Текст книги "Госпожа Лидия (СИ)"

Автор книги: Малиновая Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 31 страниц)

– Хоть что-то хорошее сегодня случилось. – постаралась поддержать мужа, который напоминал филина с открытым ртом и выпученными глазами, что не открывали от открытого платьем живота девушки, на котором, как и у брата была татуировка.

Уже предвкушаю реакцию Бахума, когда расскажу ему о встрече с Роландой.

Эрсхонка же не была удивлена нам. Она плавно подплыла в небесно-голубом наряде, украшенном хрусталём и топазами и остановилась напротив хитро улыбаясь.

У неё было такое же выражение лица, как и у моего мужа. Словно он переродился в женщину и теперь стоял рядом, нежно поглаживая округлый животик. Аж мурашки побежали по спине от своих же фантазий.

– Привет, Эрим. – она обняла брата, пока тот неловко развёл руки и явно боялся сжать слишком сильно свою беременную старшую сестрицу. – Я рада тебя увидеть, хоть и в этом месте. А ещё рада познакомиться с твоей и Бахума женой. – её внимание перешло с мужчины на меня. – Роланда. – она протянула мне руку для рукопожатия, и я ответила на него.

Мне понравилось, что она решила сразу опустить приставку «госпожа», как делали близкие друзья и члены семьи.

– Лидия, можно Ди, меня так зовёт Эрим. – она сразу располагала к себе, было в ней что-то такое, что заставляло улыбаться и хотеть быть с более доброжелательной. – Примите мои поздравления. – указала глазами на её округлости.

Она радостно улыбнулась, гордо выпятив свой живот. Ну точно Бахум! И повадки, и жесты как у него.

С другой стороны, наверное, все эрсхонки считают беременность поводом для гордости, ведь тут дети это счастье, посланное богами и все хотят иметь их как можно больше.

– Спасибо. – Роланда заправила за ухо светлую прядь, что выбилась из низкого хвостика. – Я ещё не говорила братьям, думала ближе к родам сообщить, чтобы они не переживали лишний раз. Прости, Эрим.

Она посмотрел брату в глаза, состроив умилительное выражение, как у котёнка, что стащил с новогоднего стола пару бутербродов с икрой. Ей, как и Бахуму, легко удавалось играть роль ангелочка, благодаря светлым, словно рожь, волосам, что обрамляли по-детски округлое лицо с большими кошачьими глазами. И если Бахума из-за коротких волос и накаченной фигуры ещё могли воспринимать как угрозу, то его старшую сестру хотелось пожалеть и простить за все грехи.

– А мама? Она знала о том, что ты ждёшь ребёнка? – обернулся на госпожу Лайкису муж и та сделала вид, что её интересует лепнина на потолке.

Видимо госпожа всё знала, но решила поберечь нервы сыновей и промолчать. Я поддерживала такое решение, потому что у мужчин в голове словно какой-то переключатель срабатывает, когда узнают, что их близкая женщина беремена. По крайней мере это касалось эрсхонцев. Сразу начинают гиперопекать, командовать и почти приравнивают к смертельно больной.

– Конечно, братик. – сдала с потрохами госпожу Лайкису Роланда. – Но не переживай, мужья не отходят от меня, оберегают как фарфоровую вазу. Даже сюда отпустили только когда узнали, что тут охрана на уровне Верховных и мама будет.

Эрим был готов многое высказать по поводу секретов в семье, но его остановила Кларин.

– Занимайте места. Осталось пять минут до начала. – поторопила она тех, кто ещё не занял свои места, а таких оказалось много.

Сразу после этих слов в зал зашли двое других Верховных и остальные присяжные, свидетели и гости.

Среди них я узнала госпожу Марису, чью дочь похитили с Эрсхо, сестёр Ааруса, что приехали издалека и были облачены в траурные цвета, и тех, кого показала мне в видениях богиня.

В суде преобладало именно женское общество, только несколько свидетелей были мужчинами, да стражи с репортёрами. Хотя нет, репортёры были женщинами, а вот аппаратуру налаживали мужчины.

