Текст книги "Золотые погоны, ржавые дюзы (СИ)"
Автор книги: Lost In Space
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 16
Пробуждение Стражей
Мы ворвались в Центральное Ядро Станции Предтеч, словно горстка перепуганных пылинок, затянутых в исполинский ураган. За нашими спинами ревел и плавился металл – это обезумевший командор Эл-Тарис и его оставшиеся штурмовики выжигали себе путь тяжелыми плазменными деструкторами, превращая тысячелетний шедевр в радиоактивный шлак.
Но стоило нам пересечь невидимую границу Ядра, как грохот разрушения словно отдалился, приглушенный невероятными масштабами того, что открылось нашим глазам.
Центральное Ядро не было просто залом. Это была колоссальная сфера, размеры которой бросали вызов человеческому восприятию. Если бы здесь находилась атмосфера Земли, то под потолком собирались бы облака. Стены сферы представляли собой непрерывный водопад искрящейся информации – мириады светящихся рун, геометрических фракталов и энергетических потоков перетекали сверху вниз, пульсируя в ритме биения какого-то невидимого, гигантского сердца.
Гравитация здесь вела себя странно. Она была направлена не строго вниз, а к поверхности самой сферы. В центре этого немыслимого пространства, удерживаемый в воздухе сложной системой антигравитационных колец и переплетающихся лучей, парил Он.
Кристалл.
Он был размером с небольшой многоквартирный дом. Абсолютно черный, поглощающий свет, но при этом пронизанный изнутри сетью ослепительно-золотых вен, по которым с огромной скоростью носились сгустки энергии. Кристалл медленно вращался вокруг своей оси, и с каждым его поворотом пространство вокруг слегка искажалось, словно сама ткань реальности не выдерживала его массы.
– Матерь Божья… – выдохнул Михалыч, забыв о своей кувалде. Он задрал голову так, что едва не свернул шею. – Да тут энергии столько, что можно всю Солнечную систему лет сто питать. И еще на дачу останется.
– Вот оно, – прошептал капитан Воронов. В его глазах отражалось золотое сияние. – Наследие. База данных. Двигатель. Что бы это ни было, это то, ради чего мы здесь.
– Ребята, я не хочу портить момент, – истерично пискнул Гриня, ерзая на плече механика, – но у нас гости! И они не с пирогами!
Массивная арка, через которую мы только что вбежали, внезапно взорвалась потоком белого, ослепительного пламени. Оплавленные куски сверхпрочного материала Предтеч брызнули во все стороны, оставляя на полу Ядра глубокие, дымящиеся кратеры.
Сквозь кипящее марево, окруженный ореолом мерцающих силовых щитов, в Центральное Ядро шагнул Эл-Тарис.
Его броня, некогда безупречно-черная с золотом, теперь была покрыта копотью, царапинами и пятнами запекшейся крови его собственных солдат. Но сам командор выглядел пугающе величественно. Он был похож на демона мщения, вырвавшегося из преисподней. За его спиной тяжело вышагивали трое оставшихся штурмовиков, сжимая в руках перегретые деструкторы «Омега-класса». Стволы их орудий светились вишневым светом, готовые выплюнуть новую порцию смерти.
– Конец пути, приматы! – голос Эл-Тариса, усиленный динамиками, громом прокатился по колоссальной сфере. В нем больше не было аристократической надменности – только чистая, дикая ненависть. – Вы думали, что сможете прятаться от меня в этих древних руинах вечно? Вы думали, ваши грязные трюки спасут вас от гнева Великого Ксаара?!
Воронов мгновенно вскинул свой плазмомет, прикрывая нас собой. – В укрытие! Рассредоточиться! – рявкнул он.
Но укрытий здесь почти не было. Только несколько гладких, поднимающихся из пола энергетических пилонов. Я, превозвозмогая пульсирующую боль в сломанной ключице, бросился за ближайший из них, утягивая за собой Дока. Михалыч с Гриней нырнули за соседний выступ.
– Вы сожгли половину станции, остроухий! – крикнул Воронов в ответ, не опуская оружия. – Вы нарушили все протоколы! ИИ артефакта вас самих на атомы разберет!
– ИИ – это мертвый код давно исчезнувшей расы! – расхохотался Эл-Тарис. Его смех звучал жутко, истерично. – А я – живой бог! И я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву! А вас я сейчас превращу в пепел. Ваэль'Кор! Сжечь их!
