Текст книги "Реальность (СИ)"

Автор книги: МаксВ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Объяснив это, Смотритель замолчал. Переваривая в уме услышанное, человек также не молвил ни слова. Так продолжалось некоторое время. Затем человек поднялся с лавки, и задал ещё один вопрос:

– А для чего здесь я?

Его собеседник, очевидно, ожидал этот вопрос, и ответил сразу, без раздумий:

– Ты умеешь обращаться с травой. А это не так просто, как может показаться. Те помощники, которые тут есть, не в состоянии этого делать. Греналин обладает собственным сознанием, и не подпустит к себе, если кто-то ей не нравится. А это – самое главное.

Его собеседник сделал несколько шагов в сторону – было видно, что он погружён в раздумья, или пытается что-то вспомнить. Солнечный свет, падающий в окна внутреннего помещения дома, где проходила беседа, перемещался противоположно движению светила, и к тому моменту приблизился вплотную к ногам Смотрителя. Не отрываясь взором от человека, он сделал в глубину комнаты несколько шагов, избежав, таким образом прямого контакта с солнечным светом. Тот заметил движение, но, погружённый в размышления, не обратил особого внимания. Наконец, человек повернулся в сторону проводника, и обратился к нему с очередным вопросом:

– Однажды ты рассказывал мне о некоем существе, которое называл Клювом. Не можешь ли рассказать о нём подробнее?

Смотритель сделал жест открытой ладонью, как если бы рассыпал что-то перед собой:

– Ты неправильно сказал. Клюв – это не существо, и даже близко не может быть назван таковым. Это – нечто, что придаёт смысл существующей во времени и пространстве волшебе. Клюв величественен в своей непостижимости, и абсолютно прост в действиях. Он то, что держит мир, и следит за соблюдением правил в нём. Он сам – волшеба, и он же её создатель. И его невозможно увидеть, потому что он и есть весь мир вокруг. Лишь редким избранным дана возможность бегло взглянуть на него. Но их не знает никто, потому что это происходило очень, и очень давно. Клюв контролирует поступление и расходование энергии в этом мире.

Собеседник уточнил:

– Клюв создал этот мир?

Отвечавший помотал головой:

– Ты ещё не понял самого главного – мир был всегда, его невозможно взять, и сделать! Мир может только возникнуть по воле или намерению.

– Но кто тогда может проявить такое намерение? И если его не будет, то всё исчезнет?

– Такое намерение может быть проявлено только при наличии нужного объёма энергии, а для этого её нужно сформировать, накопить, и затем сохранить. Мир невозможно создать, также, как и уничтожить. Уничтожить можно только биомассу, но это совсем не будет значить исчезновение мира. Возможно лишь изменится биологический облик живущих накопителей энергии. А энергия вечна, и её проявления недоступны никому. Клюв всего лишь контролирует процесс. И это всё, что я могу тебе сообщить об этом. Всё остальное ты сам узнаешь, когда будешь постоянно практиковать восприятие ардевоса.

– И всё-таки, Смотритель, как Клюв контролирует распределение энергии?

Чтобы ответить. Тот подошёл к человеку вплотную:

– Я уже рассказывал тебе об этом, но ты пока не научился слушать. Скажу ещё раз, но ты должен научится запоминать. Волшеба тебе подскажет как. Слушай:

Люди существуют только для того, чтобы накапливать в личном коконе определённое количество энергии. Но, осуществляя эту миссию, человек вынужден отдавать часть волокон тому, с кем он вынужден в своей жизни взаимодействовать, и вдобавок к этому – потомки, они вырывают при своём появлении на свет довольно большой «клок» его личной энергетики. Всю жизнь человек вынужден бороться за восполнением утраченного, но его срок деятельности в этом мире ограничен временем работоспособности биологической составляющей. Она не вечна. И когда этот срок подходит к концу, оставшаяся энергия, которая не может исчезнуть и раствориться в космосе, должна быть направлена Клюву. Клюв принимает все остатки энергии, потому что видит всё. Он – везде. Сохраняя остатки, он в то же время раздаёт некоторый объём энергии вновь приходящим в этот мир. И начинается новый цикл.

