Текст книги "Госпожа Лидия (СИ)"

Автор книги: Малиновая Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 31 страниц)

Рыжие кудряшки обрамляли его лицо с огромными серо-голубыми глазами, что с недоверием смотрели на всех вокруг. Но когда он остановил свой взгляд на мне, они стали смотреть иначе. В них вспыхнуло узнавание и даже радость.

До этого он спокойно сидел на локте Бахума, а сейчас завозился и начал отталкиваться, желая спуститься на пол и куда-то бежать.

– Эй, хулиган, ты чего? – Бахум не мог поставить босого ребёнка на голый пол, но он начал активнее вырываться и держать его становилось всё тяжелее. – Мы же вроде подружились? – в голосе мужчины не было недовольства или гнева, а скорее растерянность.

– Я думаю, он хочет к Лидии. – проницательно заметила Верховная, печально наблюдая за вознёй малыша, который не выглядел на свой реальный возраст.

Виной тому недостаток света и витаминов для рост. Его мало кормили, уверена он не бегал по улице, не играл, как другие дети. Его жизнь напоминала фильм ужасов с самого первого дня на этом свете, а сейчас ему шесть.

Я подошла к младшему мужу и как только оказалась рядом, Искан потянул ко мне ручки, как будто прося забрать к себе. Его глаза, так похожие на глаза биологического отца, смотрели пронзительно и требовательно, как могут только дети. И я поддалась их требованию.

Осторожно взяв его из рук мужа, вновь удивилась и ужаснулась его лёгкости. Не должен шестилетний ребёнок быть таким воздушным и хрупким.

Искан доверчиво прижался ко мне, пряча свое лицо в изгибе моей шеи. Его ладошки сжали меня с недюжинной силой. Он будто переживал, что его отберут у меня. Хотя, наверное, так и было. Его день был гораздо хуже, чем у кого-либо из здесь присутствующих. Сегодня он потерял отцов, и не просто потерял, а их убила его мать.

Потому его поведение вполне легко объяснить и без детского психолога.

– Не бойся. – не зная, что ещё сказать, я попыталась успокоить Искана, чьё сердце билось чересчур быстро, и, казалось, вот-вот лопнет от перенапряжения. – Всё будет хорошо. Я рядом и не уйду.

И я говорила не только про этот день, но и все остальные. Аарус просил приглядеть за ним, стать ему лучшей семьёй, но и без его просьбы я хотела, чтобы у мальчика появился шанс на нормальную жизнь. А потому решила сразу расставить все точки и поставить в известность о принятом решение мужей и Верховных.

Не знаю как, но Бахум понял всё первым. Он стоял напротив и смотрел как я прижимаю к себе худое тельце Искана, и понял, что отныне я его не отдам никому.

Я не знала, как отреагируют Бахум и Эрим на новость о пополнение нашей молодой семьи, но решила, что буду настаивать в случае чего, до потери голоса. С того мига, как увидела испуганного ребёнка с ножом у горла, как спрятала его от безумия матери, я понимала, что не смогу отойти в сторону, бросить его на произвол судьбы.

Разговор с Аарусом в обители богов лишь убедил меня в выбранном решение.

– Жёнушка, правильно ли я понял твой замысел? – осторожно спросил Бахум, но он скорее боялся напугать успокоившегося малыша.

– Вы стали папами. – я обернулась к Эриму, переживая из-за его реакции.

Не знаю почему, но мне казалось, что Бахум не будет против пополнения, даже если оно возникло столь неожиданно и таким образом, а вот Эрим, был более суровым и мог попробовать меня переубедить. У него, конечно, не получилось бы, ведь если я что-то решила, меня не развернуть в другом направление, я словно баран, не видя ничего шла по выбранному курсу.

Его синие глаза были широко распахнуты, выражая высшую степень удивления. Уверена, он не ожидал, что именно этим закончиться этот длинный день.

Мальчик словно понял, что сейчас решается его судьба и то же повернул голову к Эриму. Теперь мы оба смотрели в ожидание на большого эрсхонца, что начал переминаться под пристальным вниманием. Остальные в комнате затаили дыхание, никто не лез со своими предложениями или замечаниями.