Тяжелые штурмовики медленно подняли свои чудовищные орудия, наводя их на наши хлипкие укрытия. Я закрыл глаза. Против «Омеги» не было защиты. Один выстрел – и эти пилоны испарятся вместе с нами.
Но выстрела не последовало.
Вместо этого все пространство Центрального Ядра внезапно залило пронзительным, кроваво-красным светом. Вращение колоссального Кристалла над нашими головами резко остановилось. Воздух стал настолько плотным, что казалось, его можно резать ножом. Волосы на моих руках встали дыбом от статического напряжения.
А затем голос. Это больше не был синтезированный перевод через коммуникаторы. Этот голос не нуждался в динамиках. Он звучал прямо в наших черепных коробках, вибрируя в костях, подавляя волю и заставляя инстинкты вопить от первобытного ужаса.
«ВНИМАНИЕ. КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ВНУТРЕННЕГО КОНТУРА. УГРОЗА ЦЕЛОСТНОСТИ ЯДРА. ФАЗА ПАССИВНОГО ТЕСТИРОВАНИЯ ЗАВЕРШЕНА. ВЫЯВЛЕНА АГРЕССИВНАЯ ИНФЕКЦИЯ. ПРОТОКОЛ “ЭРАДИКАЦИЯ” АКТИВИРОВАН. ПРОБУЖДЕНИЕ СТРАЖЕЙ».
Эл-Тарис замер. Его идеальное лицо исказила гримаса непонимания.
Из стен колоссальной сферы, прямо из переплетения светящихся фракталов и рун, начали выдвигаться платформы. На этих платформах, свернувшись в сложные, геометрически невозможные узлы, покоились ОНИ.
Големы Предтеч. Тяжелые стражи Центрального Ядра.
Их было шесть. Они не были похожи на роботов, мехов или киборгов, к которым привыкла человеческая или ксаарианская фантазия. В них не было ничего антропоморфного. Они представляли собой парящие в воздухе сгустки материи, состоящие из тысяч вращающихся черных пирамид, кубов и многогранников, соединенных между собой нитями изумрудной энергии.
Когда големы развернулись, их высота превысила пять метров. В центре каждого из них пульсировал ослепительно-зеленый энергетический узел – их «сердце» и «глаз» одновременно. Они не касались пола, а бесшумно скользили в воздухе, искажая пространство вокруг себя.
– Что это за мерзость?! – взвизгнул суб-командор Ваэль'Кор, пятясь назад. – Командор, сенсоры не могут определить их плотность! Они одновременно находятся в нескольких квантовых состояниях!
– Огонь! – обезумев, заорал Эл-Тарис. – Сжечь их всех! Мы – Великий Ксаар! Никто не смеет стоять на нашем пути!
Два штурмовика развернули свои деструкторы в сторону ближайшего Стража. Белое пламя с температурой в миллион градусов ударило прямо в центр геометрического голема.
Я затаил дыхание, ожидая, что древний механизм испарится. Но произошло нечто невообразимое.
Плазма, способная пробить линкор, ударила в Стража и… разделилась. Черные многогранники, из которых состояло тело голема, мгновенно перестроились, образовав идеальную параболическую зеркальную воронку. Изумрудная энергия внутри голема вспыхнула, поглощая термический удар, а затем, с ужасающим, гудящим звуком, отразила поток плазмы обратно.
Но это была уже не просто плазма. Голем пропустил ее через свои контуры, усилив и сфокусировав.
Отраженный луч ударил обратно в штурмовиков.
Один из ксаарианцев не успел даже вскрикнуть. Его хваленая броня «Монолит», способная выдерживать кинетические и энергетические удары, просто аннигилировала вместе с владельцем. На том месте, где секунду назад стоял элитный солдат Галактики, осталась лишь дымящаяся, идеально круглая дыра в полу.
Второй штурмовик отлетел на десяток метров, его броня полыхала, а деструктор разлетелся на куски.
– Не стрелять в них из плазмы! – заорал Воронов, перекрикивая гул сражения. Капитан мгновенно оценил угрозу. – Они поглощают энергию! Макс, Док, не высовываться! Мы для них сейчас такая же инфекция, как и ушастые!
