Текст книги "Золотые погоны, ржавые дюзы (СИ)"
Автор книги: Lost In Space
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Глава 24
24: Передышка в Диком Космосе
Тишина, наступившая после отключения маршевых двигателей, казалась неестественной, почти осязаемой. Она давила на уши сильнее, чем вой сирен боевой тревоги. После безумной тряски слепого гиперпрыжка, когда атомы наших тел едва не размазало по всему подпространству, этот абсолютный покой воспринимался как галлюцинация.
Я сидел в кресле тактического офицера, тупо глядя на обзорный экран.
Мы находились в самом сердце исполинской туманности. Пространство за бронестеклом было заполнено густыми, медленно клубящимися облаками космической пыли и ионизированного газа. Они переливались невероятными оттенками: от глубокого, почти черного багрянца до ослепительного золота. Периодически в глубине этих газовых гор вспыхивали беззвучные разряды статического электричества, освещая колоссальные кристаллические остовы – то ли обломки древних метеоритов, то ли останки чего-то более грандиозного.
Радары «Аскольда» молчали. Сенсоры дальнего обнаружения выдавали лишь ровный, густой слой статических помех. Туманность работала как идеальный природный глушитель.
Мы были слепы и глухи. Но, что гораздо важнее, ксаарианцы тоже не могли нас здесь найти. Их сканеры, настроенные на поиск идеальных энергетических сигнатур, просто сойдут с ума в этом хаосе электромагнитных бурь.
– Живы… – прохрипел Завьялов, откидываясь на спинку кресла навигатора. Его руки все еще тряслись, а по лицу, смешиваясь с потом, стекала кровь из рассеченного лба. – Матерь Божья, мы действительно живы.
Капитан Воронов стоял у центрального пульта, опершись на него обеими руками. Он тяжело, со свистом втягивал воздух, словно только что пробежал марафон в скафандре со свинцовыми утяжелителями. Его кибернетическая нога тихо поскрипывала при каждом переносе веса.
– Доклад, – голос капитана был хриплым, как наждачная бумага, но в нем уже снова звучала сталь. – Вера, статус систем.
С потолка раздался голос бортового ИИ. На этот раз в нем не было ни капли привычной саркастичности. Система работала на пределе аварийных протоколов.
– Анализ завершен. Структурная целостность корпуса – тридцать восемь процентов. Носовые бронеплиты оплавлены и частично деформированы. Дефлекторные щиты не функционируют, эмиттеры требуют полной замены. Гипердвигатель перегрет, ресурс катушек выработан на девяносто процентов. Система жизнеобеспечения стабильна, однако в секторах с пятого по девятый зафиксирована разгерметизация. Потери среди экипажа: трое тяжелораненых, пятнадцать с травмами легкой и средней степени тяжести. Убитых нет.
– Убитых нет, – эхом повторил Воронов и наконец-то позволил себе скупую, вымученную улыбку. – Слышали, парни? Мы нагнули смерть. В очередной раз.
Капитан выпрямился и нажал кнопку интеркома. – Михалыч. Как у тебя дела в преисподней?
Динамик зашипел, и из него донесся кашель старшего механика, сопровождаемый лязгом металла. – Капитан, если честно, то мы держимся на синей изоленте, молитвах Императору и какой-то матери. Реактор я заглушил до двадцати процентов, иначе мы бы взлетели на воздух. Гиперпривод спекся. Чтобы заставить его прыгнуть еще раз, мне нужно перебрать половину узлов и заменить охладители. На это уйдет минимум сутки работы в три смены.
– Сутки у нас есть. В этой туманности ксаарианцы нас не найдут. Начинайте ремонт. Док!
– На связи, капитан, – отозвался врач. В его голосе слышалась профессиональная суета. – Лазарет забит. Зашиваю ребят. У большинства сотрясения и переломы от перегрузок.
– Занимайся. Завьялов, организуй патрулирование нижних палуб. Проверьте каждый отсек, задрайте пробоины. Гриня, остаешься на мостике, следи за пассивными сканерами. Если в этой туманности кроме нас есть кто-то живой, я хочу узнать об этом первым.