– Скажи хоть что-то, Эрим. – попросила его, когда пауза затянулась, и от напряжения начал дёргаться глаз.

Непроизвольно я сильнее сжала Искана, словно кто-то собирался отнять его у меня. Муж заметил этот жест, и слегка приподнял уголок губ.

– Ди, – он прочистил горло и подошёл ближе, – не делай из меня монстра. Я всегда поддержу тебя, в любом деле. Если ты хочешь, чтобы Искан стал нашим сыном, так и будет. Я и Бахум воспитаем достойного юношу, научим всему, что сами знаем и будем оберегать наравне с тобой.

– Абсолютно согласен. – подбородок младшего мужа лёг на моё свободное плечо, в то время как его руки, обняли меня за талию, подобно ленивцу, что цепляется за лиану. – Мы с Исканом отлично провели вместе время, правда? – он подмигнул малышу, который лишь переводил взгляд с одного мужчины на другого и на меня. – Думаю из меня получиться хороший папа.

Получив поддержку от мужей, я сделала то, что от меня явно не ожидали.

Я посмотрела на ребёнка у меня на руках. Ему всего лишь шесть, а он столько пережил, видел. И вряд ли среди всего увиденного хотя бы десять процентов носили положительный окрас.

Его жизнь резко изменилась, и он имел право на выбор.

– Искан. – позвала мальчика, и почувствовала, как на языке появилась горечь от его имени. – Ты меня не знаешь, никого в этой комнате не знаешь и потому тебе должно быть очень страшно. Мы собираемся наказать твою маму за то, что она сделала с тобой и твоими отцами. Она плохая. – пусть меня осудят, что я настраиваю ребёнка против матери, но мне кажется, что он и раньше от неё не был в восторге.

– Лидия, ты уверена, что надо рассказывать такое ребёнку? – Тиара явно не была в восторге от того, что я собиралась обсуждать с мальчиком столь неприятную тему, но она не понимала.

После того, что он пережил он не мог доверять никому, он в каждом подозревал второе нутро, чёрное, которое причинит ему боль, стоит только довериться. Я была такой же.

Нельзя вернуться из ада и остаться прежним. А Искан и вовсе не видел другой жизни.

– Он поймёт. – пусть они и видели перед собой ребёнка, несмышлёныша, но я смотрела на умудрённого воина, что выжил в условиях, которые сломали бы любого другого. Я держала на руках не тепличный цветок, а несгибаемый бамбук. – Искан, я хочу, чтобы ты знал, что я, Эрим и Бахум позаботимся о тебе. Отныне ты будешь моим сыном, и звать тебя будет иначе. Я как мама даю тебе имя – Дарк, что с древнего языка означает «драгоценность». Ты станешь моей самой дорогой ценностью, только если захочешь. – смотреть в его не по годам умные глаза было очень тяжело, хотелось, чтобы из них ушла боль и печаль, сменившись на беззаботную радость. – Я знаю, что ты не разговариваешь, но прошу, дай мне понять, что ты согласен или против. Никто тебя не накажет, не наругает. Мы придумаем другое решение, которое тебе понравиться. На Эрсхо много семей, готовые приютить такого чудесного ребёнка, ты сможешь выбрать другую маму и отцов. – я всё больше и больше тараторила, чувствуя, как по щеке катится единственная слеза, что показывала, как мне сейчас тяжело.

На самом деле тут я юлила. Если бы мальчик отказался войти в нашу семью, я бы начала искать ему других приёмных родителей, но делала бы это спустя рукава, медленно и неохотно. В это же время окружая сына заботой и доказывая делом, что ему будет лучше с нами.

Да, может это нечестно, и я эгоистка, но я не могла отпустить его.

Многим рабыням я помогла, спасла их, но после не следила за их жизнью. Кто-то сам писал мне письма, с кем-то я пересекалась в свои недолгие отпуска на Эрсхо, но про большинство я мало что знала, кроме того, что они в безопасности и довольны своей жизнью.