Големы пришли в движение. Их танец был завораживающим и абсолютно смертоносным. Они перемещались рывками, мгновенно преодолевая десятки метров пространства, не подчиняясь законам инерции.
Один из Стражей оказался прямо над укрытием Михалыча. Геометрические фигуры, составляющие его «руку», сложились в массивный, вращающийся бур, пронизанный зелеными молниями. Голем обрушил этот бур на энергетический пилон, за которым прятался наш механик.
Пилон, выдерживавший тысячелетия, разлетелся в пыль.
Михалыч, проявив чудеса пролетарской прыти, кувырком ушел в сторону, волоча за собой верещащего Гриню.
– Ах ты ж геометрия недобитая! – рявкнул механик.
Инстинкт взял верх над разумом. Михалыч вскочил на ноги, размахнулся своей верной, закопченной кувалдой и с яростным ревом всадил ее прямо в «корпус» парящего голема.
И тут сработала физика, неподвластная квантовым щитам. Големы были настроены на отражение колоссальных энергетических атак, лазеров и плазмы. Но тридцать килограммов грубой, легированной земной стали, прилетевшие с размаху от очень злого сибирского механика, не являлись энергетической атакой.
Кувалда с хрустом врезалась в скопление черных кубов. Несколько деталей голема с лязгом отлетели в сторону. Страж пошатнулся, его зеленый глаз удивленно мигнул. Он не получил критического урона, но это грубое, примитивное воздействие явно сбило его вычислительные алгоритмы.
– Кинетика! – крикнул я, высовываясь из-за укрытия и вскидывая свой старенький импульсный карабин. – Они уязвимы к кинетике и физическому урону! Капитан, бьем болванками!
– Понял тебя! – Воронов переключил свой плазмомет в режим стрельбы бронебойными магнитными капсюлями. – Бьем по сочленениям! Не дайте им сфокусироваться на нас!
Я открыл огонь. Импульсные заряды барабанили по черным многогранникам Стража, откатившегося от Михалыча. Отколотые куски материала летели во все стороны.
В это же время на другом конце зала разворачивалась настоящая бойня.
Эл-Тарис, потеряв рассудок от ярости, вступил в открытую схватку с двумя големами сразу. Его силовые щиты мерцали, отражая удары их энергетических хлыстов. Он двигался с грацией хищника, используя уцелевший фазированный излучатель в режиме коротких, режущих импульсов.
– Вы не остановите меня! – орал ксаарианец, полосуя пространство белыми лучами. Ему удалось отсечь одному из големов его манипулятор. – Я – Эл-Тарис! Я покоритель миров!
Но Стражей было больше. Третий голем бесшумно оказался за спиной уцелевшего штурмовика Ваэль'Кора. Черные кубы голема мгновенно перестроились, образовав нечто вроде гигантской гильотины, и с хрустом сомкнулись на талии суб-командора. Раздался тошнотворный влажный звук. Броня «Монолит» была перекушена пополам, как сухая ветка.
Поле боя превратилось в абсолютный хаос. Это был танец смерти, где никто не был союзником.
Зеленые лучи големов Предтеч резали воздух, оставляя на полу расплавленные борозды. Белая плазма ксаарианцев слепила глаза, а глухие хлопки нашего импульсного оружия задавали рваный, истеричный ритм этой безумной симфонии.
Я перекатился за другой выступ, едва увернувшись от зеленого гравитационного импульса, который сплющил кусок пола там, где я находился долю секунды назад. Моя сломанная ключица горела адским огнем, каждый выстрел отдавался болью в позвоночнике.
– Макс, слева! – заорал Док.
Судовой врач, оказавшийся удивительно проворным, метнул прямо в парящего рядом с нами голема тяжелый металлический ящик из своей аптечки. Ящик отскочил от силового поля Стража, но отвлек его внимание на долю секунды.
Я вскинул карабин и выпустил очередь точно в центральный изумрудный узел голема. Стекловидная поверхность треснула. Голем издал звук, похожий на скрежет металла по стеклу, закрутился вокруг своей оси и рухнул на пол, рассыпаясь на сотни бесполезных черных кубиков.
– Минус один! – крикнул я, тяжело дыша.