– Пошли, Эрим, сядешь рядом со мной. – потянула брата за руку Роланда, а после посмотрела на меня, и я словно почувствовала, что со мной говорит не почти незнакомая девушка, а мой младший муж. – Не переживай, Лидия. Правда на твоей стороне и все адекватные эрсхонцы это осознают. Тебе лишь надо выйти и рассказать всё от и до. Всё будет хорошо, богиня Стефилия тебе благоволит, поверь мне, это видно невооружённым взглядом. – она подмигнула мне, утаскивая недовольного Эрима, который явно устроит ей и матери разнос, что их с Бахумом оставили не у дел в таком важном вопросе.

Последние слова сестры мужей заставили меня напрячься и задуматься. Неужели моя попытка скрыть разговор с богами провалилась? Или они судят по нашей схожести с богиней?

Но должным образом подумать об этом я не успевала, в двери зашли стражи, ведя скованную Антессу. Сегодня она выглядела чуть более ухоженной, чем на допросе три дня назад.

Чёрные волосы были чистыми и заплетены в косу, перекинутую через плечо, глаза спокойно и немного надменно смотрели на всех вокруг. На ней был всё тот же костюм для заключённых, но можно было заметить, как осунулась её фигура.

Я отдала распоряжение кормить её наравне со всеми другими заключёнными, но гордая эрсхонка отказалась питаться «помоями» и все дни бойкотировала с голодовкой. Верховные Санти и Кларин поддержали меня, а более жалостливая Тиара, пыталась уговорить нас пойти на уступки в этом вопросе.

Но тут вступился за нас господин Тисон, который рассказал, как общается эрсхонка со стражами, что охраняют её камеру. Она была не просто груба, она вела себя как настоящая королева и требовала от бедных мужчин зрелищ и даже постельных игрищ. А после отказа, она оскорбляла их и угрожала превратить их жизнь в ад. После такого даже Верховная Тиара согласилась на диету и суровые условия содержания преступницы.

Потому Антесса немного утратила свой лоск и пышность форм, даже волосы потускнели и словно припорошились пылью. Но выдержка осталась прежней. Спина прямая, подбородок приподнят, на лице холодная уверенность в себе.

Ну, не долго она сможет держать эту маску.

– Сегодня, мы собрались перед очами богини Стефилии, чтобы найти истину и изобличить лжецов. – заговорила пафосную, но обязательную речь Кларин, встав со своего места.

Все остальные тут же встали и посмотрели на статую богини, положив на сердце ладонь. Даже Антесса, закованная в наручники кое как повторила этот жест.

– Сегодня, – снова сели на свои места все, кроме меня и Антессы, которые должны были стоять весь судебный процесс на своих двоих, – разбирается дело по обвинению госпожи Антессы в ряде преступлений, а именно в измене Эрсхо, в организации похищения несовершеннолетних граждан с целью продажи в рабство, семейном насилии, в психологическом насилии над ребёнком, в угрозе жизни и благополучия гражданам, халатном отношение к здоровью собственного сына и в двойном убийстве. – ни разу не запнувшись огласила длинный список грехов эрсхонки Верховная. – В качестве обвинителя выступает госпожа Лидия, в качестве стороны защиты сама обвиняемая. Итоговое решение будет принято двадцатью присяжными. – её рука плавно указала на женщин слева от неё.

И тут Антесса не смогла смолчать.

– Госпожа Верховная я требую замены состава присяжных! – стоило только Кларин взять паузу, чтобы перевести дух, как Антесса нарушила тишину своим заявлением.

От такой наглости многие потеряли дар речи, особенно присяжные, но Санти быстро пришла в себя и подражая напыщенному и властному голосу обвиняемой спросила:

– На каком основание такое требование?

Антессу ничуть не смутил голос Верховной. Возможно, она не уловила явное подражание себе, а потому продолжила с той же уверенностью.

