Текст книги "Золотые погоны, ржавые дюзы (СИ)"

Автор книги: Lost In Space

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

– Идем! – Михалыч покрепче перехватил кувалду.

Но вместо того, чтобы бежать обратно в тупик, он решительно шагнул прямо в зеленое облако, задерживая дыхание и прикрывая лицо локтем.

– Эй! Ты куда?! – завопил Док.

– Путь свободен, эскулап! – глухо отозвался из тумана механик. – Нам нужно к Ядру, к Максу и капитану! Прорываемся!

Док обреченно вздохнул, натянул маску поплотнее, зажмурился и побежал следом.

Они мчались сквозь плотную, воняющую гнилью завесу. Под ногами копошились поверженные враги.

Пробегая мимо командира ксаарианцев, который стоял на четвереньках и содрогался от очередного приступа, пытаясь отстегнуть нагрудную пластину, Михалыч не удержался.

В нем взыграла пролетарская ненависть к идеальным, надменным существам, которые считали людей мусором. Механик на бегу размахнулся и со всей дури опустил свою кувалду прямо на затылочную часть шлема ксаарианца.

КРЯК!

Удар не пробил «Монолит», но кинетическая энергия, переданная через металл, сработала как идеальный нокаут. Командир, издав глухой стон, распластался на полу без сознания.

– Это тебе за нашу кофеварку, остроухий! – рявкнул Михалыч, перепрыгивая через безвольное тело.

Они вырвались из облака метров через пятьдесят, выскочив в широкую, чистую галерею, освещенную мягким светом. Оба тяжело дышали, их комбинезоны пропитались кислым запахом химического рагу.

Док сорвал маску и жадно глотнул свежий воздух, который теперь казался сладким, как амброзия. Михалыч уперся руками в колени, отплевываясь.

Гриня высунул мордочку из кармана и включил коммуникатор на общую частоту. – Капитан, Чехов, вы нас слышите? – позвал хомяк.

Сквозь треск статики пробился голос Макса. Он тяжело дышал, на фоне слышался звук плавящегося металла и какие-то взрывы. – Слышим вас, Гриня! Вы живы? Где ваши преследователи?

– Наши преследователи в данный момент переосмысливают свою диету и проклинают тот день, когда они решили дышать одним воздухом с землянами! – радостно прохрипел Михалыч в микрофон. – Док приготовил им такой супец, что у них броня наизнанку вывернулась! Мы отбились. Идем к вам.

– Отличная работа! – голос капитана Воронова звучал напряженно, но в нем проскользнули нотки гордости. – Стягиваемся к центральному Ядру. Мы на подходе, но Эл-Тарис и его оставшиеся парни висят у нас на хвосте. Они злые как демоны, и никакие фокусы на них больше не работают. Встречаемся в координатах ноль-ноль-один. Конец связи.

Михалыч выпрямился, закидывая кувалду на плечо. Он посмотрел на Дока. Врач выглядел растрепанным, его халат был в пятнах, но в глазах светилась небывалая уверенность. Он только что голыми руками, с помощью кастрюли и медицинских отходов, положил отряд элитной пехоты.

– Ну что, кулинар? – ухмыльнулся механик. – Пошли спасать наших? Если что, у тебя еще остались эти… слизни?

Док похлопал по карману халата. – На крайний случай у меня есть ампула с концентратом желудочного сока хромба. Если я смешаю его с техническим мылом…

– Нет-нет-нет, – поспешно перебил Гриня. – Только не мой желудочный сок. Это даже для меня перебор. Просто бежим, приматы.

И они побежали. Партизанский отряд «Аскольда» одержал еще одну невозможную, абсурдную победу в этой безумной войне. Но впереди было Ядро Предтеч, Кристалл и сам Эл-Тарис, который жаждал стереть их в порошок. Вторая фаза операции подходила к концу, уступая место грандиозному финалу.

Глава 12

Хомяк в вентиляции

– Обезьяны. Какие же они все-таки тяжеловесные, неуклюжие и громкие обезьяны, – ворчал себе под нос Гриня, протискиваясь в узкую, пульсирующую зеленым светом щель под самым потолком технического туннеля.