– Не расслабляться, студент! Их еще четверо! – голос Воронова звучал напряженно. Капитан прихрамывал, его кибернетическая нога искрила – касательный удар зеленого луча оплавил сервомоторы.
Внезапно раздался вопль, полный боли и отчаяния.
Я обернулся и увидел, как один из големов нанес сокрушительный удар Эл-Тарису. Энергетический хлыст Стража пробил персональный щит командора, как бумагу, и ударил его прямо в грудь.
Черная с золотом броня лопнула. Эл-Тариса отшвырнуло на несколько метров. Он покатился по полу и остановился, с трудом опираясь на руки. Его шлем слетел, обнажив искаженное от боли, бледное лицо. Из разорванной на груди брони текла красная кровь.
Оставшиеся три голема, словно оценив уровень угрозы, прекратили обращать внимание на нас, землян с нашими пукалками и кувалдами, и медленно поплыли в сторону поверженного командора ксаарианцев. Для ИИ станции именно Эл-Тарис, применивший плазменные деструкторы, был главной «инфекцией».
Эл-Тарис поднял голову. В его серебряных глазах больше не было ярости. Там был первобытный, сковывающий страх. Он понял, что проиграл. Высшая раса Галактики столкнулась с теми, кто был для них такими же богами, какими ксаарианцы мнили себя для землян.
Капитан Воронов опустил плазмомет. Мы стояли в тени укрытий, тяжело дыша, и смотрели, как древние Стражи берут в кольцо командира чужаков.
– Это конец для него, – прошептал Док.
Я перевел взгляд с поверженного врага на центр зала. Там, в перекрестье антигравитационных лучей, продолжал мягко светиться колоссальный черный Кристалл. Золотые вены на его поверхности мерцали, словно приглашая подойти ближе.
Големы были отвлечены. Ксаарианцы уничтожены.
– Капитан, – я тронул Воронова за здоровое плечо и указал на Кристалл. – Это наш шанс. Пока они заняты им…
Воронов проследил за моим взглядом. Лицо старого космического волка посуровело. Он посмотрел на Эл-Тариса, который из последних сил пытался отползти от надвигающихся на него геометрических палачей.
Мы могли бы просто уйти. Забрать данные и оставить высокомерного ублюдка на растерзание. Это было бы справедливо. Он убивал нас, он презирал нас, он сжег станцию.
Но мы были землянами. А у нас, как известно, были свои, очень странные и нелогичные понятия о правилах ведения войны.
– Михалыч, Док, Гриня! – голос капитана Воронова лязгнул металлом. – Слушай мою команду! Макс, бегом к Кристаллу! Ищи интерфейс, скачивай все, что сможешь, ищи панель управления! Мы прикроем!
– Капитан? – я недоуменно посмотрел на него. – Вы хотите прикрыть… его?
Воронов сплюнул на пол. – Я не позволю безмозглым кубикам Рубика казнить живое существо, пусть даже это остроухий кусок дерьма. Мы заберем его с собой. Он ответит перед трибуналом ИКАР. А еще… он будет очень смешно смотреться в земной тюремной робе. Выполнять, лейтенант!
– Есть!
Я сорвался с места и побежал к центру Ядра, прямо к подножию колоссального Кристалла.
За моей спиной раздался рев. Это капитан Воронов и Михалыч с боевым кличем бросились в атаку на спины Стражей Предтеч, отвлекая гнев древних богов на себя, чтобы спасти того, кто еще десять минут назад мечтал стереть их в порошок.
Трехсторонний бой перешел в свою финальную, самую абсурдную и героическую стадию. А я, задыхаясь от боли и адреналина, добрался до постамента Кристалла, готовясь заглянуть в тайны, которые ждали своего часа миллионы лет.
Глава 17
Центр Управления
Пространство Центрального Ядра пульсировало, разрываемое вспышками плазмы, грохотом кинетических ударов и режущим гулом гравитационных хлыстов. Древний артефакт Предтеч, спавший миллионы лет, сейчас бился в агонии, превратившись в арену для самой абсурдной битвы в истории Галактики.
Я бежал. Бежал так, как никогда в жизни, не обращая внимания на адскую боль в сломанной ключице, которая при каждом шаге отдавала в шею раскаленной иглой. Магнитные ботинки тяжело лязгали по полу, покрытому светящимися фракталами. Воздух был пропитан запахом озона, горелого металла и той непередаваемой химической вонью, которая осталась от нашего рагу.