– Я истинная эрсхонка. – начала знакомую песню она. – И судить меня могут лишь такие же эрсхонки. Те, в чьих жилах не одно поколение течёт кровь наших предков, кто родился тут и вырос здесь. – она с брезгливостью окинула взглядом Ясмину и Чиа с Лолой, что сидели в первом ряду и явно выделялись своей внешностью на фоне других госпож. – Я требую удалить этих самозванок из зала суда. – едва ли не пальцем указала на «недостоинных» Антесса.

В зале суда наступила громовая тишина. Лица тех, кого назвала Антесса «самозванками» стали настоящей палитрой чувств: гнев, смех, недоумение, оскорбление, ненависть, ярость и непонимание – властвовали среди присяжных.

Даже эрсхонки были в недоумение от заявления обвиняемой.

Я огляделась, вслушиваясь в шепотки тех, кто сидел позади нас и замечая, как у репортёров зачесались ладошки. Они явно прославятся за счёт сегодняшней трансляции.

Но я понимала, что такой выкрутас эрсхонки лишь ягодка, а вот цветочки будут чуть позже и надо морально к ним подготовиться. Потому я никак не выказала своих чувств в ответ на расовые оскорбления.

– Все, кто участвует в судебном процессе, являются гражданками Эрсхо не один год. – наконец взяла себя в руки Кларин и нашла, что ответить, на заявление Антессы. – Ваше заявление о истинных эрсхонках и самозванках наводит меня на мысль, что мы пропустили в перечне обвинений расизм.

Лицо эрсхонки помрачнело, ей явно не понравилось, что её выпад в адрес инопланетянок не поддержали. Она обернулась на слушателей, ища глазами тех, кто её поддержит, но таких не было. Наоборот, она встретила глаза полные ненависти от родных жертв и от тех, кого многие годы шантажировала.

– Ваше требование отклонено. – закончила свою мысль Кларин. – Состав присяжных остаётся тем же.

Антесса явно была недовольна этим решением, но без поддержки из зала не рискнула спорить с Верховной.

– Далее суд заслушает показания свидетелей. – продолжила Кларин, взглянув в мою сторону, как бы передавая инициативу. – Госпожа Лидия, вам слово.

– Благодарю, Верховные. – решила соблюдать приличия и не показывать своего близкого знакомства с ними, тем более всё сказанное транслировалось по всем каналам, кроме детских. – Прошу выйти для ответа господина Чарни, брата убитого господина Леёха, младшего мужа госпожи Антессы. – сама удивилась как у меня не заплёлся в узел язык от перечисления всех семейных уз.

Но на Эрсхо не было привычных фамилий и отчеств, было только упоминания о матери или жене.

Молодой темноволосый парень, который больше напоминал студента колледжа, чем медбрата, которым он работал. Он, как и родные Ааруса был в трауре, и должен был сидеть дома, оплакивая брата, что воспитал его, после того как их родители умерли во время эпидемии вируса, но явился на суд, чтобы увидеть, как карают его убийцу.

Во время нашей беседы, в нём не проскользнула ни капля сочувствия к Антессе. Другие сомневались заслуживает ли женщина смерти, чтобы она не совершила, но он чётко сказал, что она должна быть наказана и только смерть будет равноценна смерти.

«Жаль она не может умереть дважды.» – были его слова.

– Господин Чарни, младший сын покойной госпожи Фуэ́сты. – он встал перед напротив присяжных, по левую руку от нас с Антессой, так чтобы его было видно и слышно всем.

Камеры телевизионщиков сразу захватили его фигуру.

Он произнёс стандартную клятву говорить правду и мне передали слово.

– Господин Чарни, расскажите о том, что вы делали по приказу госпожи Антессы. И почему. – я смотрела в тёмно-карие глаза парня, что был явно моложе меня и видела в них так много боли и горя, как если бы смотрела в глаза старца, что одной ногой стоял в могиле.