Расставшись с Михалычем и Доком (которые как раз готовились устроить ксаарианцам незабываемую кулинарную газовую атаку), хромб перешел в свою естественную среду обитания. Туда, куда не мог пролезть ни один человек, и куда тем более не сунулся бы ни один закованный в броню вражеский штурмовик.

То, что люди по привычке называли «вентиляцией», в архитектуре Предтеч таковой, конечно же, не являлось. Здесь не было жестяных коробов, покрытых вековой пылью, или вращающихся лопастей ржавых вентиляторов. Внутренние коммуникации станции напоминали скорее кровеносную систему гигантского кремниевого организма.

Гриня бежал на своих лапках по гладкому, матовому каналу, который в сечении имел форму идеального шестиугольника. Стенки канала были полупрозрачными. Сквозь них хомякоид видел, как в толще древнего материала проносятся потоки ослепительной энергии, перекачиваются экзотические газы и бегут бесконечные реки данных.

Хромб чувствовал себя великолепно. На его крошечном, но невероятно продвинутом шлеме был опущен тактический визор, на который непрерывным потоком выводилась телеметрия.

– Так, посмотрим, что тут у нас, – Гриня остановился на пересечении трех каналов и пошевелил усами, сканируя электромагнитный фон.

Его задача была простой и сложной одновременно. Пока Макс с капитаном играли в кошки-мышки с основным отрядом ксаарианцев, а Михалыч с Доком травили их тылы, Грине нужно было лишить чужаков их главного преимущества – координации.

Элитная пехота сильна до тех пор, пока действует как единый механизм. Если разбить связь, отрезать их командира от подчиненных и внести хаос в радиообмен, идеальные солдаты превратятся в слепых котят.

Гриня вытащил из заплечного мешка портативный дешифратор, размером с земную зажигалку, и воткнул его тончайший щуп прямо в стенку канала, где мерцала энергетическая жила.

– Попались, которые кусались, – хищно оскалился хомяк.

Он засек их сигнал. Ксаарианцы, столкнувшись с колоссальными помехами, которые излучали материалы станции, не могли общаться напрямую на больших расстояниях. Чтобы не потерять связь друг с другом, они применили стандартную тактику: раскидали по коридорам тактические ретрансляторы.

Гриня пошел по следу сигнала. Через двести метров бега по искривленным микро-туннелям он нашел то, что искал.

В стенку канала был грубо вбит изящный серебристый шип, покрытый рунами. От него тянулись тонкие силовые нити к коммуникатору на внешней стороне стены. Чужаки просто пробили обшивку и подключили свой ретранслятор к энергосети Предтеч, чтобы усилить сигнал.

– Варвары, – презрительно фыркнул хромб. – И эти существа называют нас дикарями? Кто же так напрямую квантовый узел к переменному току подключает? Никакого уважения к технике!

Гриня подполз к серебристому шипу. Он достал свои любимые инструменты – миниатюрный резак, пару крошечных зажимов и моток медной проволоки (Михалыч как-то сказал, что без медной проволоки в космосе вообще делать нечего, и хомяк воспринял это как закон физики).

Взлом занял у него около трех минут. Ксаарианские алгоритмы шифрования были прекрасны. Многомерные, изящные, основанные на парадоксах квантовой запутанности. Любой земной суперкомпьютер потратил бы на их расшифровку лет пятьдесят.

Но Гриня не собирался ничего расшифровывать. Он применил метод, которому научился, наблюдая, как Михалыч чинит систему жизнеобеспечения «Аскольда». Хомякоид просто создал «короткое замыкание» в логической цепи приемника, пустив сигнал в обратную петлю. Шифратор ретранслятора сошел с ума от бесконечного цикла, перегрелся и… сбросил настройки до заводских, открыв прямой доступ к корневой системе связи ксаарианского отряда.

На визоре Грини вспыхнула зеленая надпись: ROOT ACCESS GRANTED.

