Текст книги "Реальность (СИ)"

Автор книги: МаксВ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Филипп Андреевич, так может, в этом всё дело и есть? Может вы самое главное ещё не написали?

– Змей не задушил, значит допишу.

– Какой ещё змей?

– Ну вот, Филипп, я ведь самого главного не объяснил – из-за чего я здесь очутился! Только не перебивай, ещё раз прошу.

Филипп молитвенно прижал руки к груди:

– Простите, увлёкся. Молчу.

И Сёчин рассказал ему историю того дня до самого конца – как он упал во время спектакля с лестницы после толчка Лёвы, закончив свой рассказ фразой:

– Пара сломанных рёбер да рука-нога, конечно, лучше, чем возможно, все кости в кусочки. Вот такая история.

– Это в каком смысле «все косточки», что вы имеете в виду? – переспросил Филипп

– Ну как «что»? Змея-то говорят, огромная была. Если бы она на меня свалилась, то сразу же обвила всего целиком. И сдавила бы до хруста. Они ведь так и убивают. И откуда она только взялась?

Филипп замолчал, отведя взгляд в сторону. Сёчин снова начал рассматривать карту с выделенной на ней точкой. Не дождавшись реакции от слушателя, сам прервал молчание:

– Ну ты чего умолк, археолог?

Тот поднял на него глаза:

– Да знаете, совпадение такое нелепое.

– Что за совпадение?

– Сегодня утром ко мне из милиции следователь приходил. Сообщил об смерти знакомого. Точнее об убийстве.

– А что случилось?

– Мы с ним вчера вечером встречались. Разошлись уже как стемнело. Он домой пошёл. По дороге на него кто-то напал, и как следак сказал: «Все кости в кусочки переломаны, а внешних повреждений нет». Вот я и задумался.

– Какой кошмар! Хороший знакомый?

– Просто знакомый копарь. Кличка – Глист. Нормальный парень. Он этого спецагента с текстами и привёл. Точнее, тот сам к нему привязался. Лёха уже после меня нашёл. Но вот вы про змею рассказали, и мне это странным показалось, очень. Может эта змея на него и напала? Ну вот откуда она у нас взялась?

– Зинаида рассказала, как прокурор им в театре сообщил – убежала из областного зоопарка, каким-то образом умудрилась покинуть террариум. Ты чаю будешь?

Филипп осмотрелся – ни чайника, ни чашек в палате не было:

– Вам тут что вкалывают, морфин?

– Да ладно, не прикалывайся, я медсестру позову. Поди на чашку кипятка найдут!

– Нет, спасибо, не беспокойтесь. Филипп Андреевич, так что делать будем?

– Ты о чём?

– Ну, смотрите, все ждут продолжения вашей рукописи – я, Алоизий, ваш руководитель, которого рабочие ещё Мозолью зовут, как вы сказали, ну и принцесса Корделия! Может, начнёте сочинять? Завтра вас перевезут в обычную палату, чего там ещё делать?

Сёчин усмехнулся:

– Как у тебя просто всё! Тут такие события вокруг происходят, а ты про рукопись! С Алоизием вообще непонятно, кто это такой. Очень мутный тип. Даже не знаю, что и думать об этих последних событиях – нездоровый интерес к рукописи, парочка гостей, змея, да ещё вот приятель твой погибший. Клубок неясностей, короче. Но ты, Филипп, прав – всё-таки займусь вплотную рассказом. Тем более, что пищи для подогрева фантазии прибавилось за эти дни. А ты пока знаешь, что – попробуй поинтересоваться, откуда в зауральском городе Крещёвске взялась гигантская рептилия, да ещё и такая агрессивная. Хорошо? Может, что-то прояснится? И, не забывай – как меня завтра отсюда переведут, посещать будет проще. Так что, если что-то узнаешь, приходи без камуфляжа, поболтаем.

Филипп поднялся со стула:

– Хорошо, Филипп Андреевич, зайду обязательно. Выздоравливайте.

Сказав это, он развернулся, и вышел, а перебинтованный мастер сцены Крещёвского драмтеатра, сморщившись от боли, как мог подтянулся на кровати повыше, сел, и взял в руки блокнот с ручкой.