– С удовольствием. – его глаза нашли Антессу и дальше он уже говорил не со мной, не с присяжными, а с убийцей брата. – Как-то раз я заметил, что брат не может нормально сидеть. Подумал, что они переборщили с женой во время супружеских игр и не моё это дело. Буквально неделей позже я увидел исполосованную в кровь спину его сосупруга и когда спросил его откуда это, он лишь отмахнулся и попросил не лезть. – голос эрсхонца буквально звенел от ярости, что он сдерживал, его ладони сжались в кулаки и, казалось, он готов накинуться на Антессу. – Я всё больше и больше замечал травм у них обоих и неосторожно заявил, что пойду в стражу и сообщу об этом. Это услышала госпожа. Она стала угрожать, что убьёт Лейха и Ааруса, если я кому-нибудь скажу. – он на миг остановился, делая пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. – Я молчал годы. Годы наблюдал за тем, как мучают брата и его близкого друга. Всё что я мог, это лечить их раны. А потом и помогать их сыну, которого госпожа Антесса буквально скрывала от мира, как грязный секрет. Мальчик плохо питался, почти не видел света Аль и редко дышал свежим воздухом. Но я подделывал документы, чтобы казалось, будто у них в семье всё хорошо. Я выполнил свою часть сделки, так почему ты их убила! – сорвался на крик Чарни, пытаясь подойти к Антессе с намерением выбить из неё ответы, не меньше.

Ему дорогу преступили трое стражей, но он продолжал кричать, хотя его почти не было видно из-за спин эрсхонцев.

– Я сделал как ты просила, я молчал и подписывал бумаги. Зачем ты его убила? Почему?! – парень явно впал в состояние истерии и больше не годился для допроса.

Думаю, это же поняли и Верховные. Санти жестами показала стражам увести его из зала, и они не секунды немедля оттеснили его к дверям, не применяя силы. Всё же он был больше жертвой, чем преступником, хоть его и наказали, лишив лицензии на работу медбратом в больницах, он мог поддаться на корабли или просто сменить профиль, став аптекарем или вообще другим специалистом, чья работа не связана с медициной.

Мы подождали пока его крики затихнут. Всё это время я смотрела на Антессу, ожидая увидеть у неё на лице хоть какие-то человеческие эмоции: раскаяние или сочувствие. Но там была лишь насмешка. Она смеялась над Чарни, что потерял брата, над его словами.

– Продолжим. – махнула рукой Санти, когда шум в зале немного стих.

Всех кроме обвиняемой тронул монолог Чарни, его искренний гнев. И многие заметили почти злорадную улыбку на лице эрсхонки, которая словно подначивала парня продолжать, доказывать, что он животное, которое действует на эмоциях, а она разумная, ведь ей правят не чувства, а серое вещество в голове.

– Я хочу пригласить для ответа госпожу Фросию.

Сзади послышался шорох тканей и буквально спустя десять секунд слева от нас с Антессой встала весьма пожилая госпожа. Из документов я знала, что ей сто тридцать семь лет и её мужья давно ушли из этого мира. Из родных у неё остался лишь сын и ради него она готова была на всё, что и доказала на деле, хоть и не в лучшем ключе.

– Я госпожа Фросия, дочь покойной госпожи Царья́ны, клянусь говорить только правду и, если солгу, пусть меня покарает богиня. – низко поклонилась женщина Верховным или статуе богини, я не уверена, но искренность в её голосе была неподдельной.

– Ваши слова услышаны. – важно кивнула Тиара, послав женщине ободряющую улыбку.

Она была виновна и ей уже ранее вынесли приговор, назначив штраф и лишив должности, но в отличии от Антессы она вызывала сострадание и раскаивалась в совершённом.

Полностью седые волосы заплетены в две тонкие косички, что спускались почти до пола и соединялись там в одну. Большие серые-зелёные глаза уже не сияли, а блекло светились, что указывало лучше любых слов на её возраст. Кожу давно покрыло бесчисленно количество морщинок, хотя она не утратила своей элегантности и бодрости.

На ней был бледно-сиреневый костюм с серебряным узором на юбке, имитирующим стайку рыбок. И хоть она была вдовой на её шее до сих пор блестел брачный камень с чистейшим алмазом обрамлённым светлым золотом.

– Госпожа Фросия, – обратилась к ней, когда с реверансами было покончено, – расскажите, пожалуйста, о чём вас просила подсудимая и чем угрожала, если вы не выполните её требование.