– Добро пожаловать в локальную сеть Великого Ксаара, – захихикал хомякоид.

Он видел их всех. Индикаторы брони, уровни кислорода, биометрию. Он видел, что пульс командора Эл-Тариса сейчас бьет все рекорды – командир был в ярости после того, как Макс и Воронов сбросили на его бойцов гигантскую люстру. Он видел, что еще четыре сигнала где-то далеко позади мигают желтым – Док со своим рагу сделал свое черное дело.

– Так-так-так… Вырубить им связь полностью? – пробормотал Гриня, почесывая пузико. – Просто запустить белый шум? Нет. Это скучно. Белый шум их только разозлит, но они быстро перестроятся на ручные жесты. Врага нужно не просто лишить связи. Врага нужно деморализовать. Лишить воли к победе. Заставить их страдать.

Гриня зловеще ухмыльнулся, открывая в памяти своего дешифратора секретную папку, которую он назвал «Золотой фонд Земли».

До того, как попасть на «Аскольд», Гриня мало что знал о человеческой культуре. Но долгие вахты в машинном отделении с Михалычем расширили его кругозор до невероятных горизонтов. Под рев гипердвигателя и звон гаечных ключей старый механик обучил инопланетного хомякоида главному сокровищу земного фольклора – матерным частушкам.

Михалыч утверждал, что именно эта музыка помогала русским космонавтам не сойти с ума во время первых долгих экспедиций к Юпитеру.

– Ну что, элита Галактики, – Гриня подключил свой аудио-модуль напрямую к ксаарианскому ретранслятору, выкрутив ползунок громкости трансляции на абсолютный, стопроцентный максимум. При этом он поставил программный блок на попытки отключить звук с той стороны. – Потанцуем?

Хромб нажал кнопку PLAY.

В этот самый момент в коридорах, где остатки отряда Эл-Тариса осторожно продвигались вперед, выслеживая Макса и капитана, произошло нечто невообразимое.

Идеальную тишину тактического радиоэфира, где до этого звучали лишь краткие, сухие команды на певучем ксаарианском языке, разорвал оглушительный перебор расстроенной виртуальной балалайки и залихватский перестук деревянных ложек.

А затем в шлемах всех без исключения штурмовиков, на максимальной громкости, зазвучал хриплый, синтезированный, но непередаваемо разухабистый голос Грини:

«Мимо базы КсаарианцевЯ без шуток не хожу! То им мусор в шлюз закину, То им ж**у, лом всажу!»

– Ух, елки-палки, припев! – заорал Гриня в микрофон, стуча лапками по стенке туннеля в такт музыке.

Голос хомякоида, усиленный динамиками шлемов «Монолит», буквально вколачивал слова в нежные, привыкшие к классической музыке сфер уши пришельцев.

Телеметрия на экране Грини сошла с ума. Уровни стресса ксаарианцев взлетели до небес. Их броня начала беспорядочно менять цвета, реагируя на выброс адреналина и кортизола.

– Какого бездны?! – раздался в эфире истошный крик одного из штурмовиков. – Мои уши! Что это за акустический удар?!

– Командор! Глушение не работает! – паниковал суб-командор. – Оно встроено в корневой канал! Я не могу убавить громкость! Мои аудио-рецепторы кровоточат!

Гриня, наслаждаясь хаосом, переключил трек.

«Наш механик взял кувалду, И пошел чинить радар! Увидал в прицеле ксаара, У него случился дар! (Или удар, рифма – это для слабаков!)»

– Выключить связь! Всем снять шлемы! – заорал Эл-Тарис. Его голос дрожал от неконтролируемой ярости.

– Командор, мы не можем снять шлемы в неизвестной атмосфере! – возразил подчиненный. – Там может быть тот же токсин, что поразил вторую группу!

– Тогда терпите! И найдите мне того, кто это делает!

Но терпеть было невозможно. Михалыч подошел к образованию хомякоида основательно. В его плейлисте было более трехсот частушек, и каждая следующая была грязнее, абсурднее и обиднее предыдущей.