Договорив это, Смотритель отошёл к окну, из которого была видна гладь озера, и замолчал. Затем повернулся, и закончил свою мысль:

– Сообщу тебе ещё вот что – в этом месте мы контролируем процесс отбора энергии.

– А для чего?

– Как внизу, так и вверху – есть сущности, которые постоянно пытаются развернуть потоки энергии «остатков» в нужную им сторону.

Человек недоумённо посмотрел на него:

– И чего они хотят?

– Они мечтают создать собственную реальность. Это давно началось. А теперь послушай – на сегодня достаточно. То, что я тебе сообщил, требует осмысления. И тебе нужно заняться отжимом. Не забывай об этом.

Он отошёл вглубь помещения, человек наблюдал за ним. Подойдя к стеклянному чану, Смотритель неожиданно исчез. Растерявшийся человек осматривался по сторонам, но его недавнего собеседника нигде не было. Решив, что это тоже входит в процесс знакомства с открывшейся ему новой реальностью, он уже сделал шаг по направлению к выходу, как проводник возник прямо перед ним. В руке он держал глиняный фиал, наполненный ардевосом ровно наполовину. Посмотрев в лицо человеку, заметил его растерянный вид, и пояснил:

– Я никуда не уходил, у тебя сейчас внимание рассредоточено, поэтому и показалось, что вдруг пропал неизвестно куда. Это нормально, не беспокойся – скоро пройдёт. Пей, – и протянул ему кубок.

Поднеся край массивной кружки ко рту, человек влил напиток в себя. Именно «влил», а не выпил. Именно такие ощущения возникали во время этого. Ардевос проникал внутрь его существа, впитывался в каждую клетку. Он вновь испытал чувство ошеломляющего восторга, и осознание полного единения со всем миром. Оглядывая окружающее его пространство, вновь увидел мир, наполненный тончайшими светящимися линиями и волокнами, идущими в разные стороны. Окружающее казалось ему совершенным хаосом, гармоничным в своей абсолютной беспорядочности. Погрузившись в успокаивающее созерцание открывшейся реальности, он с трудом вернулся к обыденному восприятию, услышав голос Смотрителя:

– Ардевос требует исполнения, ступай на поляну, а я ухожу.

После этого разговора человек отправился к поляне, где росла Греналин, занявшись знакомым уже отжимом. Эта работа несколько успокоила его – дело в том, что он никак не понять, что с ним происходит. Всё дело было в воздействии ардевос, или смысл их разговора взбудоражил сознание? Он никак не соотнести услышанное от проводника с личными знаниями об окружающем мире, которое никак не мог вспомнить. Человек вдруг неожиданно перебрал в памяти события, произошедшие с ним с того самого первого дня, как он зашёл на территорию, окружавшую этот странный дом. Вспомнил, как он днями неподвижно стоял у окна, наблюдая за неизменяющейся картинкой, визиты Смотрителя, и первые дни, когда он приступил к отжиму синей травы. Всё его сознание вдруг пронзила одна мысль: «А что было со мной до этого?» Ответа не было – его сознание возникло прямо здесь! Человек попытался воссоздать в памяти день своего появления здесь, и попробовал ещё раз отступить в памяти назад. Но – тщетно! В теле возникала вязкая расслабленность, от которой перед глазами всё начинало дрожать, и превращалось в бесконечную волну, сметавшую все его попытки вспомнить предшествующее.

Собирая мягкие синие стебли в скрученные жгуты, он снова подумал, что в последнее время трава стала вести себя, как некое существо, обладающее самосознанием. Сегодня она вновь пыталась помогать человеку – три или четыре стебелька держались плотной стайкой, когда он протягивал к ним руку, чтобы скрутить пучок, все остальные своим видом давали понять, что наблюдают за ним – синхронно его движениям, когда он поднимался с колен, и поворачивался, чтобы унести ведро к стеклянному чану, верхушки травинок как по команде поворачивались за его движениями, и поникали вниз, когда он удалялся.