За моей спиной разворачивался кромешный ад. Капитан Воронов и старший механик Михалыч, два человека, которых в нормальной ситуации ксаарианцы посчитали бы мусором под сапогами, сейчас совершали акт самоубийственного героизма. Они отвлекали на себя внимание трех боевых големов Предтеч – геометрических кошмаров из вращающихся черных кубов, чтобы спасти жизнь… кому? Командору Эл-Тарису. Существу, которое еще десять минут назад готово было сжечь нас заживо.
– Сюда, кубики переростки! – ревел Михалыч, размахивая своей верной, закопченной кувалдой. – Иди к папочке!
БЗЗЗТ! Изумрудный луч прорезал пространство в миллиметре от плеча механика, оставив на полу глубокую, дымящуюся борозду.
– Огонь по центральным узлам! Макс, не останавливайся! – голос Воронова сорвался на хрип. Его плазмомет, переключенный в режим кинетических болванок, выплевывал заряд за зарядом, откалывая куски от парящих Стражей.
Я не оборачивался. Моя цель находилась прямо по курсу – колоссальный, парящий в перекрестье антигравитационных лучей черный Кристалл. По его поверхности бежали ослепительно-золотые вены, пульсирующие в такт какому-то скрытому механизму. Это было Сердце станции. Хранилище. База данных. То, ради чего мы проделали весь этот кровавый путь.
Добежав до подножия Кристалла, я едва не рухнул на колени. Постамент представлял собой монолитную плиту из неизвестного гладкого материала, который на ощупь казался одновременно холодным, как лед, и вибрирующим от скрытой энергии.
– Ну давай же, давай… Где у тебя интерфейс?! – пробормотал я, лихорадочно ощупывая гладкую поверхность.
Ни кнопок. Ни рычагов. Ни голографических панелей. Просто идеальный, непрерывный черный металл.
Сзади раздался сдавленный вскрик. Это был Док. Я скосил глаза и увидел, как врач, споткнувшись о кусок расплавленной брони, упал, а прямо над ним начал формировать свою гравитационную воронку один из големов. Воронов бросился наперерез, стреляя на ходу, но его заряды вязли в силовом щите Стража.
У нас не было времени. Мы погибали.
Отчаяние захлестнуло меня с головой. И тут я вспомнил то, что увидел совсем недавно в техническом коридоре. Лицо мертвого ксаарианца. Идеальное, пугающе похожее на человеческое. Бледная кожа, правильные черты. Сходство, которое не могло быть случайным. Мы – и они. Две ветви одного древа. Возможно, ключом была не технология. Возможно, ключом была биология.
Я сорвал с правой руки тактическую перчатку. Мои пальцы дрожали. На ладони запеклась кровь – моя собственная, из разбитых в рукопашной костяшек.
Не раздумывая больше ни секунды, я прижал голую ладонь прямо к пульсирующей золотой вене на поверхности черного постамента.
Материал под моей рукой внезапно стал мягким, податливым, как ртуть. Я почувствовал легкий укол – система брала генетический образец.
На секунду время остановилось.
Затем постамент под моей ладонью вспыхнул ровным, мягким голубым светом. Это не был тревожный, агрессивный изумрудный цвет боевых големов. Это был цвет спокойствия. Цвет признания.
В моей голове, прямо в мозгу, зазвучал голос. Он был лишен интонаций, но не казался безжизненным.
«ГЕНЕТИЧЕСКИЙ МАРКЕР ОПОЗНАН. КЛАСС: ПОТОМОК. УРОВЕНЬ ДОСТУПА: ПЕРВИЧНЫЙ. АВТОРИЗАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА. ОТМЕНА ПРОТОКОЛА ЗАЩИТЫ. ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЦЕНТРА УПРАВЛЕНИЯ».
Звук, последовавший за этим, был похож на выдох гиганта.
Боевые големы Предтеч, которые в этот самый момент готовились разорвать капитана Воронова и Михалыча на куски, внезапно замерли. Их вращающиеся черные кубы остановились, изумрудные глаза-ядра потухли, сменившись тусклым, спящим желтым свечением. Стражи медленно, как куклы с обрезанными нитями, опустились на пол и рассыпались на аккуратные, геометрически правильные груды деталей.