«Из-за острова на стрежень, Из-за квантовой трубы, Вылетают ксаарианци…И получать идут…»

Гриня мастерски вставил звук корабельной сирены вместо рифмы, заставив пару ксаарианцев от неожиданности выстрелить в потолок.

В открытом эфире творился полный бардак. Идеальные солдаты, которые еще недавно планировали стереть землян в порошок, сейчас бродили по коридорам Предтеч, схватившись руками за шлемы. Они не слышали друг друга. Они не слышали шагов. Они слышали только, как мелкий грызун издевается над их гордостью под аккомпанемент баяна.

Внезапно на частоте пробился голос самого Эл-Тариса. Командор понял, что его люди сейчас просто сойдут с ума, и решил обратиться напрямую к источнику.

– Жалкое животное! – проревел Эл-Тарис, перекрывая частушки. – Я знаю, что это ты, питомец механика! Я выпотрошу тебя! Я натяну твою шкуру на консоль своего крейсера!

Гриня приостановил музыку. – Ой-ой-ой, какие мы грозные, – издевательски пропищал хомякоид прямо в ухо командору. – А кто это у нас там плачет? Великий полководец, который не смог догнать двух инвалидов и проиграл бой куску ржавой трубы? Знаешь, я тут проанализировал ваши тактические схемы…

– Заткнись, мутант!

– …и пришел к выводу, что у вас вместо мозга – инструкция по сборке шкафа! – радостно закончил Гриня. – Вы такие предсказуемые. А еще у вас броня на заднице небронированная. Я видел чертежи.

– Я НАЙДУ ТЕБЯ! – Эл-Тарис сорвался на визг, потеряв остатки своего аристократического достоинства. Судя по телеметрии, он начал палить из излучателя по стенам во все стороны.

– Ищи-ищи, – хихикнул хромб. – А пока ищешь, вот тебе лирическая композиция. Про любовь ксаарианского принца, лома и земной кофеварки. Погнали, дискотека!

Гриня снова врубил музыку, добавив тяжелые басы, от которых внутренности шлемов должны были вибрировать, вызывая тошноту.

Однако, веселье не могло длиться вечно. Ксаарианцы были заносчивыми, но они не были идиотами. Суб-командор отряда, несмотря на акустические пытки, сумел запустить программу триангуляции.

На визоре Грини замигал красный сигнал предупреждения. ВНИМАНИЕ. ИСТОЧНИК СИГНАЛА ОБНАРУЖЕН ПРОТИВНИКОМ.

– Ой, – хомякоид перестал отбивать ритм.

Прямо под ним, сквозь полупрозрачный материал туннеля, он увидел, как в коридоре внизу остановились два штурмовика. Они задрали головы. Их излучатели безошибочно смотрели прямо на ту точку, где сидел Гриня.

– Я вижу его! Он в стене! – донесся крик суб-командора.

– Огонь на поражение! Спалите эту крысу вместе с древней кладкой! – отдал приказ Эл-Тарис.

Стволы фазированных излучателей засветились ослепительно-белым.

– Пора валить! – Гриня мгновенно выдернул щуп дешифратора из ретранслятора. Музыка в эфире оборвалась.

В ту же секунду стена туннеля под хомяком взорвалась потоком раскаленной плазмы. Луч пробил древний материал, чудом не задев лапку Грини. Воздух внутри микро-канала мгновенно нагрелся до состояния духовки.

Хомякоид, вереща от страха и адреналина, рванул вперед. Его лапы мелькали с такой скоростью, что сливались в одно пятно.

Сзади, разрывая стенки канала, ударил еще один луч, затем еще. Ксаарианцы шли по коридору внизу и поливали потолок непрерывным огнем, пытаясь достать наглого диверсанта.

«Не попадешь, не попадешь!» – мысленно подгонял себя Гриня, закладывая крутые виражи в лабиринте коммуникаций.