Безымянный вдруг подумал, что сегодня длинные полы плаща мешают ему работать. Человек выпрямился, скрутил углы запаха в жгуты, и завязал скрученный низ одежды на поясе. Так стало заметно легче. Перелив очередное наполненное ведро в чан, ему неожиданно пришла в голову мысль, что в лодке было намного легче плыть, чем цепляться одной рукой за скользкое бревно, а другой пытаться грести, – «Стой, какая лодка? Какое бревно? Когда я плыл по реке? И почему по реке? А за бревно цеплялся уже на озере, это точно. Бревно было полусгнившее. А в лодке было очень холодно».

Испугавшись собственным воспоминаниям, человек не заметил, как вернулся с пустыми вёдрами назад, к травяной поляне. Опустившись на колени, он снова принялся собирать траву для отжима, как неожиданно почувствовал, что сплетение отщипанных только что стеблей шевелится у него в сжатой ладони. С изумлением раскрыл руку – распавшись на четыре отдельных побега, травинки извивались, словно червяки. Человек испуганно дёрнул рукой, и стебли упали на землю, замерев неподвижно. Когда подобрал упавшее, один отросток остался на земле. Подобрав его тоже, машинально, не раздумывая, сунул травину в складки завязанного на поясе подола плаща.

Долго ещё собирал ардевус человек. Так долго, что потерял счёт проходящему времени. Да он и не знал сейчас, что это такое – время. Всё слилось в одну линию – поляна синей травы, струйка отжима, ходьба с вёдрами в руках, возвращение назад, и всё сначала. Стеклянный чан наполнился почти до самого верха, поверхность столов на чердаке заполнилась высушенными стеблями. Протянув руку к синим зарослям в очередной раз, он с удивлением увидел, что полукруг поросли отвернулся от него в противоположную сторону на расстояние вытянутой руки, и плотно прижался к земле. Когда попробовал пошевелить лежавшие стебли, понял. что вытянуть не удастся ни одной травинки – поверхность сделалась твёрдой, как камень, – «Понятно, пока достаточно. Надо идти в дом».

Поднявшись с колен, отправился в свою комнату. Оказавшись там, сел на кушетку. За окнами сгустилась темнота. Усталости человек не чувствовал – он не помнил, что это такое. Просто сидел, и смотрел перед собой – без мыслей, без желаний и каких-то эмоций. Но что-то беспокоило его с того самого момента, как оказался в доме. «Да в чём дело, что это?», и тут понял – в левом боку ощущалось движение.

Поднявшись, развязал на поясе узел плаща, который затянул еще в начале отжима, стянул его с плеч, и не успел сделать шаг в сторону платяного шкафа, как понял – что-то выпало из складок одежды на пол. Это был стебель сорванной на поле греналин. Отросток лежал возле ног, и шевелился. Не раздумывая, человек подобрал его, и снова присел на кровать. Травинка продолжала шевелится, находясь у него на раскрытой ладони. Не отдавая отчёта в своих действиях, без единой мысли в голове, человек поднёс стебель ко рту, и проглотил.

В этот же миг тело пронзила острая боль. Он согнулся в поясе, прижав руки к животу – внутри что-то ворочалось, колко ударяя в подреберье. Человека затошнило, он согнулся ещё ниже, чувствуя, как это «что-то» начало подниматься из нутра к горлу, ему стало трудно дышать, и в этот момент из его рта, извиваясь и шипя, начала медленно выползать огромная, чёрная змея. Сведя глаза к переносице, человек с ужасом глядел на её извилистое, в фигурных чешуйках, антрацитовое туловище, которое, казалось, не выйдет из него никогда. Он уже совсем не мог дышать, когда чёрная гадина, извиваясь и шипя, всем весом плюхнулась на пол, тут же свернувшись в клубок. Высунув наружу длинный, раздвоенный язык, исчадье ада подняла свою треугольную голову, и громко зашипев, повернулась к нему. Человек замер, боясь шелохнуться. Неожиданно змея замерла, резко повернула голову в сторону входной двери, и тут же, извиваясь широким, чёрным ручьём, быстро уползла в угол комнаты, исчезнув из вида.

В наступившей тишине раздался тихий стук, и дверь в комнату бесшумно приоткрылась. Уже совершенно растерявшись, он с недоумением посмотрел на открывшийся проём – перед ним стояла маленькая рыжеволосая девочка в цветастом платьице, которая, слегка наклонив вбок свою головку, с улыбкой на пухлом личике, тоненьким, робким голоском спросила:

– Можно войти?