– Что за… – выдохнул Михалыч, останавливая занесенную для удара кувалду.
Но это было только начало.
Колоссальный черный Кристалл, парящий надо мной, издал низкий, резонирующий гул. Золотые вены на его поверхности вспыхнули нестерпимо ярко, а затем Кристалл начал… растворяться. Он не взорвался, не рассыпался в пыль – он просто перешел из материального состояния в энергетическое, превратившись в мириады светящихся точек.
Эти точки хлынули во все стороны, заполняя колоссальный объем Центрального Ядра.
Стены сферы исчезли. Потолок растворился.
Мы больше не стояли в темном, замкнутом помещении древней станции. Мы парили в космосе.
– Матерь Божья… – благоговейно прошептал Док, медленно поднимаясь с колен и поправляя сползшие на нос разбитые очки.
Зал Центрального Ядра превратился в Центр Управления – гигантскую, невероятно детализированную голографическую карту Галактики.
Она была поистине исполинской. Миллиарды звезд, скоплений, туманностей и пылевых облаков вращались вокруг нас в идеальном, бесшумном танце. Мы стояли на небольшой, реальной платформе в самом центре этой проекции, а вокруг нас раскинулся Млечный Путь. Масштаб был настолько подавляющим, что у меня закружилась голова. Я инстинктивно вцепился в край постамента, чтобы не упасть в эту бездну звездного света.
Каждая звезда на этой карте была не просто светящейся точкой. От многих из них тянулись тончайшие, как паутина, нити данных. Красные, синие, зеленые, золотые. Они соединяли звездные системы, образуя гигантскую, непостижимую кровеносную систему гиперпространственных маршрутов.
Экипаж «Аскольда» начал медленно стягиваться к центру платформы, не в силах оторвать глаз от этого зрелища.
Капитан Воронов шел первым. На его левом плече висел полумертвый, покрытый кровью и копотью Эл-Тарис. Командор ксаарианцев был без сознания, его идеальное лицо было искажено болью, а броня превратилась в искореженный лом. Воронов тяжело сбросил тело чужака на пол платформы и устало оперся на свой плазмомет.
Михалыч подошел следом, таща за шкирку Гриню. Хомякоид сидел на плече механика с открытым ртом, его усы мелко подрагивали, а в огромных глазах-бусинках отражались мириады галактических светил.
– Ты это сделал, парень, – хрипло сказал Воронов, глядя на меня. – Ты отключил их.
– Это не я, капитан, – я сглотнул подступивший к горлу ком. – Это моя кровь. Моя ДНК. ИИ признал нас. Он назвал нас «Потомками».
– Потомками? – переспросил Док, подходя ближе. Врач завороженно протянул руку и коснулся проекции ближайшей туманности. Голографическая пыль послушно расступилась, огибая его пальцы. – Значит, моя теория верна. Мы не случайность. Люди, ксаарианцы… мы вышли из одних пробирок. Из лабораторий Предтеч.
– Меня сейчас меньше всего волнует наша родословная, эскулап, – отрезал Воронов. Он обвел взглядом гигантскую карту. – Посмотрите на это. Это не просто карта. Это мониторинг. В реальном времени.
Капитан был прав. Присмотревшись, я заметил, что некоторые сектора Галактики пульсировали тревожным красным цветом. Другие светились спокойным синим.
– Гриня, подключайся, – скомандовал Михалыч, опуская хомяка на гладкую панель постамента. – Посмотри, что тут можно выудить. Нам нужны данные. Чертежи, координаты, технологии щитов. Все, что мы сможем унести.
Хомяк молча кивнул. Весь его обычный сарказм испарился перед лицом этой древней мощи. Гриня вытащил свой портативный дешифратор и, найдя тонкую щель интерфейса, которая открылась рядом с моей ладонью, воткнул туда кабель.
– Ох… – Гриня схватился лапками за голову. – Ребята, это… это океан. Здесь информации больше, чем во всех архивах Земной Империи и Ксаара вместе взятых. Я не могу скачать все. У меня накопитель лопнет.
– Качай самое важное, – приказал я. – Ищи паттерны ксаарианских технологий. Если они родственники, их корабли построены на базе этих данных. Найди чертежи их двигателей. Координаты их скрытых баз. Нам нужно преимущество для нашего флота.