Воронов повернулся ко мне. – Чехов. Спускайся в лазарет, пусть Док проверит твою ключицу. А через два часа жду тебя, Завьялова, Михалыча и Гриню в кают-компании. Нам нужно решить, что делать с тем ящиком Пандоры, который мы открыли.
– Есть, капитан, – я с трудом отстегнул ремни безопасности. Тело затекло и болело так, словно меня пропустили через промышленную мясорубку.
Я покинул мостик и медленно побрел по коридорам «Аскольда».
Корабль зализывал раны. Всюду суетились матросы из аварийных партий. Они тащили сварочные аппараты, баллоны с герметиком и бухты кабелей. Искрили портативные резаки, пахло горелым пластиком и антисептиком. Люди работали молча, сосредоточенно, с той мрачной решимостью, которая отличала землян от всех остальных рас Галактики. Мы не впадали в панику, когда наша идеальная техника ломалась. Мы просто брали в руки инструменты и чинили ее.
Проходя мимо четвертого трюма, я бросил взгляд на массивную гермодверь. Там, в холоде и темноте, сидел наш пленник. Эл-Тарис. Представитель высшей расы, чья картина мира была уничтожена несколько часов назад. Я приказал десантникам удвоить охрану, но теперь я сомневался, что ксаарианец попытается сбежать. Его сломали не побои. Его сломала правда о том, что он – лишь "стерильная" ветвь эволюции, а грязные обезьяны с Терры – истинные наследники Древних.
В лазарете царил управляемый хаос. Док, заляпанный кровью по локти, носился между кушетками. Он осмотрел мое плечо, удовлетворенно хмыкнул, вколол мне еще одну порцию обезболивающего и отправил отдыхать.
Но отдыхать было некогда.
Ровно через два часа я переступил порог кают-компании офицерского состава.
Здесь было тихо. Тусклый свет падал на длинный металлический стол, исцарапанный ножами и залитый въевшимися пятнами от кофе. В углу мерно гудел синтезатор пищи.
За столом уже сидели все вызванные. Михалыч, с черными от машинного масла руками, пил что-то дымящееся из огромной кружки. Старпом Завьялов прикладывал к зашитому лбу пакет со льдом. Гриня сидел на стопке старых навигационных справочников, чтобы доставать до стола, и нервно грыз энергетический батончик.
Воронов сидел во главе стола. Перед ним лежал тот самый защищенный накопитель – Ключ.
Я молча кивнул присутствующим и занял свободное место.
– Ну что, господа офицеры, – начал капитан, нарушив тишину. Его голос звучал тяжело и размеренно. – Мы выжили. Это хорошая новость. Но на этом хорошие новости заканчиваются.
Он постучал пальцем по металлическому корпусу накопителя.
– Мы забрали с Маяка то, что ксаарианцы искали тысячелетиями. Ключ к Станции «Омега». К наследию Предтеч. И теперь вся Империя Ксаар, каждый их крейсер, каждый патруль и каждый наемник будут искать нас. Мы стали целью номер один во всей Галактике. Они не остановятся, пока не распылят «Аскольд» на атомы и не вернут эту штуку.
– Пусть ищут, – мрачно буркнул Михалыч, отхлебывая из кружки. – У нас есть Ключ. Значит, мы можем первыми добраться до Омеги. А там, судя по легендам, такие технологии, что мы эту ушастую Империю в бараний рог согнем.
– В том-то и проблема, Михалыч, – вздохнул Гриня, отодвигая недоеденный батончик. – Мы не можем просто так взять и полететь к Омеге.
Хомяк активировал портативный проектор, и над столом зависла голограмма – тот самый золотой фрактал, многомерная карта, которую выдал нам Маяк.