Не снимая халата и маски, с саквояжем в руке, Филипп вышел из больничного корпуса, а на вопрос охраны: «Как ваш больной?» – вежливо поблагодарил, пожелав удачи на посту. Выйдя на улицу, сразу свернул за угол здания. Оглядевшись по сторонам, снял с себя халат с колпаком, и аккуратно свернув, сложил всю «маскировку» в саквояж – вдруг ещё сгодится? После сразу отправился домой – нужно было срочно собрать информацию по последним событиям.

Двухкомнатная квартира, в которой проживал копарь, досталась ему от его двоюродной тётки, которая, прожив жизнь в одиночестве, завещала свою единственную собственность родной сестре – матери Филиппа. А когда он проходил срочную, тётушка умерла. Так что, демобилизовавшись, молодой человек вступил во взрослую жизнь, обладая бесценным начальным капиталом для самостоятельной жизни – отдельным жильём.

Вернувшись от Сёчина, Филипп быстро поужинал, заварил чаю покрепче, включил ноут, и погрузился в дебри интернет-сети, предлагавшей море, нет – океан, а ещё точнее – бездну информации тому, кто её запрашивал. Поиск на сегодня включал в себя единственный вопрос – предполагаемая территория мифического Загорья. Главным ориентиром служила река Холмушка. Небольшая речка не имела притоков, поэтому, очевидно, и не получила широкого русла, но её протяжённость заставляла задуматься ещё раз – куда пропадали миллионы кубометров воды с речки длиной более четырёхсот километров? На всех картах, которые удалось собрать Филиппу, и которые он разглядывал, кликая мышкой по вкладкам, в точке вероятного устья красовались лишь условные обозначения вечнозелёной тайги – ровный светло-зелёный тон.

Разглядывая карты, он машинально взял со стола лежавшие там бумаги, и глянул на верхний документ. Это оказался переписанный им на современный русский, текст одного из документов от «агента». На глаза попалась строчка: «…Нужно сойти с дороги и повернуться к ней спиной. Идти строго вперёд, не отклоняться…». Филипп перевёл взгляд на монитор, уменьшил изображение, и увидел нитку шоссе, проходящую южнее от предполагаемого места поиска.

В голову пришла мысль: «Шоссе строили поверх старинного тракта. Тот, кто писал этот текст, явно также ориентировался на эту дорогу. Там ведь ничего не изменилось, только покрытие стало асфальтовое. Если следовать тексту, то нужно выбрать точку, от которой затем начать движение на северо-запад строго перпендикулярно по направлению к трассе. Написано же: «Идти строго вперёд». Явно, это и имеется в виду. Надо пойти по компасу прямо, и высматривать поляну синей травы. Не понятно только, что за проводник может помочь? Кто это? А как обнаружится этот Греналин, придётся нарвать её горсть, и съесть. Какое-то сумасшествие. Но, может, от травы появится иное зрение, и будут видны указки, метки? Так? Вот что, Филипп, если хочешь узнать наверняка, собирай рюкзак, и отправляйся в поход! И, как там сказано – «идти нужно одному»! Завтра поговорю с Сёчиным, и – вперёд! Два дня мне хватит, маршрут пробью, меток поставлю. А на следующий сезон мы с Серёгой уже вдвоём по-серьёзному двинем».

Взяв из стопки чистый лист, копарь принялся составлять список необходимого для предстоящего похода, а всё остальное теперь уже не имело никакого значения – решение принято!

В это же самое время, на окраине города, в тишине больничной палаты, Филипп Андреевич Сёчин, морщась от приливающей иногда боли в боку, торопливо записывал авторучкой в свой авторский блокнот:

«…Мальчик вновь поднял руку, и уже не дожидаясь позволения, задал вопрос:

– А для чего нужен этот сок?

– Об этом я тебе после расскажу. Пока запоминай, что сегодня буду объяснять. Тебе нужно освоить много навыков. Нужно сделать так, чтобы я не таскался сюда каждый год с мешком семян этой травы. Ты сам тут этим займёшься.

– Чем этим?

– Ты, парень, будешь вместо меня заниматься посевкой травы, и не спорь! А я за это буду тебя грамоте учить! Понятно?

– Да, Учитель. Я и не спорю. У меня есть ещё вопрос.

– Говори.

– А как звать эту траву?