Чувствуя, что остатки разума уже окончательно оставляют его, человек не мог вымолвить ни одного слова, и только молча глядел на это улыбающееся невинное создание.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Бийск 20.02.2024г.

Глава 4. Два Филиппа

Часть вторая

Глава 4. Два Филиппа

– Ну, невысокий такой, толстенький, в коричневом пиджаке, рубашка светлая с галстуком. Потный от жары – постоянно лысину платком протирал. Да, ещё портфель очень объёмистый у него был.

Филипп от удивления широко открыл глаза:

– Алоизий Маркович?

Копарь пожал плечами:

– Может быть, я не знаю. Мне он не представлялся. У него всё в спешке происходило, будто торопится куда. Фокусник хренов.

– Фокусник?

Гость усмехнулся:

– Ага. И в портфеле у него, похоже лампа Алладина спрятана. Причём – зажжённая.

– Понятно. Как тебя зовут, напомни?

– Филипп Аркадьевич Селин. Мы с вами – тёзки, получается.

– Понятно. Ну и что он от тебя хотел, тёзка?

– Филипп Андреевич, всё это очень странно, но ваш приятель предложил мне свою помощь, хоть я его и впервые встретил.

Сёчин сморщился:

– Да никакой он мне не приятель. Я его до больницы всего-то один раз и встретил. Или это он тебе так сказал?

– Да нет же, он ничего такого не говорил. Я сам так решил. Аизий этот про вас много рассказывал, ну и точно знал, что вы в больницу попали, вот я и подумал.

Филипп немного поправил собеседника:

– Алоизий его зовут. И всё-таки, тёзка, ты меня зачем искал?

– Ну да, в общем, так – я в свободное время ищу сокровища, – тут он улыбнулся, – и планировал дальний поход в малоизученную местность. Собрался посетить городскую библиотеку, чтобы поискать какие-нибудь данные, и этот дядя меня прямо за руку на улице ухватил, и стал рассказывать про вас, что вы – писатель, и написали книжку как раз об этих местах. Вот я и пришёл уточнить – может у вас какие данные есть?

– Ты мне это уже говорил. И я тебе ещё раз отвечу – ничего подобного у меня нет! Ни про какие поиски сокровищ, ни про клады! Тебе, если хочется что-нибудь интересного почитать, то лучше иди куда шёл – в библиотеку, да найди там книжку Стивенсона, он лучше всех про это сочинил.

– Да нет же, всё не так! Вы меня перебиваете, а я пытаюсь всё точно передать. Алоизий уточнял – описание маршрута есть в вашем последнем романе.

Филипп осторожно вытащил свой писательский блокнот из-под подушки, и протянул гостю:

– На, смотри сам, если мне не веришь.

Копарь протянул руку, и осторожно, двумя пальцами взял рукопись. Глядя на него сквозь полусомкнутые веки, Сёчин усталым голосом проговорил:

– Сходил бы ты за медсестричкой, а? Кнопка эта не работает совсем. Её Машей зовут. А сам иди, почитай часика три где-нибудь, хорошо? Мне подремать нужно.

Филипп глянул на часы – стрелки показывали половину третьего. Кивнул:

– Отлично, я тогда попозже вернусь. Часов в шесть, хорошо?

– Давай.

– А в шесть тут пропустят?

Сёчин пожевал губами:

– Ну если ты внизу через вахту прошмыгнёшь, то я тут попробую с дежурной сестричкой договориться.

Спустившись на первый этаж, Филипп пристроился на один из трёхместных стульчиков ожидания, стоявших вдоль стен в обширном холле. Развернув блокнот, обвёл взглядом вокруг. Прямо напротив него высился аптечный киоск. Задержался глазами на некоторых товарах, и негромко, успокоено произнёс: «Вот как, понял», – и поднявшись, заспешил на остановку. Оказавшись в маршрутке, достал рассказ Сёчина, погрузился в чтение:

«Село стояло на двух, близко расположенных друг к другу холмах, и все дома были построены на их плоском верху. Косогор вокруг возвышенностей поселенцы засадили молодью дуба с можжевельником вперемешку…»