Он бежал так быстро, как не бегал еще никогда в жизни. Искры от плавящихся проводов Предтеч летели ему в спину. Наконец, он увидел впереди спасительную широкую шахту, ведущую отвесно вниз. Не раздумывая, Гриня прыгнул туда, выпустив миниатюрный магнитный трос, чтобы затормозить падение.

Ксаарианцы потеряли его след. Стрельба стихла.

Гриня повис на тросе в темноте широкой шахты, тяжело дыша. Его крошечное сердечко колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот пробьет ребра.

Он проверил свои системы. Дешифратор был цел, шлем не пострадал.

Хомякоид злорадно ухмыльнулся, вытирая пот со лба. – Ну что, съели? – прошептал он в пустоту.

Его миссия была перевыполнена. Он не просто лишил их связи на добрых пятнадцать минут. Он разрушил их строй, растоптал их мораль и заставил их потратить кучу энергии на стрельбу по стенам. Теперь отряд Эл-Тариса был не элитным подразделением холодных убийц, а кучкой злых, оглушенных, параноидальных психов, ожидающих подвоха от каждого угла.

Гриня включил свой коммуникатор на внутренней, земной частоте. – Капитан, Макс! Это Гриня. Радиоподавление завершено успешно. Ксаарианцы сейчас злые, как черти, и глухие, как пни. Я отключаюсь от их сети, они вычислили мой пеленг. Двигаюсь к точке сбора у Ядра. Как поняли?

Сквозь помехи прорвался голос Макса: – Понял тебя, Гриня! Ты молодец. Мы тоже на подходе. Готовься, малыш. Кажется, мы нашли то, за чем пришли.

Гриня подтянул трос и начал спускаться. Впереди, в самом центре артефакта, их ждало нечто грандиозное. И хомякоид собирался быть в первом ряду, когда его приматы снова утрут нос всей Галактике.

Глава 13

Зал Иллюзий

Мы ворвались в следующий зал, тяжело дыша и ежесекундно ожидая выстрела в спину. Эхо от падения гигантской сферы, раздавившей ксаарианских штурмовиков, все еще гуляло по коридорам станции, отдаваясь вибрацией в подошвах ботинок.

Капитан Воронов первым пересек невидимую черту нового сектора и резко остановился, вскинув плазмомет. Я едва не врезался в него.

– Что там, капитан? – хрипло спросил я, пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь оптику карабина.

Зал разительно отличался от всего, что мы видели ранее. Здесь не было неевклидовой геометрии, запутанных коридоров или гудящих механизмов. Это было абсолютно круглое, пустое помещение, залитое мягким, молочно-белым туманом, который стелился по полу и скрывал потолок.

Внезапно тяжелая створка за нашей спиной бесшумно сомкнулась. Мы оказались отрезаны.

– Мне это не нравится, – процедил Воронов. – Ни укрытий, ни выходов. Идеальная ловушка. Держись рядом, Чехов.

Мы сделали шаг вперед, в туман. И в это мгновение мир вокруг меня моргнул.

Это не было похоже на потерю сознания. Просто реальность внезапно сменила декорации, как слайд в проекторе. Белый туман исчез. Пропал гул древних машин. Исчез запах озона и статического электричества.

Я зажмурился, а когда открыл глаза, карабина в моих руках больше не было. Как не было и потертого скафандра. Я стоял в парадном мундире курсанта Имперской Космической Академии России (ИКАР).

Вокруг меня возвышались мраморные колонны Главного Зала заседаний. Сквозь высокие витражные окна лился ослепительный солнечный свет Земли. Пахло воском, дорогим парфюмом и тем специфическим запахом абсолютной чистоты, который всегда стоял в штаб-квартире командования.

– Курсант Максим Чехов. Вы признаны виновным.

Громовой голос заставил меня вздрогнуть. Я поднял голову. На возвышении, за массивным дубовым столом трибунала, сидел адмирал флота. Его лицо было суровым, высеченным из камня. Позади него стояли мои преподаватели, инструкторы, и… мои родители. Все они смотрели на меня с нескрываемым презрением.