– Ключ фрагментирован, – пояснил Гриня, указывая на переплетающиеся линии. – То, что Макс скормил навигатору во время боя, было лишь первым, самым поверхностным слоем. Он привел нас сюда, в эту туманность. Безопасную гавань. Но чтобы узнать следующий шаг маршрута, Ключ нужно расшифровать.
– И для этого нужны мощности, которых у нас нет, – закончил за него Завьялов. – Мы это уже обсуждали. Нам нужен ксаарианский суперкомпьютер.
Воронов кивнул и перевел тяжелый взгляд на меня. – Твой план, лейтенант. Тот самый, безумный, который ты предложил перед боем. Проникнуть на секретную ксаарианскую верфь в секторе Тэра-4 под видом командора Эл-Тариса.
В кают-компании повисла тишина. Одно дело – обсуждать суицидальные планы в пылу адреналина, и совсем другое – планировать их сейчас, в холодной и спокойной обстановке, осознавая все риски.
– План остается в силе, капитан, – твердо сказал я, встречая его взгляд. – У нас есть логистическая карта их флота. У нас есть пароли и система распознавания "Свой-Чужой". У нас есть броня командора и его биометрия. С нашим маскиратором я смогу пройти первичный контроль. Я подключу дешифратор Грини к их терминалу, скачаю следующий фрагмент маршрута и уйду.
– Это самоубийство, Макс, – тихо сказал Док, который только что вошел в кают-компанию и присел у двери. – Ты человек. Твоя моторика, твое поведение… они другие. Если кто-то из ксаарианских офицеров заговорит с тобой, они поймут, что перед ними чужак.
– Значит, я буду вести себя так, чтобы со мной боялись заговорить, – пожал я плечами. – Эл-Тарис – потомок Первой Крови. Аристократ. Они относятся к низшим чинам, как к мусору. Я сыграю контуженного, обозленного высокомерного ублюдка, чей корабль уничтожили, а отряд перебили. Потребую доступ к терминалу связи для доклада Верховному Совету. Они сами откроют мне двери.
Воронов долго смотрел на меня. В его серых глазах читалось сложное смешение чувств. Опасение за жизнь члена экипажа боролось с пониманием того, что иного пути у человечества просто нет.
Если мы вернемся на Землю с нерасшифрованным Ключом, ксаарианцы просто сожгут нашу планету орбитальной бомбардировкой. Мы должны найти Омегу первыми. Ради Терры. Ради выживания нашего вида.
– Михалыч, – не отрывая от меня взгляда, спросил капитан. – Броня Эл-Тариса. Сможешь подогнать ее под габариты Макса и скрыть повреждения?
– Сделаю, кэп. Полимерным герметиком залью пробоины, покрашу. Маскиратор встрою прямо в воротник, он будет проецировать голограмму ушей и сглаживать черты лица. Будет сидеть, как влитая.
– Гриня. Сколько времени займет скачивание данных, если Макс воткнет дешифратор в их центральный пульт?
– Три минуты, капитан, – пискнул хомяк. – Наш вирус сожрет их файрволы за десять секунд, остальное время уйдет на копирование массива. Но эти три минуты Максу придется стоять у терминала и не вызывать подозрений.
Воронов глубоко вздохнул и потер лицо руками. – Безумие. Абсолютное, эталонное безумие.
Он замолчал, обдумывая ситуацию. Мы ждали. В Диком Космосе приказы командира не обсуждались.
Наконец, Воронов поднялся со стула. – Добро. Мы чиним корабль. Через двое суток «Аскольд» ложится на курс к сектору Фэрра-4. Мы подойдем к границе их радаров, сымитируем аварию малого курьерского бота и выбросим тебя, Макс, в спасательной капсуле с маячком Эл-Тариса. Они сами подберут тебя и затянут на станцию.
Капитан обошел стол и остановился прямо передо мной.
Я инстинктивно вскочил и вытянулся по стойке смирно.
Воронов смотрел на меня. Не как на мальчишку-кадета, которого он подобрал на Земле. Он смотрел на меня как на равного. Как на воина, который только что спас его корабль от неминуемой гибели.