Дочитав текст почти до середины, выскочил на остановке, и заспешил домой – нужно было успеть к назначенному времени в больницу. Оказавшись в квартире, отыскал в узенькой кладовой старый кожаный саквояж с полукруглым верхом, и с крупным бронзовым замком-защёлкой, купленный на блошином развале ещё пару лет назад, тщательно протёр накопившуюся на нём пыль. Осмотрел – несмотря на вид пришельца из позапрошлого века, саквояж выглядел вполне презентабельно. Кивнул головой: «Самое то, пойдёт!» Из вороха бумаг на столике в комнате отыскал переведённые на современный язык тексты, полученные от вчерашнего «спецагента», и географический атлас. Сложив всё это в баул, вышел на площадку – оставалось найти самый важный аксессуар.

Соседкой, жившей с ним рядом, была старушка по имени Галина Ивановна, в не таком далёком прошлом – врач-терапевт, к ней и решил обратиться. Нажав кнопку звонка, громко обозначился:

– Галина Ивановна, это Филипп! Сосед!

Пришлось подождать, когда наконец, послышалось металлическое скрежетание открываемого замка, и прозвучал старческий голос:

– А-а, Филиппок! Сейчас, подожди голубчик, сейчас открою.

Когда дверь открылась, перед ним оказалась сухонькая бабушка с седыми, немного растрёпанными волосами, кутающаяся в домашний халат:

– Проходи, Филиппушка, чего стряслось?

– Галина Ивановна, простите, что потревожил, я тороплюсь. Проходить не буду, мне в больницу нужно успеть.

– А что такое? Что случилось? Заболел?

– Да нет, со мной всё в порядке. У меня товарищ упал неудачно на работе, вот сейчас там отлёживается. Я вот чего от хотел – у вас нет, случайно, стетоскопа?

– Филиппушка, а на кой он тебе? Есть, конечно, и не случайно совсем. Ты же знаешь, кем я работала, – с улыбкой произнесла она, и добавила, – сейчас принесу, подожди минутку.

– Дайте, пожалуйста, на время. Я позже вечером занесу. Надо кое-что проверить там, в больничке.

Из комнаты послышалось:

– Сейчас, сейчас. Ага, вот он, мой главный помощник, несу.

Получив столь нужный ему предмет, Филипп поклонился:

– Большое спасибо, Галина Ивановна, вы меня очень выручили. Вечером в магазин зайду, вам чего прихватить?

Соседка махнула рукой:

– Да ничего особо и не надо. Может, чаю только пачечку прихвати. Если не забудешь.

– Хорошо, обязательно. Спасибо ещё раз, Галина Ивановна, всё, побегу!

Оказавшись в автобусе, Филипп достал из саквояжа блокнот с рассказом, и продолжил чтение:

«…Мальчик взял засушенный цветок двумя пальцами, и потихоньку начал растирать. Ломкая труха пыльцой ссыпалась вниз. Почувствовав между пальцами оставшийся маленький шарик, положил его на бумагу. Посмотрел на Аристарха:

– Так правильно?...»

Выйдя на остановке «ЦГБ», Селин сразу направился к аптечному киоску, выбрал халат-накидку, бахилы, белую шапочку и марлевую повязку. Глянув на часы, про себя отметил: «Половина шестого. Ещё полчаса осталось. Всё, надо уже переодеться».

В эту «камуфляжную» форму пришлось переодеваться в сквере за больничным корпусом, подальше от посторонних глаз, и в приёмный покой зашёл уже вполне солидный доктор со стетоскопом на груди. Направился сразу к посту охраны:

– Здравствуйте, Селинский Аристарх Петрович, я с области, у вас тут сейчас с травмой на излечении находится Сёчин Филипп, найдите, пожалуйста данные, он у меня в наблюдении, осмотреть нужно.

Здоровенный детина охранник, увидев перед собой «целого доктора», зычно крикнул в коридор:

– Тамара, подойди срочно!

Подбежавшая медсестра настороженно вперилась взглядом в посетителя:

– Кто вам нужен, говорите?

Филипп повторил:

– Сёчин, Филипп Андреевич.

– А вы у главного были?