Аристарх посмотрел на плотный синеватый покров:

– Зовут её – Греналин. Можно – Синюшка. Тоже подойдёт. И не забывай осторожней обращаться с семенами – очень издалека эта травка. А теперь жди здесь, я сейчас вернусь.

Пока Аристарх поднимался по склону, отправившись назад в дом, мальчик присел на корточки возле грядки с Синюшкой, и погладил поверхность раскрытой ладошкой. Когда он прикоснулся к пятиконечным навершиям ростков, ему показалось, что травинки реагируют на его присутствие, и тянутся за движениями ладони, но в следующий момент кончики стеблей неожиданно свернулись калачиками и опустились вниз, вновь образовав сплошную ровную поверхность. Позади послышались шаги приближавшегося учителя. Мальчик обернулся – Аристарх нёс в руке лопату, на плече висел моток верёвки.

– Пойдём, – сказал он мальчику, и зашагал в сторону реки.

Пройдя по узенькой тропке, они зашли в густую рощу молодого ивняка. Шли недолго, а остановились перед свежевыкопанной ямой. С краю, в глубину выгреба было опущено бревно. Аристарх, действуя молча, обвязал его верёвкой, кивком головы указал ученику на другой конец, и они вдвоём вытащили бревно. Оттянув лесину на десяток шагов в сторону, вернулись назад. Заглянув вниз раскопа, мальчик увидел, что земля в глубине шевелится. Испуганно повернулся:

– Что там, Учитель? Почему земля шевелится?

– Не обращай внимания, видать кроты роют свои ходы.

– А для чего бревно?

– Я по нему спускался вниз, когда выравнивал.

Ученик замолчал. Опять подошёл к яме, и снова спросил:

– А зачем дно такое?

Аристарх достал из складок одежды маленькую бутылочку с семенами:

– Для каждой былинки свои условия. Этой травке как раз надо большую глубину. Теперь слушай внимательно – сейчас нужно присадить семена, и быстрее засыпать яму, чтобы эти слепые землеройки там сдохли – тогда семена точно примутся. И ты не должен их жалеть. Самое главное – трава. А через год узнаем, всё ли получилось. Держи семечки. Теперь смотри, как их выкладывать.

Учитель спрыгнул вниз, присел на корточки. Приложил к земле левую ладонь с отведённым в сторону большим пальцем. Указательным правой продавил ямку в образованном углу. Повернулся к мальчику:

– Подай.

Тот протянул ему бутылочку. Аристарх аккуратно скатил в углубление один блестящий чёрный шарик. Переместил на земле ладонь вправо, закрыв лунку, продавил новую. Вскоре всё дно ямы оказалось занятым посадкой. После последнего семечка он быстро вскарабкался наверх, и взял лопату. Кивнув вбок головой, скомандовал:

– А теперь засыпаем! Ты греби руками! Торопись!

Сбрасывая первые комья земли и суглинка, мальчик видел, что поверхность раскопа продолжает волнообразно шевелиться, но уже ничего не спрашивал. Когда всё было закончено, Учитель притоптал образовавшийся холмик до уровня почвы вокруг, отошёл в сторону, наломал пучок веток с ближнего дерева, и аккуратно закидал посадку сверху, указав при этом:

– Никаких меток не оставляй, запоминай по внешним приметам. Никто не должен знать, где ты Синюшку высевал. Ну всё, пойдём до избы.

Они вернулись во двор к дому Аристарха, и весь остаток дня провели за починкой старой рыбацкой сети, которую хозяин дома неожиданно вытащил из сарая. Причину объяснил сразу:

– Ты обязательно должен усвоить жизнь на речной дороге. Починим сеть, и я научу тебя плавать на лодке.

– Зачем, Учитель?

Аристарх отложил в сторону челнок с заправленной нитью:

– Однажды тебе предстоит совершить длинное путешествие по этому пути. Именно по Злобкой.

Мальчик удивлённо возразил:

– Да зачем мне по речке плавать? Я не рыбак, да и бобров не люблю – они страшные и мокрые.

Учитель не ответил на его реплику, задав другой вопрос:

– Как ты сейчас до меня добираешься – пёс не нападает?

Ученик горделиво поджал нижнюю губу:

– Он меня боится, я с посохом хожу. Как увидит, сразу убегает и прячется.

Аристарх каивнул:

– Вот и хорошо. Завтра мы его изловим.

