому горшку, где рос обычный на вид кактус. Маленький такой, круглый. Ничего особенного.
Но вот спустя всего несколько секунд на нем возник бутон, что распустился в яркий розовый цветок.
– Девочка. – облегчённо выдохнула госпожа, сразу отдавая цветок мужчине. – Хоть не придётся топить.
Я в ужасе замерла, не веря услышанному. Топить?! Это что за варварство! Убить ребёнка только из-за того, что он не девочка.
– Что прикажите, госпожа? – склонился в низком поклоне эрсхонец, словно в услышанном не было ничего противоестественного.
– Запри всех моих мужей в комнатах. Когда узнаем отца девчонки, убей его. Да так, чтобы никто не подумал на нас. – продолжила рвать мне душу своими словами холоднокровная ведьма. – И найди для неё няньку, возиться с ней я не буду. Как вырастет я её научу всему и потом пусть на своих мужьях тренируется…
Это было последнее, что я услышала, потом меня засосало в новое воспоминание.
……
Холодная и безликая комната. Посреди тело, накрытое белой тканью. Рядом столик с инструментами хирурга и мужчина с большим пузом и намечающейся залысиной. На нём длинный плащ без рукавов синего цвета, местный аналог медицинского халата.
Он что-то писал в большом журнале, но я со своего ракурса не видела. Пришлось подойти ближе и хоть я помнила, что он лишь воспоминание и я его не потревожу, делала это на цыпочках.
Заглянув в его записи, я вчиталась в слова.
«Шарки́л, младший муж господи У́ми, умер в 12.15, тридцать восьмой капли 851 года. Причина смерти: перелом шейных позвонков при падении на улице в состояние алкогольного опьянения. Свидетели: жена и слуга.»
– Видимо хорошо отметил рождение дочери. – хмыкнул себе под нос патологоанатом. – Так неудачно упасть. Видимо судьба. – поставил с глухим стуком он свою печать в конце записи.
«Вы глубоко ошибаетесь!» – захотелось закричать, но я не смогла.
Да и толку, это ведь прошлое, а меня ждут в будущем.
……
Я уже мечтала очутиться в зале суда, но меня продолжали гонять по событиям прошлого.
Я увидела кроху Антессу, что воспитывалась тремя рабами-няньками, а после была отдана в школу для юных госпож. Но в отличие от более заботливых матерей, которые на выходные забирали девочек и слушали о том, чему они научили и что узнали, госпожа Уми передавала Антессу в руки репетиторов, и её учёба не заканчивалась, пока не стукнуло двенадцать.
Потом она взялась за её обучение лично.
– Запомни, Антесса. – посадив дочь перед собой, постаревшая Уми начала расхаживать будто генерал перед солдатами. – Все мужчины созданы для женщин. Они должны нам подчиняться. Если они об этом забыли, надо напомнить им. Как? – спросила она дочь, держа в руках короткий стек, от которого у меня побежали мурашки.
– Сказать? – неуверенно спросила девочка, писклявым голосом.
Воздух рассёк стек, опускаясь на тыльную сторону правой руки Антессы, что как правильная школьница, сложила руки на коленках.
– Неправильно! – голос Уми звенел от недовольства. – Они не понимают слов, только боль и унижение помогут запомнить что-то. Сейчас ты навсегда запомнишь мои слова, потому что тебе больно. – её глаза фанатично блестели, в то время как у Антессы из глаз текли настоящие слёзы, на какие только способен ребёнок, которого обидели не за что. – И дальше будет ещё больнее, но это нужно.
Уми из раза в раз заносила над тонкой фигуркой Антессы стек и била то по ладоням, то по плечам, пока она не начала повторять за матерью:
– Мужчины лишь слуги, они выполняют наши приказы.
– Я всегда права! – с отчаянием кричала спустя часы маленькая избитая девчонка. – Я – истинная эрсхонка. Только такие как я имеют все права на Эрсхо. Остальные просто самозванки.
– Верно, Антесса. – устало присела в кресло Ума.
Старый слуга принес ей кружку с прохладительным напитком, и она жадно припала к нему.
А Антесса лежала на дорогом ковре, испачканном её кровью и потом, и всё повторяла правила, что вбила в неё мать.
…...
Брачный обряд. Среди мужчин я вижу молодого Ааруса. Его глаза сияют как драгоценные камни, а на пухлых губах застыла мечтательная улыбка. Он так не похож на того, с кем я успела встретиться в будущем.
Антесса повзрослела. Нет больше напуганной хрупкой девчонки, есть гордая и целеустремлённая госпожа. Молодая копия своей матери. Та, что скрывается за невинным внешним видом наточенный нож, готовый вонзиться во врага.
А врагом много… Инопланетянки и мужчины. Каждый представляет угрозу.
…..
Беременная Антесса придирчиво смотрит на себя в ванной. Её голое тело потеряло свои формы: ноги отекли, живот напоминает переспевшую дыню, а грудь болезненно раздуло.
Её глаза сканируют всё это и лицо всё больше и больше звереет. Она хватает с туалетного столика какой-то стеклянный флакон и с силой кидает в зеркало. От столкновения оно раскалывается на крупные куски, один из которых падает прямо ей в ноги.
Она долго смотрит на него, и её рука уже тянется к острым граням, но её перехватывают за запястье более сильные пальцы.
Антесса медленно поднимает глаза, и я понимаю, что Аарусу светит настоящая взбучка за этот жест, но в то же время я благодарна ему за то, что не дал ей совершить непоправимое.