– Девушка, мне ваш главный сегодня не нужен совсем. Я тут по служебным делам, присутствовал во второй на консультации. Мне уже скоро уезжать, стал звонить Сёчину, а на работе сообщили, что он у вас в травме лежит. Он у меня наблюдается. Пока я здесь, не препятствуйте, а то на самом деле пойду к главному. Проводите меня до палаты, будьте любезны.

Сестричка не стала спорить с таким решительным эскулапом, и поправив для солидности халат на груди, вытянула руку приглашающим жестом:

– Прошу вас, пойдёмте, тут недалеко.

К шести часам приёмное время уже заканчивалось, и проходя по извивам коридоров больничного комплекса, Филипп с удовлетворением подумал, что предпринятые им маскировочные мероприятия сыграли определяющую роль – прежде чем оказаться в палате у Сёчина, пришлось пересечь три поста преград. Когда они оказались перед дверью с прикрепленным номером «пять», медсестра уважительно распахнула её:

– Проходите. Помощь будет нужна?

«Терапевт» покачал головой:

– Нет, спасибо. Будет лучше, если никто не будет мешать.

И, повернувшись в сторону лежавшего больного, увидел, что тот недоумённо смотрит на него:

– Вы кто?

Филипп стянул маску с ушей, и заулыбался:

– Филипп Андреевич, да это я, Филипп!

– Ну ты даёшь, копарь, проходи. А я поспать успел. Хорошо с камуфляжем придумал. Завтра после обеда обещали в обычную палату перевести, там проще будет. Ну что, почитал рассказик? Увидел, что про маршрут там ничего нет? И ещё, ты свою форму не снимай – вдруг зайдёт кто? Выйдешь тоже в ней – охрану обижать не нужно. Ну, что молчишь?

А Филипп-археолог, сев на стоявший рядом с кроватью стул, доставал из своего саквояжа бумаги, взятые из дома:

– Да не молчу, сейчас вытащу, что показать хотел. Так, во-первых: в вашем рассказе действительно, про путь в Загорье ничего нет, НО! – подняв вверх указательный палец, он выдержал паузу, и завершил, – несколько вопросов после чтения у меня появилось.

– Говори, копарь, что тебя заинтересовало?

– Филипп Андреевич, когда вы описывали деревню и местность, с кем-то обсуждали предварительно, или были там сами?

– Ничего я ни с кем не обсуждал, и нигде я не был. Ты чего ерунду говоришь? Я же это всё придумал!

Филипп округлил глаза:

– Как это придумал?

– Да очень просто – взял и придумал. В голове. В других частях тела у человека мысли не возникают. Хотя есть некоторые одарённые, умеют и задницей размышлять, – усмехнувшись, Сёчин посмотрел на него, – А что?

– Да то, что это место существует не только в вашей голове, но ещё и в реальности.

Сморщившись от боли в рёбрах, Филипп немного приподнялся:

– Как это? Ты что, серьёзно?

– Конечно, серьёзно. Вот, посмотрите на атласе.

С этими словами копарь развернул свернутый вчетверо лист, и покрутил пальцем:

– Вот видите – река Холмушка, и она огибает село Двойное.

– Ну и при чём тут мой рассказ? У меня таких названий нет.

– Я знаю, что нет. Прочитал. Но вот только топографический язык – это отображение языка разговорного. Логично ведь? И название реки могло измениться. Оказалось, что синонимы слова «злобка» изначально – «холм», «сопка», «могила»! – скорее всего это и есть река с названием Холмушка! Вот тут, – он протянул ему тексты, полученные от ночного «спецагента», – Как раз говорится о реке с названием Злобкая.

Сёчин взял бумаги, и погрузился в чтение. Через несколько минут поднял взгляд на Филиппа:

– Хорошо, согласен – возможно, что Злобкая, это Холмушка, названия рек, действительно, могут измениться. Но опять же – при чём тут мой рассказ? У меня про реку нет ничего!

– Знаю! Но у вас есть деревня Двухголовка!

– И что?

– Филипп Андреевич, гляньте на карту, Холмушка огибает село Двойное!

Сёчин взял в руки лист атласа, и вгляделся:

– Ну да. Слушай, тёзка, я думаю, это – всего лишь совпадение.

Филипп раздосадовано покачал головой:

– Ну вы поглядите ещё раз на карту. Посмотрите – Холмушка никуда не впадает.