– А зачем?

– Вот когда поймаем, тогда и объясню. Теперь послушай меня внимательно. И не перебивай. Спросишь, когда разрешу. Понял?

– Понял. Молчу.

Перед тем, как приступить к разговору, Учитель достал трубку, набил табака, и раскурил. Выпустив струю дыма, глянул на ученика, который сноровисто сплетал в неводе порванные места, и заговорил:

– Злобкая речка непростая, ширины вроде бы небольшой, есть реки намного шире её меж берегов, но она очень длинная – путь по ней долгий. Чтобы до холодов от Двухголовки всю успеть пройти, нужно сразу, как только лёд сойдёт, в путь трогаться. Извивов много, местами – быстрина. Но самое главное – то место, куда она впадает. Если смотреть по-простому, то устье её – белый свет. Исчезает она.

Мальчик протянул вверх руку. Аристарх кивнул:

– Спрашивай.

– Учитель, я не понимаю – даже ручеёк куда-то заходит, а уж Злобка куда больше. Чтобы никуда река не уходила, так не бывает.

– Ты не умничай, если не знаешь! Запомни – если хочешь о чём-то узнать точно, то должен увидеть это собственными глазами. Говорю тебе, что речка эта исчезает. Долго бежит. Течёт-течёт, извивается всяко-разно, а потом – хлоп, и нету её!

– Но как, Аристарх? А если плывёт кто в ту сторону, то он куда причалит?

– Есть об этом тайный сказ.

Ученик отложил в сторону невод, глаза его округлились:

– А мне расскажешь?

Аристарх выбил пепел из трубки, подобрал с земли упавшую веточку, и глядя в сторону, занялся прочисткой чашки от сгоревшего табака:

– Ты помнишь, я тебе как-то говорил о синей траве?

– Да, учитель, помню. Ты сказал, что она во многом может помочь.

– Да, так и есть. Так вот, чтобы попасть на «ту» сторону в конце Злобки, нужно попросить об этом Греналин.

– Попросить траву?

– Да. Для этого нужно сорвать несколько стебельков, и съесть их.

– И как она поможет?

– Греналин покажет путь. Без неё плывущий по Злобке погибнет.

Больше учитель с учеником в этот день не обсуждали ничего. Мальчик был погружён в свои мысли, и ни о чём не спрашивал Аристарха. Когда начало смеркаться, он отправился домой. Перед тем, как открыть перед ним ворота, учитель спросил:

– Как поживает твой отец?

Мальчик пожал плечами:

– Работает в кузнице до темна.

– Передай ему от меня привет, и скажи, что я просил его зайти ко мне.

– Передам.

– И завтра не забудь взять свой посох. Если по пути увидишь пса, постарайся погнать его в сторону моего дома.

– Так и сделаю.

Добравшись домой, он увидел, что отец этим вечером дома – мать кормила его куриной похлёбкой. Увидев входящего сына, он позвал его к себе:

– Как твои дела, сынок?

– Дела нормально. Слушай, как хорошо, что ты дома – учитель просил тебя подойти к нему, когда будешь свободен.

Феоктист оторвался от ужина:

– Ты хорошо себя ведёшь?

– Да, отец.

– А как твоя учёба?

– Я уже научился читать.

– Молодец. Учитель не обижает тебя?

– Нет, он добр ко мне.

– Понятно. Передай ему, что зайду завтра, в конце дня.

– Передам. Я пойду спать?

– Ступай. Спокойной ночи, сынок.

Едва рассвело, как мальчик уже был на ногах. Быстро сжевав пресную лепёшку, которую ещё с вечера спекла мать, он выскочил за ограду, не забыв прихватить свой ясеневый посох – вчерашнее предупреждение Учителя не выходило из головы. Через десяток шагов, уже перейдя на соседнюю улицу, он сразу заметил того самого бездомного пса – тот лежал возле чьей-то калитки, очевидно, дожидаясь угощения. Подняв палку повыше, загонщик помахал ею над головой. Заметив угрозу, кудлатый, со свалявшейся шестью на брюхе, зверь моментально подскочил, и скрылся в ближнем к нему переулке. Тут уже и мальчик припустил за ним со всех ног. Забежав за угол, он увидел своего врага, который, задрав хвост, стоял возле последнего дома на краю села. Пёс, оскалив клыки, с рычанием поглядывал в его сторону. Хлопнув изо всех сил посохом по земле, босоногий преследователь закричал во весь голос: «И-е-е-х! Зарублю!», – и размахивая палкой, побежал на него. Взметнув лапами дорожную пыль, пёс с места, во всю прыть рванул по узкой тропинке в сторону избы Учителя.