С этим же ребёнком было всё иначе. Я не могла отойти в сторону и смотреть за развитием событий со скамейки запасных. Мне нужно было взять ответственность за Дарка, стать его щитом в опасном мире взрослых и помочь вырасти достойным эрсхонцем, как я и обещала его отцу.

Но на моё счастье, мне не пришлось разыгрывать спектакль с поиском других родителей для мальчика.

Он не сказал, что мы устраиваем его в роли родителей, что он не против нового имени. Но его согласие было ясно написано на лице.

Впервые с нашего знакомства он улыбнулся. Улыбка была по-детски стеснительной и милой, но она полностью преображала его. Сейчас я держала на руках маленькое солнышко с рыжими кудряшками и яркими неоновыми глазами, что доверчиво смотрели в мои.

А после он поднял свою крошечную ладошку и положил мне на макушку, поглаживая.

Мы все замерли, наблюдая за его действиями. Этот жест, полный добра и нежности, шёл в разрез со всем, что мы видели от мальчишки. Он был пугливым зайцев, а превратился в ручного кролика, что сидел у меня на ручках и ластился.

– Дорогой, – к нам подошла Верховная, заглядывая Дарку, а именно так теперь зовут моего сына, в глаза, – ты согласен, чтобы госпожа Лидия и её мужья стали твоими родителями? Чтобы тебя теперь звали не Искан, а Дарк? Кивни, если ты не против, малыш. – говорила предельно спокойно и без напора Тиара, но взгляд серых глаз был острым и подмечал малейшую эмоцию, проявляющую в мимике и жестах мальчика.

Дарк не думая, закивал головой, да так, что я начала беспокоиться, как бы она не отвалилась.

Я не могла сдержать неприлично громкого смеха, которому вторили смешки мужей. У меня с души словно вагон кирпичей убрали, сразу стало легче думать и дышать.

Не одна я была счастлива. Бахум, которого переполняла радость от внезапного отцовства, буквально пустился в пляс, захватив и меня с Дарком с собой. Он обнял меня, оторвав ступни от пола и закружил по комнате, вещая, что сделает первым делом, когда мы вернёмся в особняк.

Эрим как более сдержанный в нашей семье, лишь с улыбкой наблюдал за активным братом. Но и он не скрывал радости от ответа Дарка на моё предложение.

Остальные в комнате отвлеклись от своих дел, чтобы похлопать нам, как если бы мы были актёрами и завершили грандиозный спектакль.

Но, правда в том, что это не запланированная по сценарию лирическая сцена, а значимый поворот в нашей жизни. Теперь она будет совершенно другой.

– Надо обустроить сыну комнату, сшить гардероб по его меркам, нанять лучших репетиторов. – тараторил Бахум возбуждённо, я даже не успевала вставить слово. – Но в первую очередь Дарка надо сводить к врачу и наладить правильное питание. Я найду лучшего специалиста, положись на меня. – его золотые глаза горели фанатичными огнями, казалось, он готов рвануть сию секунду воплощать свои планы.

– Хорошо. – заикаясь ответила, когда комната перестала кружиться и нас поставили на пол. – Хорошо, Бахум, я положусь на тебя в этом вопросе. – обернулась на старшего мужа, ища его поддержку.

Эрим подмигнул мне, показывая, что я правильно делаю.

Тиара даже прослезилась от переизбытка чувств. Её муж, явно чувствовал себя не в своей тарелке, потому просто стоял рядом с женой, молчаливо поддерживая Верховную.

Когда женщина взяла себя в руки, то заговорила с нами помпезно и важно:

– Раз уж мы всё выяснили, то я займусь процедурой усыновления. Это займёт некоторое время, но думаю, что Дарку лучше жить с вами, начать привыкать к другим условиям жизни. – она перевела дыхание, потому что чувства захлестнули её. – Пока вы не сможете завести на него документы, сама понимаешь. Но потом мы с Верховными вам поможем сделать всё максимально быстро.