– Точно. А вот это уже очень интересно, – произнёс перебинтованный Сёчин, – Все реки куда-нибудь впадают. Одна – в озеро, другая в море, или в большую реку, что на пути встречается. А Холмушка, что – никуда? Вода-то ведь всё равно течёт, значит где-то должно прибывать. Ну, или прячется в подземные шхеры. А ты что думаешь?

Селин взял лежавшие на кровати листы с переводом текстов, и снова протянул их перебинтованному тёзке:

– А я думаю, что Холмушка заканчивается в Загорье, и впадает в Озеро полумесяца. Тут на карте, где она заканчивается, оно и должно быть. Почитайте теперь ещё раз. И обратите внимание, как заканчивается «Обращение».

Сёчин ещё раз глянул на текст, а последнее предложение прочёл вслух:

– «В поиске пути мне помогла река, называемая Злобкая. Подпись: Филипп», – немного помолчав, добавил, не отрывая взгляда от текста, – Интересно. Третий Филипп появляется, кроме нас двоих. Так ты думаешь, что Загорье там находится?

– Да, уверен на все сто! Эта область в тайге совершенно не изучена. Судя по описаниям в этих текстах, место неприступное – с одной стороны горный кряж, а с другой – озеро и пустыня каменных валунов. Да и легенда, вы же понимаете – не на пустом месте возникла.

Тут он замолчал. Сёчин протянул в его сторону исписанные листы:

– А ты доверяешь этим данным? Как они тебе достались?

– Филипп Андреевич, то, чем я занимаюсь в свободное время, вся вот эта самодеятельная археология, – это в большинстве случаев чистая магия, по-другому не объяснишь. У меня несколько раз при раскопках было ощущение утери контроля. Я имею в виду возникновение чувства, что мне кто-то подсказывает: «Копай тут». А когда начинаешь работать лопатой, своя, личная мысль говорит: «Да я здесь ничего не найду, надо бросать», то этот «некто» продолжает настаивать: «Копай!».

Сёчин перебил его:

– Ну и как?

– Находил! На самом деле! Это называется: «Своим глазам не поверил». Тогда, в тот самый случай – россыпь нефритовых фигурок. Как они там оказались, совершенно было непонятно, но подсказка «извне» была верной. Вы вот спросили про верность текстов. Да откуда я могу знать, верные они или нет? Их принёс совершенно незнакомый человек, и при этом, что называется, – «гнал откровенную пургу», – что он мол, является тайным агентом спецслужбы, нашёл эти бумаги в куче других, приготовленных к уничтожению, а во втором случае ссылался на посторонних людей, точнее, он называл их «черти». Говорил, что они могут ему ноги откусить, если я не возьму. Вроде как «они» заставили его. Даже денег не просил, только за первый текст взял пять сотен, а за следующий ничего. Трясся, как осиновый лист, упрашивал на коленях. Ещё сказал, что они ему «мозг выедают». Жалко стало, я и взял. И есть у меня ощущение, что тексты эти – не врут.

Филипп замолчал.

– Интересно получается, они что, именно тебе бумаги передавали? – отметил Сёчин.

– Получается так. Филипп Андреевич, а у вас нет ещё написанного? Я имею в виду по этому рассказу. Может дома черновики?

– Нет, больше я пока ничего не успел сделать. Только собирался. Может здесь вот пока отлёживаюсь, и займусь. Немного напишу.

– Вот что ещё хотелось уточнить – в вашем рассказе Аристарх называет свою траву словом «Греналин».

– Да, есть такое.

– А почему именно так?

– Филипп, да откуда я знаю? Говорю же – придумалось само собой, и всё! Когда пишешь, очень многое просто появляется в уме, а я это переношу на бумагу. А откуда оно приходит, понятия не имею. А что?

– Да вспомнил, как в парке Алоизий давал мне из бутылька понюхать, такая желтоватая жидкость. У меня вроде голова закружилась, вот он из портфеля достал и предложил. Сказал, что это – греналин, веками проверенное средство, а рецепт ещё шумеры придумали.

Сёчин приподнялся на кровати:

– Что, серьёзно? Так и сказал?

– Да. Именно так и заявил.

– И что – прошла боль?