– Что происходит? – мой голос дрогнул. Я попытался пошевелиться, но ноги словно приросли к начищенному паркету.

– Ваша некомпетентность, трусость и неспособность принимать решения в критической ситуации привели к гибели экипажа, – чеканил адмирал, глядя на меня ледяными глазами. – Вы возомнили себя тактиком, но вы – ничтожество. Из-за вашей ошибки корабль «Аскольд» уничтожен. Воронов мертв. Экипаж мертв. Вы предали Империю.

Ужас, холодный и липкий, сжал мое сердце. Я вспомнил Эл-Тариса, вспомнил ксаарианцев. Неужели это был сон? Неужели я лежу в госпитале, а трибунал – это реальность? Мой главный кошмар, страх, который грыз меня все годы учебы – оказаться недостойным, подвести команду, стать причиной чьей-то смерти – сейчас воплощался в жизнь.

К адмиралу подошел офицер службы безопасности. Он спустился ко мне, его лицо было скрыто забралом шлема. Офицер грубо схватил меня за плечо и сорвал с моего мундира курсантские шевроны. Звук рвущейся ткани показался мне оглушительным.

– Вы лишаетесь звания, чести и будущего, Чехов. Вы – позор флота, – сказал адмирал.

Родители на трибуне отвернулись. Мои руки затряслись. Чувство вины и отчаяния навалилось такой тяжестью, что мне захотелось упасть на колени и зарыдать. Я сломался. Я действительно ничтожество…

«Стоп».

Мысль мелькнула где-то на задворках сознания. Резкая, чужеродная для этой картины. Я глубоко вдохнул. Пахло воском. Но… где запах пота? Где боль в натертых магнитных ботинках ногах? Где тяжесть карабина, который я таскал последние несколько часов?

Я посмотрел на офицера безопасности, который только что сорвал мои шевроны. У него на фуражке сияла имперская кокарда. Но на кокарде не было царапины, которую всегда оставляют штамповочные автоматы на фабриках Марса. Она была идеальной.

– Идеальной… – прошептал я.

Я вспомнил охранных дронов, реагирующих на стресс. Это тест. Очередной тест. ИИ станции не просто сканирует физиологию, он лезет в мозги. Он ищет уязвимости. Он бьет по самым глубоким, базовым страхам.

Мой страх – провал. Унижение. Позор.

Я выпрямился. Страх никуда не ушел, он все еще пульсировал в висках, но я вспомнил уроки тактики. «В любой непонятной ситуации – анализируй переменные. Найди слабое звено противника».

Слабым звеном этой иллюзии была ее безупречность.

– Пошел к черту, – твердо сказал я, глядя прямо в глаза адмиралу. – Мой капитан жив. А я – лейтенант. И я не сдамся без боя какому-то древнему калькулятору.

Я закрыл глаза и силой воли, используя всю выдержку, которой меня учили, заставил себя вспомнить запах древней пыли, холод металла и тяжесть своего оружия. Я цеплялся за эти ощущения, как за спасательный круг.

Раздался звук бьющегося стекла.

Для капитана Воронова туман не рассеялся сразу. Он сгустился, потемнел и превратился в едкий, черный дым от горящих цистерн.

В нос ударил до тошноты знакомый запах. Запах сгоревшего пластика, крови и паленого мяса.

Воронов лежал на спине в грязи. Небо над ним было затянуто багровыми тучами, сквозь которые пробивались росчерки орбитальной бомбардировки. Окопы на Альтаире-4. Сектор Три-Би. Тот самый день.

Капитан попытался встать, и мир взорвался ослепительной, парализующей агонией.

Он посмотрел вниз. Его правая нога, чуть ниже колена, была раздроблена и зажата под массивной стальной балкой рухнувшего бункера. Из рваной раны хлестала кровь, смешиваясь с грязью. Рядом лежало разорванное пополам тело санитара, который пытался его вытащить.

– Нет… – прохрипел Воронов. – Только не снова.