Я понимала, почему уже сейчас нельзя начать оформлять Дарка. Пока жива Антесса, она является его матерью и имеет над ним власть. Но после суда, он станет полной сиротой, а потому мы сможем стать для него семьёй.

Не хорошо желать кому-то смерти, но я не могу думать по-другому. Антесса не заслуживает быть мамой такого милого мальчика, не заслуживает ходить по земле после всего случившегося.

– Спасибо, госпожа Тиара. – я благодарна склонила голову, выказывая ей уважения. – Мы будем вам признательны за помощь, и вы знаете, я не останусь в долгу.

– Брось, дорогая. – отмахнулась от моих слов Верховная. – Нам ещё с тобой долго работать, потому мы сочтёмся. Сейчас главное – завершить это дело и вернуться к привычной жизни.

– Хорошо, что ты напомнила про дело. – влез господин Тисон в наш диалог. – Госпожа Лидия, мне нужно знать, то, что вы сказали во время допроса госпожи Антессы про соучастников её преступления и про подругу, которая, – его взгляд остановился на Дарке, что молчаливо сидел у меня на руках, но при этом со скрытым любопытством оглядывался и явно слушал наши разговоры, – ну, вы знаете, что делала. Это всё правда? Вы абсолютно уверены?

Я не хотела рассказывать про встречу с богами, мне казалось это неправильным, а чутью я доверяла всегда. Но мне нужно было, чтобы сегодня поймали всех, кто хоть как-то замешан в этом деле. Они должны были стать свидетелями в деле Антессы и понести соответствующее правонарушениям наказание.

– Да, господин Тисон. Я уверена на все сто процентов, что они виновны. – мне пришлось прокашляться, чтобы голос не звучал так задушено. – Нужно немедленно их найти и взять под стражу. Я знаю, где найти доказательства их вины, они не смогут скрыть этого. А кто-то и вовсе не станет, когда узнает о том, что Антесса больше не сможет им угрожать.

Дарк вздрогнул у меня на руках, стоило ему услышать имя матери. Насколько сильно она его запугала, что просто имя заставляет его тело каменеть, а глаза испуганно озираться в поисках черноволосой стервы.

– Понял. – серьёзно кивнул Тисон, давая жестами команду своему помощнику, который начал срочно что-то печатать в планшете. – Я могу узнать откуда у вас эта информация? – всё же спросил меня глава тайной канцелярии.

Он явно не привык быть в неведении, по долгу службы выясняя всё от начала и до конца и не веря на слово. Но ради меня он сделал исключение, начав раздавать приказы раньше, чем узнал откуда мне известно про преступления.

Я бы хотела ответить ему тем же доверием, но стоит мне заикнуться про беседу с Стефилией и Боссаром, как меня отправят в их храмы молиться или хуже, нарекут жрицей. Потому я промолчала.

– Из достоверных источников, господин Тисон. – постаралась вложить всю свою уверенность в голос, чтобы мужчина и не думал сомневаться в моих словах. – Клянусь всеми богами, я говорила только правду.

Видимо он что-то понял, потому что не стал настаивать, а просто молчаливо принял мой ответ.

Дальше развилась бурная деятельность.

Всего за два часа были найдены все, кто хоть немного был причастен, и взяты под стражу не смотря на статусы и богатства. Мужей госпожи Увары доставили в больницу для лечения. Жить они будут, ничего непоправимого, но вот курс психотерапии им точно потребуется.

При поимке Киврата пострадал один из стражей, ему об голову разбили бутылку. Контрабандиста, что помогал Антессе в похищение детей взяли в баре, где он пропивал свою награду. Он пытался бежать, но его сдали его же друзья, когда огласили за какое преступление, его разыскивает стража.

Как я и думала, чтобы избежать смертного приговора, он согласился свидетельствовать против Антессы и показал все улики, что имел на руках, как подстраховку.

Господин Ча́рни, узнав о гибели брата, единственного родственника, не смог сдержать горя. Он признался, что под угрозой жизни Лейху многие годы скрывал и подделывал документы для Антессы и Увары, лечил самые серьёзные раны мужьям на дому. Ему предъявят обвинения, запретят работать в больнице, но не посадят, беря во внимание его ситуацию.