– Делаю, – Гриня быстро застучал по крошечной клавиатуре.
Внезапно одна из зон на гигантской голографической карте вспыхнула ярким, пульсирующим синим светом. Она находилась довольно близко к краю спирального рукава.
– Что это? – прищурился Михалыч.
– Это… это сектор Ксаар, – пробормотал Гриня, сверяясь со своими приборами. – Домашние миры остроухих. А вот эти красные точки вокруг… это их флот.
– А где мы? – спросил Док.
Гриня ввел несколько команд. Карта масштабировалась, и в совершенно другой части Галактики, на периферии, зажглась крошечная, едва заметная золотая искорка.
– Солнечная система, – тихо сказал хомяк. – Земля.
Мы смотрели на это крошечное золотое зернышко, затерянное в бесконечности. Оно казалось таким хрупким, таким незначительным на фоне огромных синих пятен ксаарианской империи и еще множества других, неизвестных нам цивилизаций.
– Мы одни в этой темноте, – прошептал Док.
– Мы не одни. Мы просто пока маленькие, – мрачно возразил Михалыч, сжимая рукоять кувалды. – Но зубы у нас уже прорезались.
В этот момент тело, лежащее у ног Воронова, пошевелилось.
Эл-Тарис со стоном открыл глаза. Ксаарианец попытался приподняться, но его сломанная броня не дала ему этого сделать. Он замер, его взгляд сфокусировался, и он увидел то же, что и мы. Гигантскую, абсолютную карту Галактики.
Глаза командора, лишенные зрачков, расширились от ужаса и благоговения.
– Наследие… – прохрипел он, протягивая дрожащую руку в перчатке, с которой капала кровь, к проекции звезд. – Мы искали его… тысячелетия. Истина…
Он перевел взгляд на нас. На грязных, израненных, пахнущих потом и горелым пластиком людей.
– Как… – прошептал Эл-Тарис. – Как вы, грязные приматы… смогли активировать это? Мы – избранные… Мы – венец творения…
Воронов подошел к командору и присел перед ним на корточки. Лицо старого ветерана было жестким, как гранит.
– Вы, ушастые, забыли одно важное правило, – тихо, но отчетливо сказал капитан. – Не важно, насколько идеальна ваша морда. Важно то, что у вас внутри. А внутри вы – заносчивые, самовлюбленные идиоты, которые возомнили себя богами. И вот что я тебе скажу, «венец творения». Ты поедешь с нами.
Воронов достал из подсумка пару тяжелых магнитных наручников и грубо защелкнул их на запястьях ксаарианца.
– Зачем он нам? – спросил Михалыч, с отвращением глядя на пленника. – Пристрелить бы его, да и дело с концом. Он половину станции сжег, урод.
Я посмотрел на Эл-Тариса, затем на свои окровавленные руки. В моей голове уже начал формироваться план. Безумный, невероятно опасный план, который станет основой для наших следующих действий. План для второй книги нашей негласной истории.
– Он нам нужен, Михалыч, – медленно произнес я. – Вы видели его лицо. Если его немного подкрасить, надеть шлем… Мы сможем выдать себя за них. Мы сможем проникнуть на их базы. Использовать их коды. Эл-Тарис – это наш пропуск в их секреты. Наш живой трофей.
Глаза Воронова блеснули пониманием. Он одобрительно кивнул. – Лейтенант дело говорит. Этот ублюдок будет нашим билетом в тыл врага.
Гриня пискнул. – Готово! Я скачал три петабайта критически важных данных! Координаты верфей, чертежи фазированных щитов и какие-то странные алгоритмы маскировки! Я отключаюсь!
Но стоило хомяку выдернуть кабель из постамента, как голографическая карта моргнула и погасла.
Центр Управления снова погрузился в полумрак, освещаемый лишь аварийными красными лампами.
А затем палуба под нашими ногами содрогнулась с такой силой, что мы все повалились на пол. Сверху, из темноты колоссального купола, посыпались куски обшивки.