Женщине явно было некомфортно говорить о том, что она сделала, хоть и под давлением. Но переборов свой стыд она негромко начала свой рассказ.

– Мы работаем вместе с госпожой Антессой больше десяти лет. Точнее работали. – запнулась она, но после громче продолжила. – В последние два года она заставляла меня скрывать документы и некоторые сообщения, что она отправляла в космос используя рабочий планшет, что незаконно. Когда я сказала, что сообщу об этом начальству, госпожа Антесса стала угрожать, что загубит семейный бизнес моего сына. – на глазах женщина навернулись крупные слёзы. – У меня никого не осталось кроме него, а ферма, где он с женой и другими мужьями работают это всё что у них есть. Она небогатая, но на жизнь хватает. Они планировали в скором времени завести ребёнка, и я не могла позволить их единственному источнику доходов кануть в небытие. – уже всхлипывая всем телом, с трудом говорила госпожа Фросия. – Потому я молчала. И делала всё, что скажет госпожа Антесса.

Чтобы дать ей передышку я решила перетянуть на себя внимание.

– Для справки. Сын госпожи Фросии женат на одной из сестёр господина Ааруса, в чьей смерти обвиняется госпожа Антесса. – я указала на молчащую эрсхонку, которая словно абстрагировалась от реальности. – Он был старшим мужем обвиняемой.

– У стороны защиты есть вопросы к свидетелю? – спросила Санти, когда Фросия достаточно пришла в себя и могла продолжить отвечать на вопросы.

Антесса часто заморгала, будто просыпаясь. Её стальной взгляд упёрся в пожилую эрсхонку, и та вздрогнула, отвернувшись от сумасшедших глаз.

– Я хочу спросить её, получала ли она от меня деньги за своё молчание. Возможно, она была моей сообщницей, а не жертвой. – развязно растягивая слоги, упёрлась локтями в трибуну эрсхонка. – Ведь она знала с кем я работаю и какие проворачиваю дела. Но её совесть позволила ей закрыть глаза на чужие беды, лишь бы её сынок жил в тепле и достатке. – её голос сочился ядом, да так сильно, что мог убить всех в зале.

Она думала, что застанет нас врасплох своими словами, но Фросия давно об этом рассказала. Она действительно брала деньги у Антессы, но всё до медяка отдавала сыну и его семье. И про то, что подозревала Антессу в браконьерстве тоже рассказала. Единственное она не знала про похищение эрсхонцев, на такое она бы не пошла даже под страхом смерти.

– Брала. – не стала отрицать женщина. – И я-я была сообщни-ни-цей. – заикаясь от слёз ответила она. – Я помогала скрыть, что госпожа Антесса перевозила разные товары и даже людей с Эрсхо. Она занималась контрабандой многие годы, и я хот-ть и знала об этом, н-но молчала, опасаясь, что она навредит семье сына. – она громко сглотнула слюну, прикрыв ненадолго веки. – Я не знала, что ты похищала детей, но это не оправдывает мою помощь в сокрытие этого факта. Мне искренне жаль. – обратилась она в зал, где сидели матери и бабушки тех, кого похитили.

Когда она замолчала, я уверена, все задумались, как бы они поступили на её месте. На что мы готовы ради семьи? На всё и больше.

– Больше вопросов к свидетелю нет. – подвела итог Кларин, жестом разрешая женщине вернуться на своё место. – Следующий. – она тяжко вздохнула, понимая, что Фросия была одной из самых адекватных свидетелей.

– Прошу выйти госпожу Увару. – с трудом сдержалась, чтобы не выплюнуть это имя.

Я бы приравняла наказание этой эрсхонки к наказанию Антессы, но та не успела причинить серьёзный вред своим близким и не торговала эрсхонцами, а потому на мой взгляд легко отделалась. Ранее прошёл суд над ней, не такой громкий и помпезный, но про него всё равно написали в газетах. Её ждёт пожизненная работа в тюрьме, где она будет убирать, готовить и стирать вещи осуждённых, что работают на каменоломне или других объектах. Всё её имущество разделят мужья, которых сегодня нет в суде в силу их плохого состояния.