Когда полный ярости преследователь подбежал к дому Аристарха, то за углом хозяйского забора увидел только финал утренней охоты – Учитель уже спутывал в узел рыбачью сеть, в которой барахтался загнанный пёс. Караулил добычу с самого рассвета, забравшись на лестницу, которую с вечера установил внутри своего подворья. А увидев приближающегося зверя, накинул на него сеть, затем спрыгнул вниз сам, запутав бедолагу окончательно. Появившемуся в этот момент ученику коротко бросил:

– Держи за край, потащим на двор.

Оказавшись внутри ограды, Аристарх прикрепил сеть с рычащим, дёргающимся псом к столбу входных ворот, и пошёл в сарай. Обезумевший зверь хрипло лаял, пытаясь выпутаться. Вернулся учитель с деревянной дубинкой в руках, которую протянул мальчику:

– Ударь его по голове, чтобы затих. Но не насмерть. Давай быстрее! Я свяжу ему пасть.

К этому моменту ученика заметно трясло – он боялся приблизиться к пойманному псу, но уже внушённая обязанность подчиниться сделала своё дело – переборов страх, он подошёл к рычащему комку ближе, и размахнувшись, ударил спутанного врага дубинкой по голове. Пёс надрывно заскулил, и начал ещё сильнее барахтаться внутри ячеистого кокона.

Аристарх грозным голосом скомандовал:

– Бей сильнее! – и наступил зверю на шею.

Размахнувшись изо всех сил, мальчик ударил пленника по голове ещё, и ещё раз. Наконец тот затих. Быстрыми движениями учитель высвободил жертву из сети, и намотал ему на пасть приготовленный заранее кусок верёвки, затянув концы крепким узлом. Затем снял с себя поясной ремень, сделал петлю, и накинул зверю на шею. Повернулся к перепуганному ученику:

– Дай мне твой посох!

Не говоря ни слова, мальчик протянул ему свою палку. Аристарх просунул её под петлю ошейника, мотнул головой на другой конец:

– Хватай с той стороны, унесём его за косогор.

Не понимая, что хочет учитель сделать с собакой, ученик послушно взялся за посох, и они потащили обездвиженное тело по тропинке, спускаясь вниз к ивовым зарослям…»

Сёчин положил в сторону исписанный блокнот, и огляделся по сторонам, с удивлением рассматривая антураж больничной палаты: «Однако, ты, Филипп Андреевич, глубоко погрузился в сюжет, даже забыл, что в больнице находишься!» – с усмешкой подумал он, и закрыл глаза – перед мысленным взором Аристарх с мальчиком тащили по пыльной тропинке между стволов ивы начавшего приходить в себя уличного пса.

В этот момент дверь в палату распахнулась:

– Так, а почему не спим? Часы на стене наблюдаете, Филипп Андреевич? Половина второго! Режим нарушаете! Завтра на обходе всё лечащему доложу, – заругалась вошедшая медсестра.

– Машенька, миленькая, я уже сплю! Не жалуйтесь никому, прошу! – притворно запричитал Сёчин, убирая с кровати блокнот, – Всё, глаза закатились.

– Спать! – грозным голосом заключила сестра, щёлкнув настенный выключатель…

Ночью Филиппу приснился сон. Он находился в незнакомой местности, но был совершенно точно уверен – это именно то самое Загорье, про которое упоминал в своём рассказе. Осознание того, что его герой должен будет сюда попасть, подогревало естественное любопытство. Густой хвойный лес начинался сразу за окружавшей его высокой каменной грядой. Далеко впереди виднелась водная гладь. «Озеро полумесяца!» – мелькнула мысль.

Попробовав остановиться, Филипп понял, что не может этого сделать – контроль над координацией движения в пространстве отсутствовал – под воздействием неведомой ему силы он низко, не касаясь ступнями, парил над землёй.