Дату суда над Антессой огласили по телевидению на следующее утро. Газеты и новостные ленты пестрили статьями, где рассказывалось в чём именно обвиняют госпожу. Рядом с её фото на первой странице разместили некролог Лейха и Ааруса. Их семьи объявили траур и начали готовиться к похоронам.

На подготовку к суду у нас есть три дня. Я буду выступать со стороны обвинения.

Три дня до новой встречи со стервой. И я буду к ней готова.

Глава 11

Слова со смыслом:

«Величайшее поощрение преступления – безнаказанность» Марк Тулий Цицерон

Здание суда внушало трепет. Не знаю, чего я ожидала от него, но не такого масштаба.

Одноэтажный дом из белого камня с золотой крышей стоял недалеко от главной площади. Он был меньше других административных учреждений, расположившихся неподалёку, и казался на их фоне неприметным.

Но лишь фасад был простым. Внутри ты словно попадал в параллельный мир.

Стены покрашены в беж, с золотым и бронзовым узором в виде трещин, как от молний в небе. Молния, один из символов богини Стефилии и то тут, то там она была отображена.

Высокие потолки поддерживали золотые колонны, на полу лежала красно-медная дорожка, что вела от входных дверей к просторной зале, где и проходит суд. Интересный для меня момент, что тут не было окон, но вот вдоль коридора по обе стороны на стенах висели зеркала. Их было больше десятка.

– Зачем столько зеркал? – спросила Эрима, что шёл слева от меня.

Мы пришли вдвоём, оставив Бахума с Дарком дома, в безопасности. Не хотела подвергать сына новому испытанию, где ему пришлось бы снова посмотреть на Антессу. Но и оставить его дома одного я не смогла, он с трудом переносил одиночество и не доверял никому кроме нас.

В первую ночь в особняке, он не мог уснуть один. Когда он заснул у меня на руках, и я хотела положить его на кровать, но он просыпался и хватался за меня с отчаянием утопающего. Потому спала я с ним.

Утром, когда я проснулась, Дарк уже не спал. Он просто тихо лежал рядом, рассматривая меня, как будто я собиралась растаять.

Стоило ему заметить, что я не сплю, он положил руку мне на щёку и улыбнулся. От его улыбки что-то во мне возникло, чего я ранее не знала. Материнский инстинкт? Вполне, вероятно, что так.

Это чувство одновременно и пугало, и дарило несравнимое удовольствие. Мне казалось, что я готова совершить любой подвиг во имя сына, свернуть горы, чтобы он улыбался каждый день. Я думала, что буду воспринимать его как младшего брата или племянника, о котором позабочусь после смерти родных. Но нет, он стал моим сыном не только на словах, а на более глубинном уровне.

Дарк словно чувствовал, что он для нас не чужой, с первых дней отвечая доверием мне и мужьям. Другие мои рабы его немного пугали, он не хотел оставаться один в комнате, всё время отслеживая меня или Эрима с Бахумом. И трогать себя он позволял только нам, даже если это мимолётное прикосновение.

Хотя, был один мужчина, кого он мог терпеть некоторое время, не ища глазами меня или мужей. На наше удивление, этим человеком стал Барчи, мой постельный раб.

Так как суд обещал быть долгим, оставить Дарка одного мы не могли, потому в суд я пришла только со старшим мужем. Бахум клятвенно обещал мне, что не будет смотреть трансляцию по планшету, чтобы Дарк случайно не увидел и не услышал лишнего.

– Это своего рода испытание для всех, кто участвует в судебном процессе. Им надо посмотреть на себя в зеркале и увидеть свои грехи. – он подал пример и встал напротив одного из зеркал. – Если ты не можешь смотреть на себя здраво оценивая, то тебе нельзя судить другого. Такая философия богини справедливости.

Я встала рядом и посмотрела на отражение. Сегодня я была обвинителем и одета была соответствующе. Богиня любила золото, это было видно по зданию суда, которое представляло собой её храм.