Медленным, торжественным жестом капитан протянул руку к моему плечу. Там, на форменной куртке, была пришита стандартная синяя нашивка Академии ИКАР – знак того, что я всего лишь выпускник, стажер, проходящий практику в Диком Космосе.
Воронов с силой рванул ткань. Затрещали нитки. Нашивка ИКАР оказалась в руке капитана. Он небрежно бросил ее на стол.
Затем он сунул руку в карман своей куртки и достал другую нашивку. Черную, с вышитым серебряным контуром атакующего медведя на фоне звезд и перекрещенных плазменных пушек. Эмблема экипажа крейсера «Аскольд». Символ элиты Дикого Космоса. Те, кто носил этот знак, не подчинялись кабинетным адмиралам. Они подчинялись только долгу, братству и Императору.
Капитан приложил черную шеврону к моему плечу и с силой прижал, активируя магнитные замки ткани.
– Ты прибыл на этот корабль зеленым юнцом, Чехов, – негромко, но так, чтобы слышали все в кают-компании, произнес Воронов. – Ты знал только то, что написано в учебниках. Но космос не читает учебников. За эти дни ты доказал, что у тебя есть яйца, есть голова на плечах и есть верность. Ты спас нас в астероидном поле. Ты притащил Ключ. И ты готов шагнуть в пасть к ксаарианцам ради всех нас.
Воронов отступил на шаг и отдал мне честь. Четко, по уставу.
– С этого момента ты больше не стажер, Максим. Ты – полноправный тактический офицер крейсера «Аскольд». Член моей команды. Моей семьи.
Я стоял, чувствуя, как к горлу подкатывает горячий ком. Я смотрел на капитана, на улыбающегося сквозь боль Завьялова, на кивающего Михалыча, на гордо выпятившего грудь Гриню. Это были не просто сослуживцы. Это были люди (и один генетически модифицированный хомяк), с которыми я готов был пойти в ад и вернуться обратно.
Я вскинул руку к виску, отвечая на приветствие.
– Служу экипажу «Аскольда». За Императора и Терру!
– За Императора и Терру! – хором рявкнули офицеры в кают-компании, и даже Док тихо повторил эти слова.
– А теперь, – Воронов опустил руку и хлопнул по столу. – Расходитесь по постам. У нас есть двое суток, чтобы превратить лейтенанта Чехова в самого мерзкого, высокомерного и идеального ксаарианского ублюдка в этой Галактике. Работать!
Передышка закончилась. Впереди нас ждал сектор Фэрра-4. Секретная база врага. И мой билет в один конец, если хоть что-то пойдет не так.
Но страха не было. Была только холодная, абсолютная уверенность. Мы найдем Станцию «Омега». Чего бы это ни стоило.
Глава 25
25 (Эпилог): Чужие среди своих
В моей каюте стояла непривычная, почти звенящая тишина. Лишь отдаленный, утробный гул искалеченного реактора «Аскольда» напоминал о том, что мы все еще находимся на борту боевого корабля, дрейфующего в неисследованных глубинах Дикого Космоса. Вибрация палубы была неровной, рваной – старый крейсер зализывал раны после чудовищного тарана и слепого гиперпрыжка, едва не стоившего нам жизней.
Я сидел на краю узкой металлической койки и смотрел на стол.
Прямо над матовой поверхностью, в тусклом свете единственной уцелевшей дежурной лампы, вращалась голограмма. Золотистый фрактал. Тот самый криптографический артефакт, «Ключ», который мы с таким трудом, кровью и потерями вырвали из древнего Маяка Предтеч. Он переливался, менял форму, то сжимаясь в идеальную сферу, то разворачиваясь в многомерный лабиринт из линий и рун.
Первая часть пути. Первый шаг к Станции «Омега».
Я смотрел на это завораживающее свечение и думал о том, какой невообразимый путь прошел за последние несколько недель. Казалось, еще вчера я сидел в стерильной, безопасной аудитории Академии ИКАР на орбите Земли, зубрил уставы, решал виртуальные тактические задачи и мечтал о подвигах. Я думал, что Галактика – это шахматная доска, где всё подчинено правилам, логике и математике.