Боль была абсолютно реальной. Она сжигала нервные окончания, лишала рассудка. Это был его личный ад, его главный страх – снова оказаться беспомощным куском мяса, прикованным к земле, ждущим, когда вражеская артиллерия или потеря крови поставят точку в его жизни.

Сквозь грохот взрывов он услышал шаги. К нему медленно, неспешно приближался силуэт. Враг. Добьет.

Воронов потянулся к кобуре, но она была пуста. Пальцы скребли по мокрой глине. Бессилие. Унизительное, всепоглощающее бессилие.

Силуэт подошел ближе и поднял оружие.

И в этот момент внутри капитана «Аскольда» что-то щелкнуло.

Это была не логика, не дедукция, которую использовал Макс. Это была чистая, незамутненная ярость старого космического волка.

Он посмотрел на свою раздробленную ногу. Кровь, торчащие кости. Все выглядело пугающе достоверно. Но Воронов помнил, как болит его кибернетический протез перед дождем. Он помнил жужжание сервомоторов, которое стало частью его самого. И сейчас этого жужжания не было.

– Ты… – капитан сплюнул кровь, глядя на безликий силуэт с оружием. – Ты опоздал на пятнадцать лет, ублюдок. Эту ногу у меня уже отняли. И я научился ходить без нее.

Он не стал анализировать иллюзию. Он просто бросил ей вызов.

Стиснув зубы так, что они заскрежетали, Воронов оперся руками о грязь. Игнорируя фантомную, разрывающую мозг боль в несуществующей плоти, он начал подниматься. Иллюзия кричала ему, что это невозможно, что кости сломаны, что он умрет от болевого шока.

Но упрямство капитана было сильнее древних алгоритмов. Он встал в полный рост. Прямо на раздробленную ногу.

Логика симуляции не выдержала такого грубого нарушения собственных правил. Пространство Альтаира-4 задрожало, пошло пиксельной рябью и с оглушительным треском разорвалось.

Я открыл глаза.

Снова белая, круглая комната. Туман стремительно рассеивался, втягиваясь в микроскопические поры на полу.

В трех шагах от меня стоял Воронов. Он тяжело, с присвистом дышал, на его лбу блестели крупные капли пота. Руки капитана слегка дрожали, а плазмомет был намертво сжат в побелевших пальцах.

Мы посмотрели друг на друга. В глазах капитана я увидел отражение того же кошмара, через который только что прошел сам. Нам не нужно было слов, чтобы понять – ИИ станции попытался взломать нас изнутри.

– Ты в порядке, лейтенант? – глухо спросил Воронов, вытирая лоб рукавом куртки.

– Так точно, капитан. Мой диплом остался при мне, – я криво усмехнулся, хотя внутри все еще тряслось от пережитого стресса. – А вы?

– Фантомные боли, – Воронов похлопал себя по металлическому бедру. Механизм успокаивающе зажужжал. – Древние ублюдки знают, как ударить по больному. Этот сектор… он работает как ментальный сканер. Анализирует нейронные связи, вытаскивает наружу худшие сценарии.

– И мы его прошли, – я кивнул на противоположную стену.

Там, где еще минуту назад был сплошной серый монолит, плавно расходились в стороны массивные створки, покрытые светящейся золотой вязью. За ними пульсировал мягкий, теплый свет.

– Выдержка, Чехов. То, чего не хватает высокоразвитым пришельцам, – капитан поудобнее перехватил оружие. Его голос снова стал твердым, как корабельная броня. – Мы умеем смотреть своим страхам в глаза и посылать их к черту.

Коммуникатор на запястье капитана мигнул, и сквозь треск статики пробился голос Грини, сообщающего, что он успешно лишил ксаарианцев связи и довел их до белого каления частушками.

Воронов позволил себе короткую, хищную улыбку. – Отлично. Команда в сборе. Пошли, лейтенант. Сердце артефакта ждет. Пора забрать то, за чем мы сюда прилетели.

Мы шагнули через порог Зала Иллюзий, оставляя своих демонов позади. Впереди нас ждало Центральное Ядро.