Эрсхонку вывели двое стражников, она также как и Антесса была закована в наручники и одета в серые одежды осуждённых. Сразу после суда она будет доставлена на остров, где и располагалось одно из отделений тюрьмы. Её удалось избежать смертной казни только благодаря тому, что она согласилась рассказать про деяния подруги.

– Госпожа Увара, младшая дочь госпожи Фифи́. – представилась женщина.

Никогда бы не сказала, что она домашний садист. Ухоженная, наверняка смогла бы стать моделью или актрисой на Земле. Длинные платиновые волосы, васильковые глаза и милая родинка над верхней губой. Фигура заставляла многих мужчин захлебнуться слюной, а женщин кусать локти от зависти.

Но всю картину портил характер госпожи. Если бы она не издевалась над мужьями, не принижала мужчин в целом, вероятно вышла бы идеальная женщина.

– Клянусь говорить правду и пусть меня покарает богиня, если я солгу. – так как она уже была осуждена, в ней не было страха.

Она уже знала про свою дальнейшую судьбу и не переживала из-за этого. Стояла гордо и уверенно, спокойно смотря на статую богини и на Верховных.

– Госпожа Увара, – привлекла я её внимание на себя, – я прошу вас рассказать, как вы познакомились с подсудимой и что вас с ней связывало. И не торопитесь. – добавила уже тише, но в зале была такая тишина, что мои слова даже тугоухий старик в конце в последнем ряду услышал бы.

– Это не имеет отношения к делу! – высказалась Антесса, чувствуя жареное. – Мои личные дела и общение с подругами никак не относятся к предъявленным обвинениям.

– Ошибаетесь. – я посмотрела прямо на неё, замечая, как крепко сжаты её руки в кулаки, явный признак нервозности и сдерживаемых эмоций. – Госпожа Увара свидетель насилия в семье и унижений достоинства граждан Эрсхо. Кроме того, она знала про подделку документов и вашем желание убить своих мужей, что вы по итогу и сделали.

– Это не доказано. – снова взорвалась Антесса, повышая голос до противного писка. – Их тела найдены у меня в особняке, но их мог убить любой раб, да даже они сами, могли в пылу драки прикончить друг друга, как фермер скотину.

Позади нас громко всхлипнула женщина, и я, не оборачиваясь, знала, что это кто-то из родных Ааруса. Даже мне стало плохо от сравнения эрсхонки.

Антесса рассчитывала использовать эту стратегию чтобы избежать обвинений в убийстве, но она ошиблась. Следователи и местные патологоанатомы выяснили, что орудием был нож, на котором были отпечатки пальцев госпожи. Кроме неё никто из слуг не мог заходить в подвал, там следы только четырёх людей: её, Дарка, Ааруса и Лейха. Что же до фантазии, где мужья убили друг друга, то врачи по характеру ножевого ранения и застарелых ран доказали, что убийца левша, а оба мужчины были правшами. В отличие от Дарка и Антессы. Но ребёнок не смог бы нанести такие раны в силу маленького роста и слабых мышц, остаётся только она.

Всё это позже я изложу суду, но сейчас я должна отстоять право госпожи Увары говорить. Ведь иначе наша сделка бессмысленна. Она, как и Антесса, будут символами для остальных, чтобы такого не повторилось больше никогда.

– Показания госпожи Увары нужно заслушать для того, чтобы иметь представление о пагубном влияние обвиняемой и доказать её насильственные действия по отношению к мужьям и малолетнему сыну на протяжении нескольких лет. – быстро нашла что ответить на выпад эрсхонки. – Вы назвали её подругой, а значит она была вхожа в ваш дом и могла быть свидетелем многих моментов.

– Принято. – одобрила мой довод Верховная Санти, едва ли не победно подбрасывая в небо кулак и ликующе восклицая. – Приступайте, госпожа Увара. Мы вас внимательно слушаем.

– Но… – хотела возразить Антесса, но её не стали слушать.

Санти недовольно посмотрела на женщину, буквально припечатывая сиреневыми глазами к полу и заставляя её замолкнуть. Против неё я бы не пошла ни в рукопашную, ни в словесной битве.