Как же я ошибался.
Дикий Космос не играл в шахматы. Он играл в русскую рулетку, где в барабане не хватало только одного патрона, а вместо правил был лишь один закон: выживает тот, кто готов пойти до конца.
Мой взгляд скользнул к левому плечу. На рукаве форменной куртки чернела новая нашивка. Серебряный медведь на фоне звезд и скрещенных плазменных пушек. Эмблема «Аскольда». Знак принадлежности к экипажу, к семье суровых, отчаянных людей, которые приняли меня, зеленого кадета, как равного. Воронов, Михалыч, Завьялов, Док, даже пушистый хакер Гриня – все они стали для меня чем-то большим, чем просто сослуживцами. Они доверили мне свои жизни. И я не имел права их подвести.
Я снова перевел взгляд на голограмму Ключа.
Мы нашли величайшую тайну во Вселенной. Станция «Омега». Место, где спят секреты Предтеч, расы создателей, чьи технологии способны перевернуть ход тысячелетней войны. Ради этой крупицы данных ксаарианцы сжигали планеты. И теперь она была у нас. У «грязных обезьян» с Терры, которых высшая раса считала генетическим мусором.
Но обладать картой – еще не значит добраться до сокровища.
Ключ был зашифрован. Многослойный криптографический код требовал вычислительных мощностей, которых не было не то что на старом «Аскольде», но и, возможно, во всем штабе Земного Командования. И, словно этого было мало, наш корабль представлял собой едва живой кусок металла. Михалыч творил чудеса в машинном отделении, но даже он не мог нарушить законы физики. Нам нужны были детали для гиперпривода, новые катушки, охладители и эмиттеры дефлекторных щитов. Без них мы не могли не то что долететь до Омеги – мы не могли даже вернуться домой.
Выход был только один. И он находился в соседнем секторе.
Сектор Фэрра-4. Секретный логистический хаб и научная верфь ксаарианцев. Место, где ремонтировались их тяжелые крейсера и где стояли квантовые суперкомпьютеры класса «Сингулярность». Там было всё: нужные нам запчасти и мощности для дешифровки второго слоя Ключа.
Там же была и смерть, если мой план провалится.
Я поднялся с койки и подошел к зеркалу, закрепленному на переборке.
Из отражения на меня смотрел уставший, осунувшийся парень. Под глазами залегли глубокие тени, на щеке краснела свежая ссадина, волосы были всклокочены. Человек. Несовершенный, хрупкий, полный изъянов.
Рядом, на столешнице, лежал предмет, который должен был стать моим пропуском в логово врага.
Трофейная броня командора Эл-Тариса. Идеально подогнанная Михалычем, отмытая от крови и грязи, с заделанными полимером пробоинами. И его шлем. Гладкий, перламутровый, лишенный визора – ксаарианцы видели мир через систему нейроинтерфейса и внешних сенсоров.
Я вспомнил плененного командора в четвертом трюме. Его сломленный взгляд, когда он узнал, что мы – генетические родственники. Что Предтечи, их боги, признали истинными наследниками не идеальных, выращенных в стерильных условиях аристократов Ксаара, а нас, прошедших через горнило естественного отбора землян. Эл-Тарис был уничтожен морально. Он отдал нам свои пароли, свои биометрические слепки, свои привычки не из-за пыток, а из-за глубочайшего, парализующего отчаяния. Его вселенная рухнула.
А моя только начинала обретать истинные масштабы.
Я протянул руку и открыл небольшую коробочку, которую оставил для меня Док. Внутри лежал театральный грим, тональные кремы и специальные контактные линзы.
Пора.
Я набрал на пальцы светлую массу и начал втирать ее в кожу. Движения были медленными, размеренными. Лицо в зеркале менялось. Загар, полученный на тренировочных полигонах, скрывался под слоем неестественной, алебастровой бледности. Черты становились резче, холоднее. Я наложил тени, сглаживая человеческую мимику, убирая те мелкие несовершенства, которые делают нас живыми.