Впереди появился высокий забор, сделанный из толстых, вкопанных в землю брёвен, и в нём – открытые створы ворот. Он «проплыл» через вход, пересёк небольшой двор, и приблизился к двухэтажному дому. Когда появилась мысль осмотреть строение внутри, Филипп вдруг неожиданно оказался в небольшом, даже тесном пространстве, ограниченном со всех сторон прозрачной преградой. Тональность окружающего светового фона изменилось, и теперь он видел предметы обстановки, находившиеся в комнате, сквозь мутный, слоистый пар желтоватого цвета. Кроме примитивной, грубо сколоченной мебели, было заметно непрекращающееся движение – в разные стороны перемещались плохо различимые силуэты. Кто это, или что это такое, рассмотреть никак не получалось. Решил приблизиться к прозрачной перегородке. Едва удалось это сделать, как прямо перед глазами возникло лицо Селина, который беззвучно шевелил губами. И в этот момент абсолютную тишину прорезал громкий голос: «Филипп Андреевич, это я!» От неожиданности Сёчин вскрикнул, и сразу проснулся – над ним стоял копарь, повторявший снова и снова:

– Филипп Андреевич, это я! Филипп Андреевич, проснитесь! Это я – Филипп!

Отходя ото сна, Сёчин сфокусировался на появившемся посетителе, и понемногу пришёл в себя:

– А, это ты. Такой сон тяжёлый был. И странный. Надо записать, не то забуду. Сны всегда забываются. Как у тебя дела?

– Да пока есть время, решил в короткую экспедицию сходить. А у вас какие новости? Вам не маршрут в Загорье, случаем привиделся?

Во время их разговора в палату вошла медсестра. Увидев посетителя, искренне возмутилась такому нахальству, и принялась выпроваживать:

– Так – это кто у нас такой прыткий с утра пораньше? Пациент, а вы почему на вызов не жмёте? Визиты ещё не положены! Сейчас – процедуры, завтрак, потом обход! Прошу выйти из палаты. Подойти можете часам к одиннадцати, и место уточняйте у дежурной. Пациента, скорее всего переведут. Всё, прошу не задерживать!

Спорить было бесполезно, от такого агрессивного напора Филипп сразу засобирался на выход, успев спросить у Сёчина:

– Филипп Андреевич, а блокнот у вас далеко? Я бы пока почитал.

– Да, вот возьми. И если сможешь, подходи попозже.

Принимая в руки записи, копарь закивал, – Обязательно подойду! До встречи! – и, развернувшись, направился по коридору.

Время до встречи в больнице Филипп провёл в большом торговом центре. В комплекте его амуниции для предстоящего похода не хватало резиновых сапог, а в том месте в тайге имелись затоны, а значит изобиловали гадюки. Отыскав на втором этаже сектор одежды «Для рыбаков и охотников», погрузился в проблему выбора – копарь отчаянно не любил публичный шопинг, предпочитая отыскивать необходимое в виртуальном пространстве магазинов интернета. Оправдывая сегодняшний визит срочностью ситуации, всё-таки отыскал нужный вариант с высоким голенищем и завязками, рассчитался, и вздохнув с облегчением, вышел на улицу.

Оставшееся время провёл на лавочке в парке за ТЦ, читая рукопись Сёчина. Дочитав до конца, сунул блокнот в карман, и погрузился в мысли: «Ничего тут про маршрут нету. Да и глупо было надеяться на фантазии, совершенно глупо! Вроде бы, судя по последним страничкам – Аристарх собирается просто отправить мальчика по реке. И что дальше? Мне это ничего не даёт! Нет, несерьёзно совсем. Сёчин сочинил, основываясь на последних разговорах со мной. Да и откуда он может знать конкретный путь? Это просто смешно! Уже на что мало вызывает доверия старинный текст, который достался от «тайного агента», но он всё-таки оперирует конкретными данными – описание территории самого Загорья, и ещё указаниями: «нужно найти поляну», «присядь, успокойся», потом что про какого-то проводника, кто это, или что? И самое главное: «съесть горсть побегов», после чего станут видны метки. Что это за трава? Галлюциноген? А вдруг найду этот Греналин? И что – жевать? А если сдохну?»

Размышляя таким образом, Филипп вдруг спохватился, – А сколько времени? – и, глянув на часы, подскочил: «Успею, если почти бегом!», – и заторопился в больницу.