– Благодарю, госпожа Верховная. – явно пытаясь польстить Санти, Увара расплылась в широкой улыбке, показывая все свои клыки. – Я не смею вам солгать и потому говорю только правду. Я жила обычной жизнью, не помышляя ни о чём предосудительном. Пока в моей жизни не появилась госпожа Антесса. – Увара явно театральным жестом указала на свою бывшую подругу. – Она показала мне, что надо жить иначе, что мы – женщины, должны стоять во главе всего, то мужчины лишь слабаки, которые должны нас холить и лелеять, выполнять наши желания. – разгорячилась она, и её глаза стали фанатично блестеть.

Про таких как она на Земле говорят, что они легко поддаются мошенникам, внушабельны или что-то такое. Более амбициозная Антесса смогла уговорить Увару попробовать жить по её правилам, и той понравилось. Это не оправдание для Увары, нет. Но это повод задуматься для остальных.

– Она давно издевается над своими мужьями, буквально с первого года их брака. Антесса научила меня как правильно скрывать побои, как заставить их молчать, чтобы они никому не сказали не слова. – девушка, которая выглядела моей ровесницей, гордо задрала подбородок, как ученица, что напрашивается на похвалу учителя. – Но я никогда не одобряла её отношения к сыну, к Искану. Он же ребёнок и ничего не понимал. Сначала её мужья пытались его уберечь, прятали от гнева Антессы. Но, – она посмотрела на статую, словно решая, как сказать, не соврав, – в один день она была настолько злой, что искалечила Лейха почти до неузнаваемости. Аарус старался защитить сына за своей спиной, но и они получили. Она сломала ребёнку руку. – на шее свидетельницы появились багровые полосы, как если бы её душили верёвкой.

Она подняла руки к шее, но скованные цепью запястья не давали простора для манёвра. Да и не смогла бы она себе помочь. Но спустя миг краснота пропала, а лёгкие с шумом наполнились кислородом. Зал в недоумение замер, все поняли, что что-то сказанное ей не понравилось Стефилии. Осталось докопаться до истины.

– Кх, кха! – закашлялась она, испуганно озираясь на Верховных. – Она самостоятельно сломала Искану три пальца на руке, – исправила своим показания девушка, жадно хватая воздух, – каждый раз, когда он кричал, она ломала другой. Приучала его исполнять приказы, даже если ему больно. Она не любит шум и приучила всех сохранять тишину. А после сын и вовсе замолчал, стал словно немой. – даже эта стерва считала методы воспитания Антессы чрезмерно жестокими.

– Почему вы не обратились в стражу, когда узнали о действиях госпожи Антессы? – задала я свой главный вопрос, который мучил меня с самого начала.

Согласитесь, если под боком у вас живёт серийный маньяк и мучает своих жертв, вы не станете брать у него мастер-класс и начинать свою карьеру. Вы как минимум анонимно сообщите в правоохранительные органы о своих подозрениях, а как максимум соберёте улики: аудио или видео доказательства – и принесёте их лично.

Но у Увары в голове уже были свои тараканы, которые лишь ждали, чтобы их кто-то заметил и покормил. Этим кем-то стала Антесса.

Я не хотела смотреть в её глаза и видеть то же безумие, что и в серых глазах Антессы. Отвернулась от ответчицы и краем глаза уловила движения за спиной.

Там сидел Эрим со своей сестрой, в первом ряду и почти посередине, между мной и Антессой.

Он явно почувствовал мои переживания и хотел привычно подойти и обнять как делал на протяжение этих дней, но на таком мероприятие это не представлялось возможным.

Эрим всё же нашёл способ поддержать меня на расстояние. Его рука накрыла сердце, а после поднялась к губам. Я не поняла этого жеста, пока он не подул на ладонь, посылая мне воздушный поцелуй, чем сильно засмущал меня. Но на сердце стало тепло, и я едва сдержала ответный жест.

«Совсем голову от любви потеряла. Соберись, Ди!»