Затем я взял пинцет и осторожно вставил контактные линзы. Глаза заслезились, но через секунду дискомфорт прошел. Я моргнул. Из зеркала на меня смотрели чужие глаза. Без зрачков, залитые сплошным мерцающим бледно-голубым светом. Взгляд стал пронзительным, высокомерным, пустым.
Я взял с кровати поддоспешник – плотный, облегающий материал, напоминающий синтетическую кожу, – и натянул его на себя. Он сел идеально, плотно обхватив тело. Затем настала очередь бронеплит. Нагрудник. Наплечники. Наручи. Каждый элемент прилипал к поддоспешнику с тихим щелчком магнитных замков. Броня была легкой, но я чувствовал ее вес – вес чужой расы, вес империи, которая хотела нас уничтожить.
Последний штрих. Маскиратор.
Михалыч вмонтировал его прямо в высокий, жесткий воротник доспеха. Я нащупал крошечную кнопку у ключицы и нажал ее.
Раздался едва слышный высокочастотный писк. Вокруг моей головы вспыхнуло едва заметное поле преломления света. Я посмотрел в зеркало и усмехнулся – хотя губы в отражении дрогнули лишь в надменной, холодной полуулыбке.
Голограмма работала безупречно. Мои человеческие уши исчезли. Вместо них появились острые, вытянутые вверх раковины – отличительный признак аристократии Первой Крови. Форма челюсти слегка заострилась, скулы стали выше. Если не пытаться ощупать мое лицо руками, визуально я был стопроцентным, эталонным ксаарианцем.
Чужой среди своих.
Я выпрямился, расправил плечи, закованные в перламутровый металл. Попытался скопировать ту надменную, хищную грацию, с которой двигался Эл-Тарис. Чуть приподнял подбородок. Сцепил руки за спиной.
Получалось пугающе правдоподобно. Во мне не осталось ничего от лейтенанта Максима Чехова. В зеркале стоял командор имперского флота, вернувшийся из ада, чтобы доложить Верховному Совету.
На столе тихо пискнул интерком. Голос Воронова прозвучал в тишине каюты резко и деловито: – Чехов. Мы выходим из туманности через десять минут. Подходим к границе сектора Фэрра-4. Твоя спасательная капсула готова. Гриня загрузил алгоритмы взлома на твой наручный дешифратор. Ты как там? Готов?
Я посмотрел на голограмму Ключа, которая продолжала вращаться, обещая ответы на все вопросы мироздания. Обещая спасение. Обещая победу.
Затем я опустил взгляд на шлем Эл-Тариса. Гладкий. Холодный. Чужой.
Я взял его обеими руками, чувствуя холод металла сквозь тактические перчатки.
Впереди меня ждала секретная база врага. Тысячи ксаарианцев. Инспекции. Патрули. Системы безопасности. Одно неверное слово, один неправильный жест, одна сбойнувшая голограмма – и меня расщепят на атомы. Это была миссия без права на ошибку. Шпионский рейд в самое сердце империи, которая не знала пощады.
Но выбора не было. Назад пути нет.
Я поднес шлем к лицу и надел его. Внутри мгновенно вспыхнул тактический интерфейс, адаптированный Гриней под человеческое зрение. Системы брони синхронизировались с моим пульсом.
Я нажал кнопку связи на запястье, отвечая мостику. Мой голос, пропущенный через встроенный в шлем вокодер, прозвучал глубоко, синтетически и пугающе властно. Голосом врага.
– Я готов, капитан. Выпускайте капсулу.
Я бросил последний взгляд на опустевшую каюту. Выключил свет. И, шагнув в темный коридор «Аскольда», навстречу своей самой опасной миссии, тихо произнес слова, которые были моей единственной настоящей защитой в этой безумной Галактике:
– За Императора и Терру.