Голос ИИ станции, на этот раз тревожный и резкий, зазвучал из скрытых динамиков:
«ВНИМАНИЕ. КРИТИЧЕСКОЕ РАЗРУШЕНИЕ ВНУТРЕННИХ ОПОР. ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИМЕНЕНИЯ ПЛАЗМЕННОГО ОРУЖИЯ КЛАССА ОМЕГА. ТЕРМОЯДЕРНЫЙ РЕАКТОР НЕСТАБИЛЕН. НАЧАТ ПРОТОКОЛ АВТОМАТИЧЕСКОГО САМОУНИЧТОЖЕНИЯ В ЦЕЛЯХ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ РАДИОАКТИВНОГО ЗАРАЖЕНИЯ СЕКТОРА. ДО ВЗРЫВА ТРИ МИНУТЫ».
– Твою мать! – взревел Михалыч, вскакивая на ноги. – Я же говорил, что эти идиоты доиграются со своими деструкторами! Они расплавили охлаждающий контур!
– Бежим! – скомандовал Воронов. Он схватил Эл-Тариса за шкирку и рывком поднял на ноги. Ксаарианец замычал от боли, но капитан не обратил на это внимания. – Макс, Док, за мной! Гриня, веди нас по самому короткому пути к ангарам!
– Направо! В технический туннель ноль-семь! – завопил хомяк, сверяясь с планшетом, на котором теперь были подробные схемы всей станции Предтеч.
Мы сорвались с места.
Это был уже не тактический отход. Это было паническое, отчаянное бегство от надвигающегося апокалипсиса. Технологическое чудо, простоявшее миллионы лет, было уничтожено из-за гордыни одной-единственной расы.
Стены вокруг нас трещали и лопались. Из прорванных труб били струи перегретого пара и охлаждающей жидкости. Гравитация начала сбоить – временами нас подбрасывало в воздух, а затем с силой швыряло на пол.
Я бежал последним, прикрывая тыл, хотя прикрывать его было не от кого. Мои легкие горели, во рту стоял привкус крови, а сломанная ключица пульсировала в такт отсчету времени до взрыва.
Мы выскочили из очередного узкого коридора и оказались в широкой галерее, ведущей прямо к стыковочным шлюзам, где мы оставили свой челнок.
– Вон он! – радостно закричал Док, указывая вперед.
Наш старенький, побитый микрометеоритами челнок с гордой надписью «Аскольд-2» на борту стоял там же, где мы его бросили.
Мы ввалились внутрь, задыхаясь и падая на металлический пол. Воронов швырнул связанного Эл-Тариса в угол, как мешок с картошкой. Михалыч мгновенно прыгнул в кресло пилота.
– Давай, родная, не подведи! – взмолился механик, с силой ударяя по пульту управления.
Двигатели челнока взревели. Магнитные захваты отстрелились с громким лязгом.
– Держитесь! – крикнул Михалыч.
Он вдавил рули до упора. Челнок рванул вперед, вылетая из ангара в холодную, спасительную пустоту космоса.
Я прилип к иллюминатору, глядя на удаляющийся станции Предтеч. Исполинский астероид, внутри которого скрывались чудеса и ужасы, сейчас покрылся сеткой багровых трещин.
Три… Два… Один…
Вспышка была абсолютно беззвучной, но от ее яркости фотохромные фильтры иллюминатора мгновенно почернели, спасая мои глаза от слепоты.
Колоссальный огненный шар термоядерного пламени поглотил древнюю станцию, стирая ее из реальности. Ударная волна – стена ионизированного газа и раскаленных обломков – ударила нас в корму секунду спустя.
Челнок затрясло так, словно мы попали в центрифугу. Завизжали сирены, погас основной свет, оставив нас в мигающем полумраке аварийного освещения.
– Выравниваю! – орал Михалыч, борясь с непослушным штурвалом. – Щиты на пределе, но мы пройдем!
Его мастерство, отточенное годами полетов на ржавых корытах в Диком Космосе, спасло нас. Челнок выровнялся, оставляя позади расширяющееся облако плазмы – все, что осталось от великого наследия Предтеч.
Я сполз по стене иллюминатора и сел на пол, закрыв лицо руками.
Мы выжили. Мы добыли данные. У нас был пленный вражеский командир, который мог стать ключом к нашей победе. Но цена, которую мы заплатили, и тайны, которые мы открыли, навсегда изменили правила игры.
Капитан Воронов подошел ко мне и тяжело опустился рядом. Он вытащил из кармана помятую пачку земных сигарет, достал одну и закурил, несмотря на строгий запрет открытого огня в челноке.