Потому я была одета в традиционное платье блестящее, как слиток золота. Юбка была без привычного разреза и спускалась до самых стоп плиссированной тканью, удерживаемая тонким металлическим поясом, покрытым позолотой. Он сочетался с моими украшениями, которые были из чистого золота.

Волосы я оставила распущенными, лишь Бахум уговорил меня слегка завить кончики.

– Тебя будут транслировать на всю страну, ты должна выглядеть шикарно. – приговаривал он, пока лично наводил мне марафет. – Не переживай, правда на твоей стороне и тебе просто надо её показать остальным. Ты справишься. Там будут Верховные, Эрим и другие госпожи, которых ты знаешь. – он закончил с причёской и оставил горячий поцелуй у меня на макушке. – Они все на твоей стороне, жёнушка.

В зеркале я увидела высокую и статную женщину, с огнём в карих глазах. Она не боялась войти в зал суда, ведь шла туда сражаться за правое дело. Пусть и не на мечах, как рыцарь, а лишь с уголовным делом в руках, но я чувствовала себя воительницей, валькирией.

– Вижу ты готова. – Эрим посмотрел на меня через зеркало и усмехнулся уголком губ. – Не бойся, чтобы не случилось, я рядом и прикрою твою спину.

– Ой, просто признайся, что ты соскучился по сну в обнимку со мной. – постаралась разрядить ситуацию шуткой, но она вышла слишком нервозной.

– Не спорю, что хотел бы вновь заснуть в твоей постели, после страстной ночи. – муж уже полностью развернулся ко мне, смотря сверху вниз и соблазнительно поигрывая бровями. – Но пока все твои мысли о другом, и я собираюсь поддерживать тебя и помогать, а не отвлекать. – тяжко вздохнул он, а после его лицо немного помрачнело, а лоб прорезали горизонтальные морщинки. – Тем более Дарку досталось от жизни и ему нужно время прийти в себя. Рядом с тобой он может не бояться уснуть. Постепенно он станет чувствовать себя в безопасности в особняке, и будет спать в своей комнате, а пока, пусть лишний раз не переживает.

Да. Все три дня, что дали Верховные на подготовку дела и сбор улик, я спала вместе с сыном. Бахум всерьёз занялся обустройством его комнаты, что была на нашем этаже.

Так как Дарк не имел своих вещей и не мог сказать, что ему нравится или нет, Бахум решил сделать всё на свой вкус. Теперь комната сына напоминала пиратский корабль. Кровать по типу корабля, стены покрашены под морские волны, на полу ковёр в виде карты сокровищ, а на стенах физические и политические карты Эрсхо, декоративные сабли.

Игрушек на этой планете как таковой не существовало, только различные настольные игры, обучающие и развивающие материалы. Их муж тоже скупал, как сумасшедший, буквально завалив половину комнаты сына. Постельное бельё тоже было под морскую тематику.

Мне самой хотелось бы жить в этой комнате, будучи ребёнком. Но в приюте у всех были общие комнаты, двойные кровати и почти всё идентичное. Так что я немного завидовала своему сыну, и с нетерпением ждала, когда он будет играть в своей комнате.

Но до этого ещё далеко, а сейчас я должна собраться с мыслями и подготовиться к судебному процессу.

Мы прошли дальше и вошли в сам зал. Он имел форму огромного прямоугольника. Напротив входных дверей на возвышение было три золотых кресла с красными спинками и сидушками, которые сейчас пустовали, но после займут Верховные. Прямо за ними стояла статуя, изображающая Стефилию, богиню справедливости. Мастер словно был лично с ней знаком, так как смог передать малейшую деталь лица и фигуры небожительницы, отобразив их в янтаре под два метра в высоту. Вероятно, этот камень и не был янтарём, но он очень напоминал его своей прозрачностью и переливами от золотистого к кроваво-красному.

В руках у Стефилии был меч, и он явно не был частью произведения искусства, хоть и был очень прекрасен. Настоящий длинный меч с рукоятью из золота, украшенной крупным рубином, был зажат в ладонях, но смотрел остриём вниз. Но его наличие указывало, что эта прекрасная женщина не менее опасна.