Оказавшись у дверей палаты, увидел санитарку, смывающую с пола последние напоминания о съехавшем пациенте, и подошёл к дежурной:

– Здравствуйте, а подскажите, куда из пятой пациента перевели?

Оторвавшись от заполнения журнала, медсестра, подняв взор на Филиппа, сухо ответила:

– Внизу все списки регулярно обновляются, не могли глянуть? – и, принявшись писать дальше, коротко бросила:

– Этажом выше, седьмая.

Буркнув: «Спасибо», копарь отправился на поиски. Сёчин нашёлся сразу, даже спрашивать никого не пришлось. Когда Филипп открыл многослойно окрашенную дверь с номером «семь», пациент задорно хрустел чипсами, и весело беседовал с симпатичной светловолосой женщиной. Увидев входящего, протянул руку в его сторону:

– Знакомься, Зина, это мой новый знакомый, зовут его тоже Филипп!

Обернувшись, Зинаида Петровна приветливо улыбнулась:

– Очень приятно, Зинаида. А я как раз вас и жду!

Филипп смущённо ответил:

– А я-то вам зачем? – и поняв, что вышло грубовато, поспешил исправиться:

– Здравствуйте, меня зовут Филипп. Чем могу помочь?

Зина повела плечиком, и кокетливо отреагировала:

– Ищу пропавшую новую главу от Филиппа Андреевича. А вы не будете против, Филипп, если я к вам буду обращаться как Лев Толстой написал – Филиппок?

Селин улыбнулся:

– Да как угодно, – и выудив из внутреннего кармана блокнот, протянул его:

– Вот, пожалуйста, я уже прочитал. Так увлёкся, даже про время забыл, – и обращаясь к Филиппу, который с интересом прислушивался к их диалогу, спросил:

– Как вы, Филипп Андреевич, что врач сказал?

Тот бодро ответил:

– Через пару дней сделают рентген, и если всё нормально, то через неделю на костылях уйду.

Зинаида поспешила поправить:

– Ну, не на костылях, а на носилках до кареты, и на карете домой увезут. А там будет видно – если всё хорошо, то через пару месяцев на работу с шикарной тростью придёт.

Всё это она проговорила, не отрываясь взглядом от Сёчина, который в этот момент выглядел несколько растерянным, но, тем не менее, всё-таки сделал попытку удержать своё реноме самодостаточного мужчины:

– Да конечно же, это всё раньше произойдёт! Кости срастаются прекрасно, так доктор сказал!

«Принцесса Корделия» погладила его по руке:

– Хорошо, хорошо, так всё и будет. Ну, что – я пойду, а вы беседуйте тут. Блокнот возьму? Очень уж охота новую главу прочитать. Можно? С утра завтра и верну.

– Бери, конечно. До завтра, Зинуля! – ответил Сёчин, и обратился уже к Филиппу:

– Ну что нового сообщишь?

А Зинаида, открывая дверь, извиняющимся тоном обратилась уже к Филиппу:

– Прошу прощения, так невежливо чуть и не ушла – до свидания, Филиппок! – и уже тогда скрылась за дверью.

– Ну вот надо же придумать – Филиппок! Ты не обижайся на неё, она, вообще-то человек добрый, без зла. Может на репетиции только нахамить, но это – работа такая, – добавил за ушедшей Зиной Сёчин, и повторил:

– Ну, что молчишь?

Филипп присел на рядом стоящий стул:

– Филипп Андреевич, я всё внимательно прочитал. Никаких особых указаний по поводу маршрута в вашем тексте нету. И я решил сходить протопать немного для понимания. Там, в тайге. Уже продумал, где начало. Завтра зайду, оставлю у вас карту с пометкой.

Помогая себе здоровой рукой, Сёчин поудобнее устроился в сидячем положении, и обратился к Филиппу:

– Не торопись. Насчёт маршрута указания есть – хотя бы то, что Аристарх рассказывает мальчику про предстоящее путешествие по реке. И в конце этого пути, как мне кажется, и есть то самое Загорье. И самое главное, он ясно даёт понять, что Загорье находится по «ту» сторону. Я так думаю, он имел в виду некое альтернативное пространство.