Увара надолго задумалась над моим вопросом, лаская пальцем шею, где недавно горели полосы после её неточного ответа. Она явно пыталась сформулировать свою позицию, но так, чтобы не выглядеть тварью на всю страну.

– Я заскучала. – в конце концов медленно протянула Увара, смотря куда-то в пространство. – Мои мужья много работали и почти не уделяли мне внимания, и я, понимая это, всё время играла с рабами. Но они мне быстро наскучили. Тогда я решила поменять их на рабов Антессы, моей подруги. И её рабы были совсем иными. – мечтательно прикрыла ресницы эрсхонка, словно вспоминая тот день, о котором говорила. – Послушные, выносливые и в тоже время обученные всякому. С ними не надо было нежничать, думать о правилах приличия. Мне понравилось играть с ними, и я спросила у Антессы совета, как добиться такого же результата с моими. Она и рассказала о своих методах воспитания.

– Вы их использовали на практике? – настаивала на признание я.

– Да. – слегка пожала она плечами, как если бы её обвиняли не в насилии, а в чём-то обыденном и простом. – Но я никогда не планировала убивать своих мужей. Они меня устраивали. – она вновь посмотрела на бывшую подругу, что прожигала её ненавидящим взором, готовая впиться ей в горло, только предоставиться шанс. – А вот Антесса постоянно упоминала, что её достали Лейх и Аарус, что она хочет новых мужей, которых можно было бы сломать. Они были осторожны и старались не гневить её, но даже это выводило её из себя, и она брала в руки нож.

– Нож? – зацепилась за это слово Кларин.

– Да. – почуяв интерес Верховной, которая могла улучшить её условия жизни, льстивая натура эрсхонки буквально замурлыкала и подставилась под неё. – Она отдавала предпочтение не плёткам и кнутам, а ножам: коротким, длинным, зазубренным или с гладким лезвием. Огромная коллекция, что она хранила в своей спальне.

Так как горло девушки оставалось свободно от магической удавки, всем стало понятно, что она говорит правду. Соврать в такой ситуации нереально, тем и хорош суд под покровительством Стефилии.

– Прошу внести в протокол, что все ножи были изъяты в ходе обыска особняка и на многих были следы крови, как свежие, так и совсем застарелые.

– А я прошу заметить, что обыск был проведён не по закону. – решила блеснуть своими знания Антесса, да только знаний было не очень много. – Землянка ворвалась в мой дом и без причины устроила стрельбу, ранив меня! – опять запела эту песню чернявая.

Я не могла позволить зародиться и тени сомнения в головах тех, кто заседал среди присяжных или смотрел прямую трансляцию. Потому быстро пересеклась взглядами с Кларин, спрашивая разрешение на ответное заявление. Она едва заметно кивнула, и я заговорила:

– Считаю заявление подсудимой заведомо ложным с целью осквернить мой образ. – прокашлялась, чтобы голос звучал более твёрдо и громко. – Я в составе спасательной группы вошла в её дом с ордером на её имя. Орден был выдан на основание записки, переданной старшим мужем госпожи лично мне в руки, где он просил о помощи и сообщал об угрозе жизни. – я снова вспомнила печальные и уставшие глаза Ааруса, когда мы столкнулись в коридоре дворца, а потом нашу беседу в небесном мире, и от второго воспоминания мне стало чуточку легче. – Стрельба была оправдана. – я посмотрела прямо в серые глаза эрсхонки, что излучала презрение ко мне в частности и к моей расе в целом. – Я вошла в особняк и по указанию раба прошла в подвал, где обнаружила двоих мёртвых эрсхонцев и госпожу Антессу, что держала нож у горла своего сына. Когда её попросили сдаться, она отказалась и пыталась выгнать меня и стражей, что подоспели к этому моменту. – среди свидетелей я ранее увидела начальника стражи, господина Лумао, наверное, его в качестве свидетеля хотела использовать Антесса. – Когда госпожа отказалась опустить нож, и вместо этого подняла его с явным намерением атаковать ребёнка я была вынуждена стрелять. И прошу заметить, выстрел был не на поражение.