Обычно только Кларин вела слушания, но сегодня дело было невероятной значимости и за процессом наблюдают через экраны все жители планеты, а потому все три госпожи будут принимать участие в решении по делу Антессы.

Но как по мне, решение тут одно и нужно его лишь огласить.

Прямо перед тронами располагались две трибуны, за которыми разместимся я и Антесса, а дальше шли пять рядов обычных стульев с высокими спинками, где будут сидеть свидетели и родные погибших.

Обычно за одной из трибун стоял адвокат, как представитель обвиняемого, а сам подсудимый был за решёткой справа от входа, но этот суд особенный во многих аспектах.

Когда коллегии адвокатов рассказали в чём обвиняется эрсхонка и показали материалы дела, все они единогласно отказались представлять её в суде. Даже когда она обещала золотые горы, если ей помогут оправдаться, никто не верил в её невиновность, а потому сегодня она будет самостоятельно защищать себя.

В зале суда уже было многолюдно: на скамейке присяжных уже сидела половина приглашённых, в разных уголках зала подготавливали аппаратуру телевизионщики, для трансляции судебного процесса, и, конечно же, охрана. Её было много.

Большинство были стражами Верховных и сотрудниками фирмы Эрима и Бахума. Мужчины тоже сегодня принарядились, одевшись в ярко красные жилеты и шаровары, наглухо застёгнутые на все пуговицы. На поясе каждого висел кинжал в кожаных ножнах, и некоторые нервно игрались с рукоятью.

Не уверена, что они готовы были пустить в ход оружие против эрсхонки, даже если она виновна в убийствах и насилие над мужьями и своим сыном, но уровень напряжения и нервозности в зале был значительным.

– Прошу всех занять свои места. – голос Кларин раздался со стороны кресел, хотя я могла поклясться, что никого там не видела. – Суд начнётся через пятнадцать минут. – она села в центральное кресло, два боковых всё ещё пустовали, но скоро их займут Тиара и Санти.

Кларин выглядела очень помпезно. Ярко-алые ткани только подчёркивали её необычный цвет глаз, а обилие золотых украшений делали похожей на древнюю ацтекскую богиню. Все три Верховные сегодня будут приблизительно в таком образе, ещё одна судебная традиция.

Суд на Эрсхо – это своего рода древний обряд, где жители просят богиню Стефилию стать свидетелем правосудия. И у каждой традиции есть глубинный смысл. Например, золотые одежды обвинителя значат, что он говорит от имени богини, обвиняя другого в нарушение законов, а белые ткани присяжных говорят о их непредвзятости. Красный же цвет означает гораздо больше, чем любимый оттенок богини. Это кровь обвинённого, что взяла на себя судья, вынеся ему смертный приговор.

Мне стало тяжело думать, когда я представила, насколько тяжело было Кларин принимать каждый раз решения и видеть, как умирают осуждённые. Хуже, наверное, только Фанисии, которая и приводит приговор в исполнение.

«Кстати, а где моя дорогая Ниса?» – зацепилась за эту мысль, чтобы не думать про то, чем кончиться этот день.

Да, я верила в то, что Антесса должна умереть за совершённые деяния, но в то же время мне было печально от мысли, что моим близким придётся лишать кого-то жизни, чтобы остальные жили без опаски.

Быстро оглядевшись, я заметила в дальнем углу у колонны Фанисию в её рабочей одежде. Кожаный плащ с огромным капюшоном, сейчас откинутым, и тёмно-серое платье с незначительным узором на лифе в виде древних символом. Никаких украшений, даже волосы просто собраны вокруг головы на подобие венка.

Она заметила меня и кивком поздоровалась. Я ответила тем же. Обычно я бы подошла и обняла бы подругу, почти вторую мать, но сегодня поводов для радости было не много, а потому я ограничилась кивком головы.

Было приятно, что рядом кроме мужа есть ещё те, кого я лично знаю и на чью поддержку могу рассчитывать в сложную минуту.