Копарь перебил его:

– Филипп Андреевич, когда вы так говорите, возникает впечатление, что сами смотрите на своё сочинение как посторонний человек. Я прав?

– Отчасти прав. Попробую объяснить. Я не знаю, как этот процесс происходит у других пишущих прозу людей – не общался ни с одним из таких, но я, например, перед тем как начать излагать свои мысли на бумагу, то есть когда настраиваюсь на этот процесс, явственно чувствую, что нахожусь внутри некоего кокона, что-ли, и в этот момент всё, что вскоре напишу, от меня ещё скрыто. Ну, то есть – я внутри какой-то оболочки, а то, что предстоит описать, распростёрто вокруг этого «ограничителя». Первые слова и предложения идут коряво, складываются между собой тяжело. И всё это происходит чертовски трудно для меня. Но, через некоторое время происходит «прорыв», и я оказываюсь вовне, кокон рвётся, мне становится лучше видно происходящее там, мысли выстраиваются ровно, по линейке, и я просто иду вперёд, и подбираю их. В некоторых случаях происходящее «там» настолько захватывает меня, что сознание целиком переходит «туда», и связь с текущей в этом мире реальностью рвётся. В случае с этим рассказом, да и с остальными, что я раньше написал, всё в процессе, окончания не видно, и что произойдёт с героями дальше, я не имею представления. Честно говорю – не знаю. Я, также, как и читатель, не догадываюсь о дальнейших мыслях и действиях персонажей. У них своя, отдельная от меня жизнь. Иногда они совершают неожиданные поступки. А когда происходит остановка в сочинительстве, я опять возвращаюсь в свой кокон, и всё, мною же написанное – становится вещью в себе. Вот поэтому ты правильно подметил – сейчас этот рассказ мне также непостижим, как и тебе.

Филипп удивлённо заметил:

– Ну и ну… Никогда так о писательстве не думал.

Сёчин кивнул:

– Да не ломай голову, я сам до сих пор не знаю, откуда это берётся. Ладно, вот ещё что нужно отметить – всё объединяет субстанция под названием Греналин. Заметил?

Филипп пожал плечами:

– Да вроде.

– Ну что значит «вроде»? Ты что? Соберись! Смотри – Аристарх объясняет мальчику, что о переходе на «ту» сторону нужно попросить Греналин, Потом, в старинных текстах, что тебе «агент» принёс, тоже говориться о Греналин. Помнишь? Ну – «Греналин охраняет мост, нужно найти поляну Греналин. Потом проглотить одну горсть». Вспомнил?

Филипп согласился:

– Конечно, помню. Тогда уж нужно добавить, что об этой субстанции я слышал от нашего общего знакомого – Алоизия. Помните, я вам о нашей с ним встрече рассказывал? Он мне давал из бутылька понюхать. Сказал ещё, что это древний шумерский рецепт. То есть, получается, что эта трава – реальность?

– Похоже. Может, где-то и растёт… Судя по текстам того древнего Филиппа – да. Слушай, вот же совпадение, а? – Столько человек с одним именем собралось!

Копарь усмехнулся:

– Да уж…

– Ну и продолжу – судя по старым текстам для того, чтобы попасть в Загорье – нужно как раз эту траву и найти!

– Так я как раз об этом и хотел поговорить! – при этих словах Филипп хлопнул ладонью по колену, – Сделаю предварительную вылазку.

– А с кем хочешь пойти?

– Один, конечно, – улыбнувшись, Филипп добавил, – Сказано же в послании: «Путь этот можно пройти только в одиночку, налегке, без груза в руках». У меня как раз и груза особого не будет, только рюкзак небольшой.

Сёчин покачал головой:

– Нет, подожди, подожди, дорогой – всё-таки одному в лес нельзя. Никак нельзя! Мало ли, что там написано.

– Филипп Андреевич, вот посмотрите сами – у меня от отпуска остаётся, если считать от завтрашнего – три дня. Опыт в таких походах есть – мы с Серёгой не один раз вылазки в заброшенные деревни совершали. Схожу, ничего со мной не случится. Думаю, что за день обернусь. Машина не нужна – на рейсовом автобусе доеду до точки, я уже высчитал, где это, и по компасу пойду. Амуниция у меня нужная вся есть. Одного дня мне вполне хватит. Как выйду от вас, сразу поеду до автовокзала, билет возьму.