– Как смеешь ты заходить в ванну без приглашения? – шипела змеёй женщина.
Говорят, что беременность меняет людей, но это явно не тот случай. Если только в худшую сторону.
– Госпожа, прошу не делайте этого. – явно навлекая на себя гнев жены, Аарус всё же рискнул остановить её. – Наш сын не доставит вам неприятностей, я клянусь.
– Наш? – она резко выдернула руку из его рук. – Это твоя ошибка, которую я вынуждена носить в себе девять месяц. Как только родиться выродок я утоплю его в этой купели!
– Нет! – закричал в отчаянии падая на колени Аарус, хватаясь за её ступни. – Молю, не губи его. Он мой. Только мой и я буду нести за него ответственность. Он не будет кричать или мешать, я его воспитаю с Лейхом. Он не станет проблемой. Клянусь богами, госпожа.
Видеть, как сильный мужчина, что пережил столько боли и страданий плачет, потому что боится за самого драгоценного существа. За сына, что не успел ещё появиться на свет, а уже любим и ненавидим родителями.
……
Новая локация и я чувствую себя выжатой, как лимон. Если в начале я ещё немного ей сочувствовала и жалела маленькую девочку, которую мать заставила быть грубой и жесткой, то теперь я видела перед собой взрослую женщину, что выбрала идти по этому пути, вместо того чтобы воспротивиться и жить иначе.
Мы оказались в палате. На кровати лежала очень уставшая и измученная Антесса, рядом стоял медбрат, в котором я узнала брата Лейха, с кулёчком в руках. Он хотел показать сына матери, но та смотрела в окно.
– Госпожа, как вы назовёте моего племянника? – тихо спросил Чарни, больше не делая попыток дать ребёнка матери, а просто качая его.
Не единой эмоции не пробежало на её лице. Голос был ровен и сух, когда она спокойно сказала:
– Искан. Пусть будет такое.
– Но его значение не подходит для мальчика. – несмело возразил Чарни, прижимая племянника ближе, будо хотел оградить от сумасшедшей матери. – Он эрсхонец, а имя означает инопланетника.
– Походит. Он будет олицетворять всё, что я ненавижу. И мужчина, и инопланетник. – вот тут на её губах зазмеилась противная улыбка, полная желчи и презрения.
……
Наконец меня вернуло в настоящее. Я стояла напротив судей и судя по их задумчивому и немного встревоженному взгляду, они догадывались, что произошло на глазах у всех. Всё же я довольно долго скрывала свои разговоры со Стефилией.
Но всему приходит конец и моей тайне, судя по всему, тоже.
Зато благодаря помощи богини я смогла лучше понять Антессу. Но даже зная про её тяжелое детство я не смогла найти в себе силы оправдать её поступки.
Я сама росла не в лучших условиях и, если не считать директора приюта и её дочери, у меня не было друзей. Зато было много тех, кто видел в худой и привлекательной рыжей девчонке жертву и возможность выпустить свою злость.
Куда бы я не шла, меня били, закидывали камни и даже плевались в спину, а когда стала старше и округлее в нужных местах, то пытались и изнасиловать во всех углах.
Сирота не могла позволить себе роскошь большого гардероба. Если мои вещи рвались, я их заштопывала и ходила ещё пару лет. А обувь я донашивала за более старшими девочками.
Вообще, все сиротские мне нравились. Никто особо не понтовался, не пытался подмять остальных под себя. Была пара пацанов, что пытались стать названными королями приюта, но их задавили числом, и они стали медвежатами, но не теми, что вырастут в медведей, а Барни. В остальном же мы все были как стая волков.
Если нужно, вцепимся в добычу и не дадим в обиду своих. Но когда я осталась один на один с собой, когда меня продали в рабство, я чувствовала злобу и тьму в сердце, но попав на Эрсхо, я увидела другую картину и решила жить иначе. И казалось, что ничего не измениться, но в мире ничего не стоит на месте.
Вместо того, чтобы озлобиться на весь мир, я вынесла из этого урок.
Слабак, что притворяется сильным будет бить и кричать просто потому, что может, а сильный, что покажется с виду слабым, когда потребуется защитит другого.
На наше несчастье, Антесса слаба. Она может и не хотела, но стала копией своей матери. И совершила множество чёрных деяний, за которые сегодня ответит.
– Госпожа Лидия, вам нехорошо? – вежливо спросила Верховная Санти, давая мне минутку на то, чтобы прийти в себя. – Вы можете продолжать допрос?
Я чувствовала, как в горле билось сердце. Казалось, что от моего решения будет зависеть многое, но на деле ничего.
Ничто не изменит прошлого Антессы и того, что она сотворила. Этот суд лишь для показательности, а на деле мы все знаем, чем закончиться этот день.
– Да, госпожа судья. – мой голос звучал тише, чем я бы хотела, потому я прокашлялась, прежде чем продолжить. – Я могу продолжить. И я жду ответ от госпожи Антессы на свой вопрос.
– Я кажется его забыла. – попробовала увернуться госпожа, но магия богини засекла ложь и наказала за неё мгновенно.
Удушье было недолгим, но как будто сильнее прежнего. Даже в глазах полопались капилляры, а губы стали светлее и синее. Маленькая ложь оставила на госпоже глубокий след.
– Ответьте, госпожа. – если ко мне Санти обращалась вежливо и как-то по-доброму, то к обвиняемой у неё был иной тон.