– Знаете, она вроде и не болела. Мне вроде помнится, что я уже поднялся, и хотел уходить.

– Почему?

– Да он дико раздражал своей болтовнёй. Самый настоящий словесный понос. Я собирался уйти. Вот тут, значит, голова и закружилась.

– И Алоизий в этот момент предложил жидкости этой понюхать?

– Ну да, как-то вот так и было.

– И ты после этого уходить передумал?

– Ну, так и вышло. Решил его дослушать. Он в конце разговора про вашу рукопись и сообщил.

– Интересно. А что ты почувствовал, когда из бутылёчка этого нюхнул?

– Ну, как-то веселее сделалось, всё красками вокруг заиграло. Значит, я тогда и уходить передумал? Что, думаете у него там наркотик был?

– Запах какой у этой жидкости?

– Я бы сказал – цветочный, свежий. Да ну, нет не думаю, что он меня травить задумал. Кому я нужен? Человек пожилой, это его лекарство, скорее всего. Просто совпало. И он меня никуда не приглашал, я после этого разговора сразу на маршрутку и пошёл.

Сёчин махнул рукой:

– Да, наверное, так и есть. Я просто так спросил. А название видно совпало. Ну, или ты неверно услышал.

– Конечно же! Я поначалу тоже так подумал. Но потом вспомнил, что в этих текстах от агента тоже встречалось такое слово. Вот посмотрите сами.

Филипп выбрал из разложенных на кровати бумаг один лист, и протянул его:

– Вот, смотрите.

Сёчин принялся читать: «…Греналин – это Калинов мост перехода, и охраняет тот мост Дракон…», – пробежал глазами дальше, – «…прямой дороги туда нет. Нужно отыскать поляну синего Греналин…», – положив текст, вопросительно посмотрел на копаря:

– И что думаешь об этом?

– Филипп Андреевич, это у меня к вам такой вопрос, что вы мне скажете – у вас ведь в рассказе встречается про эту траву, и достаточно много.

– Даже не знаю. Я всё из головы взял, текстов никаких не читал. Честное слово, просто сочинил. Хотя соглашусь – многое крутится вокруг этой синей поросли.

– Интересно получается.

– Филипп, послушай, а куда ты так торопишься?

– Да у меня ещё неделя отпуска есть. Если бы маршрут знать более, или менее неплохо, мог бы в разведпоход пойти. Поэтому и пришёл. Надеялся, что у вас найду что-то по этой теме. Да и Алоизий очень убедительно уверял. Говорил про вашу рукопись, – Там в ней всё тебе нужное есть. Кстати, Филипп Андреевич, а вы его давно знаете?

– Один раз встречались. Недавно. Прямо перед тем, как я с лестницы упал. Точнее не упал, а Лёва меня толкнул. Хотя, может и от смерти этим спас.

– А это что за история?

– Рассказать?

– Конечно, давайте.

– Хорошо, слушай. Только не перебивай, а то я от лекарств ещё соображаю плохо.

И Сёчин рассказал своему посетителю события того дня – о первом прочтении нового рассказа Мейзелю, о беседе с рабочими в коридоре, об установке новых декораций, и визите Алоизия.

– И знаешь, он ведь выпрашивал у меня рукопись этого рассказа. Хотел, чтобы я заключил договор о его издании. Сулил золотые горы. Столько слов наговорил, что запутал в конце концов!

– Так договор не стали подписывать?

– Нет, конечно. И, честно говоря – он как-то насторожил, напугал меня. Своим портфелем странным, что-ли, и, знаешь – воспоминаниями о прошлом. У меня даже мысль мелькнула, что прямиком оттуда явился. Какой-то не наш он был человек. Не современный. И приходил Алоизий не один.

– А с кем ещё?

– Я уже после его ухода в окно видел, как он со своим боссом встретился, в парке. Высокий человек, в шляпе, выправка – военная, сразу видно. Алоизий буквально «подполз» к нему с докладом. А высокий его отчитывал, это по жестам было видно. Я так и не понял, зачем им мой рассказ был нужен, вообще непонятно. Он ведь предлагал мне права на рассказ издательству передать. И на будущее тоже. Ну, то есть – что в дальнейшем напишу.