Я думала, что не узнаю никого из присяжных, но ошибалась. Среди двадцати женщин я знала добрую половину и что меня порадовало, там были представительницы иных планет, даже мои соотечественницы.

Все они были одеты в светло-бежевые, почти белые одеяния, без украшений и ярких элементов одежды.

Я также кивком головы поприветствовала госпожу Ясмину, Елену, Хинессу и Ламину, которые были близкими родственницами Верховных. Я их всех давно знала, и была уверена, что они поддержат меня и своих старших госпож в принятие решения по этому делу.

Ещё я узнала госпожу Анастасию, хозяйку модного кафе в столице и главную сплетницу. Мы с ней были заочно знакомы, так как она была подругой Елены, и та много про неё рассказывала в письмах. Если она тут, то история суда обрастёт яркими подробностями и будет передана во все уголки Эрсхо. Но, насколько я знала, она всегда говорит искренне и правдиво, так что не стоит переживать, что меня или Верховных выставят в нелучшем свете.

Среди присяжных сидели весьма значимые фигуры: госслужащие, женщины, что имели вес в обществе и чьи слова не ставили под сомнения. Помимо землянок были и две венерианки, госпожа Ло́ла и Чи́а, одна плутонеанка и одна марсианка, мне, к сожалению, неизвестные. Наверное, они тоже были послами, как госпожа Ясмина и Чиа, просто мы не пересекались.

Остальные присяжные были эрсхонками. Среди них были как довольно молодые, так и взрослые женщины. Кроме Хинессы, внучки Верховной Тиары, и Ламины я лично знала ещё Селестину, психолога, что помогала бывшим рабыням и мне в том числе.

– Тут наша мама. – ошарашил меня Эрим, указывая глазами на дальний угол скамейки присяжных. – Я хотел бы познакомить вас в другой обстановке, но видимо так решили боги.

Я просканировала глазами лица женщин, ища знакомые черты, но мама мужа была абсолютно другой. Как я поняла, что женщина с ярко-голубыми глазами и пшеничными кудрями мать моего черноволосого гиганта? Просто она пристально и с любовью смотрела на моего старшего мужа, а после её глаза придирчиво оглядели меня и вроде остались довольны. Настоящая свекровь!

Госпожа Лайкиса выглядела моложе, чем я представляла. Ей бы я дала не больше сорока пяти и то, потому что рядом со мной стоял её взрослый сын. Но Эриму было сорок шесть, а значит его мама минимум на двадцать лет старше.

– Она очень красивая и молодая. – не смогла сдержать своих мыслей, да и не было в них ничего предосудительного. – Но ты явно пошёл не в неё мастью.

Помимо внешности госпожа Лайкиса отличалась маленьким ростом и хрупким телосложением. С такой фигурой она стала бы известной балериной на Земле.

– Ну, красивая это правда, за ней до сих пор бегают ухажёры и просят взять в мужья, хотя у неё уже трое. А вот про молодость это спорно. – он постарался скрыть улыбку, но вышло не очень. – Ей недавно исполнилось сто двадцать лет. Я поздний ребёнок.

– Ого. – я не могла поверить, что она настолько хорошо сохранилась, хоть сейчас и было тысяча и одна процедура для омолаживания и всё прочие радости долголетия. – А сестра Бахума не пришла? – я оглядела оставшихся присяжных и постепенно присаживающихся на стулья свидетелей и просто приглашённых гостей, но не находила похожих черт.

Но, возможно, тут как с Эримом, яблоко совсем не похоже на яблоню.

Но тут в двери зашла очень высокая госпожа и я сразу подумала, что она родственница Бахума. Таких зелёно-золотых глаз я не видела ни у кого, кроме него.

– А вот и Роланда. – подтвердил мои мысли Эрим. – О! – его рот широко распахнулся, и я быстро поняла причину.

Просто старшая сестра Бахума оказалась беремена. Месяц пятый или шестой. И видимо она не сообщила своим братьям о том, что скоро станет мамой, а они дядями, потому муж сейчас в таком культурном шоке.